Облачный остров

Жизнь превратилась в сумасшедший водоворот, вращавшийся с огромной скоростью, где в ритме полного безумия проносились мимо отдельные тренировки с Игнисом, периодические упражнения в группах, где все — к величайшему облегчению павлина — перестали обращать внимание на его внешность и отсутствие какой-либо истории за спиной, долгие вечерние разговоры с Куарном, оказавшимся весьма внимательным учеником, и очень редкие встречи с Эшби и другими обитателями Облачного Острова. Шень не успевал даже запоминать все, что происходило за день, и, возвращаясь обратно в свою небольшую келью, мог только совершенно обессиленно падать в подушку клювом и засыпать до заката, пока бледное солнце заходило на очередной короткий круг по небосводу, чтобы спустя буквально пять-шесть часов снова уступить место белоликой красавице-луне, позволяя начаться новым суткам, полным впечатлений и изумительных открытий. Такой стиль существования чем-то напоминал дворцовый, по которому правящий лорд жил как будто в прошлом своем воплощении: ни минуты свободной не выкроить, все расписано едва ли не до отдельных секунд. Впрочем, в подобной суете и частых тренировках были свои преимущества: магия начала даваться ему гораздо лучше. Ментальный барьер павлин старался оттачивать как можно чаще, зачастую практикуясь на небольших перерывах между занятиями или по вечерам, пока молодой граф, его подопечный, рассказывал, как прошел день в окружении других юных магов, в большинстве своем его сверстников. Сфера, которую адепт вызывал из крохотной искорки, спокойно висела над угольно-черными перьями, то и дело окрашиваясь необычными узорами — буйными красными цветами, что расходились на матовой поверхности, как круги на воде. Это было потрясающе: любоваться на творение крыльев своих, самостоятельно регулировать время и яркость горения и следить, как чары медленно рассеиваются одновременно с выделенной на заклятие энергией, и лампа постепенно рассыпается на яркие искорки. Пусть выдержка была несовершенной, пусть впереди ждало еще много практики, сегодняшние успехи были огромным шагом вперед, и чародей на полтора, как выяснилось за время обучения, года старший не уставал говорить об этом злящемуся на собственную слабость ученику. На проверку, Игнис оказался замечательным мастером. Взрослый, рациональный, привыкший к ответственности не только за себя, но и за другого одаренного любого возраста, он составлял отличную команду с тоже давно выросшим из детской наивности Шенем. Их сближало, кроме прожитых лет, владение красной ветвью, ветвью, что занималась лишь боем. Студент мог только поражаться тому, как точно коршун планировал атаку, как резко наносил удар, камнем падая с высоты и рассекая воздух огненным шаром. В любом заклинании, которое творил учитель, не было ни единой лишней траты, ни одного лишнего выброса энергии — все было рассчитано до мелочи, словно почетному академику пришлось пройти через кровавую войну, где подобная чистота в колдовских движениях ценилась на вес золота. А уж как он обращался со своими длинными саблями!.. К слову, относительно клинка все было еще сложнее, нежели в магии, где из непонятного была только практика. Лорду, хотевшему вернуть себе свое оружие и улучшить свои навыки боя, пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти информацию о местных кузнецах-магах, чьей специализацией являлось использование желтой ветви как раз для создания оружия и доспехов для других одаренных. Книги в огромной библиотеке, расположенной на самом верху башни, содержали абсолютно бессмысленные горы текста о великих мечах, что никогда не затуплялись, копьях, что никогда не ломались, и прочих чудесах металла и молота, но ни в одной из них не было упоминания о месте жительства великих чародеев. К мастеру обращаться не хотелось, хотя коршун точно знал бы верный ответ. Другие студенты, среди которых он всё же умудрился оказаться старшим, разумеется, и не слыхивали про мистическое оружие, а тщетно пытались разобраться в своих бушующих силах. Помощи ждать было неоткуда. И лишь случай помог павлину разгадать эту сложнейшую загадку. Прогуливаясь по небольшой деревеньке, плотно примыкавшей к Академии и служившей одним большим рынком для учеников, в поисках кое-каких алхимических ингредиентов, он вдруг услышал стук, с которым металл ударяется о другой металл. Сомнений быть не могло — то действительно были кузнецы. Потрясенный, Шень нашел в себе силы осторожно постучать в тяжелую дверь с виду обычного дома, поражаясь простой истине: то, что ты ищешь, всегда находится у тебя перед глазами. Оказалось, не нужно было лезть в далекие легенды, воображать себе скрытое поселение в горах у границы, нужно было просто прислушиваться к окружающей среде. — Что надо? — грубовато спросил открывший дверь филин, посверкивая золотыми глазами. Крылья у него были покрыты копотью, а поверх оперения красовался видавший виды кузнечный фартук. Да, привыкнуть к такому обращению тоже было довольно сложно. Но лорд пытался, честно пытался, забыть о том, как почтительно и смиренно к нему обращались жители Гун'Меня. То уважение, убеждал он себя, было построено на страхе, на ненависти, на королевской крови. Здесь уважение надо было заслужить и уметь его поддержать. Задача посложнее — и поинтереснее. — Я ищу мастеров клинка, — честно ответил павлин, и кузнец удивленно уставился на него, явно не ожидая, что студенту известно подобное название. — И мне показалось, что… — Правильно тебе показалось, — перебил владелец дома, давая необычному гостю пройти в дом. — Даже не думал, что об этом еще кто-то помнит. Поразительно! Как можно было забыть про возможность усилить себя и свои способности. К тому же, Уро говорил что-то про минимальные навыки владения холодным оружием, которым Академия обучала молодых адептов. Почему же великий колдун с воистину золотыми лапами, причем в прямом смысле, был уверен в том, что о нем никто не знает? Или… Недостаточно хорошо ищет? — Ты хочешь себе оружие. Которому не будет подобных, — филин поднял на него старые глаза, сиявшие поразительно ярко и чисто для такого возраста и проникавшие в самые уголки души. — Верно? Сколько он таких видел: энтузиастов с горящими глазами, великими планами и заоблачными амбициями. Сколько мечей, кинжалов, сабель и секир отковали его лапы. Уже не сосчитать. И вот, спустя столько лет, когда молодое поколение почти забыло про древние оружие, сосредоточившись на драгоценной магии, появляется птица, помнящая о древнем искусстве и ищущая последних носителей необычной техники ковки. Потерять голову от радости было легко, но давние привычки дали о себе знать, и старый Арго задумчиво взглянул на посетителя. Павлин держался почти невозмутимо, лишь огромные хвостовые перья слегка подрагивали. Значит, и вправду искал. Намеренно искал. Взгляд выше — простое серое кимоно, характерное для послушников Академии, миролюбиво расправленные крылья, ни следа неконтролируемой магии, даже искорки не смог заметить чуткий к мелочам взор кузнеца. Багровые, не алые, как у многих бойцов, глаза, едва заметно поблескивающие смесью изумления и восхищения, опущенный гребень, не искривленный сдерживаемыми эмоциями клюв. Лишь вежливый интерес, ничего более. Как ни старался филин разглядеть в адепте негатив или ярость, он видел только чистоту в мыслях и желание иметь достойное оружие, к которому визитер привык в свои прошлые годы. — Ну хорошо, будь по-твоему, — прокряхтел кузнец, уже предвкушая, как вновь запоет молот, ударяя по древней наковальне. — Мое имя Арго, я из семьи Золотого молота. Назовись сам, и приступим к главному. — Яо Шень, — охотно отозвался лорд, решив подойти ближе. — Очень рад знакомству, Арго. Не брезгуя и искренне желая продемонстрировать свое уважение к работе мастера, он протянул крыло филину, и тот с кривой усмешкой сжал его своим, местами запачканным рабочей копотью. Хватка у старой птицы была покрепче многих молодых птиц. — Из Китая, значит? — в очередной раз удивил его Арго, будто призадумавшись. Шеню показалось, что после этого немолодой колдун взглянул на него совершенно по-другому. Но решения не изменил: — Идем в мастерскую, если перья у тебя от жара не повыпадают. Ждал ли кузнец его отказа, не ждал — лорд не смел и догадываться, поэтому просто пошел следом за хозяином дома, бросая мимолетные взгляды на стены, украшенные клинками самых разных форм и размеров. Были там и сюрикены, сверкающие острыми гранями, и фамильные мечи, богато инкрустированные бриллиантами и прочими драгоценными камнями, и тяжелые молоты с павлина ростом, которые мог эффективно использовать только белоголовый орел или еще более крупная птица — если таковые бывали. — Ну что, Шень, — мастерски сориентировался в китайских именных традициях пожилой чародей, хитро поглядывая на него. — Какой клинок ты себе хочешь? Уж на неумение высказать свои пожелания так, чтобы все поняли, наследник королевской крови, проведший часы на советах с министрами разной степени умственной отсталости, никогда не жаловался. Да и форму своего клинка, вплоть до длины рукояти, он помнил великолепно, до последнего дюйма и использованной для рукояти кожи. Вздохнув, адепт начал объяснять, и волей-неволей включился в увлекательную беседу о свойствах металла Облачного острова и о разных деревьях, которые произрастали исключительно на западе, и из коры которых можно было сделать специальные гибкие «ленты», чтобы обернуть ими рукоять. Наблюдать за процессом самой ковки ему не разрешили — выставили на порог с наказом возвращаться через неделю. Удивительно, Арго не потребовал ни монетки за свой тяжелый труд. Хотя, возможно, старику работа заменяла любую награду. На улице уже светлело — близился рассвет, поэтому Шень, почти привыкший к необычному режиму местных жителей, подавил зевок и пошел быстрее, чувствуя себя совершенно измотанным и надеясь успеть перехватить что-нибудь с ужина, пока все не растащили любители позаниматься в кельях. При мысли о теплой постели и хотя бы пяти часах здорового сна лапы сами собой подгибались от усталости: филин выжал из него все соки, требуя объяснить малейшую завитушку, любые изменения в стандартной форме, сплав металлов, тонкость, остроту, заточку. И каждый раз, когда павлин находился с ответом, кузнец хмыкал себе под нос и недоверчиво качал головой, будто уже слышал такой же заказ много лет назад. Это рождало еще одну интересную загадку, но думать над ней не было ни сил, ни желания. Возможно, завтра, если она не забудется среди сновидений. — Добрый вечер, Шень, — рядом вдруг оказался странно выглядящий Куарн. На нем была будто бы дорожная одежда, а забавные топорщащиеся в последнее время пернатые хохолки на голове скрывал плотный темный капюшон. — Едва успел вас перехватить, чтобы попрощаться. Заявление подобного типа лорда весьма шокировало. И даже не потому, попытался убедить он себя, что без юного протеже вечера станут намного скучнее. А потому, что посередине учебы, толком ничего не выучив и не узнав, не приобретя полного контроля над собственной магией, юноша собрался отправиться неизвестно куда! — И куда же ты собираешься? — с трудом вернул себе учительскую невозмутимость старший адепт. — Сейчас же только осень. Лебеденыш засмеялся, слегка вскинув голову, и только спустя минуту с явным трудом замер, пытаясь не фыркать от сдерживаемых смешков. Ситуация Шеня слегка раздражала: он ощущал, что ребенок что-то скрывает, но что — непонятно. И капюшон этот неудобный, даже в глаза не заглянешь. А ведь, со скрытой гордостью подумала какая-то маленькая частица его разума, граф-то растет. Даже не как личность, это само собой, а как аристократ, как будущий политик. Интригует, не говорит ничего, тайну держит. Стал намного сдержаннее, не бросился на шею и не ворвался в чужое личное пространство криком, а спокойно подошел ближе, вежливо поздоровался… Слушал, значит, не хлопал ушами и не смотрел в окно, пока павлин пытался научить молодого наследника жизни при богатом влиятельном дворе. — Я ненадолго, буквально на полторы недели, по личным причинам, — он не стал рассказывать, о каких личных причинах шла речь, и ловко перевел разговор в другое русло. — А потом уже и долгий перерыв перед праздником. И если вы не будете против, я хотел бы пригласить вас к нам, на побережье. Приглашение было неожиданным. Из того, что лорд успел понять, птицы могли общаться и дружить семьями, и только в таком случае наследники одного дома могли спокойно приглашать к себе детей другого, да и то с позволения старшего члена рода. Но кто рискнул бы распахнуть двери перед незнакомцем без рода и без имени, перед выходцем из далеких земель, не имеющим ни родословной, ни каких-либо доказательств своего происхождения. Куарн не мог не знать об этом. И тем не менее, если лебедь говорил серьезно, то он наверняка уладил этот вопрос со своими родителями. Ввязываться в конфликт с семьей, что контролировала главные четыре реки и обладала довольно большим влиянием на прибрежные регионы Запада не хотелось. Но ответить надо, причем желательно сейчас. — Счастливой дороги в таком случае, — бывший правитель помедлил немного, решая, что сказать дальше. — И если твои родственники не будут против, то я почту за честь побывать в гостях у вашего рода. Юноша сдержанно кивнул в знак благодарности, явно удерживая себя от радостных восклицаний. Да и Шень не мог не признать, что такая поездка обернется для него большим опытом в общении с местной аристократией. Возможно, получится даже завести товарищей и начать обустраиваться в новом мире, на новом месте… И в новом доме. — Разумеется! — Куарн тепло улыбнулся, что было видно даже из-под капюшона. — Еще раз спасибо, Шень. До встречи. Он отошел к двум необычного вида чайкам, закованным в тяжелые латные доспехи и вооруженным тяжелыми булавами, которыми легко было разбить и голову, и камень кладки Академии, и оттуда в последний раз слегка помахал крылом, получив вежливый кивок в ответ. Пути двух адептов разошлись, и павлин пошел дальше, в то время как наследник семьи Белого Пера отправился к ближайшему воздушному потоку, всегда готовому доставить любого к побережью. Перемены. Кругом перемены, и им нет конца или края. Сначала находится кузнец, и у него почти появляется оружие, которого неожиданно не хватало. Теперь лебеденыш отправляется домой по неизвестным причинам, не забывая пригласить товарища погостить ненадолго в родовом гнезде, что для любой династии, даже не самой известной или богатой, является едва ли не священным местом, где хранятся тайны и загадки предков. А дальше что? Сунь'фо, возникнув в его келье из ниоткуда, заявит, что ей нужны чертежи его пушек, чтобы разбить Восток и объявить вечную ночь на всем острове? Или Эшби решит пойти в защитники, вместо своей лекарской специализации, чтобы защищать туманы и навевать их заново совместно с желтой ветвью? Или, что будет совсем нелепо, Мал'ни и Темная поменяются местами, потому что так велит природа и баланс? Слава богам, закон подлости не сработал и ничего из того, что он успел себе придумать, не случилось. В келье его встретили парочка шаров света, куча пергаментных свитков на столе, аккуратно разложенная по стопочкам, перья для письма, бережно закрытая чернильница и оставленный посередине набросок, напоминавший скорее алхимический состав или подробное описание очередного эксперимента. То, ради чего он изначально решил спуститься в городок. Да, вновь алхимия, наука, вознесшая его к величайшему открытию, превратившему безобидное цветастое развлечение в смертоносное и ослепительно яркое оружие, достойное лишь великого завоевателя. И вот теперь, потерпев тягостное поражение и едва не расплатившись с жизнью, правящий лорд Гун'Меня принялся воскрешать свои старые знания. И даже этой отрасли его жизни коснулись изменения: новый проект не имел ничего общего с прошлым. Пусть это и было оружием. На следующий день Игнис тоже решил продолжить славную традицию жителей Облачного Острова смущать Шеня постоянными смещениями в привычном распорядке дня и жизни в целом: вместо начала обычной тренировки в зале коршун объявил о переносе места в отдаленную горную часть Запада. Студенты, успевшие прибыть в подземелья вовремя, не заплутав в хитросплетении коридоров и не потерявшись в собственных страхах, облегченно выдохнули, поняв, какая судьба им грозила в случае опоздания. Разумеется, местоположение своего класса всегда можно спросить у других наставников красной ветви, благо таковые имелись, но кому хотелось лишний раз привлекать к себе внимание и признавать, что сам не смог прийти вовремя. — Мы отправимся к Черным пикам, — инструктировал свой отряд из девяти птиц учитель, стоя на площадке, мимо которой проходил особенно свирепый воздушный поток. Даже с немаленького расстояния павлин видел неровные контуры коридора сквозь пространство. — Кто-нибудь о них слышал? Разумеется, Шень слышал об этом месте. Истории, факты, легенды — все пришло к нему из уст мастера, сейчас красноречиво покачавшего головой в его сторону, мол, не вмешивайся, дай младшим ответить. Улыбнувшись и кивнув в знак понимания, лорд воскресил в памяти все, что помнил. По легендам именно среди этих пиков были созданы птицы-богини, отчего и названия у горного массива были соответствующие: Белые шпили на Востоке и Черные пики на Западе. Стена проходила даже там, выгибаясь изящной дугой по разлому знака Инь-Янь, поэтому волноваться о столкновении на границе не приходилось. Вот уже многие века обе стороны приводили в это священное место одаренных птиц, дабы те могли практиковаться в использовании самых разных форм колдовства. Считалось, что Мал'ни и Сунь'фо всегда следили за всеми детьми и взрослыми в их начинаниях во время таких занятий, помогая раскрыть свой особенный талант. Ученики восторженно загомонили, стремясь поделиться информацией, а павлин, как самый старший, отошел к краю, все еще с некоторой опаской поглядывая на треплющий подол его кимоно ветер. Он не знал, что думать. Со времен своего прибытия на западные земли, лорд больше не встречался с Темной, лишь встречался с обрывочными слухами о подготовке к грандиозному празднику в честь какой-то годовщины, но так и не выяснил, о чем шла речь. В истории острова для него оставалось множество белых пятен, мешавших нормально жить. Возможно, стоило обратиться к Игнису, дабы тот посоветовал, с какими книгами можно ознакомиться, чтобы больше не теряться в догадках каждый раз, когда кто-то из местных жителей упоминает о неком событии, которое априори должно быть всем известно. — … Тогда отправляемся. Из потока выходить только по моей команде. Лететь друг за другом, не обгонять и не толкаться, — коршун скептически оглядел пятерых самых молодых птенцов, более спокойно взглянул на двух подростков, неловко шевеливших линяющими крыльями, задумчиво окинул взором Аоно, остановился на собственном ученике и продолжил: — Шень, ты первый. Разгон, прыжок, равновесие. Главное в таких публичных выступлениях — не опозориться перед младшими. Глубоко вздохнув и взяв себя в крылья, Шень отступил чуть-чуть назад, а потом резко рванулся вперед, расправляя хвост под аккомпанемент восторженных вздохов: магия, пробужденная сильными эмоциями, расцвела на алых узорах багровым пламенем. В сочетании с черным оперением зрелище получалось действительно завораживающее. Воздух податливо разошелся перед ним, пропуская сквозь плотную стену течения, слегка подбросил под крылья, пытаясь вернуть себе прежнюю форму, но с помощью пары уверенных движений павлин легко восстановил баланс и удобно устроился посередине потока. Легкие колебания за спиной подсказали ему, что остальные ученики постепенно занимали свои места, тоже изящно влетая в воздушный коридор. Присутствие учителя маячило где-то на уголке сознания — тот терпеливо выжидал, пока все окажутся внутри, чтобы пристроиться замыкающим. Этот ветер был гораздо холоднее и быстрее чем тот, по которому Эшби и ее бывший пациент переместились в Академию. Не было смысла рассматривать ландшафт и сменяющие друг друга окрестности, не хватало еще заработать головокружение или тошноту, тогда никакой тренировки точно не получится. Дорога не должна быть такой уж долгой, если верить его примерным представлениям о размере западной части острова и о месторасположении горного массива. Да и скорость этого туннеля явно превышала стандартную. Интересно, подобное ускорение возникло из-за близости гор, где начинался поток, или из-за магии? Такой вариант нельзя было отбрасывать в сторону, ведь по сути, то место, куда сегодня отправились студенты, было святилищем для всего острова, где все началось и пока не собиралось заканчиваться. Возможно, остаточная энергия старого Краун'ко все еще могла действовать на его легендарные творения, изменяя их в свою выгоду. Павлин прикрыл глаза и расслабился, позволяя мягкому течению ровно нести его вперед. Когда он вновь открыл их, измученный подкравшейся скукой, перед его взором раскинулись в своем великолепии горы, созданные полностью из угольно-черного камня, видного даже при лунном свете. Цепкими темными когтями они держались за сумеречные небеса, маня путешественников своей загадочностью и ощутимым величием. Лорд прислушался к голосам старых скал, зачарованный образами давно минувших времен. Ему чудились шепоты великих полководцев, обсуждавших тактику боя друг с другом и с лидером, виделись силуэты первых адептов Тьмы, смиренно и честно маршировавших на свой первый и последний бой, мерещились обманчиво ласковые касания Бездны, только входившей в свое полное могущество. История, давно ушедшая в прошлое, обретала вторую жизнь в Черных пиках, неустанно напоминая молодому поколению, какую кровавую цену заплатил когда-то остров благодаря ошибке бога-создателя. — Приземляйтесь, — неожиданно громкий голос Игниса вырвал адепта из мечтаний и раздумий. — Чуть дальше по течению поток разворачивается, так что можно долететь до конца и спрыгнуть ближе к выступу. Ну, таких легких путей Шень не искал никогда. Сильно скосив влево и чудом избежав болтанки, он прошел сквозь расплывчатые границы течения, легко справившись с сопротивлением воздуха, и изящно спикировал на очередную каменную площадку, грубо высеченную из черной благородной породы, встав рядом с наставником. К его удивлению, двое младших студентов не стали ждать удобного случая, предпочтя выскользнуть из потока прямо вслед за мастером. Остальные пятеро учеников понеслись дальше, к огромной плоской скале, у которой коридор и впрямь делал крутой поворот, чтобы вернуться обратно, туда, откуда он пришел. — Осмотритесь пока, это займет еще минуты три, — обратился к смельчакам коршун, оставаясь на краю утеса в ожидании других членов отряда. Павлин, не долго думая, направился вглубь гор, осторожно перепрыгивая через острые обломки, напоминавшие шипы. По их расположению легко можно было предположить, что когда-то давно в центр массива упало огромное небесное тело, чудом не обрушив горы и не разрушив весь остров, но про подобное событие легенды точно ничего не говорили. Однако если метеориты не причем, то что могло оставить столь масштабный след? Из очевидного скалы могли образоваться от неумелого колдовства особо сильного мага желтой ветви. Или же кратер, который надежно скрывали развалины, был местом, куда ударила первая молния Краун'ко, дав начало двум другим сущностям. Так или иначе, Черные пики поражали и своим видом, и энергией, что струилась сквозь каждый камень. Лорд ощущал ее, как и любой другой одаренный, его собственное второе ядро отзывалось на малейшее колебание не принадлежавшей никому магии. Площадка скрылась за очередным крутым поворотом, и вместо обрывов и обломков Шень неожиданно увидел границу — легендарную высокую стену, огражденную самыми разными защитными заклинаниями, надежно скрывавшую тайны Востока от Запада и наоборот. Каменная река действительно причудливо изгибалась, как и разлом знака Инь-Янь, на котором она стояла. Никакой стражи или даже пары патрульных адепт не увидел, но в них и не было особой необходимости: магия была лучшим защитником и стражем, не пропускавшим никого. Узоры, высеченные в форме свирепых змей на темном камне — возможно, породу столь экзотического цвета добывали именно здесь — словно шевелились, то сворачивали, то разворачивали свои толстые кольца, сверкая драгоценными бриллиантами вместо глаз, внимательно наблюдая за нарушителем их вечного покоя. Раскрыв хвост, павлин слетел внутрь кратера, аккуратно оглядываясь и просчитывая каждый свой шаг. Кто знает, какие ловушки хранила в себе древняя земля, наполненная энергией до любого допустимого предела. Он буквально крался, переступая с одной лапы на другую, готовый в любой момент оторваться от земли и вылететь за пределы круга. Тихие голоса стихии подкрадывались все ближе к нему, сбивая с толку и мешая сосредоточиться. Но внимание адепта было намертво приковано к неожиданному белому клочку земли посреди сплошной черноты. Кратер и впрямь повторял древний символ до мельчайших подробностей, наглядно демонстрируя, что и в кромешной тьме таится источник света и что в самом ярком свете может скрываться тьма. И тут в очередной раз за последние несколько месяцев с ним произошло что-то странное. — Это традиция, — пока еще узнаваемый, но сильно подзабывшийся голос Мал'ни раздался в его ушах, и словно по команде пространство вокруг резко размылось, горы исчезли, уступив место сплошному белому мареву. — Которую мы поклялись соблюдать. Шень вспомнил, что уже видел нечто подобное, когда полумертвым лежал в лазарете. В тот раз Сунь'фо согласилась спасти его жизнь по просьбе огненной сестры. Но почему именно ему являлись видения? Почему не Уро, не Ниире, не Эшби, не Игнису, в конце концов, а ему: чужаку, попавшему на Облачный остров по случайности. Хотя, возможно, они тоже видели нечто подобное, просто не рассказывали… Лорд потряс головой, пытаясь стряхнуть наваждение, однако оно никуда не пропало, отозвавшись лишь далеким голосом Темной, в котором тлела не то злость, не то усталость, не то и вовсе раздражение. — Очередная трата времени, денег, — пава изящно изогнула шею и покачала головой, как и ее адепт пару минут назад, или как любой павлин, чем-то недовольный, вздыбив роскошный гребень. — И нервов. Феникс лишь блистательно улыбнулась в ответ: — Неужели, тебе есть, что скрывать, дорогая сестрица? Покровительница Запада невесело дернула клювом: — Если бы, — черные глаза тускло замерцали от бессильной ярости, когда богиня продолжила: — Я открою ворота. Ровно на семь дней. Кто не успеет убраться из моих земель по истечению этого времени — лично вышвырну в море, пускай плавают. — Буду благодарна, если кое-кто соизволит зажечь фонари, — будто прощаясь, посоветовала правительница Востока. — Буду благодарна, если ты соизволишь их погасить, — эхом отозвалась Сунь'фо. На этом моменте все снова вернулось в нормальное состояние, вместо белой завесы вокруг выросли Черные пики, свет обернулся вечерним полумраком, а неизвестно откуда взявшийся Игнис осторожно тронул своего ученика за напряженное плечо: — Ты в порядке? Стоишь, как вкопанный, уже минуты три, не отзываешься… Лорд повернулся к нему, приходя в себя после странного перемещения в пространстве. Сунь'фо и Мал'ни хотят открыть ворота, которые, оказывается, вообще существуют. На темных землях, к которым его зрение уже почти привыкло, зажгутся фонари. Жители Востока заглянут в гости к жителям Запада и наоборот… — Все нормально, задумался, — соврал студент, особо не вслушиваясь в чужой ответ. … Все происходящее можно было описать одним словом, которое Шеня уже не раздражало и не смущало, а откровенно бесило — перемены.