Облачный остров

Удивительно, но коридор, по которому неторопливо шли павлин и лебедь, не спешил кончаться. Зловещая темная тропа петляла по всей крепости, то выводя их к каменным резным балконам, то увлекая к самому сердцу горы. Иногда мимо проносились тяжелые двери, запертые на массивный каменный затвор, который смог бы поднять только взрослый орел или двое молодых коршунов. И номера, всегда именно три проклятые цифры, какие только числа не выдавали, обманчиво поблескивая хорошо держащейся позолотой и отсвечивая различными оттенками проплывающих мимо шаров света: от насыщенно-красного до вызывающе-желтого. В их порядке не было логики, не было закономерности, не было ничего, что можно было бы использовать как указатель или подсказку. Так, они могли пройти мимо кабинета 315, чтобы спустя несколько метров наткнуться на комнату 628. Кто спроектировал подобный цифровой хаос и, что еще важнее, зачем — Шень не знал, но уже искренне ненавидел эту птицу. И Нииру за компанию, потому что она это допустила. Куарн держался немного спокойнее старшего товарища, с нескрываемым интересом поглядывая на шары и одним своим присутствием усиливая ровное свечение, исходившее от необычных сфер. Казалось, молодой лебедь совершенно не думал о том, что они могут так весь урок проходить, ничего не добившись, и в результате заплутать еще сильнее. Весь его сумасшедший интерес был направлен на экзотические магические узоры и плетения на древней кладке. Эмоции били из молодой души бешеным ключом, снова и снова рассыпаясь огнями на одежде и оперении. Вырвавшись наконец из золотой клетки в виде отчего дома, наследник наконец дал волю любопытству, подкрепленному рассказами придворных-магов и слухами, распространяемыми особенно разговорчивыми горожанами. Любой, кому посчастливилось побывать в легендарной Академии, описывал угрожающее каменное здание, прекрасно видное из всех западных окон, как приятное и уютное место, где всегда спокойно, словно ты сидишь не на краю Острова, а в родной комнате, завёрнутый в несколько одеял. Покосившись на мрачного павлина, чей взгляд из бордового постепенно превращался в кроваво-алый и наполнялся бешенством, юный граф попытался представить, что чувствует чужестранец, находясь в священной башне Запада. Каково ему, бывшему правителю, навеки разлученному с родным домом и троном, жить здесь, поклоняясь чужим богам, соблюдая чужие традиции и уважая чужие законы. Но спросить подросток так и не решился, догадавшись, что сейчас точно не лучшее время для задушевных разговоров о прошлом и настоящем. Сейчас надо попасть на занятия, попутно попытавшись не опоздать и не уйти куда-нибудь в подземелья. Дорога неожиданно нырнула вниз, обернувшись мрачными ступенями. Проход стал гораздо уже, и лорд резко замер, перьями ощущая подвох. Слишком резкие изменения в интерьере не могли привлечь его внимание. Казалось, все вокруг потемнело и скрылось во мраке, исказившись очертаниями, оставляя двух птиц в полном одиночестве. Смолкли все звуки, и тишину нарушало только их дыхание. Похожие ощущения Шень испытывал только один раз. В зале, где пробудилась его магия, куда его привела Эшби специально ради этой цели. Но он помнил, точно помнил, что вход в это помещение находился вообще с другой стороны башни, и туда надо было идти из другого коридора. Или же дороги в Академии действительно меняют направления, подчиняясь магии Бездны. Ведь создательница и директриса, Ниира, по словам Уро, тоже владела этой редкой ветвью в совершенстве, мало ли, как это отразилось на ее детище. Поэтому, возможно, им и не встретились ни разу другие студенты на столь длинном пути. — Будь осторожнее, — процедил павлин, раскрывая хвост и жалея, что не успел обзавестись новым клинком заместо предыдущего. — Мало ли, что это такое. Но ребенок предупреждению не внял, а упрямо ступил вперед, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в плотном черном облаке, что окружило их. Это напоминало правителю очередной тест, столь любимый местными предводителями. На этот раз, на терпение и — как неожиданно и непредсказуемо! — самоконтроль. Немногие птицы могли спокойно ждать неизвестно чего в кромешной темноте, рано или поздно любое терпение заканчивается, и адепты, призывая на помощь пока что небольшие силы, пытаются применить единственный доступный им способ спасения из якобы безвыходной ситуации — магию, бесконтрольную и дикую, не имеющую под собой четкой опоры и от того стремящуюся к разрушениям и первобытному хаосу. Жестокий, но необходимый любому сильному магу урок. Еще одно суровое напоминание, что дарованная власть — не игрушка, охотно откликающаяся на малейшую прихоть, но страшное оружие, способное разорвать самоуверенного "повелителя" на мелкие частицы. Лорд осторожно шагнул вбок, и почувствовал, как коснулся правым крылом стены. Но, даже на ощупь, этот камень отличался от других, виденных им ранее. Местами неровный, а то и дырявый, покрытый царапинами и вмятинами, кое-где и вовсе обожженный настолько, что яростный жар атакующей магии до сих пор не исчез, он хранил на своем старом теле все бесплодные попытки неразумных учеников выбраться из ловушки Бездны. Холодные мурашки предательским морозом пробежали по позвоночнику при мысли, что могло случиться со столь нетерпеливыми энтузиастами. На деле Академия оказалась не таким уж безобидным местом, как он думал. Нет, это было древнее здание, многое видавшее и помнящее, многое требующее и многое отдающее. — Надо идти дальше, — подрагивающим голосом предложил Куарн, боязливо вздрагивая и нервно оглядываясь. — Должна же эта дорога хоть куда-нибудь привести. Напомнив себе, что рядом с ним нерешительно мнется с лапы на лапу напуганный ребенок, Шень осторожно раскинул хвост, пытаясь разогнать навязчивые сумерки, и двинулся дальше, слыша неуверенные шаги справа от себя. Азарт постепенно захватывал и его, магия тотчас откликнулась на слабый зов, тщательно подавляемый силой воли, и замерцала перед взором уже знакомыми алыми рунами, зазвенела в ушах предательски звонкой мелодией. Едва сдерживаясь, чтобы не ударить огненным шаром вперед себя, освещая проклятую дорогу, павлин упрямо стиснул зубы и продолжил идти, игнорируя навязчивые шепоты в голове, уговаривавшие, как и в прошлый раз, выпустить свою мощь на волю, дать ей свободу и позволить вести себя в кровавый бой против любого жалкого создания, что осмелится встать у него на пути. И только воспоминания о неровном камне и полуразрушенных стенах удерживали его на пути благоразумия, в цепях остаточного контроля над собой. Значит, так ощущали себя боевые маги каждый день, дарованный им Ночной богиней в качестве защитников Острова. Постоянно, на протяжении всей жизни, великие чародеи, о которых складывали легенды, пели песни и сочиняли эпические рассказы, боролись со своим главным союзником в неравном поединке разумов, чтобы не навредить тем, кто тебе дорог и люб, кто не сможет, даже если попытается, дать отпор тренированному волшебнику. Значит, такие усилия, почти нечеловеческие, они прилагали для сохранения здравого рассудка. Потому и черпали силу небольшими порциями, не тратя много энергии, чтобы не дать океану чистого обжигающего пламени вылиться наружу через смертную оболочку и обернуть Запад прахом. Как и все на этой земле, магия тоже имела свои стороны медали: светлую, что сулила славную судьбу любому одаренному, и темную, что таилась в уголках любой души, ожидая своего часа, часа безумия. — Шень? — восторженно воскликнул ребенок, и стены вокруг опасно пошатнулись. Запоздало павлин осознал, что абсолютно забыл предупредить подростка о запрете на колдовство в этом коридоре. — Кажется, я вижу дверь! Осталось совсем немного, идем же! Лебеденыш решительно ушел дальше, и тени предательски сомкнулись за его спиной, закрывая Шеню путь. Но он сильнее, он не поддастся на чужие уловки. И никто, даже гнев, не будет им управлять. Во второй раз подобное не пройдет, он не даст обстоятельствам вновь сформировать свою судьбу, как это произошло с пророчеством старой Вещуньи, он сам решит, какой будет его дальнейшая жизнь. Ведь когда тебе дали второй шанс, надо им пользоваться. В третий раз некому будет прийти на помощь в тяжелейший час, как случилось в заливе Остроскальном. Лорд расправил плечи и сделал первый шаткий шаг в одиночестве, едва не падая на землю от давящей на плечи темноты, сделал второй, разрываясь от бурлящей в груди энергии. Казалось, еще немного, и алое пламя порвет его кости, прожжет плоть и перья и вырвется наружу неконтролируемым вихрем. Но адепт продолжал упрямо идти, пересиливая адскую боль и мучения, то и дело зажмуривая глаза, чтобы не видеть бешеной пляски кровавых цветов, идти к своей цели, что смутно виднелась перед глазами: знакомые рельефы распахнутых дверей, где белоснежная сова склонила голову в поклоне перед темным божеством, своим мастером и повелителем. Огненные языки побежали по подолу его кимоно, угрожая разразиться настоящим пожаром, достичь зачарованных стен и обратиться против своего создателя, но все-таки он оказался сильнее — последний шаг был сделан, и знакомое величие древнего зала сгустилось вокруг него, отгоняя прилипчивую темноту. Его уже ждали: помимо вертящегося от любопытства Куарна и незнакомого белоголового орла, сидевшего с распахнутыми крыльями в самом дальнем углу помещения, внутри находился еще один маг, чья сила ощущалась на расстоянии. Но в клубящейся необычными багрово-огненными всполохами ауре не было неконтролируемой злости, не было ярости, направлявшей магию в нужное русло, не было даже волнения. Нет, напротив, чужая мощь, способная пошатнуть незыблемую твердь Академии, напоминала спокойное горное озеро, такое же гладкое и невозмутимое. Похожие ощущения охватывали Шеня при близком контакте с колдовством Сунь'фо, однако у божества магия словно утягивала на глубину темного безмятежного омута, не давая выбраться и заставляя захлебываться черной густой водой, в то время как преподаватель — а сомнений в том, что эта птица могла быть только учителем, не было даже у недоверчивого лорда — лишь слегка коснулся своей магией перьев новоприбывшего, отмечая значительный уровень магии и успокаивая чужой бушующий гнев. Невольно восхитившись самоконтролем незнакомца, павлин приблизился к темному силуэту, наблюдавшему за ним со стороны того входа, откуда несколько дней назад вышли они с Эшби: он хромал на подкашивающихся от слабости ногах, кречет, светящаяся от восторга, помогала ему передвигать ноги. Непонятное чувство тянуло адепта к мастеру, будто бы особенная связь сформировалась между ними, не похожая на ту, что проходила едва заметной нитью сквозь всех учеников, для лучшего взаимопонимания. Довольно кстати вспомнились слова кречета о «наставниках», тех, кто занимался с определенными студентами отдельно, помогая им раскрыть свои таланты в наибольшей степени. Возможно, к этому чародею и определили чужестранца? Но почему? Чем он отличался от остальных, кроме столь необычного владения собой и своими эмоциями? Но не успел лорд пересечь и половину зала, как фигура напротив зашевелилась, распахнув мощные темно-бурые крылья с едва заметным в несильном освещении узором, и взмыв в воздух, будто бы и не было низких потолков и отсутствия каких-либо воздушных потоков. Сделав один единственный круг над тремя прибывшими адептами, коршун — это стало понятно по характерной форме хвоста и крыльев — приземлился вновь, стряхнув с крыльев пару искр. Глаза у него были спокойные и внимательные, как у любой птицы, что прожила на белом свете уже несколько десятков лет и успела понабраться самого разного опыта. Учитель был примерно одного возраста с Шенем — и всё равно павлин ощущал, что он, правитель и потомок королевской династии, не мог сравняться с хищником по мудрости и вдумчивости. А про уровень владения магией и говорить нечего. — Мое имя Игнис, из семьи Опаляющей Песни, — мелодичным ровным голосом представился коршун. — Я буду вести контроль у обеих ветвей, и основные законы атакующей магии у красной. Занятия начинаются здесь, но проводиться могут где угодно, посему прошу не опаздывать. Вопросы? Белоголовый орел, до того молчавший и угрюмо осматривавший зал, спросил, не прося на то разрешения: — Где остальные студенты? В общем холле был просто огромный список желтой ветви. Да и красных, — он открыто глянул на Шеня, изучая представителя другой отрасли магии. — Тоже было немало. Игнис, мрачно улыбнувшись, указал крылом на дверь: — Вы сумели добраться сюда без… Приключений. И притом вовремя. Они, — мастер замолчал, будто бы решая, что сказать. — Пока что нет. Не переживай, Аоно. К концу занятия вас будет в пять раз больше. Еще что-то непонятное? Больше желающих узнать о процессе обучения не нашлось. Лорд не стал спрашивать про наставничество и связь при других учениках, решив отложить вертящийся на языке и в голове вопрос на конец занятия. Будет лучше, если как можно меньше птиц узнают о сложившейся ситуации. — Что же, тогда начнем, — Игнис снова хлопнул крыльями, и по стенам взметнулись языки огня, сразу придав больше света огромному помещению. — Сначала немного теории, потом пойдем к практике. Рекомендую присесть. Все сочли за нужным послушаться и найти себе более-менее удобное место на каменном полу. — Итак. Контроль — то, что нужно каждому одаренному. Не важно, сколько вам лет, какая у вас стальная выдержка, какое воспитание. Магия сметет любые барьеры, выстроенные вами, и второе ядро пересилит первое, которое еще называют сердцем. Кровь перестанет циркулировать. Ваш организм перестанет работать, столкнувшись с такой мощью, что приведет к летальному исходу. Вспомнив свое состояние у дверей зала, Шень неприятно поежился. Он действительно был в шаге от смерти. И перед ее ликом был, к тому же, абсолютно беспомощен. — Поэтому вы и сидите сейчас здесь. Чтобы научиться держать себя в крыльях. — Но вы же сказали, что магия сметет любые барьеры, нами созданные? — удивленно воскликнул Куарн. — Как тогда защищаться? Несмотря на то, что его, по сути, перебили посреди речи, мастер терпеливо ответил: — Позволь договорить, Куарн, — удивительно, он даже знал их по именам! Казалось, необычным чертам жителей острова не было конца. — Да, любые эмоциональные барьеры здесь не помогут. Помогут ментальные. И вот отсюда начинается практика. В этот момент дверь приоткрылась, и в нее буквально влетела молодая сова, по белоснежному оперению напоминавшая полярную. Выглядела она от силы на пару-тройку лет старше лебеденыша. Янтарные искры, под цвет широко распахнутых в ужасе глаз, роскошным водопадом сыпались с ее маховых перьев, все еще истерично дрожащих от перенесенного испытания. Игнис даже не сдвинулся с места, не подбежал к новоприбывшей, которую сотрясал не то истерический смех, не то и вовсе рыдания, спрашивая о ее самочувствии. Лишь ждал невозмутимой статуей, пока ученица не придет в себя и не оглянется вокруг, изучая помещение, случайно открывшееся ей после двух часов гуляний по Академии. И вправду, спустя несколько долгих секунд, в течение которых черный павлин разрывался между самыми разными эмоциями: от жалости к пострадавшей до облегчения относительно самого себя, сова наткнулась взглядом на трех сокурсников и учителя, замершего в той же позе, что и три минуты назад. Удивительно, она не стала извиняться за опоздание или закатывать истерику после пережитых кошмаров, лишь склонила голову в жесте молчаливого приветствия и заняла свое место среди слушателей, тоже отодвинувшись в сторону. Куарн тут же принялся объяснять ей упущенный материал, а коршун продолжил говорить, повысив тон так, чтобы юный граф и молодая хищница не отвлекали своей беседой остальных адептов. — На этих занятиях вы будете учиться строить ментальные барьеры и позднее — поддерживать их в различных условиях. Они сильно отличаются от простых эмоциональных тем, что вы, по сути, отдаете своему второму ядру приказ, ограничиваете его деятельность. Это не самовнушение о вреде злоупотребления магией, это — прямое влияние на часть организма, где вы обрубаете поток после использования заклинания. — То есть, — решил подать голос Шень, предварительно прочистив горло. — Ментальный барьер идет как базовая установка всему телу? Как рефлекс? Острые черты лица учителя украсила понимающая улыбка, говорящая о схожести их мнений. Лорд припомнил, что они оба из красной ветви, что для них обоих свойственно боевое восприятие предмета. Похожие принципы были и в кунг-фу, основные приемы которого он до сих пор помнил: ты наносишь удар, и потом тебе надо удержать равновесие, чтобы следующая за ним серия не послала тебя катиться кубарем с горы или по дорожке к ближайшей речке. — Можно и так сказать. Не ожидайте, — вновь повысил чародей голос. — Что у вас получится с первого раза. Ваши главные товарищи в этом предмете: терпение и дисциплина. И не забывайте, что контроль — особенно у атакующей ветви — есть начало любому заклинанию, даже самому простому. Будьте внимательны и сосредоточены, и постепенно, это усечение станет для вас, как точно отметил Шень, сродни рефлексу. Они приступили к упражнению буквально минутой позже, чтобы еще двое потерявшихся и в конце концов нашедшихся студентов могли спокойно перевести дух после впечатляющей разминки. Упражнение казалось предельно простым: вызовите шар света, сходный со светильниками, так попросил коршун. И в целом, что тут сложного? Ты концентрируешься, прикрыв глаза для пущего эффекта, представляешь искру, искра разгорается в пламя, которому ты максимально осторожно придаешь сил, и принимает форму сферы, покорной твоему приказу. Вот уже готовое светило парит над твоим крылом, светясь всеми оттенками рубинового. Но когда ты, гордясь своим самообладанием и "ментальным барьером", хочешь мягко опустить заклинание и повесить шар в воздухе, тем самым завершая плетение, ты вдруг ощущаешь, что энергия, ластившаяся секундой ранее к рукам как домашняя кошка, сходит с ума, продолжая питать собой источник света, и в конце концов твоя красивая и практически не ослепляющая лампа превращается в огненный шар, что с оглушительным ревом разбивается об противоположную стену, заставляя остальных едва ли не подпрыгнуть от громкого звука. — Следите за колебаниями своего организма, — наставлял Игнис, прохаживаясь между все увеличивавшимися в количестве студентами и иногда давая отдельные советы. — Когда они начинаются, как они начинаются, каким образом можно их предотвратить. Особого успеха не добился пока что никто. У Куарна сфера упрямо делилась на две мелкие, которые в свою очередь тоже двоились, и так до бесконечно маленьких частиц. У Аоно сфера вырастала до невиданных размеров, пока не рассыпалась тысячами разноцветных звезд. У совы, чье имя павлин так и не услышал, светильник упорно не желал применять форму сферы, а превращался то в квадрат, то в треугольник, то в другую фигуру с немыслимым количеством граней. Впрочем, и остальным птицам, какими бы взрослыми они ни были, не удавалось подчинить упрямящуюся силу. Странно, будто магия сама не могла остановиться. Шень снова и снова выращивал светильник на левом крыле, и снова и снова тот превращался в орудие убийства. Какие только способы наследник не перепробовал: он прекращал воздействовать на предмет магии своим колдовством, но тот всё равно находил необходимую подпитку и взрывался, иногда сам, иногда от столкновения со стеной, он пробовал сосредоточить силу на удержании шара в стабильном состоянии, что приводило к тому, что он и вовсе затухал, не выдерживая сильного давления. Просить помощи своенравный павлин не собирался, лишь продолжал упрямые попытки. Иногда выходило лучше, и на несколько секунд мерцающая лампа замирала на месте. Впрочем, идиллия эта длилась недолго, и всегда заканчивалась очередным черным следом на любой из стен. — Не пытайтесь направить всю магию на создание одной лампы и удержания ее в нормальном виде, — продолжал говорить мастер. — Возьмите лишь часть энергии, необходимой для такого простого колдовства, не надо бросать на него всю мощь ядра. Вот, значит, в чем заключался подвох! Окрыленный неожиданно полезной подсказкой, лорд призвал на помощь всю свою выдержку и умение вести расчеты и попытался представить себе, как сильно нужно разжигать искру для формирования адекватных размеров сферы, чтобы обеспечить ей и стабильное свечение, и возможность висеть в воздухе. Следующий его эксперимент можно было, без зазрения совести, назвать самым удачным за последний час: лампа вспыхнула и принялась ровно гореть, повиснув над черным крылом. Игнис заинтересованно повернул голову в сторону адепта, наклонив ее к плечу, но увлеченный удачей ученик не обратил внимания, пытаясь не дать рвущейся силе выход. Впрочем, счастье длилось недолго, и через десять счастливых мгновений светильник совершенно неожиданно погас, рассеявшись сверкающей багровой дымкой. — Весьма неплохо, — откомментировал чародей, ободрительно кивая. — Но не идеально. Выбранный заряд, как сам понимаешь, был слегка неточным, из-за чего и получились большие размеры и короткое время действия. Он огляделся вокруг, внимательно изучая состояние тяжело дышащих студентов. Первый день оказался далеко не легким и не расслабленным, и множество подростков, прекратив попытки, развалились на каменном жестком полу, драматично раскинули крылья и хвосты, местами задевая соседей, пытаясь собрать мысли в кучку и заставить мышцы двигаться. Использование магии в течение длительного времени изматывало хуже, чем любая физическая нагрузка, поскольку ядро тоже тянуло необходимую для деятельности энергию. Шеня тоже слегка трясло от усталости, будто бы на плечи положили тяжелый булыжник, а где-то чуть ниже сердца то и дело вспыхивало пламя. Как же сложно было осознавать, что он не совершенен, что он далеко не превосходит любого волшебника на голову, даже среди начинающих. Но с другой стороны, то было своеобразное испытание: выдержит ли наследник свое последнее испытание с честью, достойной правящей династии, или сдастся, решив оставить путь чародея. — На сегодня все, расходимся. Дату следующей встречи посмотрите внизу. Красная ветвь, у вас сейчас занятия с наставниками. Желтая, вы идете непосредственно на урок бытовой магии, он проходит на вершине. Спасибо за занятие, до свидания. Гомоня и делясь впечатлениями, молодые студенты выплыли из зала, делясь впечатлениями. Павлин наконец остался один. Игнис, проводив последнего особенно любопытного адепта, повернулся к нему, сложив крылья и впился неподвижным темным взором в ученика, очевидно предлагая ему возможность заговорить первым. Лорд решил не тянуть гуся за хвост и попытаться подтвердить свою теорию, искренне пытаясь не думать, что ему надо будет делать, если она окажется провальной. — Где будет занятие? — как можно более спокойно поинтересовался он. Коршун ухмыльнулся, выглядя при этом совершенно не непохожим на себя пятнадцать минут назад: — Здесь, где же еще. Первый день учебы определенно начался неплохо.