Облачный остров

Вместе с брызнувшей во все стороны энергией сверху посыпались искры, и над западной трибуной моментально распахнулся переливающимся покровом щит. Эшби держала его с бесстрашной лёгкостью, её на редкость строгий взгляд был направлен в сторону источника взрыва. Шень, пусть и ожидавший такого исхода, всё равно развернул меж крыльев огненный хлыст, рефлекторно приготовившись защищаться, по бокам от него разгорелась чужая магия: золотистая, синяя, алая, чёрная — всех возможных оттенков, которые только существовали. Пространство буквально вибрировало от мощи, которую собирали вокруг себя опытные чародеи. До первого удара оставалось буквально несколько секунд. Шень развеял своё заклинание щелчком и обернулся, чтобы предотвратить хоть часть сокрушительной атаки, но не успел. Сфера сама свернулась в свою привычную форму, искры рассеялись в полумраке зала, а часть из них сгорела, случайно наткнувшись на мерцающую защиту. — Зато все сразу проснулись, — прокряхтел откуда-то сзади Гуаньо. — На дворе часа три как утро. — Канун недели Пересечения, — очень тихо произнесла Эшби. Постепенно померкли все чары, только воздух продолжил потрескивать излишками энергии, выпущенными на свободу. Отступили министры, загоняя в стальную клетку самоконтроля удушливую Бездну, опустила гребень Тёмная, перестал завывать навеянный стихийниками ветер. И когда последние магические потоки канули в небытие и зал прояснился, Шень рискнул взглянуть на Фахиаса. Сердце у него упало куда-то в лапы, потому что напыщенный министр, чья упрямая самоуверенность так раздражала всего несколько минут назад, сейчас выглядел растерянным и непонимающим. — Я не… — он в смятении обернулся на коллег, таких же взъерошенных и испуганных, судорожно смотревших на мирно шипящую сферу. — Мы же — мы же его не трогали, Арат, я — я клянусь, я не знаю, почему… Ну, из хороших новостей, Шень наконец узнал имя загадочного кондора. Старший западный советник указал крылом на сферу: сбивчивые оправдания Фахиаса она приняла так же спокойно, как и раскаяние Шеня, даже не всколыхнувшись. Собственно, на этом хорошие новости закончились, потому что в следующую секунду в зале словно потемнело. — Ах, вот оно что… — низкий голос, слишком жуткий, чтобы принадлежать обычному живому существу, прокатился над их головами. Задрожали даже светильники, серебристые лучи света судорожно заметались по залу. Шеня потянула назад Эшби, настороженно смотревшая на тот сгусток тьмы, в котором теперь очень смутно угадывались очертания великого западного божества. Снаружи дворца, долетев до зала даже сквозь его древние толстые стены, зарокотал низкими каскадами гром, и жившая внутри Шеня магия вдруг взвилась, кричащая и разъярённая, посыпалась искрами с крыльев, зажгла пуще прежнего оперение. Конечно, понял он с холодной обречённостью. Магия тянулась за своим изначальным повелителем, который имел над ней больше власти, чем все они вместе взятые, который протянул над всей западной землёй её потоки, который свил из её бесцветной энергии воплощение настоящего мрака и подчинил этот неестественный ужас своей стальной воле. И его собственный самоконтроль, тщательно взращиваемый академией, был всего лишь пустышкой по сравнению с древним могуществом Сунь’фо. Арат, будучи одним из спутников Бездны, рискнул подступить к правительнице ближе: — Фахиас не лжёт, восточное правительство непричастно, — тихо произнёс он, не дрогнув, когда чёрный взор обратился к нему, полный тихого закипающего гнева. — Всё правильно, они — нет. А вот эта дрянь, — Шень обратил взгляд на противоположную трибуну, куда Тёмная указала крылом, — ещё как. И когда Мал’ни, по-прежнему выглядевшая как орёл с ярким оперением, лишь с прохладной насмешкой посмотрела на клубящуюся сумерками сестру, в голове Шеня словно сложился огромный пазл, каждая неровная деталька встала на место. Древнее противостояние, так и не решённые противоречия, неожиданное появление чужаков одним за другим, затягивание разбирательств до самого начала праздника — нет. Нет, этого просто не могло быть. Шень лихорадочно обернулся к Эшби: — Что будет, если ворота не откроются ровно в полночь? — Такого не бывает, — встряхнула головой кречет; глаза её были закрыты, и она из последних сил сдерживала собственное серебристое сияние, меж которого уже скользили первые фиолетовые нити. — Эшби, просто ответь. Прежде, чем его подруга, боровшаяся со своей магией, успела ответить, заговорил Куарн: — В неделю Единения мы не можем навредить друг другу. Серьёзных драк не было уже лет двадцать, да? — Гуаньо, на которого сын обернулся за подтверждением, сдержанно кивнул. — И если кто-то попытается её затеять, все заклинания будут просто, не знаю, исчезать или превращаться в салюты или какие-то безвредные вещи. — Правильно, малыш. Но только если ворота открыты, — низко прогудел Арго. — А если нет? — Эшби не зря сказала, что такого не бывает, — вдруг обернулся Май, положив на плечо кречета крыло. Та выдохнула, отпуская утихшие потоки, благодарно кивнула. — Ворота всегда открываются. Это гарант мира между двумя половинами Острова. — И если они не откроются за оставшиеся нам меньше, чем двадцать часов, то?.. — То гарант перестанет действовать, — тихим, слабым голосом сказала Эшби. Она в ужасе придала крыло к клюву. — Это же… Это же конец перемирию! Бездна! Я должна поговорить с мастером. Это было очень плохой идеей, но прежде, чем Шень успел хотя бы попытаться остановить непоседливую подругу, кречет ловко прошмыгнула между Уро и Маем и направилась к Сунь’фо, легко ступив в те потоки тьмы, что волнами расходились от высокой фигуры божества. Конечно, Бездна не тронула свою воспитанницу, однако Шень сомневался, что Тёмная сейчас её послушает. Однако иррациональный страх за Эшби, серебристым упрямым огоньком светившуюся посреди ночного кошмара, потащил его самого вперёд, ближе к эпицентру завывающей магии. Светильники начали отказывать один за другим: они съёживались, будто живые существа, испытывавшие страшную боль, и пропадали бесследно, оставляя после себя только слабую дымку и уступая темноте. — Мастер, ворота, — услышал он спокойный, как всегда спокойный голос кречета, будто она говорила не с первобытной силой, а с приходящим в себя пациентом. — Считанные часы до начала Единой недели. — Отойди, Эшби. Шень протянул упрямице крыло, больше всего на свете желая сказать то же самое, но подруга лишь ободряюще ему улыбнулась, не отходя от черноты ни на шаг. — Она же именно этого и добивается, только на это и рассчитывает! Мастер, ну проявите хоть вы благоразумие, если ей его не хватает! Бездна, а ведь Эшби оказалась ещё и неплохим психологом.  — Добивалась и добилась, наконец-то, — сердито рявкнула Сунь’фо, и слабо, сохраняя остатки бережности, оттолкнула от себя кречета. — Я сказала, отойди. На секунду мрачный бесплотный взгляд обратился на Шеня, который поспешил последовать немому приказу и поймать-таки Эшби за крыло. Она позволила отвести себя к сторону, отчаянно глядя на своего учителя. Неподвижно застывший за правым плечом богини Арат, чьи глаза тоже пугающе потемнели, обернулся на них. — Ну что такое? — голос его, обычно полный хотя бы суховатого презрения ко всему миру, сейчас был абсолютно пустым, лишённым вообще какой-либо интонации. — Старший советник, ну хоть вы скажите, раз она меня не слушает! Нам последнее, что сейчас нужно, это конфликт с Востоком, мы и так в трёх крылах от начала войны! — Она знает, что делает, — отозвался кондор всё тем же безразличным тоном. Эшби воздела крылья к потолку: — Да что ж такое!.. — Арат, отведи их подальше, — низким вибрирующим тоном, совсем не похожим на обычный, потребовала Сунь’фо. — Не хватало ещё задеть. Кондор склонил голову, но Шень отступил прежде, чем чёрное крыло советника, с которого густыми клочьями лилась бездна, успело его коснуться. Эшби отскочила тоже. Сунь’фо удовлетворённо кивнула — точнее, сумеречная масса, окружавшая всё её тело, повторила это движение, что выглядело неестественно, но ещё хотя бы читалось как конкретный жест. И повысила голос, разнёсшийся, казалось, надо всем миром: — Таких лицемеров как ты ещё поискать надо, Мал’ни, — края крыльев феникса гневно вспыхнули выжигающим глаза пламенем. — Подумать только, придумать несуществующие проблемы чужакам, прикрыться ими и теперь играть в оскорблённую невинность! — Ну я бы не назвала проблемы несуществующими, дорогая сестра, — голос восточной богини напоминал трескучий лесной пожар, сжиравший алыми языками дерево за деревом. — Я устраняю довольно старую угрозу безопасности своему дому. — Тогда делай это открыто, Бездна тебя задери, а не устраивай трагикомедии уровня детского кукольного театра! Одна искра. — О, а ты, я гляжу, много знаешь о честных сражениях, да?! Одна, Тьма её забери, искра. Сунь’фо взвилась в воздух, раскрывая хвост, и Мал’ни сделала то же самое, махнув огромными огненными крыльями. Стало нестерпимо светло, сверху будто полился огненный дождь, и при этом холодно — Шень мог поклясться, что по стенам зала поползла настоящая изморозь. Он колоссальным усилием воли прижал к внутренней стенке собственную магию и отстранился от неё так сильно, как только мог, пока сам не швырнул первое вспоминавшееся заклинание в маячащую сверху фигуру феникса. Над ними разгоралась нешуточная схватка: божества обменивались заклинаниями более древними, чем стены этого зала, и весь дворец содрогался от каждого удара. Когда с трибун посыпалась каменная крошка, а стены угрожающе завибрировали, Эшби снова развернула щит. От него было мало толку — излишки заклинаний просто не долетали до земли, а от постепенного разрушения дворца их никакой щит не убережёт. Вслед за богиней в воздух поднялись отмеченные Бездной. Арат первым швырнул в незащищённое левое крыло Мал’ни что-то настолько сложное в построении, что Шень даже не опознал начальный элемент, и это заклинание разбилось на бледные тени об ответный заряд Сауры, который спикировал на кондора, выставив объятые чистым светом когти. Видимо, у Востока тоже было своё сомнительное магическое искусство. Шень рваным жестом разбил стрелой падающий на них камень. Ему отчаянно не хватало времени сосредоточиться: защита Эшби дрожала, семья Белого Пера, Арго и Май едва успевали отводить от них беснующиеся стихии, а он сам постоянно дёргался на помощь то одной, то другим, то, ведомый своей магией, отбивал вместе с Ниирой чьи-то особенно удачные атаки на Сунь’фо. Конфликт им миром не разрешить, а божества — не подравшиеся птенцы, которых можно растащить в стороны. Очередной взрыв над головой заставил его пригнуться и пригнуть за шиворот оказавшегося рядом графёныша. Тот благодарно кивнул и, тяжело дыша, остановил расползающуюся по камню трещину золотистым сиянием, подтащил древний фундамент зала ближе друг к другу, не давая полу осыпаться у них под лапами. Шеню вдруг вспомнились недавние слова Куарна. Если ворота будут открыты, то жители разных сторон не смогут причинить друг другу вред. Не смогут поднять друг на друга оружие. Ответ казался подозрительно очевидным. Шень разбил в крошку ещё один камень, волной горячего воздуха отшвырнул от них особо рьяно сражающихся воинов и нашёл взглядом Мая. — Май! — баклан коротко кивнул, закончил плести мудрёное заклинание, которое плотной золотой сетью опустилось на жалобно дрожащие стены, и только после этого обернулся. — Шень. — Нам нужно открыть ворота. Как это делается? Министр посмотрел на него очень внимательным взглядом, каким обычно смотрят на сумасшедших. Шень подавил истеричное желание встряхнуть его за плечи. — Если ворота открыты, жители Острова не могут навредить друг другу, правильно? Вежливое подозрение в умалишённости собеседника во взгляде Мая сменилось постепенным пониманием. Шень облегчённо вздохнул и продолжил: — Если это не может сделать Сунь’фо, значит, сделаем сами. Как? Тебе этот процесс известен? — Я отвечаю за внешнюю охрану. За внутреннюю ответственен Уро. — Вдвоём мы сможем до него дозваться, — вдруг подала на удивление мелодичный для своего возраста голос Алайя. Она по-прежнему стояла на одной лапе и помогала Эшби держать щит с таким изяществом, будто просто разминалась в академии перед промежуточным зачётом. — Но это ничего не решит. Ворота должны быть открыты с обеих сторон. — Значит, договоримся с Востоком! — Шень резко выбросил крыло в сторону и отбил летящий в них отзвук Бездны. — Всё лучше, чем просто дать им уничтожить дворец и весь Остров! — Не в этом дело, — Ниира перехватила его прерванное заклинание, парой взмахов закончила его и взорвала огненную пелену над их головами, закрывая в равной степени от обломков и светлых вспышек. — Из них почти все — мастера Сияния, и все сейчас дерутся не на жизнь, а на смерть. Они просто не попадут вовремя назад. — А ты знаешь, как это работает? — спросил Шень. Сипуха с сожалением покачала головой. Вдруг зрачки её расширились, и она быстро пригнула его за шею к земле. Залп чьего-то заклинания оставил дымящуюся дыру в закрытых дверях зала. — Я знаю, что ворота Востока открываются на Востоке. И всё. — Откуда? — вдруг улыбнулся Май. — Практика студенческих времён, — передёрнула плечами директор Академии. — С тех пор и ненавижу этот праздник. Гуаньо гулко хохотнул за их спинами, да и Шень с трудом удержался от улыбки. Всё-таки жители Запада успели стать ему невероятно близкими, раз даже перед лицом пугающей кончины он не находил в себе ни сил, ни желания ругаться с ними из-за недостаточно серьёзного отношения к борьбе. — Нет… Попадут, — вдруг выдавила Эшби. — Алайя, возьмёте щит? — Конечно, девочка, отдыхай. Зоар, давай вместо неё. Кречет выпустила серебро из крыльев и завалилась на бок с жалобным клёкотом. Оказавшийся рядом Куарн поддержал её, но в этот самый момент сеть Мая разошлась по швам, и лебедь, схватившийся за неё, сам потерял равновесие. Шень поймал его хвостом, поморщившись, когда часть перьев погнулась под весом, и поднял обоих. Куарн устало прислонился к родителям, спрятавшим его в белизне собственнных крыльев, а Эшби опёрлась на Шеня. — Помнишь… Помнишь, когда я тебя нашла, со мной был белый орёл? Ворвит? — По имени не помню, но что ты была не одна — да. Чем он может помочь? — Мы с ним друзья. Он мастер Сияния. Я могу с ним связаться и позвать сюда. Тогда хотя бы будет, кому вернуть восточных в их столицу, чтобы они открыли врата. Шень припомнил крупного орла-альбиноса, помнится, строгого поборника законов, и усмехнулся. Каково ему будет узнать, что его превозносимая богиня их лично нарушила? Эшби каким-то образом почуяла его неуместное злорадство и болезненно боднула клювом в плечо. Павлин дёрнулся, кивнул. — Если справишься. А их Сияние — это аналог нашей Бездны? — По его словам не похоже, — пожала плечами кречет. — Бездна — безграничное и странное, но пространство. Сияние — просто дорога. Вроде, ты по ней движешься так же быстро, как сам свет. — Интересно, — вежливо кивнул Шень. Интересно, но путешествовать таким образом он бы точно отказался. Хотя бы потому, что помнил, с какой скоростью должен двигаться свет. — Безумно, — абсолютно с такой же интонацией ответила Эшби. — Ладно, я связываюсь? — Подожди! — вдруг включился в беседу Май, в очередной раз удержав стены дворца от обрушения. — Надо… Следующие его слова потянули в громогласном рёве пламени, которое охватило весь зал. От жара мигом заболела голова, дышать стало практически нечем, и защитная ветвь в едином порыве уплотнила щиты, а остальные встали максимально близко друг к другу, чтобы не растягивать барьер. — Куарн, сейчас бы водички, — подчёркнуто весёлым голосом попросил Зоар, хотя крылья у него дрожали от напряжения, а когтями он изо всех сил цеплялся за пол. — Тебе со льдом или так сойдёт? — так же напряжённо ответил графёныш, сосредоточенно рисуя крыльями формулы. — Да хоть как-нибудь! И словно услышав его слова, центральный круг, огороженный рунами, вдруг вспенился, и из него фонтаном хлынула вода. Остатки пламени погасила жадная Бездна, буквально пожрав каждый источник света и тепла. Шень вздохнул, чуть не повалившись на пол, когда в лёгкие хлынул свежий воздух. Смотреть вверх было элементарно страшно. — Боюсь представить, во что мы только что вплели заклинание, — вздохнула Лайяри. — Май? — Надо добраться до восточных. Хотя бы потому, что так нам будет проще защищать Эшби и мы сможем переложить часть защиты на них. Мы с Алайей будем пытаться дозваться до Уро, а Зоар один не справится. — Тогда вперёд, пока нас опять не подожгли. Это, пожалуй, был самый странный и при этом пугающий забег, в котором Шеню доводилось принимать участие. Родители Куарна и Арго с ними возглавляли процессию, следом шли Май и Алайя, удерживая землю в стабильном состоянии, потом, прикрывая крыльями измученный молодняк, бежала Эшби, а замыкали отряд Шень и Ниира, у которых был самый удобный угол обзора и которые отражали случайные чужие атаки. Сражаться бок о бок с директором академии оказалось гораздо проще, чем сражаться с ней самой. Будучи сильными боевыми магами, они сразу понимали движения друг друга и подчас перебрасывались неоконченными заклинаниями, чтобы успеть среагировать на новую угрозу. Магия Шеня, отпущенная на свободу, словно пела где-то под рёбрами, и он разбивал в ничтожный щебень многовековые булыжники и гасил алым огнём заряды чистого света, которыми обменивались с противниками восточные мастера, пока Ниира отгоняла витающими в воздухе факелами порождения Бездны, порой огрызавшихся и на своих тоже. Восточная трибуна пострадала заметно сильнее: её левая половина опасно завалилась на бок, остальная была перестроена в какое-то подобие баррикады, дополнительно укреплённой нужными заклинаниями. Что, нехотя признал Шень, было даже умно. — Май, — кивнул им не выступавший на суде журавль, тоже стоявший на одной лапе. От него по земле расходились светлые лучики, пропадавшие между камнями. — Отдыхай, Чаж, — ответил ему баклан и перехватил нити защиты в свои крылья, крепко вцепившись боевыми когтями в землю. — Шень, вводи в курс дела. — Плана нет, — сразу огорошил временных союзников Шень. — Неудивительно, — хмыкнул Чаж, — для Запада. Но настоящей злости в его словах не было, поэтому Шень решил придержать собственное остроумие. За спиной журавля, позволившего себе чуть расслабить плечи, стояли и китайцы, про которых павлин успел начисто забыть. Их боевое искусство в магической битве было абсолютно бесполезным, а это означало, что им придётся защищать большее количество народу, которые даже не смогут в случае чего просто отбросить от себя угрозу, как это мог бы сделать любой мало-мальски обученный чародей. Потрясающе. — Зато есть его замысел. Если ворота будут открыты, две стороны Острова не смогут навредить друг другу. Тёмная и Мал’ни, — да, островные предрассудки добрались и до него, назвать Мал’ни по титулу, пряча личное имя, казалось слишком большой честью, которой чужое божество не заслуживало, — этого сделать не могут. Придётся нам. — А вам и механизм работы ворот известен? — журавль ударом лапы просто отзеркалил летевший в них камень в обратном направлении. — Среди нас мастеров Сияния сейчас нет. — Равно как и среди нас нет одарённых Бездной, — ощетинился Шень. Нашёл время демонстрировать характер! — Эшби знает Ворвита, может позвать его, чтобы он вернул вас на Восток. Чаж удивлённо вскинул брови, глянув на кречета. Эшби ответила ему равнодушным пожатием плечами. — Наши министры смогут связаться с Уро, которому механизм известен. Дальше действовать будем по обстоятельствам. — Это значит, у нас минус три в обороне, — нахмурился журавль. — Ладно. Начинайте. Эшби отвернулась от них моментально, сжала крыльями виски. Шень встал прямо перед ней, чтобы заметить любой случайный камень, кивнул Ниире, занявшей место по его правое крыло, ровно перед чужеземцами — самым слабым звеном их обороны. Министры, взявшись за крылья, творили что-то своё, руническое, чуть ли не выходившее за рамки обычных магических ветвей, поэтому Шень решил на них не отвлекаться и просто сосредоточился на битве. Мир упростился до предела: заметить атаку, отразить или уничтожить, очистить пространство, повторить. Он невольно распахнул хвост, чтобы было удобнее, и двигался в унисон со своими заклинаниями. Иногда перекатывал по дальним перьям свирепую магию Нииры, придавая ей нужную форму, иногда передавал ей свою, едва наделённую первичными элементами заклинания. — Шень, Ниира, чуть-чуть разойдитесь, — в конце концов голос Эшби выбил его из этого странного транса. Сразу навалилась усталость, будто он круглыми сутками ворочал камни. Шень отступил, едва не споткнувшись, и даже успел зажмуриться перед очередной вспышкой света. Когда она угасла, на пустом клочке земли стоял взъерошенный белый орёл с неестественно светлыми глазами. Он пригладил перья, коротко кивнул двум мастерам западной алой ветви и на всякий случай отошёл поближе к Эшби, которая устало прислонилась к прохладной стене. Шень глянул на сипуху с покрасневшими до густого алого лицевыми перьями у глаз, представил, как сейчас выглядит он сам, и даже оценил чужую предусмотрительность, пусть она и выглядела забавно. — Я объясню, — сказала кречет, поймав его вопросительный взгляд. Шень обернулся на министров. Те закончили плести заклинание и теперь наблюдали за сражающимися в небе. Вдруг от комка чёрных и светлых перьев отделился совиный силуэт, и Уро камнем рухнул вниз, с лёгкостью разрезав светлый барьер, будто нож масло. Взгляд у него был загнанный, и павлин невольно содрогнулся: он впервые видел сдержанного и собранного министра в таком диком состоянии. — Никогда больше так не делайте! — рявкнул он на коллег, которые, как Шень теперь видел, тоже были на пределе истощения. — Ладно, Май, он без году неделя на госслужбе, но ты-то, Алайя! — Не ворчи зазря, тёмник, — вздыбила перья старая цапля. — Расскажи детям, как работает механизм ворот. Уро изумлённо уставился на еле дышащего Шеня. — Зачем вам, во имя Сунь’фо, это знать? — Потому что мы должны открыть ворота, если она сама не может, — ответил Куарн, давая наставнику прийти в себя. Филин глубоко вздохнул и потёр крылом переносицу. — Это безумная идея, — и прежде, чем кто-то из обнадёженных чародеев успел ему возразить, продолжил: — Ворота открывают с двух сторон, из Бездны и Сияния соответственно. Сил божеств достаточно, чтобы и открыть проход, и повернуть ключ, но в нашем случае понадобится как минимум двое с обеих сторон. Ворвита я вижу, у нас есть я. Где взять ещё двоих? — Найдём, нам нужно только… — Подожди, Шень, — тяжело проронил Уро, и павлин раздражённо хлестнул хвостом по земле. Да хоть до ночи ждать можно, только вот ворота тогда точно никто не откроет! — Чтобы открыть проход, недостаточно просто войти в Бездну или в Сияние. Нужно обладать какой-то долей контроля над этими сущностями. Из всех известных мне одарённых контроль есть только у Сунь’фо и Арата. — Значит, вызовем и его тоже! Тебя же вытащили? — с надеждой спросила Эшби, доковыляв до министра. Шень уже по привычке подставил ей плечо для опоры. — Арат — старший советник, тень Сунь’фо. Он всегда сражается бок о бок с ней, — Уро повесил голову. — Мы до него просто не дозовёмся. Их щит содрогнулся под очередным залпом магии, и все птицы рефлекторно пригнулись. Шень прожёг взглядом испещрённые заклятиями камни, сердито саданул лапой по земле. Он отказывался, просто отказывался верить, что всё может вот так закончиться! У них был шанс, постоянно, они же прошли через весь зал, они вызвали Ворвита, Уро, нельзя было просто остановиться на полпути! Выход должен быть. Хоть какой-нибудь, иначе весь Остров рухнет в такой страшный раздрай, что завоевательные походы Шеня по сравнению с ним будут похожи на детские игры в песочнице. — Погоди, — вдруг подал голос тот, от кого павлин меньше всего ожидал активного участия в беседе. По. — Сияние — это ж вот когда мы светом сюда из дворца попали? — Да, это особая дорога, — к компании подошёл и Ворвит, всё ещё держась ближе к Эшби как к единственному знакомому лицу. — Хотя, скорее, лабиринт. Где-то в его центре и должен быть ключ к воротам. — Ну так… Если за «дозу контроля»… — Долю. — Да, точно, спасибо. Так вот, если за долю контроля считается то, что я мог в нём спокойно двигаться и даже представил, что просто бегу по траве, то… — панда красиво раскинул лапы. — Я могу помочь! — Ворвит? — Эшби требовательно подтолкнула застывшего товарища в бок. — Это считается? — Да, это оно и есть, но, — орёл озадаченно заморгал, к его глазам даже вернулся нормальный серый оттенок, — но как это возможно? — Ну, у нас же гармония, внутренний покой, все дела… Может, по природе похоже. — Какая разница? — не выдержал Шень. — У нас не так много времени, для похода в Сияние мы кандидата нашли. А в Бездну… Ему вспомнился его последний проход через мрачное пространство. Вспомнились попытки темноты контактировать с ним. Вспомнилось, как он легко менял положение в пустоте, будто летел в потоках. Вспомнилось и самое первое путешествие, когда он просто посмел открыть глаза и всё равно остался в сознании и здравом уме. Он всё хотел спросить у Сунь’фо, может ли подобное поведение одушевлённого мрака что-то значить, но, видимо, эту мысль, как и большую часть теорий в его жизни, придётся проверять сразу на практике. Без страховки. И в одиночку. Что же, ему не привыкать. Не то, чтобы у них была масса других опций. Словно в подверждение его слов в дрожащий щит светлых влетел очередной кусок потолка, заставив всех вздрогнуть от смеси страха и неожиданности. Времени оставалось совсем мало. Шень принял решение. — А в Бездну пойду я.