Облачный остров

Шень аккуратно поднялся, расправив плечи, с наслаждением понимая, что это не причиняет ему ужасной боли, и мышцы не горят огнем от малейших усилий. Сунь'фо, почтительно кивнув Эшби, направилась к выходу, даже не обернувшись на своего нового адепта, очевидно рассчитывая, что тот сам догадается, что надо бы пойти следом, а не задерживать богиню. Сокол уважительно склонила изящную голову в ответ, когда старший павлин прошествовал мимо королевской походкой, не смея смотреть в черные глаза. Словно вынырнув из своего непонятного транса, лорд поспешно накинул поверх больничного халата врученное ему лекарем темное одеяние и торопливым шагом последовал за духом. Он ожидал, что врач, к которому он успел привыкнуть за эти невероятно долгие пару дней, выйдет следом. И действительно — кречет тихонько закрыла дверь, так как покидала палату последней, мимоходом глянула в окно, не сдержав любопытства, а затем поравнялась с ним, цокая аккуратно постриженными коготками по чистому светлому полу, смотря по сторонам и улыбаясь чему-то своему. Темная хоть шла медленно, но поспевать за ее широким шагом было трудновато. Странная процессия шла по лазарету молча, каждый был погружен в собственные мысли, полные самых различных предположений. Ночь спиной, даже без магии, чувствовала исходящее от младших птиц волнение, перемешанное с любопытством. Бешеный водоворот неконтролируемых вопросов готов был сорваться с клюва гостя, однако тот молчал, повинуясь правилам этикета, крутившимся в его голове вместе с остальными вещами, о которых ее сородич на данный момент размышлял. Обычно тихая и спокойная целительница чуть ли не прыгала на ровном месте, предвкушая возвращение в родные горные края — больно нужно так долго отбывать практику на светлом Востоке, когда на Западе вот-вот начнется период, когда можно пускать Лунные цветки, наслаждаясь видом плывущих по быстротечной реке серебристых огоньков. Темная про себя посмеивалась над столь сильными эмоциями своих последователей. Вопреки всем мифам о бездушной и холодной Тьме, она никогда не запрещала молодняку использовать эмоции как источник силы и могущества. Иначе вместо хорошо обученных воинов, целителей и колдунов мир получит каменные статуи, пользы от которых будет намного меньше, чем проблем. Двери небольшого медицинского пункта раскрылись перед ними по мановению невидимого темного крыла. Сестрица терпеливо — слишком терпеливо для самой себя — ждала их появления, стоя чуть ли не на пороге, чуть позади нее, привалившись спинами к скале, стояли двое серых неясытей, морщась от яркого света — своеобразный эскорт с Запада, первый бросающийся в глаза признак неприязни двух правительниц по отношению к друг другу. Еще бы он не выглядел так заметно — принимая во внимание могущество детей белого орла, любые телохранители не успели бы сделать ничего, случись вдруг нападение, и со стороны темных это было лишь проявлением недоверия, и, конечно же, поводом лишний раз унизить извечных противников. Стражи выглядели жутко сонными и утомленными, поэтому даже не разговаривали, как обычно. Из понимания их ситуации, богиня даже ругать своих подопечных за невнимательность не стала. Ничего, сейчас вернутся домой и отоспятся всласть в уютных гнездах. Взгляд главы небольшой компании метнулся обратно к огненной орлице. Если бы Сунь'фо не знала Мал'ни почти всю свою бессмертную жизнь, то павлин ни за что бы не сказала, что великий феникс жутко нервничает. Но, будучи знакомой с этим ужасным созданием уже много веков, она отлично понимала — Светлая едва ли не с ума сходит. Воздух мелко затрещал от напряжения, нестерпимо сильно завоняло озоном, самым мерзким для сумеречного духа запахом, немедленно напомнившем о самовлюбленном и глупом отце, о его вечном эгоизме, о собственном паршивом детстве, о вечном втором месте по сравнению с младшей, о бессильной ярости на саму себя… Богиня встряхнулась, отбросив прочь прошлое, оно уже никогда не вернется, отец мертв, а его наследница надежд родителя не оправдала, сузила глаза, ответно выпустив собственные силы из-под контроля — ненамного, только чтобы напомнить, что здесь она напасть не имеет права, лишь на маленькое мгновение отпустив злость, бушевавшую внутри нее темным океаном, наружу, спустив с цепи как дикого зверя. Примешь любой выбор, значит? Тебя это, значит, не волнует? .. Словно поняв крупно изменившееся настроение своей наставницы, Эшби замерла на месте, ухватив за черное крыло и наследника города, мягко остановив товарища. Адепты следили за разворачивающимся сражением во все глаза, забыв о необходимости дышать. Завоеватель позволил целительнице остановить себя, сам чуть отошел назад, когда несильная хватка разжалась. Впервые он видел свою нынешнюю покровительницу в настоящем зверином бешенстве, делающем ее слегка сумасшедшей —, но при этом одновременно и еще более всемогущей. Вишневый гребень перьев на голове угрожающе поднялся, взметнулись вверх неестественно огромные хвостовые перья, мелькнуло меж крыльев узкое лезвие клинка, испещренное жилами яда. Неужели, сейчас они будут драться? И главное, из-за чего вдруг двум богиням понадобилось сражаться не на жизнь, а на смерть на пороге простой больницы, перед глазами двух птиц, не имеющих к их вражде никакого — даже косвенного — отношения? Вчера, во время разговора с Огнем, павлин думал, что его выбор на ее отношение не повлияет, даже если решение не будет иметь отношения к Востоку. А теперь разворачивалась совсем другая картина с другим значением. Сокол вдруг поднялась на цыпочки, так как была немного ниже ростом, а затем тихо прошептала: — Когда Сунь'фо даст команду, хорошо закрой глаза и не открывай. Перемещение по теням — зрелище не из приятных, я до сих пор не могу на это смотреть, — призналась кречет. Увидев непонимание в глазах лорда, она коротко пояснила: — В общем, просто не смотри. Потом старшие расскажут, что это такое, подробнее, чем я. От ее скользких сбивчивых пояснений ничего ясно не стало, однако переспрашивать не пришлось: словно увидев что-то мерзкое, на которое даже смотреть было противно, Темная скривила изящный клюв, посмотрев на сестру с нескрываемым презрением в загоревшихся расплавленным серебром глазах. «Может, они мысленно все уладили?» — мельком подумал Шень, с долей удивления глядя на то, как Мал'ни покорно отступает, погасив вспыхнувшие язычки алого обжигающего огня на хвосте и крыльях. Хотя, слово «уладили» в этой ситуации по смыслу совсем не подходило, скорее, после сегодняшней стычки их отношения ухудшились еще сильнее. И попробуй тут пойми, кто прав, кто виноват. У задачи, что существует с начала времен, решения не бывает. И будь проклят тот мудрец, кто осмелится опровергнуть это. Ночь отошла к ним, опустив с громким шелестом хвост, на первом же широком шаге ее догнали проснувшиеся совы с обнаженными в угрозе пиками. Этот раунд бесконечной битвы противоположностей за ведущее место в мире сегодня был завершен. Бушующий ураган огромной силы частично унялся. Сунь'фо прикрыла глаза, пытаясь успокоить свой гнев окончательно и возвратить себе способность холодно соображать. Адепты сильно нервничали, ощущая ее тяжелое настроение, которое как лесной пожар могло перекинуться волной темной энергии на окружающих существ. Умеет же сестра все испортить, какой же из нее свет-всему-живому, какое тут миролюбие? Павлин еще раз глубоко вздохнула, для перемещения по теням нужна глубокая концентрация, а если в тебе бушует ярость, то ты даже на разговоре сосредоточиться не сможешь, не говоря уж о столь сильном колдовстве. Единственное, что дарует гнев — это неконтролируемые всплески магии в пустоту, которые мало того что истощают внутренние силы, так еще и сильно давят на остальных чувствительных к иному измерению, лишая еще и их покоя. Вот и в этот момент она смутно ощущала, как сильно нервничает ее старый товарищ Уро, оставленный за старшего на Западе, прислушиваясь к мощным колебаниям темных цепей энергии. Постепенно собственный холодный разум вновь вернулся, что для путешествия во мрак было необходимо. Среди учеников гуляли разные истории о незавидной судьбе глупцов, использовавших перемещение в состоянии сильного эмоционального возбуждения. Используя легендарную способность, дарованную некогда Сунь'фо всем Адептам, нужно было в первую очередь отбросить все мирское, будто притворившись одной из тех никому неизвестных теней, плывущих в бесконечность. Но так же не стоило забывать и о собственной связи с оставленным физическим миром, иначе дорога к реальности, и так довольно узкая, могла закрыться уже навсегда, похоронив незадачливого волшебника в своих нескончаемых безднах. А если вместе с собой попытаться перенести еще кого-нибудь, тот тут уж концентрация должна быть стальной. Поэтому в Западной Академии ее любимой ученицы Нииры этот прием изучали только особо одаренные под бдительным оком как минимум двух преподавателей-экспертов, которых и так мало, или ее самой, способных вытащить ученика, слишком далеко зашедшего в ничейные владения. Темная окружила компанию своей силой и медленно начала открывать портал. Шень честно пытался понять, откуда вдруг на его плечи рухнул странный груз, ощущаемый не физически, а на подсознательном уровне, будто шестым чувством он висел за спиной, неумолимо таща его куда-то против воли. Сила клубилась вокруг него, окутывала своими ледяными крыльями Эшби, скрывая кречета от взгляда ее товарища, сформировываясь внутри покровительницы Запада спутанным клубком черных нитей, исходящих из ее сердца, тоже окруженного непроницаемой тьмой. Мир вокруг бывшего лорда вдруг поплыл, очертания здания больницы зашатались словно деревья под ветром и рухнули, обратившись прахом, и жесткий черный песок застлал его взор, окунув в иное измерение, перед этим больно хлестнув по щекам своими волнами. Наверное, на этом моменте стоило закрыть глаза, как и говорила ему сокол. Но наследник трусом не был, и лишь вгляделся во мрак, желая разглядеть и познать все, что скрывает в себе бездна. Это и стало его ошибкой. Он плыл в кромешной пустоте. Один. Никого из знакомых ему птиц вокруг не было. Только мертвое ничего. Павлин пошевелил крыльями, всколыхнув тьму вокруг себя, как песок в озере. Дернул хвостом, слыша как сзади плещется вызванная его движением волна. Казалось, вот-вот темная вода накроет его с головой, но ничего так и не произошло. Правитель повернул голову, чтобы посмотреть, куда ушла вода, и увидел только черноту, из которой состояло все в несуществующем здесь. Все звуки — даже плеск и мерный шелест — исчезли. Собственные ощущения разом изменились, стоило ему только вернуться в исходное положение — вместо воды появились холодные воздушные потоки, мягко несшие его вперед. Набранная скорость была столь высока, что даже ветер засвистел в ушах, хвост невольно изогнулся, перья распрямились и вытянулись, увеличивая скорость скольжения. И зачем было закрывать глаза? Ничего страшного пока не появлялось, путешествие было хоть и сильно странным, но не ужасным. Что-то склизкое мягко коснулось его лапы. От неожиданности Шень вздрогнул всем телом, скосив глаза туда, где потенциально должно было находиться нечто, потревожившее его полет. Увиденное ужаснуло его до глубины души. Рядом на такой же огромной скорости несся относительно недавний труп неизвестного ему существа. Некогда роскошные золотые перья превратились в ошметки, замызганные кровью, меж полностью сгнивших лап извивались толстые черви болотно-зеленого цвета, ползая по ослепительно белым костям. Одеяние темно-бордового цвета было в клочья порвано чьими-то острыми когтями, на нем застыли капли давно засохшей крови, перьев на груди тела не было видно вовсе. Плечи были исцарапаны, одно крыло отсутствовало, другое же было испещрено жуткими ожогами. Мертвец медленно, словно был живым и только что проснувшимся существом, с пронзительным для этой тишины хрустом повернул голову к своему «спутнику», едва сдерживавшему подступившую к горлу тошноту. И на павлина взглянули его собственные багровые глаза. — Этого не может быть, — просипел бывший лорд, замотав неистово головой, тошнота лишь усилилась. — Это не могу быть я. Но труп уже неумолимо менялся, и вот вместо коротких перьев появились длинные хвостовые. И цвет их был столь знакомым, столь привычным, а ныне навсегда потерянным — снежным, бриллиантовым, сверкающим. Одежда простого покроя из бедной ткани сменилась «тончайшим шелком во всей провинции», на истлевших лапах появились металлические когти, и черви яростно вгрызлись в них острыми черными зубами, не щадя новую добычу. Тело не оживало, не кидалось сломанной марионеткой вперед, нет, просто неслось или плыло рядом, внушая страх одним своим видом. Застывшие навеки глаза были даже после смерти наполнены едкой усмешкой, обращенной к такому же бордовому взору. Наследник честно пытался закрыть глаза, но неведомая сила держала его веки поднятыми, не давая векам опуститься, погрузить хозяина в кромешную темноту. Обреченный, он созерцал один из вариантов своего будущего после поражения, не имея шанса остановить, вышвырнуть прочь это мерзкое зрелище и навсегда забыть о нем, как о детском кошмаре. Вдали одинокой вспышкой полыхнул свет. Отвыкший от ярких красок живой природы Шень наконец нашел в себе силы зажмуриться, лишь бы лунный свет — интересно, почему лунный, когда на улице должен быть день? — не бил по чувствительным глазам. Он слепо, как едва оперившийся птенец, взмахнул крыльями, пытаясь хоть немного приблизиться к сияющему проему, к своей последней надежде сбежать от того кошмара, что столь любезно показала ему пустота, за которым смутно виднелись очертания реального мира, а не безжизненной бездны. Сильный толчок в спину резко заставил его буквально выпасть прочь из жадно чавкнувшей вслед тьмы. Перед глазами пронеслись знакомые сумеречные перья, оставив после себя не пустоту, а настоящий каменный пол, богато украшенный серебристыми узорами. Павлин непременно упал бы от неожиданности, но кто-то, стоявший прямо перед ним, поддержал бывшего лорда сильным крылом стального оттенка. Благодарно кивнув незнакомцу, который оказался огромной серой неясытью с теплыми янтарными глазами в странной одежде, Шень глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Что вот ему стоило послушать Эшби и просто закрыть глаза? Сердце колотилось в груди как бешеное, по перьям то и дело пробегали волны дрожи, жуткая картинка не желала исчезать. Даже несмотря на стойкость характер, он не мог не отреагировать на собственный труп. — Жив? — спаситель отошел, и его место заняла правительница. — Отлично. Пригладь перья, Бездна всех так запугивает. Это всего лишь иллюзия. Слышишь? Иллюзия. Голос Сунь'фо был как всегда невозмутимым и спокойным, будто бы она далеко не в первый раз рассказывала своим Адептам про способности бесконечной материи. Интересно, что эта… Бездна, как назвала мрачное место дух, показывает своей владычице? Или даже богине тьмы не под силу совладать с изнанкой мира? И, судя по словам Ночи, Бездна обладала подобием разума, раз уж она — или оно, или даже он — могло проникать в разум существа, путешествующего по его глубинам, и вытаскивать самые его сокровенные страхи. Значит ли это, что больше всего на свете правитель боялся смерти? Никогда ранее, строя армию, правя городом и сражаясь, он не задумывался об этом. Не задумывался, что может погибнуть, навсегда исчезнуть. Не задумывался до этого дня, до недавнего видения. К шатающемуся от такого перемещения Шеню приблизилась кречет, ненавязчиво подставив крыло — так, чтобы никто не видел слабости нового гостя. Павлин не мог противостоять собственной усталости и пережитому ужасу, и позволил себя поддержать — совсем недолго, пока не прекратит кружиться голова. Старшая птица гордо шествовала впереди, ее сопровождала та самая неясыть, старый друг темного павлина, ее первый заместитель по всем делам Запада, мастер боевых искусств и клинка — Уро. Ветеран войны с Краун'ко и Востоком превратился в великолепного главного министра. Темная искренне улыбалась товарищу, чуть склоняя увенчанную гребнем голову. Бывший лорд редко видел ее настолько живой и эмоциональной — от силы минуту назад владычица больше напоминала холодную статую. Сокол не стала удерживать его, когда завоеватель расправил плечи, изумленно окидывая взглядом темное подземелье. Для вернувшейся домой целительницы мрачные пейзажи Подземья были привычны, в отличие от гостя. Она с начала обучения в лекарском училище знала, что все эти длинные сырые коридоры были построены, чтобы сдержать источник Бездны, некогда служившей убежищем и личными покоями молодой наследнице белого орла. После того, как была закончена кровопролитная война, и на Облачном острове утихли сражения, из пепла старого мира возродился новый — со своими обычаями, традициями и порядками. Тогда-то Сунь'фо, увлекшись темной магией, создала на месте своей пещеры проход в иное измерение, в пустоту, открыв новый способ перемещения для своих подданных. Эту историю наравне со многими другими с младенчества знал любой птенец, рожденный на Крайнем Западе — и ее же только предстояло узнать младшему павлину. Снаружи уже властвовала ночь. По правде сказать, темно здесь было почти в любое время суток. На это влияло и присутствие в этих землях сердца Бездны, и высокая концентрация темной энергии, и магия правительницы. Нет, никто не отменял законов природы, и солнечные лучи с Востока доставали до далеких западных земель, но клубившаяся среди деревушек, лесов и полей тьма не давала им сеять всюду яркий свет, раздражавший глаза привыкших к полумраку жителей. День здесь длился совсем недолго, в то время как на светлых землях ночь была короткой и почти незаметной. Впервые за долгое время отсутствия в родных и горячо любимых краях Эшби заулыбалась, покинув подземелье, двери которого сами собой захлопнулись за их спинами. Другой мир хорошо охранял свои секреты. — Думаю, — Шеня резко вырвал из наблюдений голос обратившегося к нему Уро, — тебе надо в академию. В ответ на недоуменный взгляд наследника неясыть пустился в длинные объяснения, рассказывая о специально созданном учреждении, где директором была самая первая ученица Ночи, загадочная и суровая сипуха Ниира. Там одаренные и нет обучались магии — если была к ней предрасположенность — и боевым искусствам в обязательном порядке. Техника боя у птиц острова несильно отличалась от широко распространенного на родине захватчика кунг-фу, но использования оружия — от кинжалов до косы — наставники все же требовали. Из-за пропитанной волшебством земли большая часть малышей рождалась с талантом разной силы. Возможно, звезд с неба маленькие ученики не хватали, однако усердные тренировки могли из самого слабого огонька внутреннего дара создать настоящий огонь. И все же, бывали птицы, у которых магия просыпалась в более взрослом возрасте, когда они уже работали, давно закончив начальный и единственный доступный курс владения оружием. Должно быть, павлин относился именно к таким. Правда, насчет оружия непонятно… Для каждого возраста и каждой физической формы, по словам рассказчика, были разработаны свои методики обучения. Помимо индивидуальных занятий с наставником, время и длительность которых ученик с учителем согласовывали между собой, существовали еще и занятия в группе или парные задания. — Никогда не замечал в себе способностей к… Магии, — признался павлин, внимательно выслушав министра. Тот с непонятной насмешкой в глазах глянул на старую подругу, которая в этот момент невозмутимо водружала на голову пляшущего вокруг нее и тихо хихикающего кречета венок из причудливых цветков с темно-зелеными тонкими стеблями, излучавшими ровный серебристый свет. Почувствовав на себе чей-то взгляд, дух повернула голову и со своей привычной серьезностью пожала ровными плечами, прикрыв клюв крылом, явно спрятав за темными перьями улыбку. Бывший лорд ничего не понял из этого молчаливого общения, и сова вновь спасла его от возникших вопросов: — Общение с ней и ее колдовством бесследно не проходит. Завтра заметишь. Под общением Уро, должно быть, подразумевал то самое целительное заклинание, которое вытащило стоявшего одной лапой в могиле Шеня к живому миру. Сунь'фо, вылечив больного, буквально передала ему частичку своей необъятной божественной энергии, подарила ему так называемое «второе сердце» — магическое, пока не пробудившееся, но уже существующее. Сам министр тоже обладал сверхъестественными возможностями, позволявшими ему на огромной скорости путешествовать сквозь Бездну на любые расстояния и переносить с собой других. Это один из самых редких даров, доступный от силы трем птицам, исключая богиню, ее друга и первую ученицу. Неясыть, которую дела иногда заносили в разные уголки государства, особенно благодарила духа за этот «подарок», врученный за преданную службу много лет назад. Эшби между тем изящно проскользнула мимо наследника и опустила ему на длинную шею примерно такой же венок, который на фоне черных перьев смотрелся хоть и контрастно, но довольно красиво. Завоеватель удивленно покосился на веселящегося врача, который снова прилип к старшей птице. Она словно расцветала на глазах, на Востоке он такого энтузиазма и счастья не видел. От всей собранности и деловитости не осталось и следа. Теперь стало понятно, что образ умного лекаря молодой целительнице приходилось поддерживать на чужой земле — практика ведь, важное задание. Удивительно, что обычно холодная Темная позволяла играть с собой, позволяла простому — или не совсем простому?.. — Адепту стирать между правителем и учеником Академии всякие границы. Вообще, она вела себя во владениях тьмы совсем иначе: чего только стоила ее совсем не царственная и отстраненная реакция на «шуточки» Бездны или теплый разговор с неясытью. — А Эшби? — аккуратно, чтобы его не услышали, поинтересовался у совы Шень. — Она тоже учится в академии Нииры? Но ответил ему вовсе не министр. — Нет. Она — моя ученица. Что ж, ему сразу стоило догадаться.