Облачный остров

Багряное солнце медленно катилось к тонкой полоске горизонта, завершая свой бесконечный путь по темнеющему с каждой тягучей как мед минутой небосводу. Зажигались, рассыпаясь мелкой бриллиантовой россыпью, ранние звезды за окном, образуя причудливые созвездия, которые никто из Китая и из внешнего мира никогда не видел. И вряд ли эту красоту когда-либо увидит. Земли Облачного Острова неумолимо накрывала густая тьма, подобная сумеречным перьям Сунь'фо. Ах, вечер, переходящий в ночь — воистину прекраснейшее время суток, когда последние светлые лучи еще пробегают, лаская, по твоим перьям, но земля уже темна, и проводником тебе средь непроницаемой мглы служит лишь одинокое око луны или серебристый серп молодого месяца, окруженный бескрайним черным простором, усеянным белыми искрами. Шень даже оторвался от чтения, аккуратно отложил подаренную книгу, бережно погладив крылом ветхий корешок, а затем, с трудом подтянувшись, почти сел на кровати, рассматривая кипящую снизу жизнь. Или госпиталь был расположен на небольшом возвышении, например, на горе, или празднование происходило в широкой долине, где со свистом гулял прохладный ветер, подхватывая веселую музыку и поддерживая ее своим свистом, но павлин был уверен, что смотрит именно вниз. А возможно, это очередной обман красавицы-ночи, призванный лишь отвести взгляд любопытного наблюдателя от шумных танцев и вновь вернуться к созерцанию ее ледяного спокойствия и тишины. Глубоко вздохнув, бывший лорд Гун-Меня вновь сполз на подушку, морщась от пронзающей спину боли и взял книгу, сразу открыв ее на нужной странице. Все же, легенды этого чудесного места оказались интересней даже ночной красоты. Луна, словно обидевшись на него, обратила свое лучистое белое золото на расстилающиеся внизу земли необъятного края. За прошедший день обездвиженный наследник прочитал почти все легенды, но первые страницы фолианта словно намертво склеились, скованные своеобразной печатью в виде необычного вида кандалов, покрытых ручной искусной резьбой. Вскрыть этот небольшой замочек он смог лишь тогда, когда прочитал все остальные сказания, чьих авторов не помнят даже самые старые жители. «Интересно, как это работает?» — мелькнула в голове вялая мысль, подавленная загоревшимся огоньком интереса. Что же таит в себе простой сборник преданий? Или…не совсем простой? Перья его крыльев мелко задрожали от нетерпения, когда бывший злодей, вдруг слегка испугавшись неизвестно чего, аккуратно расстегнул застежку, потянув за украшенный узорами ремешок. Тот покорно соскользнул, являя проницательному взгляду читателя красивую обложку книги в книге. Да, только так он мог назвать увиденное. Внутри толстой обложки действительно лежала мелкая книжечка, еще более старая и маленькая. Заметно выцветшие за прошедшие годы чернила все также четко хранили картину, заложенную художником многие века назад. Белоснежный орел, паривший далеко в небесах держал в цепких когтях черную с одной стороны и красную с другой молнию, по сторонам которой были изображены две чудесные птицы. Одну из них Шень узнал бы из миллиардов. Сунь'фо, великий темный дух, здесь пока что выглядела как обычная птица, с индиговыми — не с сумеречными, не с вишневыми и даже не с черными! — перьями. Странно, даже без облика богини Сунь'фо выглядела не как простая пава — ее хвост был длинным, как у павлинов. А с другой стороны стояла, по всей видимости, огненная орлица Мал'ни, но сейчас ее силуэт не горел приковывающим взор пламенем, размеры тела были гораздо меньше, а перья нарисовали простым алым цветом, с редкими оранжевыми и желтыми пятнами. Хоть здесь правительницы были изображены совсем другими, Шень все равно узнал их обеих даже в таком обличье. Он перевернул страницу, сплошь испещренную незнакомыми символами. Стоило ему подумать, что ничего из написанного ему непонятно, как чужие буквы стремительно помутнели, превратившись в неясные пятна, чтобы в следующую же секунду стать ровными, изящно написанными на китайском языке строками. Читать текст в такой форме было слегка непривычно привыкшему к свиткам с другим порядком расположения строчек бывшему лорду, но любопытство взяло верх и над этим неудобством. Отринув все сомнения, наследник престола приступил к последней истории. Возможно, она раскроет ему все загадки этих таинственных духов, поможет освоиться в чужом незнакомом мире. В далекие, незапамятные времена, когда мир был еще молод и свеж, как весенняя трава, в мире существовал лишь Краун'ко, великий белый орел. Крылья его были облаками, клюв его был молнией, а глаза его были Солнцем и Луной. И создал он из дыхания своего огненного, и из крови своей золотой, двух детей его — Мал'ни и Сунь'фо, свет и тьму, жизнь и смерть, день и ночь, добро и зло. И повелел он им сохранять равновесие, и не дать одной стороне победить другую. Шень часто заморгал, стараясь избавиться от мутных картинок с героями прошлых времен, которые внезапно заплясали перед его глазами, навязчиво увлекая больного за собой, к виднеющемуся расплывчатому белому силуэту орла. Изумленный павлин, распахнув клюв от удивления, наблюдал, как великий создатель разговаривает со своими детьми. И если в глазах света его слова о равновесии находили отклик, то темный дух смотрела на отца едва ли не с презрением, пламенем горевшим в ее глазах. Над ними медленно, словно нехотя, сформировался знак Инь-Янь, знак заключенного ими обета. Черная его половина отдалилась к сородичу бывшего лорда, белая же направилась в сторону орлицы. Воспоминание стало постепенно меркнуть, пока не исчезло совсем. Следующая страница, повинуясь порыву ветра, перевернулась сама. Он учил их всему, что знал сам: бою, магии, наукам. Но только слепец не заметил бы, что к Мал'ни относился Краун'ко немного теплее, признавая ее более близкой к себе, к своей сути и сердцу. Позднее, именно это стало его ошибкой, повлекшей за собой изменение самой сути мира. Текли века, тысячелетия, одна эпоха сменяла другую, а обучение все продолжалось. С каждым годом сильнее отдалялась Сунь'фо от своих родичей, глубже уходя в родной мрак пещер и тени. Там, в своем запечатанном черною кровью убежище, она копила силы, собираясь отомстить своему отцу. Вновь его захватило прошедшее. Здесь дети орла уже больше походили на себя настоящих. Сунь'фо, взвившись в воздух, расправила хвост и блестяще выполнила прием, показанный секундой ранее ее прародителем. Изящно приземлившись, она посмотрела на создателя, ожидая увидеть в его глазах хоть малую толику одобрения и радости за дочь. Тот лишь сухо кивнул, с гораздо большим интересом наблюдая за успехами своего светлого создания. В глазах маленького павлина появилась темная обида ребенка, которого не замечают из-за успехов его брата или сестры. Взметнув хвостом, дух испарилась, оставив свою счастливую семью в одиночестве. Никто даже не заметил ее отсутствия. Очутившись в своем доме, сумеречная вихрем пронеслась вниз, к пронизывающему кости холоду подземных источников. Там находился ее персональный тренировочный зал, весь заставленный манекенами. Выпустив из перьев кинжалы и пронзив ими кукол, темная запустила отточенный механизм площадки, и все пришло в движение. В нее летело пламя, ветер пытался сломать перья на хвосте, камни и земля внезапно уходили из-под ног — но павлин крутилась как юла, уходя от всех ударов и изящно переступая с одной лапы на другую, так легко и свободно, словно делала подобное не один раз. От одного из выпадов манекена птица увернулась так быстро, что тень ее хвоста метнулась вслед с небольшим опозданием. «Ей не было бы равных в кунг-фу!» — неожиданно подумал Шень, завороженный этим резким и жестоким танцем. — «Кому под силу одолеть воплощенную тьму?» Последний из противников рухнул кучей использованных обломков. Клацнули об пол когтистые лапы, прошелестели перья. Наследница величайшего вздохнула, выпуская остатки пара после этой разорительной схватки, а затем развернулась и стремительно вышла вон из зала, повелительно ударив крылом о крыло. Двери, повинуясь, резко захлопнулись, причем так, что вся пещера содрогнулась от грохота и мощного толчка, вновь оставив читателя в его персональной палате с книгой. Все росло и росло с годами непонимание между отцом и одной из дочерей. В своих спорах они заходили все дальше и дальше, отдаваясь им целиком. Пока не настал день, в который великий прародитель заступил туда, куда заступать было нельзя. В ярости прокляв свою семью навсегда, Сунь'фо приняла решение уйти прочь, в северную часть острова. Так велико было оскорбление, которое нанес ей Краун'ко, но обида была сильнее. Темная перед своим исчезновением лишь пригрозила, что пострадает не он. Тогда белый орел не понял этих слов. А когда понял — было уже слишком поздно… На этих словах раненого утянул водоворот воспоминаний, швырявший его по эпохам несчетное количество времени и выкинувший, в конце концов, куда нужно. Первым делом, он огляделся. И лишь затем заметил еще спорящих родственников, однако, как не напрягал слух, так и не услышал ни слова из разгоряченной ругани, которой творение посыпало создателя, злобно сверкая потемневшими глазами. Величавый правитель, резко вспылив, метнулся вперед, крикнув что-то особенно обидное. И сам отшатнулся, пораженный в самое сердце внезапной болью, увиденной в глазах своего ребенка, отпрянувшего назад, раскрывшего хвост в агрессивной позе — секунда, и нападет, выцарапывая глаза и вспарывая горло. Отец попытался что-то сказать, но дочь встряхнулась и вернула себе свой привычный ледяной вид, начиная обходить его по дуге, увеличивая дистанцию между ними. — О, нет, отец! — вдруг взвился тихой рекой бархатный шепот павлина, медленно шествующего по большому кругу застывшего в центре зала величественного орла, с посеревшими от времени перьями. Тот следил за ней разного цвета глазами, в которых медленно тух гнев, уступая место вине. — Я обещаю не трогать тебя. Но! — только тебя. И прежде, чем небесный владыка успел остановить ее, попросить прощения за резкие обидные слова, дух тьмы ушла, чтобы больше никогда не появляться в храме Молнии. Выбор был сделан, судьбоносные слова сказаны. Второго шанса уже не будет, Судьба не столь благосклонна даже к столь могущественным своим детям, как Краун'ко. Эта партия закончилась в пользу предательницы. Плечи орла поникли, сам он постарел и съежился, бессильно отступил в тень, не замечая, как из стены позади него вылезают страшные, изогнутые и поломанные крючковатые лапы, с висящей ошметками на скелете почти сгнившей плотью, готовясь разорвать правителя на части, оросив кровью безразличные плиты храма. Однако сегодня они не стали вершить правосудие. Повинуясь безликому приказу, смертоносные твари ушли прочь. Белого павлина швырнуло обратно на кровать, слегка прогнувшуюся под его весом. Сердце его все еще гулко колотилось в груди. Едва придя в себя, он сразу бросился читать дальше, с упоением безумца перелистывая страницу. История захватила его, легенда оказалась реальностью, и желание узнать исход превысило все остальные мысли. Много лет прошло. Но настали все же жестокие времена, когда хрупкое равновесие рухнуло. Двинулось с запада и севера мрачное войско, возглавляемое черным павлином. От их шага дрожала земля, сумерки накрывали Облачный Остров, Огонь уступал место Мраку, в котором была лишь безграничная пустота. Свободные земли, населенные мирными птицами, пали под натиском беспощадной армии, нападавшей лишь ночью. Никому не было пощады. Жители вставали под темные знамена, предпочитая сторону Сунь'фо, нежели смерть. Так появлялись первые адепты Тьмы. Кровь оросила перья Шеня, когда в очередной раз его перенесло глубоко в прошлое. Обезглавленное тело орла в доспехах защитника пало у его ног, а безмолвная тень пронеслась дальше. Всюду полыхали пожары, скрипели, разрушаясь, дома. Он побежал прочь со всех лап, не в силах вырваться из удушающего плена дыма, здесь, в видении, его жутких травм как будто и не было. На скользкой бурой земле скользили лапы, подол одеяния сменил цвет с белого на отвратительный серый, перемешанный со свежими алыми каплями, двигаться становилось все труднее, дорогу перекрывали изуродованные тела. Глаза погибших были обращены к небу, в последней мольбе к создателю. А он не пришел. Бросил их на произвол судьбы, испугавшись гнева собственной дочери. Тошнота подступила к горлу, стоило ему увидеть то, во что превратилась некогда мирная деревня. Бывший лорд вдруг замер, борясь с навязчивой мыслью, накатившей на него слишком внезапно: «А ведь я сотворил то же самое…» Почему-то стало мерзко. То, что ему показывали сейчас, было полной копией тех деяний, совершенных много лет назад им самим. Наследник не жалел об этом. До сегодняшнего дня. Птицы вдруг сменились пандами. Тоже мертвыми, тоже изрезанными когтями его волков, а далекий силуэт Тени превратился в него самого. Павлин попятился, но споткнулся обо что-то и упал на землю, ударившись спиной. Отовсюду на него глядели мертвые глаза. В отчаянии потупив взор, завоеватель попытался подняться, но на своих же крыльях увидел только кровь. Чужую, не свою. В горле запершило. Страшный крик вырвался из самой его души, полный боли и сожаления. Но солнце неумолимо закрыли тучи, и мир погрузился во тьму, оставив его одного в окружении безликих трупов. Кошмар закончился так же быстро, как и начался. Не осознавая никого вокруг себя, Шень в шоке уставился на открытую страницу, борясь с искушением захлопнуть к демонам эту книгу и выбросить ее прочь. И все же он вновь перевернул страницу, уже не надеясь увидеть что-то обнадеживающее. Краун'ко не мог более терпеть подобного злодейства на своих землях. Вместе с Мал'ни он выступил против Сунь'фо, чтобы на склонах своего же храма навсегда закончить начатую ею войну. Боги схлестнулись. Засверкали молнии и заполыхало пламя, но тьма накрывала все. Вместе с сумерками пришли Темные адепты, беспощадные убийцы. А вслед за предвечерними сумерками явилась Ночь. Бой закончился так же быстро, как и начался. Темный павлин не гнушалась яда и подлости. Именно поэтому она не тронула тогда своего отца, как и обещала. Вместо этого, она ранила отравленным кинжалом свою сестру, подкосив силы верховного. Белому орлу пришлось отдать свое бессмертие дочери и навсегда уйти в иной мир. … Мутно-зеленое лезвие остро наточенного кинжала насквозь прошило грудь огненной птицы. Феникс замерла, пошатнувшись. Горящие желтые глаза встретились с безразличными черными, а затем пламя на ее перьях погасло, а богиня опустилась на пол с едва слышным стоном. За стенами храма ударили молнии, заревел гром, выражая бессильную ярость старого владыки. Темный дух ловко ушла от сильнейшего из ударов, а затем собственным клинком, напоминающим клинок самого Шеня, без усилий разрубила посох отца напополам, обратив его серым прахом, ознаменовавшим падением Молнии и Грома. — Уходим, — небрежно кинула главнокомандующая своим солдатам и ученикам. — Мне здесь делать нечего. Сожгите все. Сильный взрыв сотряс здание. Краун'ко из последних сил подошел к своей дочери, приподнял крылом ее голову, всматриваясь в помутневшие от боли глаза. Белое сияние оторвалось от его перьев и вошло в грудь Светлой. От раны не осталось и следа, даже малейшего шрама. — Отец! — слабо позвала было Мал'ни, но ее родитель не ответил. Ветер закружил его тело, унося в небеса. Его время подошло к концу. Шень вернулся на свое место, на кровать в госпитале. В груди поселилась странная щемящая тоска. Странно, он ведь не имеет никакого отношения к этому миру и его обитателям, так почему же ему так больно видеть смерть белого орла? Наследник тяжело вздохнул, слишком уж эта история его потрепала. Бывший лорд ныне чувствовал себя выжатым досуха лимоном. Оставалась одна единственная последняя страница. Прошли века. Старая война навсегда осталась в памяти жителей, и именно она разделила остров на две равные половины, где правили двое духов. В разных храмах обучались владению оружием и магией разные ученики. Правители враждовали долго, пока им не пришлось объединиться ради спасения Облачного Острова. Но это уже совсем другая история… — Да уж, моя сестрица та еще дрянь, верно? — раздался вдруг смутно знакомый голос. Павлин повернул голову ко входу и столкнулся с мудрыми желтыми глазами. Мал'ни, огненная орлица, стояла перед ним, как когда-то — ее сестра. Ну что ж, очевидно, спокойно полежать ему сегодня не удастся. Наследник устроился поудобнее. Что-то подсказывало ему, что разговор будет долгим.