Облачный остров

— На Остров нельзя просто… Приплыть, — всплеснул крыльями Зоар. — На него столько защитной магии повешено, любой компас с ума сойдёт! — Иди и сам посмотри, если мне не веришь! — моментально взъярился и без того нервничающий Куарн, и по его идеально приглаженному оперению пробежали первые золотистые искры. Шень угрожающим тёмным вихрем вклинился между двумя товарищами до того, как вспыльчивые птенцы успели обменяться первыми заклинаниями, предупреждающе глянул на Куарна, чуть вскинув чёрную бровь. От своего обычно сдержанного ученика павлин ожидал большей хладнокровности, о чём и сообщил, не прибегая к словам. — Давайте, ещё подеритесь тут, — саркастично предложила Мара, опуская крыло на плечо графа Крайней Земли. — Куарн, не нервничай раньше времени. Зоар, я этот несчастный корабль даже отсюда вижу. Может, это просто восточные заблудились? — У восточных паруса другие, похожи на крылья Мал’ни. А у этих — один, простой прямоугольный. Шень, это что, китайский? С нехорошим, тяжёлым чувством в груди Шень шагнул в поместье. Каждый шаг давался ему с трудом, будто он опять продирался через бесконечную бездну, фиолетово-багровую, удушающую, беспросветную и ледянящую сердце сквозь самое тёплое одеяние. Ещё до того, как он вышел на главную веранду и своими глазами — предательски вспыхнувшими алым, как и узоры на хвостовых перьях — разглядел чужой корабль, он уже знал, что именно увидит. Невовремя! Богиня, Ночь, почему так невовремя! Шень с размаху саданул краем крыла об деревянные перила, оставив на добротной древесине уродливые чёрные следы сажи от неуклюже полыхнувшего пламени. Потрясающе. Игнис бы отвесил ему сильнейшую затрещину и был бы абсолютно прав. В любое другое время павлин сам бы немедленно исправил бы собственную оплошность — право же, такие истерики присущи только новичкам, не чародеям его уровня подготовки! Но сейчас он мог лишь стоять, до боли крепко сжимая хватку на перекладине, и смотреть за приближением китайского корабля. Корабля с парусом Долины Мира. Ровно такого же, который прибыл в Гун-Мень целую жизнь назад. С которого всё началось — и которым же всё довольно быстро и бесславно закончилось. Ему вдруг почудилось, всего на одно мгновение, что он ощущает запах палёных перьев и горелой плоти, что вокруг него вьётся роем назойливых насекомых оседающий терпкий порох и пепел, что рот щекочет медный привкус крови, вязким комком застрявшей в горле и мешающей дышать. Что он опять лежит в никому не известной бухте, забытый и оставленный в одиночестве, изломанный, бредящий кошмарами и видениями, неспособный даже шевельнуться и отползти прочь от набегающих волн, беспощадно режущих лапы солёными ножами. А следом его охватило ещё более мерзкое, страшное ощущение: что не выйдет из-за ближайшего камня внимательная Эшби, услышавшая жалкую мольбу о помощи, что не придёт никто, никогда… И неожиданно лихорадочный поток мыслей оборвался, рухнул в пропасть, оставив лишь неровно обрезанные нити слишком подробных образов, маячивших теперь в его сознании зловещими тенями. Будто огромная дыра образовалась у него в груди, и Шень отчаянно не знал, как и чем её заполнить, какой магией с ней бороться. — Да, — хрипло ответил он детям, ожидающим от него ответа с беспокойно горящими глазами. Прочистил горло, внезапно пересохшее, опустил голову. — Да, это китайский корабль. Плотину вопросов прорвало тут же. — Как он здесь оказался? Они хоть имеют легальное право здесь находиться? — Им вообще разрешено приставать к берегу? Мне кажется, было что-то в законе о границах. — Может, связаться с Ней? — А давно ты у нас тётя Эшби? Как ты с Ней свяжешься, скажи на милость? Разговор за спиной Шеня стремительно набирал обороты, и в какой-то момент, когда кипящая разноцветная энергия окрасила веранду пока неяркими огоньками: от золотистых до зелёных — он дёрнулся, словно выбитый из своего странного транса мощным ударом в грудь. Развернулся, хлестнув мощным хвостом по полу и вмиг загасив чужие жгучие искры собственными алыми, яркими и уверенными. Смерил пристальным прохладным взглядом каждого из молодых управителей, взъерошенных и совершенно не соответствовавших своим титулам, напоминавших сейчас скорее подравшихся в песочнице птенцов. И дети потупили сверкающие яростью взоры, опустили крылья и хвосты, пригладили встрёпанные было перья, их надменность и испуг сменились стыдом. Шень посмотрел на них, присмиревших и теперь просто встревоженных, с какой-то невообразимой для него ещё пару месяцев назад смесью тепла, горечи и понимания. Пусть каждый из его новых знакомых был несомненным академическим гением и крайне многообещающим юным политиком, в чём-то они пока оставались детьми — особенно перед лицом абсолютно незнакомой угрозы извне, угрозы пугающей и настойчивой. Рано или поздно, если они хотят сохранить суверенитет своих владений и своего дома, им придётся научиться самостоятельно справляться с такими ситуациями и принимать моментальные решения. — Простите, Шень, — Куарн с силой провёл крылом по голове, взъерошивая белые перья на макушке на манер невысокого гребешка. — Надо уже что-то делать, они через пятнадцать минут будут в гавани, а я… Я даже не знаю… Сегодня же, однако, он попытается им помочь. — Не пустить корабль означает вызвать у них ещё большее подозрение, — сказал графёнышу Шень. Видит Тёмная, ему тяжело было принять это решение. Но ещё тяжелее было признать, что ему далеко не так безразлично прошлое, как казалось раньше. — Поэтому ты встретишь их, как уважающий себя граф встречает любых незнакомых ему гостей. Протоколы помнишь? Куарн замешкался было, но потом переглянулся с Сюи, незаметно влившейся в их компанию, и решительно кивнул. Шень изогнул шею в раздумьях, стукнул крайними перьями хвоста по полу. Нужно оповестить центр. В конце концов, не региональному руководству решать, что делать с пришельцами из внешнего мира. Эшби, спасшая ему жизнь и перенёсшая в лазарет, тоже не гарантировала, что он останется на Острове навсегда, об этом ему впервые сообщила Тёмная. — Зоар, я прошу тебя отправиться в столицу и объяснить им ситуацию. В случае чего, требуй говорить хоть с Ней лично, но донеси обязательно, — Зоар был графом, а значит, в отличие от лордов и леди, мог прервать даже заседание верховного совета министров без предварительной записи и немедленно оповестить всех о происходящем. Кроме того, рациональные и спокойные Цугиахр и Мара ему самому были нужны как воздух. Он вперил взгляд в приближающийся корабль и впервые за очень долгое время ощутил, как перемешивается с кровью в его венах и артериях алая магия, опасная, как затаившаяся в кустах ядовитая змея. Опасная низкая ярость вспенилась раскалённой удушливой лавой в груди, окрасила края мира в опасный багровый с почему-то аметистовыми всполохами. Шень подумал, что достаточно одной хорошей огненной стрелы, чтобы парусник пошёл ко дну, а его вездесущие пассажиры оказались обречены на то жалкое существование, которое ждало бы его самого, если бы не божественное вмешательство и чудеса лекарского искусства. Всего лишь одно простое заклинание, отшлифованное им до блеска на тренировках, он даже знал, чётко представлял, сколько энергии нужно потратить, чтобы первым вспыхнул этот неправильный прямоугольный парус, чтобы загорелись доски со скрипом, с каким разлетелся на части его флагманский корабль, гордость его флота… И ведь никто не осудит его за такое решение проблемы — Остров действительно был закрытой территорией, которая многие годы существовала отдельно от мира. И несомненно, он сам об этом неоднократно слышал, его жители не хотели расставаться со своей туманной защитой. Никто не сочтёт этот удар — меж двух маховых заплясали первые искры, зашипело густое жидкое пламя, капающее в воду с перекладин, — бесчестным или несправедливым, напротив, он разберётся с опасностью ещё до её возникновения, уничтожит заразу в зародыше, и… — Шень! — Куарн опустил своё белое крыло на его чёрное, и алые искры смешались с золотистыми, которые настойчиво потянули их вниз, под дружелюбно вспенившуюся воду. — Как мне вас представить? Шень в очередной раз за последние несколько минут вздрогнул, моргнул, опустив гребень. Проклятый китайский корабль умудрился не только сбить с него многолетнюю выдержку, но и подтолкнуть опасно близко к потере ментального барьера. Нужно взять себя в крылья и успокоиться, твёрдо сказал он сам себе. Никто не гарантирует, что на этом корабле плывут жаждущие правосудия доблестные воины кунг-фу, может, это правда обычные заблудившиеся торговцы. Куарн рассчитывает на него, Лайяри рассчитывала на него, когда просила приглядеть за сыном и за поместьем в их отсутствие. Да и кто, в конце концов, узнает его в нынешнем оперении, когда Шень сам с трудом распознал в угольно-чёрном павлине самого себя несколько бесконечно далёких месяцев назад? — Ты знаешь, что у меня в Китае вполне определённая репутация, — тяжело проронил Шень. Он так и не рассказал никому, кроме Эшби и Её, о своём кровавом прошлом — но никто и не спрашивал его об этом. Жители Облачного острова приняли его без слезливых объяснений и раскаяний, за что павлин был им до конца жизни благодарен. — Так что пусть будет Яо. — Вы такой же житель Острова, как и я, ещё и из рода Тёмной, — пожал плечами графёныш, его густые золотистые глаза засверкали теми самыми хитрыми солнечными крапинками, которые выдавали с головой задуманную им выходку. — Яо из семьи, положим, Чёрного Огня, могучий чародей алой ветви, многообещающий учёный, мой наставник и друг моего рода, одного из самых влиятельных на Западе. Предъявлять вам необоснованные обвинения приличной давности будет не слишком мудрым решением. Да, дети-детьми, но воспитывали их хорошо. Шень кивнул, не скрывая гордости во взгляде. Куарн чуть распушил блестящие белые перья, довольный. От истеричного птенца, которого он одёрнул пару минут назад, не осталось и следа. — Мара, — ибис заинтересованно посмотрела на товарища. — На Шумной реке ещё остался кто-то из созванных тобой стихийников? — Конечно. Парочку я могу с лёгкостью прислать сюда. — Будь другом, — благодарно кивнул Куарн. В ответ на вопросительный взгляд Шеня он пояснил: — Помните, вы мне говорили, что магия для Китая — что-то, близкое к фантастике? Так вот, я думаю устроить что-то вроде демонстрации. Не запугивать, что вы, просто показать, что здесь она вполне реальна и используется везде. Корабль я могу и сам подтащить, но втроём мы сделаем это… Поинтереснее. — А я думал, ты только на моих нервах играть умеешь, — улыбнулся Шень. — Хорошо. Да, вспомнив все испытания жемчужин со взрывами, случайными оползнями и огромными волнами, которые поднимались по одному взмаху белоснежного лебединого крыла и неслись на берег с одним намерением — что-нибудь или кого-нибудь разрушить, Шень подумал, что гостей ждут очень интересные пять минут первобытного ужаса. Если он сам порой вздрагивал, когда графёныш склонял под своей волей очередную дикую стихию, то что ожидать от зверей, которые ни разу не видели даже самого простого колдовства? Они посмотрели в спину вышедшей наружу Мары. Ибис парой резких взмахов крыльев подозвала к себе нужный поток — настолько мощный, что утробный вой ветра был слышен даже на веранде. Шень не сомневался, что на его скорости можно было облететь весь Запад в считанные минуты — а именно это им было и нужно. — Несколько минут у нас есть, — Куарн опять пустил по перьям золото магии. — Цугиахр, я рассчитываю на твою наблюдательность. Буквально все мелкие детали, даже самые незначительные — никто не замечает их лучше тебя. Журавль с польщённой улыбкой склонил голову, поджал лапу и обернулся к Шеню: — Есть ещё что-то, что мы должны знать заранее? — Есть, — кивнул павлин. Вспомнил он об этом совершенно случайно. — В Китае живут не одни только птицы, а другие звери: кабаны, быки, тигры… Это совершенно иная мимика, жесты, поведение, я думаю, тоже. Имейте это в виду. За последние несколько счастливых месяцев Шень так привык к компании сородичей, что порой сам изумлялся, как он мог управлять городом или армией из других животных: память, самый главный помощник, услужливо стирала из себя знания о повадках, поведении и основных жизненных принципах его бывших подданных и подчинённых. Вместо этого он заново запоминал, как работает этикет крыла и пера, свободно наклонял голову под причудливым углом, потому что на Острове никто не косился на него за это полным ужаса взглядом, Цугиахр вообще шею чуть ли не в узел завязывал, когда работал, и учился различать резкие птичьи кличи. Для его товарищей опыт общения, особенно первый, окажется тяжелее. Шень знал, что Эшби бывала на земле за туманами, подозревал, что она родилась не на Острове, но Эшби тут не было — самое лучшее, она прибудет с Зоаром, когда тот оповестит столицу о неожиданном визите — а остальные птицы даже не подозревали, как эти самые звери выглядят. При всём нескончаемом уважении Шеня к исторической и географической литературе, которой на Острове было в достатке, никакой учебник не подготовит тебя к столкновению с незнакомым живым существом. Признаться честно, когда ему сказали, что нынешний месяц — это месяц культурного обмена, Шень подумал немного о другом, менее тяжёлом времяпрепровождении. Например, совместные фестивали, магические конкурсы, прочие объединяющие коллектив затеи… Нет, надо было приплыть какому-то кораблику. Ко входу в поместье завернул очередной ревущий силой поток, из него ловко выскочила Мара, сопровождаемая двумя желтоглазыми неясытями с заметной густой позолотой на крыльях и лицевом диске. Шень кончиками перьев ощутил тяжёлое могущество новоприбывших — как у Куарна, если его прилично разозлить — но кивать первым не стал. Совы коротко поклонились Куарну и Цугиахру, как правителям местных земель, и только потом обменялись грациозными кивками с Шенем. Одна из них вдруг ухнула, очевидно узнав его, заговорила: — Наслышана, — к этому слову в свой адрес Шень уже привык за последнее время, но каждый раз радовался и удивлялся. — Я — Шара из семьи Седых Елей. Граф Белое Перо показывал некоторые ваши разработки. — Очень рад. Яо Шень, — они пожали крылья, перемешав между собой алую и золотую энергии. — Сегодня была бы прекрасная ночь для экспериментов с золотыми водными капсулами, погода очень спокойная. Но — увы! Он тщательно отмерил щедрую порцию недовольства в голос — сильно стараться не пришлось, гости и правда его достаточно разозлили, и к его радости оба бытовых чародея мрачно кивнули, глянув на уже заходящий в бухту корабль. Вместе с Куарном они удалились от основной компании, чтобы обсудить свой план действий. — Зоар так и не вернулся? — спросила Мара. — Пока нет. Дай ему время, пока в столице все соберутся, мы уже чай попить успеем. Неожиданно над верандой раздался ровный перелив нескольких десятков колокольчиков, разгорелись ровным перламутровым светом массивные светильники, стоящие на воде на тяжёлых листьях подводных растений, более маленькие золотом осветили идеально ровную дорогу к пристани. Шень знал, что колокольчики звенят, возвещая прибытие корабля, но про существование светильников узнал только сейчас: рыбаки обычно шли так уверенно, что им это было и не нужно, а отправлявшиеся на водную прогулку домашние полагались на знание родных вод и магию. Первая часть представления закончилась должным образом: парусник сбавил скорость и встал на предложенную ему тропу. Куарн улыбнулся — и как по невидимой команде над парусом вырос пенистый гребень волны, в темноте, казалось, достигавший неба и закрывавший звёзды. С грохотом волна понеслась вниз и, даже капелькой не коснувшись парусника, рухнула обратно в океан, послав кораблик вперёд. Дальше вступили подданные Мары: судёнышко подняли другие волны, гораздо меньшие по размеру, и, бережно покачивая, понесли к пристани, где уже клубились в ожидании верёвки, которыми подвязывали судна. Последние волны разошлись формой ракушки вокруг корабля, незаметно тёмная водная гладь успокоилась и вернула себе прежнюю невозмутимость — звёзды отражались теперь на ней так же ясно, как и на безоблачном небе над головой, их свет разбавлял маленькими искорками мерное сияние больших светильников. Колокольчики постепенно прекратили свой переливчатый звон, и над гаванью воцарилась временная тишина. Достаточная, чтобы Куарн, уже лично стоящий на пристани, протянул крыло и покорно поднявшимися швартовами привязал парусник к кнехтам в форме распахнутой раковины с жемчужиной внутри. Тросы вспыхнули золотом, и корабль застыл неподвижно. По коридору к ним быстро подбежала Сюи — пора. Шень оглядел своих попутчиков: Мара поспешно пригладила алые перья, помятые после путешествия, Цугиахр изволил встать на две ноги и расправил плечи. Даже для журавля он был крайне высокого роста, заметил павлин. Втроём они двинулись по открытой галерее вслед за Сюи, которая несла в крыльях фонарь, чтобы осветить каменистый спуск к пристани. Шень шёл первым, как друг семьи графа. Только осознание своего статуса, только эта вбитая в голову происхождением и воспитанием аристократская гордость не позволила ему споткнуться при виде спустившихся с парусника пассажиров. — Вот это у вас парковка, просто блеск! Сами придумали? Врезаться нереально! — панда ничуть не изменился за прошедшее с их последней встречи время. В виски пронзительно стрельнуло мигренью. Шень молча прижал кончик левого крыла к голове и пожалел, что Эшби сейчас в столице. Спину ему сверлили взглядами Цугиахр и Мара, явно ожидавшие от гостей чего-то другого. Шара в лучших традициях сов, которые иногда до сих пор вызывали у Шеня если не испуг, то лёгкое переживание за их здоровье точно, развернула голову на сто восемьдесят градусов, к нему. Вскинула брови. Шень молча пожал плечами в ответ — что ж ему ещё оставалось? Куарн если и был ошарашен, что чужеземец начал говорить вперёд хозяина, то никак этого не показал. Вместо этого он дружелюбно улыбнулся и, выступив вперёд своих сопровождающих, заговорил: — Моё вам почтение, странники. Я — граф Белое Перо, наследник и управитель этой земли. Могу я узнать, что привело вас на Облачный остров? Магия вокруг поместья вдруг низко завибрировала, вокруг дома побежали серебристые линии. Шень покосился на ближайшее к нему плетение и коснулся его кончиком крыла. Защита Эшби колыхнулась под воздействием алой энергии, но не дрогнула. Видимо, в столице Зоара услышали. — Нет, ну в целом ожидаемое названьице. А у вас тут всегда такая весёлая погодка или нам просто повезло? — Воин Дракона прошёлся по пирсу, задрав голову и пока даже не замечая стоявших чуть ли не перед его носом птиц. Мигрень усилилась. На этот раз золотистую рябь на крыльях Куарна никак нельзя было списать на игру света или фонари. Цугиахр очень медленно поджал под себя ногу. Журавль, который из пятёрки мастеров — Шень не знал его имени, да и не интересовался им — то и дело с интересом поглядывал на сородича, оказавшись повнимательнее своего командира. Юный лорд интереса этого не разделял, вместо этого он порой перешёптывался с Марой, которая бессознательно вздыбила перья, меж которыми поплясывали алые искорки. Шень бы улыбнулся их ощутимому непонимающему недовольству, да только был уверен, что сам выглядит немногим лучше. Слава Тёмной, вести переговоры великому чёрно-белому воину не дали. Вперёд выступил красная панда в тоге и с посохом, который явился на бой ближе к концу и привёл двух бесполезных идиотов из совета Гун-Меня. Тех самых, которые после смерти носорога даже волков одолеть не смогли, хороши, защитники! — Здравствуй, граф Белое Перо. Спасибо тебе за радушие, — Куарн чуть пригладил оперение. — Моё имя Шифу, я — верховный мастер кунг-фу Долины Мира, что в Китае, со мной мои ученики: Неистовая пятёрка и Воин Дракона. На твой остров нас привели мои видения. — Нас крайне редко посещают гости из-за тумана, — тонко улыбнулся графёныш. — Тем не менее, я рад вам, если вы пришли с миром. Позвольте представить вам моего друга и наставника, лорда Яо из семьи Чёрного Огня, и моих друзей: леди Шумной Реки Мару из семьи Рыжего Пера и лорда Весенней Реки Цугиахра из семьи Тихой Стрелы. Вот тут уже пришлось напрячься. Панда соизволил вернуться с небес на землю и уставился на Шеня с нескрываемым шоком во взгляде: — Это что… — Шень вопросительно вскинул на него бровь, и великий Воин Дракона наконец вспомнил о приличиях. — Да, ой, то есть, извините. Я вас почти с кое-кем спутал. Был такой в Китае, вы с ним прям один в один — он правда белый был, но всё-таки! Мигрень достигла пика. — Дела внешнего мира никоим образом не касаются нас, Воин Дракона, — рядом с Шенем мистическим образом возник Куарн, всё ещё жутковато улыбающийся. — Прошу, пройдёмте. Позвольте моему дому предложить вам трапезу после несомненно долгой дороги. Графёныш в сопровождении Сюи повёл оглядывающихся гостей внутрь. Тигрица, проходя мимо Шеня, рискнула было прищуриться, но тот ответил ей лишь вежливо-незаинтересованным взглядом, и мастерица прошла дальше, не найдя подтверждений своим подозрениям. Из всей команды именно она представляла наибольшую опасность — могла догадаться, потому что неоднократно видела его вблизи. — Слава Тёмной, — словно в ответ на упоминание богини нити белой магии снова качнулись из стороны в сторону. Цугиахр устало потёр крылом клюв. — Мне кто-нибудь может объяснить, что это было? — Предлагаю сделку, — не менее утомлённо сказал Шень. — Ты вылечиваешь мне мигрень, я предлагаю тебе подобие объяснения. — Согласен. Они пожали крылья, и по коротким перьям Цугиахра потекла насыщенная зелёная энергия, которая скользнула вокруг головы Шеня, спряталась между перьев гребня и коснулась висков приятной прохладой. Павлин сдержал радостный вздох и, открыв вернувшие себе привычный оттенок багровые глаза, благодарно кивнул юному лорду. Тот вернул жест и снова спрятал под себя ногу. — Долина Мира — всего лишь провинция. Как… — Шень быстро раскрыл в голове карту острова. — Как Низкие Холмы. От центра далеко. К нашим манерам они не привыкли, возможно, вообще их не понимают. — Культурный обмен, — услужливо сообщила Мара журавлю. Тот сделал то самое сложное выражение лица, которое появлялось у него каждый раз, когда очередная жемчужина взрывалась от слишком большого количества энергии, которую в эту жемчужину вливали приблизительно десять часов подряд. Шень улыбнулся. — Идём. Нужно спасать Куарна. И с этими словами Мара решительно пошагала внутрь, сопровождаемая своими стихийниками. Те в разговор управителей не вмешивались, но судя по тому, каким тоном они о чём-то переговаривались и как Шара задумчиво перебирала вплетённые в перья украшения, настрой во всех социальных группах был примерно одинаковый. Шень не уставал этому удивляться: весь Запад на редкость быстро забывал про обычно разделяющие их границы и становился единым хорошо развитым горизонтально обществом, стоило на горизонте событий появиться чему-то стороннему — будь то Восток или чужеземцы. Цугиахр не спешил идти за подругой. Он посмотрел на Шеня внимательными тёмно-зелёными глазами и вздохнул: — Я очень сильно жалею, что не остался у себя на реке, при всём моём уважении к Куарну и нашей с ним дружбе. Шень тепло рассмеялся и бережно коснулся крылом напряжённого плеча напарника. После совместных опытов, когда очередное заклинание предпринимало отчаянную попытку взорваться и Шень потоком воздуха швырял на землю всех в лаборатории, а Цугиахра оттаскивал от наблюдательного стекла чуть ли не за шиворот, такое прикосновение уже не казалось нарушением персональных границ даже для замкнутого в целом лорда. — Ничего не поделаешь. Идём? Они поднялись к дому, но пошли не в открытую галерею, а свернули в роскошный сад. Залитый лунным светом, он казался белоснежным, с редкими фиолетовыми вкраплениями крупных цветков. Сад постепенно отцветал, поскольку приближалась зима и растения уже стремились к отдыху. Шень подметал хвостом целый ковёр опавших тёмных листьев и светлых сухих лепестков, лежавших на земле как попало, в перемешку. Какое-то собственное сочетание Инь и Янь, созданное самой природой и неподвластное простым смертным. Иронично, с горькой усмешкой подумал Шень, что эта мысль пришла к нему именно сегодня, когда судьба в очередной раз столкнула его с идеей равновесия — заключённого, согласно этой философской концепции, в мистическом воине из вполне обычного рода вполне обычных цветных медведей. Цугиахр его настроение ощущал на редкость тонко, потому отошёл к ближайшему крупному дереву и теперь с интересом изучал его последние плоды. Шень остался в одиночестве на центральной тропе, и лишь смешавшиеся чёрные листья и белые лепестки кружились в своём вечном танце под его лапами. Он опустил голову, наблюдая за их переменчивым рисунком. И когда вращающиеся листочки начали складываться в круг, магия поместья вдруг содрогнулась в очередной раз, разошлась яркими белыми молниями по всей территории. Поднялся ветер и, хотя на небе не было ни облачка, потускнел сам звёздный свет, будто что-то скрыло его от земного мира. Шень поднял взор к небесам, но увидел лишь мрак, на секунду внушивший ему чувство религиозного ужаса перед давящей на него безграничной громадой. Магия Эшби разошлась перед главным входом, светящиеся и бьющие искрами в стороны молнии образовали высокий арочный проход. Цугиахр встал рядом с Шенем, который невольно расправил хвост и сплёл в перьях формулу атакующего заклинания. Но когда сумрак рассеялся, а на небесах снова воссияли звёзды, молнии исчезли, будто их и не было. А бесформенной темноты к ним выступили четверо птиц. Одну из них Шень узнал сразу и опустился на колено. — Богиня, — Цугиахр последовал его примеру. — Нет времени, — холодным, потусторонним голосом отрезала Сунь’фо. В её глазах не было привычных белых огоньков — только чернота. — Я должна увидеть чужаков. Когда они прибыли, откуда? — Несколько минут назад, из Китая, Долины Мира, — Шень поднялся. — Куарн принимает их в главной гостиной. — Хорошо. Шень, веди. Эшби, восстанови щиты, Уро, закрой проход, Зоар, Цугиахр — за мной. Несмотря на то, что роль сопровождающего отвели Шеню, Тёмная пошла первой, и двери раскрывались перед ней ещё до того, как успевали закрыться предыдущие, едва не касаясь створками роскошного сумеречного хвоста. Спешащим следом адептам приходилось демонстрировать чудеса акробатики, чтобы на этот хвост ненароком не наступить. В какой-то момент их догнала Эшби, которая тут же поравнялась со старым приятелем. — Она почему в такой ярости? — немедленно поинтересовался Шень, перьями ощущавший ледяной гнев правительницы. — Сунь’фо на дух не переносит Долину Мира, это во-первых, — в ответ на его непонимающий взгляд Эшби пожала плечами: — Оттуда она забрала меня, мелкую и неоперившуюся. — Надо же, не знал, что ты не с Острова родом, — ну, вот здесь Шень чуть-чуть приврал. — Но я чувствую, что есть ещё во-вторых и оно гораздо серьёзнее. — Правильно, лучше потом нормально обсудим. Во-вторых, у неё есть какие-то основания полагать, что это связано с Востоком и с Мал’ни лично. — Солнцево пламя! — выругался Шень шёпотом, чтобы не подавать пример молодняку. — И поэтому она сейчас собирается?.. — Понятия не имею, — призналась Эшби. Они оба уже слегка запыхались, пытаясь поспеть за широким шагом божества. — Но ты правильно поступил, отправив к ней Зоара. Знание, что его поступок одобрили, Шеня не особо успокоило. Это не давало ровным счётом ничего, никакой конкретики. Если сейчас развернётся конфликт — за считанные дни до праздника — это будет настоящая внутриполитическая катастрофа. Судя по встревоженному выражению лица Эшби и по дрожащим ветвям магии над водой, она тоже об этом напряжённо думала. Не сговариваясь, друзья ускорили шаг. Они нагнали Сунь’фо у входа в гостиную, но не успел никто даже клюв открыть, как Тёмная решительно распахнула и эти двери одним взмахом крыла и шагнула внутрь помещения. Куарн поднялся немедленно, тут же уйдя в низкий поклон, чуть запоздало вскочили гости. — Граф, — кивнула Сунь’фо благосклонно. На этом её доброжелательность закончилась: взгляд потемнел, из тёмных краёв комнаты вязким потоком хлынула тьма. — Господа. Я — Сунь’фо, божество Запада и верховный правитель региона, в котором вас быть не должно по определению. — Позвольте, я… — красная панда миролюбиво поднял лапы, хотя по нему было видно, что на чужаков Сунь’фо производила далеко не то благостное впечатление, какое производила на своих подопечных. — Нет, не позволю. Это не в компетенции благородной семьи Белого Пера, и я не собираюсь устраивать довольно трудоёмкое разбирательство посреди родового поместья. Вы присоединитесь ко мне в столице. Не нужно было быть великим политиком, чтобы понять, что сформулирована была вовсе не мягкая просьба и даже не вежливое приглашение. Шень уже успел расслабить плечи: хотя бы графёныша это не заденет — когда Сунь’фо вдруг обернулась к ним с Эшби, всё ещё тяжело дышащим. Осознание того, что сейчас произойдёт, пришло слишком поздно. Он успел только заметить, как поднялся и вытянул крыло в сторону Тёмной Куарн, когда ледяной голос обрушился им на головы: — Эшби, Шень, вы отправитесь со мной через бездну. Вы, — взмах крыла в сторону гостей, каждый из которых теперь считал своим священным долгом прожечь в Шене дыру, — через потоки, у неодарённых крайне плохо с пространственными перемещениями. Уро, сопроводи. По сравнению с тем, какой поток чисто западных ругательств почти сорвался с его клюва, недавнее «солнцево пламя» теперь показалось Шеню выражением лёгкого недовольства.