Облачный остров

Увидев, как они собираются за пять минут добраться до Академии, расположенной на крутом северо-западном побережье, Шень твердо решил, что это самоубийство. И даже убеждения Эшби, шедшей всю недолгую дорогу от подземелья рядом с новым товарищем и рассказывавшей об обычаях Облачного острова, не смогли заставить его изменить свое мнение. Павлин краем глаза покосился на Уро и Сунь'фо, ожидая, что они предложат другой — нормальный и не лишенный хоть какой-нибудь логики — способ передвижения, однако министр и дух не проявляли никакого беспокойства. Пришлось со вздохом мысленно признать, что до полного привыкания к жизни запада ему еще далеко. В Китае лорд и предположить не мог, что птицы могут путешествовать столь необычным образом. Для него были привычны повозки, корабли, но… … Но кому вообще могло прийти в голову летать с помощью «воздушных течений»? Эти невидимые глазу дороги остались на всей территории острова еще со времен правления Краун'ко. И создал их сам белый орел, когда с неумолимо наступавшей старостью его крылья потеряли былую силу, и правитель не мог уже носиться из одного края владений в другой по важным делам, а повозки — были слишком медленными. Темная обрывочно помнила, что отец давным-давно использовал собственную магию, магию Воздуха, закрутив ветры в бешено вращающиеся и полые изнутри туннели. Безумно быстрый ветер в них бесконечно несся в одном и том же направлении с огромной скоростью. Прыгнувшего внутрь подхватывали надежные теплые потоки и мягко переносили к тому месту, где кончалась дорога. Поэтому даже самый длинный путь становился коротким и простым. Уже позднее, после трагичной гибели Создателя, его дочь с огромным трудом — стихия-то чужая, почти противоположная — смогла изменить в своем государстве направление линий, хотя ранее подумывала полностью от них избавиться, как от еще одного навязчивого воспоминания. Решение пришлось отменить, так как польза отцовской магии оказалась неожиданно большой. Так как лишь единицы могли позволить себе перемещение сквозь Бездну, то течения могли стать прекрасной заменой для жителей, которым надо было преодолеть огромные расстояния. Небесные дороги пользовались определенной популярностью, но и забывать о повозках никто не собирался, так как туннели соединяли между собой только крупные города, исключая мелкие деревушки и поселения. Довольно удобная система для того, кто вырос на Облачном острове и лучший способ разорвать себя на части для чужака, коим и являлся Шень. Богиня обернулась к адептам, пропуская вперед безмятежно улыбающегося Уро. Павлин глубоко вдохнул, едва сдержавшись, чтобы не зажмурить глаза, когда неясыть спокойно шагнул в пропасть. В следующую же секунду он поднялся вновь, надежно удерживаемый потоками невидимого воздуха. Теперь, когда в туннель вошла живая птица, древнейшая магия слегка очертила границы своего канала, чтобы путешественнику было легче уклоняться или опускаться ниже, если впереди летит кто-то еще — такое случалось довольно часто. Министр чуть расправил могучие крылья, сделал несильный рывок, и скрылся за кружащимися завихрениями и странными белыми линиями. — Идите, — подтолкнула их к краю темная волна энергии. Павлин стояла позади, не делая никаких попыток отправиться в Академию тем же способом, что и они, лишь внимательно следила за Адептом и чужаком цепкими черными глазами. — Хорошо, — слишком поспешно откликнулась ученица. — До встречи там, Мастер. И с неожиданной силой Эшби сжала черное крыло Шеня, недвусмысленно покачала головой, не давая возможности задать рвущийся с клюва вопрос. В ярких изумрудных глазах отчетливо читалась просьба предусмотрительно помолчать и просто послушаться. Пожалуй, сокол была лучше знакома с повадками своей правительницы, справедливо решил бывший лорд, и послушно отвернулся от темного силуэта, послушав мудрого совета. Спустя секунду невероятно сильная волна прохладного воздуха ударила ему в спину, едва не столкнув вниз, и когда он решил все же слегка повернуть голову — Сунь'фо на утесе уже не было, только на траве остался странный узор, напоминающий бесконечные изогнутые линии. Кречет улыбнулась чему-то своему, глядя на узоры, которые медленно разглаживал прохладный бриз. Она выросла на Западе, для нее такие всплески магии вокруг были привычным делом. А вот для ее недавнего пациента любое колдовство выглядело как нечто непонятное и чужое разуму. Только в самом раннем детстве, будучи неразумным птенцом, он верил в сказки, которые рассказывала на ночь мама, а позднее, столкнувшись с приземленным реальным миром, правитель довольно быстро позабыл свои детские мечты и сны о божественных созданиях, решавших любые проблемы одним взмахом крыла. Теперь же воспоминания юности вновь вставали перед его глазами, но не как чудеса, лишь как обыденная вещь. Темной вполне справедливо дали титул Богини, подумалось вдруг павлину. — Ладно, — наконец произнес он, цепляясь когтями за предательски осыпающуюся землю утеса. — Просто шагнуть вниз, верно? Этот вопрос он задал скорее для растяжения времени, чем из желания еще раз все проверить. Целительница со смешком кивнула, явно уступая ему право первым испытать самый необычный способ передвижения в своей жизни. Шень уныло подумал, что путешествие через Бездну не было таким уж ужасным. — Как же нелепо, наверное, это выглядит, — попытался пошутить лорд, перед тем, как все же шагнуть вниз, отдавая свою жизнь еще одному колдовству. За его спиной послышался мелодичный смех — а через мгновение поток ветра мягко подхватил его и понес вперед. Эшби поравнялась с ним, изящно паря в невидимых течениях. Она весело улыбалась, крутилась в воздухе, словно путешествовала так с самого детства. Хотя, по сути, так-то и было, единственным, кто впервые вступал в невидимые туннели был он, а врачеватель давно уже не боялась такого вида транспорта. Правитель попытался хоть чуть-чуть расправить собственные крылья и хвост, и обволакивающая его магия покорно расступилась, позволила скосить чуть влево, потом — вильнуть вправо, словно пробуя собственные силы. Тело вновь повиновалось ему, от ран не осталось даже следа. Видя, как товарищ неуверенно шевелит оперением, вздыбив черный гребень, сокол с ободряющим кличем рванулась вперед, обгоняя его и устремляясь дальше, в кружащийся туннель. Шень попытался поднять голову, но от бешеного переплетения белых линий и ветряных потоков его замутило, перед глазами заплясали странные круги. Виски прострелила острая боль, и павлин поспешно отвел взор от верхнего узора, решив взглянуть вниз. Под ними стремительно проносились леса, поля, даже горы — но магия легко огибала острые пики, тянущиеся к небу своими стальными когтями. Местами он замечал серебристые огоньки, даже очертания целых поселений, порой расположенных вдоль изгибавшейся словно огромная змея реки. Облачный Остров — а вернее, западная его часть — распростерся перед ним как на крыле, темный и полный загадок и тайн. Кречет снова вернулась к нему, слегка затормозив, и мягко подтолкнула его лапой, обращая на себя внимание. Когда недоумевающий багровый взгляд обратился к ней, целительница молча показала крылом влево. Там, на далекой земле, возвышались горы, за которыми виднелся неожиданно низкий каменистый залив, рядом с ним — едва заметная с такого расстояния мирная бухточка, на которую налетали слабые спокойные волны. В лунном свете море блестело, словно огромное серебристое зеркало, отражая миллионы звезд и лунный серп. Совсем рядом с этим берегом, совсем рядом с горами, виднелась огромная стена, поражающая своей высотой и величием. С одной стороны ее узор представляли изящные темные аметисты насыщенного фиолетового цвета, закованные в прочное серебро, с другой же блестели едва заметные золотые фигуры разных зверей с глазами-изумрудами. Эта постройка надежно отделяла две части острова друг от друга, и только слепец не заметил бы разницу между ними, не заметил разницу между холодным и темным Западом и светлым и ярким Востоком. — Это, — голос Эшби прозвучал неожиданно громко в висящей среди потока тишине. — Залив Остроскальный. Дальше сам поймешь? Смутные картины недалекого прошлого захватили его разум: боль, сжирающая, обгладывающая кости, жесткие камни, пропитанные морской солью, едва заметные силуэты сородичей… И затем снова боль, на этот раз тупая, бьющая по вискам, по грудной клетке, словно его тело — огромная наковальня, на которую кузнец снова и снова опускает огромный тяжелый молот. О, он прекрасно помнил все, что пришлось пережить, прекрасно помнил, как цеплялся за покрытую занозами доску, свою единственную надежду. Значит, это то самое место, куда его чудом вынесла вода. То самое место, где его нашли сокол и орел-альбинос, чье имя Шень, к своему стыду, не запомнил. Не до того было — павлин был тогда одной ногой в могиле, и мог думать лишь о скорой смерти. Но нет, высшие силы этого места решили иначе, Сунь'фо милостиво помогла нарушителю своих границ обрести новую жизнь вместе с новым оперением. И в то же время, ничего бы не было, если бы молодой врачевательнице, обходившей морскую границу острова, не взбрело в голову проверить мирную бухту, куда круглыми десятилетиями никто не заплывал. Если бы не Эшби, он был бы сейчас мертв. Шень покосился на кречета, все еще не оторвавшего взгляда от моря. Дорога неумолимо уводила их в сторону от стены, проходившей вдоль всего острова и от залива Остроскального, и вскоре, как бы он не изгибал шею, разглядеть бухту павшему лорду не удавалось. В голову вдруг закралась удивительная мысль, что неплохо бы прийти туда в одиночестве, посидеть среди камней, взглянуть на единственное место, все еще связывавшее его с прошедшими временами. И возможно, даже найти ту самую деревяшку — бывшую часть корабля из его боевого флота, который разнесли в щепки воины несчастного кунг-фу. Наследник престола потряс головой, стараясь выбить навязчивые воспоминания прочь и снова вернуться к созерцанию земель, которые должны стать его новым домом. Но прошлое упорно боролось, не давая забыть себя, снова и снова швыряло ему за сцены его боя с пандой, падения огромной башни, напоминающей огромный шип в поздних сумерках… Надо сосредоточиться на чем-нибудь еще! Павлин попытался в очередной раз взглянуть на залив, где началась вторая глава его жизни, и вполне ожидаемо ничего не увидел. Зато в мыслях вдруг вспыхнула другая, новая мысль, и кровавое минувшее, обожжённое огнем, все же отступило. Наконец-то он нашел спасение от не дающих покоя картин. Он так и не сказал своей спасительнице элементарное спасибо. Никто и никогда не слышал от него этого слова. Ему суждено было восседать на троне, все жители города обязались принять любое его решение, каким бы сумасбродным оно ни было. Ему суждено было править, и все его поступки автоматически возводились в список необсуждаемых и вечно верных. Ни один подданный не смел утаивать обиду на своего владыку, никогда в своей довольно долгой жизни привыкший к безоговорочной преданности Шень не благодарил кого-то, ниже себя титулом. Но жители Облачного Острова отличались от жителей Гун'Меня — чужак из заморских земель не имел над ними никакой власти, их единственным правителем и божеством в одном лице была Сунь'фо, они не были обязаны ему пожизненно за долгое и справедливое правление. Найти нужное выражение оказалось неожиданно сложно. Простое «спасибо» — недостаточно, Эшби вытащила его из-за смертельного порога своими лекарствами. И в то же время, в нем оставалась некая гордость, и павлин не мог заставить себя рассыпаться в слезных благодарностях. Воспитание, многогодовая выдержка и выдержанные испытания оставили на павшем лорде свой след. Он, наследник трона, всегда должен держаться благородно, отстраненно и царственно. С другой стороны, чего стоила эта царственность теперь, когда в провинции уже, должно быть, трижды сменилась власть? — Я, — начал павлин, прочистив горло. Сокол обернулась к нему, вынырнув из омута своих мыслей. — Должен бы сказать тебе спасибо за свое спасение. Кречет улыбнулась, но ее зеленые глаза остались как никогда серьезными. Для нее, как для целителя, любой раненый — неважно, будь он жителем острова или чужаком — был в первую очередь пациентом, которому нужно помочь. Первоначально молодой врачевательнице казалось, что необычный раненый станет очередным звеном ее практики, но когда наставница лично велела ей лечить странника — Все стало серьезнее. Сунь'фо редко интересовалась ее увлечением врачеванием, хотя периодически устраивала по нему экзамены, ее больше волновал контроль над магией и оружием. А тут вдруг проявила такое внимание, вручила в крылья необычное лекарство, как обычно ничего не объясняя… — Да ладно, — вот только Шеню этого знать не обязательно, учитель сразу дала понять, что спешка и важность ее лечения останутся между двумя птицами — смертной и Богиней. Поэтому, в своей привычной манере, она мягко улыбнулась и добавила: — Успеешь еще. Сколько раз лорд применял этот прием на всевозможных важных встречах своего детства! Изящно уходить от ответа простой шуткой, отговоркой или переводом темы он научился с детства. Еще до изгнания отец часто таскал его по советам, собраниям, светским приемам. Там хочешь-не хочешь нужно было лукавить, хранить секреты семьи. Сейчас во всем облике сокола так и скользила эта обманчивая легкость, за несколько лет жизни в высших слоях общества наследник хорошо научился ее отличать. Но с чего вдруг простому врачу что-то от него скрывать? Тем более — после присяги ее мастеру. Определенно, в этих краях он еще многого не знал, и это настораживало, не давало расправить перья. Ах, это настоящая мука — видеть, отчетливо видеть мельтешащую перед глазами тайну, но не иметь возможности ее разгадать. А между тем, их путешествие продолжалось. Неожиданно вдали показался огромный силуэт острой скалы, стоявшей на крутом утесе. И воздушные потоки, постепенно снижая свою скорость, несли гостей прямо к Академии. Павлин не боялся, что магия внезапно исчезнет и что они на полном разгоне влетят прямо в стену, но тянущее чувство уважения и некоего преклонения пред столь массивным сооружением крепко сжало его перья. Это здание, на первый взгляд, могло напомнить ему «родовое гнездо», им самим и разрушенное, однако стоило ветрам поднести их поближе, как Шень понял свою ошибку. Если башня Гун'Меня была построена в аристократском, роскошном стиле, была украшена изящным золотым орнаментом и напоминала воистину королевские покои, то эта башня походила скорее на военную крепость. Сама фигура из камня была изрезана многочисленными проходами, в них пульсировали золотые и серебряные огоньки, явно магического происхождения, а ее верхушка скрывалась в ночных небесах. Также странник разглядел множество мелких окон, прорубленных в скале и несколько площадок. Туда, возможно, приземлялись летающие птицы. Или же «летуны» вроде них. Лорд было подумал, что дорога наконец-то кончилась, но туннель мягко обогнул башню и скользнул вперед. С тихим незаметным вздохом завоеватель отчитал себя за очередной поспешный вывод. Терпение, нужно было запастись терпением. Он опустил голову, рассматривая прилежащие к горе здания. Оказывается, спереди к скале будто прирастал высеченный из того же камня бастион и несколько небольших строений. Две самые крупные башни удерживались между собой крышей, отражавшей лунные блики, остальные, более мелкие, окружали иглами пустое пространство. Судя по всему, потолок там был прозрачным. Меж домами виляли освещенные тропинки, и кое-где павлин смог даже разглядеть крылатые фигуры, неспешно прогуливающиеся по дорожкам. Ветер мягко опустил его на землю прямо перед входом в небольшую цитадель. Теперь, имея некоторое представление о внешнем виде этого диковинного места, наследник начал сомневаться, что под словом Академия имелось в виду учебное, а не военное заведение. Скала и прилежащие к ней окрестности выглядели так, будто были готовы и к круглосуточной обороне, и к длительной осаде. Но в своих выводах он был не до конца и уверен — кто знает, что можно ожидать от армии Облачного Острова, если простой лекарь учится у Богини, а министры повелевают параллельным миром Бездны. Их уже ждали. Знакомую темную фигуру, занимавшую огромное пространство, Шень признал сразу, чуть приглядевшись, различил и серого министра, занятого беседой с незнакомой неясытью. А четвертый силуэт для него остался загадкой. Птица, оценивающе смерившая его отстраненным взглядом пугающе тёмных, как кровь, глаз, обладала потрясающе необычным окрасом: ее голову покрывали белоснежные перья, неестественно яркие в поздних сумерках, часть их была перехвачена красной лентой. Но шея, крылья и тело отличались темно-коричневым оперением в мелкое чёрное пятно, и только мощный хвост разрезали два белых пера. За ее ровной спиной павлин различил рукояти двух мечей, представлявших собой совиные головы, и тогда до него наконец дошла разгадка личности этого воина. — Ниира, — по-военному холодно поздоровалась с ним директор, подавая мощное крыло. Никогда лорд не отличался острым боковым зрением, но не заметить кривую усмешку Ночи мог разве что слепец. И заинтересованно-насмешливый взгляд тоже. В душе заскреблось подозрение. Павлин крепко вцепился когтями в неожиданно твердый камень под лапами и подал свое, так же прохладно представившись: — Шень, — стоило их перьям соприкоснуться, как сипуха резко дернула его вниз. Не зацепись бывший правитель за землю, лежал бы уже на холодных булыжниках, мучаясь от боли в мышцах. Но годы подготовки в изгнании дали свое — он резким движением выдернул свое крыло и приготовился защищаться — оружия при нем не было, но опасный хвост остался. Ученица Темной скривила клюв в усмешке и ловко выхватила лапами оба клинка, уже заходя в пике. Битва обещала быть серьезной, и расклад был явно в пользу главы Академии. К тому же, хоть наследник и оправился от ран, тренировки пришлось временно забросить. Чужестранец собрал все силы и расправил тёмный хвост, отпарив в сторону и задев солдата лапой. Бурые перья, к его удивлению, не обагрились кровью, но времени задумываться на это не было. Шень порывисто увернулся, снова распахнул новое оперение, посылая в противницу воздушный поток. Та слегка сбилась с курса, но не приземлилась на землю, а выгнула крылья под немыслимым углом и выпрямилась, лапой метнув во врага один из мечей. На этот раз удача была к нему не так благосклонна: острое лезвие сильно порезало левое крыло, и наследник зашипел от боли. Тем не менее, он не собирался упускать шанс завладеть оружием и все еще мог победить. Не подвергать же себя позору сразу по прибытии. Схватив клинок правым, пока еще рабочим крылом, лорд сам метнулся в атаку и любимым приемом обернулся вокруг своей оси, завершая широкий шаг и снова поднимая хвост. Ниира споткнулась об одно из его взмывших вверх твердых перьев, замешкавшись на взлете, и ее левая лапа оказалась придавлена к земле. Завоеватель занес оружие, намереваясь ударить по крыльям — самому уязвимому месту. Как вдруг чужой силуэт буквально растворился тьмой в его перьях, а в следующую секунду нечто с размаху толкнуло павлина в спину. Крыло снова прошило судорогой, однако он устоял, стиснув клюв, чтобы не закричать в голос и затормозил, едва не пропахав головой землю. Разворот у него получился, хвост помог не завалиться влево, но клинок, уже летящий вперед, в цель все же не попал — уже другая, еще более густая Бездна вырвала его и швырнула хозяйке, в следующую секунду хлестнув ее по расправленному загривку, как неразумного птенца. — Что я говорила про ранения, Адепт? — голос вмешавшейся в схватку Сунь'фо был неожиданно холодным и злым. Однако сипуха не потупила глаза, твердо встретив божественный взор: — Это экзамен, Учитель, — ее голос не дрожал и не хрипел, казалось, директор не испытывала никакого страха перед своей наставницей. — Через него все проходят. И через ранения тоже. Вспышка серебряной ярости пронеслась перед мысленным взором Шеня, а в следующую секунду его придавило к земле магией, по сравнению с которой все предыдущая магия вдруг показалась незначительной. И если в недавней битве правитель твердо решил держаться до последнего, то здесь он даже не решился дерзить и склонил голову. — А через мой приказ, Ниира, — голос старшего павлина напоминал не то раскаты грома, не то змеиное шипение. — Тоже проходят? Воин вздрогнула и отрицательно качнула головой. Давление тотчас исчезло, а Ночь опустила собственный хвост и гребень, одним движением приглаживая перья. Видимо, как подметил для себя лорд, обучение Нииры у богини было не очень-то легким и безоблачным. Захотелось взглянуть на Эшби еще раз, повнимательнее, уже зная этот факт. Сколько раз сокол конфликтовала так со своим мастером? И не из-за этого ли она отвертелась от благодарности в свою сторону буквально получасом ранее? И что связывает смертную птицу с темным божеством? — И этот случай был последним, Адепт, — солдат кивнула, не поднимая взора. — Я возвращаюсь в столицу. Эшби, остаешься здесь и продолжаешь обучение. Шень, обустраиваешься и присоединяешься. Библиотека и Эшби — к твоим услугам, если возникнут вопросы, крыло тебе залечат. Уро, со мной. Ниира, на тебе распределение и обеспечение нового ученика. Все. Не давая никому ответить или согласиться, Сунь'фо распахнула веером роскошный хвост, готовясь к перемещению в свой мрачный мир. На этот раз предупреждение сокола младшему павлину не потребовалось. Он порывисто отвернулся сам, и волна холодного воздуха в очередной раз прошлась по всему его телу, прохладой слегка стянув края раны, останавливая кровотечение. Уро исчез вместе с правительницей, а неясыть, с которой он беседовал, удалилась, очевидно, еще ранее. Если каждый день для него будет так заканчиваться, мелькнула в голове Шеня усталая мысль, то тут никакой выдержки не хватит. В его голове роилось множество предположений, догадок и вопросов, но он честно пообещал себе обдумать их позже, когда останется в одиночестве, и пошел вслед за Эшби и заметно притихшим директором к зданию. Кречет сочувственно потрепала его по правому крылу, покосившись на левое, и едва слышно шепнула: — Сейчас найдем тебе комнату и быстро сходишь в лазарет, я заодно покажу, где он, там помогут. Я-то лечу только травами, а у них — своя магия. Вопрос «А чем магия отличается от трав?» был им успешно задвинут подальше.