Сыграй со мной

На занятиях Логан отчаянно скучал. Разве что не зевал, ибо воспитание не позволяло. Радовало, что на сегодня это была последняя лекция, а за ней следовала полная свобода. Правда, на неё у Логана уже появились кое-какие планы. Не далее, как полчаса назад Меган скинула смс с предложением встретиться. Эверетт удивился, но не отказался, даже поймал себя на мысли, что отказываться при таком раскладе – глупо. Мидлфорд редко проявляла внимание к родственнику, жила в доме его родителей, с самим Эвери пересекалась не чаще раза в неделю. Да и то... Инициатива обычно исходила от самого Логана. Или же от его родителей, считавших, что молодой девушке не подобает сидеть дома и покрываться плесенью в четырёх стенах. Меган их мнение не разделяла, но вынуждена была соглашаться с установленными правилами и делать вылазки в город. Иногда компанию ей составлял только Эверетт, иногда вместе с ними прогуливался и Шелдон. Сегодня Мидлфорд горела желанием пообщаться только с родственником. Старательно срисовывая с доски график, начерченный лектором, объяснявшим основы спроса и предложения на медийном рынке, Логан прикидывал, какие события могли спровоцировать интерес Меган к его персоне. Ответ неизменно оставался один и тот же. Мидлфорд в очередной раз начнёт задавать наводящие вопросы, выспрашивать о Лорэнсе, делая вид, что весь её интерес – это банальная забота, а не проявление чувств. Девушки... Логан поправил очки в тонкой чёрной оправе, которые неизменно надевал в университет, но не из-за проблем со зрением, а потому, что они придавали образу некую завершённость. Подчёркивая, если не статусность, то серьёзность – точно. Вообще, при всей своей любви к стильной одежде, в университет Эверетт ходил в образе серой мыши, которая поглощена получаемой профессией, а всё остальное для неё – дело сто двадцать пятое. Потёртые джинсы, хоть и не от старости, а потому, что производителю так захотелось, свитера, пиджаки. Ну и очки на носу. Наверное, если бы в голову Логану пришла мысль – махнуться местами с преподавателем, стоявшим у доски, никто не заметил подмены. Лекция тянулась медленно, как жаркий день, не желающий уступать место вечерней прохладе. Эверетт слушал только вполуха, при этом старался изобразить на лице заинтересованность, поскольку был у миссис Фриман одним из любимых студентов, и не хотелось портить отношения с женщиной, продемонстрировав свои эмоции относительно её способа подачи материала. Иногда Логан искренне сожалел, что невозможно устроить тест на профпригодность, который заключался бы не в проверке, насколько человек, стоящий перед аудиторией, знает материал, а в том, насколько он умеет передавать свои знания из уст в уста, что называется. На жизненном пути Эверетта встречались самые разные преподаватели, одни из них были просто безоговорочными примерами для подражания, другие не вызывали ничего, кроме желания поскорее забыть о присутствии на их лекциях. Да и вообще... Зачем нужны такие лекции, которые не мотивируют к совершению подвигов на профессиональном поприще? Журналист – профессия публичная, основанная на внимании. Нужно писать так, чтобы человека, к которому обращен ролик или статья, задержали взгляд на экране телевизора, лэптопа или же газетной полосе, а не щелкнули пультом или перелистнули, поняв, что ничего интересного их впереди не ждёт. Но почему же преподаватели так часто не умеют освещать свой материал именно с журналистской точки зрения? Или же теория и практика – это разные вещи, которые не обязательно сочетаются между собой? Кажется, этот вопрос так и обещал остаться риторическим. Эверетту катастрофически не везло с преподавателями, и это стало закономерностью. Ему не везло ровно настолько, насколько они вытягивали выигрышный билет, заполучив такого ученика. Возможно, это самонадеянно, но иногда Логан ловил себя на мысли, что знает материал намного лучше преподавателей. Особенно большое разочарование постигло после общения с известным писателем, который вёл дополнительные занятия на первом курсе. Он изначально прославился, как журналист, только после успеха на этой ниве решил попробовать себя на новом поприще. Признаться, Эверетт не оценил преподавателя, на деле оказавшегося весьма поверхностным человеком, да и, кажется, его совершенно не волновало, где он находится. В матерчатой сумке, вроде той, что носят почтальоны, у писателя-звезды гремела стеклянная посуда, а горлышко бутылки недвусмысленно намекало, что в недрах скрывается вовсе не джем. На лице преподавателя Логан частенько прочитывал скуку и некое отторжение к студентам. Задания у мужчины оказывались неизменно скучными, а стоило ему только открыть рот, как уже из речи становился ясен общий посыл: «Вы все тупы до безобразия, ради чего я вообще снизошёл до примитивных одноклеточных». По правде сказать, звёздный статус писатель-журналист получил лет десять назад, а сейчас выезжал исключительно на остатках былой славы, но искренне верил, что всего его знают, помнят и уважают безмерно. Эверетта это смешило и провоцировало вместе с тем жалость. К счастью, долго эти курсы не продлились. Спустя какое-то время, он сам уволился, а студенты вздохнули с облегчением. Подобные кадры убивали всё желание постигать науку. Логан в последнее время вообще всё чаще разочаровывался в преподавательском составе. Или же просто хотел слишком многого, задрав планку на тот уровень, достичь которого получалось далеко не у всех. Если на то пошло, профессия учителей и преподавателей сейчас казалась ему самой неблагодарной... Меган снова сбросила сообщение, написав, что ждёт Эверетта на улице. Логан удивился во второй раз за этот день, но писать ответное послание не стал. Закрались подозрения, что сейчас его будет ждать сюрприз. Приятный или нет? С этим Эверетт пока не определился, потому поспешил на улицу, чтобы увидеть Мидлфорд и только после этого делать какие-то выводы. В первый момент Логан родственницу не узнал, не потому, что она была, как принято иногда писать в романах, ослепительно красива, а потому, что сегодня произошло значимое событие. Меган Мидлфорд, наконец, исполнила обещание и сняла плащ. Вместо привычной накидки Эверетт увидел девушку в тёмных джинсах, кожаной куртке и чёрном же свитере. Вокруг шеи был обмотан шарф, а вот головными уборами родственница пренебрегала. – Привет, Эвери, – произнесла Меган, подёргав молнию на куртке. Сумка на длинной ручке подметала дном асфальт, но мисс Мидлфорд этому значения не придавала. В её жизни произошло намного более значимое событие. Она впервые за долгое время выбралась в свет без своего маскарадного костюма. Впрочем, для Эверетта возможность увидеть чужое лицо откровением и выигрышем в лотерее не стало. У него имелась такая возможность и раньше, ещё летом, во время пребывания в бабушкином доме. Но однокурсники Меган наверняка удивились, увидев её в подобном облике. Перед тем, как снять с себя накидку, мисс Мидлфорд вновь наведалась в салон, подкрасила отросшие корни, дома выщипала брови, вспомнила навыки прошлой звёздной жизни и весь вечер репетировала свой выход в подобном виде. Сейчас это казалось непривычно, но не так страшно, как ещё месяц назад. Шла Меган неуверенно, но вполне сносно. Бывает и хуже. Сегодня Мидлфорд даже волосами лицо закрывать не стала. Наоборот, забрала чёлку наверх, чтобы лицо оказалось максимально открыто. Теперь каждый желающий мог посмотреть в лицо Меган. На фоне этого она чувствовала себя неуютно, но старалась не акцентировать своё внимание на происходящем. Сравнивать себя с другими ей не хотелось. Она и так всю сознательную жизнь придерживалась мнения, что на фоне матери выглядит не очень-то привлекательно. Наверное, хотя бы сейчас следовало признать, что первые семена комплексов в душе малютки Мэгги появились именно на этой почве. Ситуация с Джеем лишь взяла на себя роль катализатора. Смотреть на себя в зеркало, зная, что лицо не будет занавешено накидкой, оказалось немного непривычно, тем не менее, Мидлфорд решила перебороть свои страхи. Правильно Эверетт говорил. За свои слова следует отвечать, а она торжественно обещала снять плащ, как только влюбится. И наплевать, что объект любви может не оценить. Наплевать. Главное, что она решилась на этот поступок. Иногда Меган думала, чем может привлечь Вайолетта? И может ли? По её мнению, вариант с внешностью сразу отпадал. К достоинствам своей внешности Мидлфорд могла отнести яркий цвет глаз, роскошную шевелюру и длинные ноги. К недостаткам – фирменный рот «типичного Логана или его родственника», что подразумевало под собой не самую лучшую характеристику. Попросту говоря, большой рот, когда улыбаться противопоказано, потому что в противном случае, на снимке получится впадина вместо рта, только и оставалось, что лишь слегка приподнимать уголки губ, создавая вокруг себя таинственный флёр. Маленькую грудь, а второй размер Меган казался достаточно жалким. И ещё родинку над губой, просто тёмное пятнышко, которое Джей называл крайне сексуальным. Мидлфорд с некоторых пор раздражалась, когда взгляд останавливался на этом пятнышке. – Привет, – ответил Эверетт, засунув руки в карманы и бросив ещё один взгляд в сторону родственницы. – Чем вызваны столь стремительные перемены имиджа? – Я много об этом думала, – призналась Меган. – Так получилось, что... – Я узнал твою тайну, и ты приняла стратегическое решение. Отныне перестанешь скрывать лицо, вернувшись к нормальному образу жизни. – Вроде того, – кивнула Мидлфорд, ухватив Логана за рукав пиджака и потянув к переходу. – Может, пойдём отсюда? – Ты стесняешься? – Нервничаю. Меган перестала мучить молнию, хотя желание продолжать вести себя подобным образом нисколько не ослабевало. Эверетт галантно подставил родственнице локоть, и она, не раздумывая ухватилась за него, попутно подумав, что ещё лет десять назад даже представить себя в подобной ситуации не могла. Первое впечатление, что Логан произвёл на девушку, оказалось далёким от идеала, и, если бы они учились в одной школе, Мидлфорд предпочла бы сделать вид, что родственных связей у них с Эвереттом нет. Проще говоря, она его стеснялась. Раньше. Сейчас без колебаний решилась пройтись вместе с Логаном. – В такие моменты я кажусь себе коварной разлучницей, – хмыкнула, когда они перешли на другую сторону, покинув территорию университета. – Почему это? – Эверетт поправил очки и удивленно посмотрел в сторону Меган. Иногда её умозаключения казались ему странными. В принципе, рациональное зерно в этом высказывании имелось. Если бы рядом с ним начала крутиться какая-то посторонняя девица, тогда – да, всё ясно. Но Мидлфорд посторонней не была. Пусть её нельзя было отнести к близким родственникам, но общая кровь у них имелась. Впрочем, в не столь отдалённые времена их вполне могли бы поженить. Даже, будь они не троюродными, а двоюродными. Борьба за чистоту крови, ради сохранения генотипа, что была весьма распространена ранее в Европе. – Мало ли. Вдруг у Блэра здесь своя сеть шпионов? – предположила Меган. – И они докладывают, где ты находишься и с кем. Это, конечно, из области фантастики, но я всего лишь предполагаю. – Думаю, за прошедшие пару лет они уже махнули на меня рукой, если вообще были, – хмыкнул Логан. – А любопытствовать можно? – Смотря о чём. – О Лорэнсе, – со вздохом произнесла Мидлфорд. Откровенничать на эту тему не хотелось, но девушка понимала, что разговор с родственником – единственный способ хотя бы на шаг приблизиться к исполнению заветного желания и узнать некоторые подробности из жизни Вайолетта. Несмотря на то, что симпатию Меган раскололи уже давно, она старательно отрицала факт наличия чувств, заявляя, что ей вообще никто не нужен. Она научилась жить самостоятельно, без постороннего присутствия рядом и, пожалуй, даже рада этому. Отношения – это ответственность, которую нужно нести постоянно, не запуская ситуацию, иначе однажды можно оказаться у глухой стены, о которую только и остаётся, что биться лбом. Потому что претензии друг к другу превысили все возможные лимиты, нет ни одной ситуации, в которой можно прийти к компромиссу. Мидлфорд не могла поручиться на двести процентов, но иногда ловила себя на мысли, что с Джеем всё закончилось плачевно именно по этой причине. Отношения, как таковые, не были им нужны. Джей хотел, чтобы рядом была наивная дурочка, которой можно управлять, сама Меган больше смотрела на статусность. Свою. В тот момент собственное положение казалось заоблачным. Ещё бы! Такой интересный парень рядом. Мидлфорд видела реакцию многих на Джея, и ей это льстило. Очень льстило. В какой-то степени, это походило на взаимовыгодный обмен, правда, второе дно, оно же – истина, известны были только каждому из них. Джей никогда не рассказывал о своих реальных чувствах, Меган тоже умалчивала, какие эмоции испытывает в его присутствии. Казалось бы, что переживать из-за расставания при подобном раскладе – глупо, но на тот момент произошедшее походило в представлении Мидлфорд на трагедию. Много всего навалилось, и Меган просто не справилась с испытаниями, приготовленными жизнью. Предпочла взять на заметку тактику страуса, спрятав голову в песок. Уверенность, что больше ни один мужчина в её жизни не появится, росла и крепла с каждым днём. И, когда девушка впервые столкнулась с одним из приятелей Шелдона, Пьером, эта уверенность лишь усилилась. Сложно было подумать, что буквально через пару дней появится на горизонте ещё один человек, встреча с которым, если не поставит жизнь Меган с ног на голову, то хотя бы частично пошатнёт её уверенность в правильности новых принципов общения с незнакомыми людьми. Когда-то Мидлфорд искренне верила, что смотрит на мир так, как это делают мужчины. Сейчас окончательно смирилась с мыслью, что с мужчинами у неё общего мало. Увидев Лорэнса, она почувствовала вовсе не приступ острой жалости, как должно было быть, судя по рассказам Джастиса, не отторжение, как с самим Пьером, и даже не слабую симпатию, как бывало со многими. Это было ощущение, сравнимое... Даже здесь Меган стопорилась, понимая, что это чувство ей сравнить не с чем. Разве что с ураганом, подхватывающим и возносящим над землёй. Странная реакция. Дело было не во внешности, статусе или ещё какой-то ерунде. Всё происходило на уровне той самой химии, о которой так часто говорят. Не на уровне школьной, которую Мидлфорд ненавидела, а на уровне отношений. Всего один взгляд, и она пропала, понимая, что так сильно никогда не залипала на человека. Не поклонение идеалу, не желание блистать на его фоне. Нет, именно реакция, бурная и необратимая, когда хочется всего и сразу. Меган даже стало немного не по себе. Да, разумеется, леди не шевелятся, им положено сидеть и ждать, когда же мужчина обратит свой взор в сторону той или иной особи женского пола, только потом вступать в игру. Но... Мидлфорд не отказалась бы и сама стать инициатором отношений. Останавливало процесс знание о неудавшихся любовных отношениях Лорэнса. Не хотелось в ответ на признание услышать, что она глупая девочка, вообразившая то, чего в реальности нет и никогда не будет. Она действительно не была невинна, когда-то достаточно легко согласилась на перевод отношений с Джеем в горизонтальную плоскость. И не считала своё поведением хоть сколько-нибудь зазорным. Не с четырнадцати же лет она начала по чужим постелям прыгать? Нет, конечно. Согласно статистике, в Англии большинство подростков лишается невинности в семнадцать или семнадцать с половиной лет. Да, получается, что Меган попала под определение «как все», но она и не пыталась создать образ белой вороны. Она была самым обыкновенным подростком, с проблемами, комплексами, переживаниями, мучилась от непонимания в отношениях с родителями, хотя и старалась как можно реже пересекаться с ними в разговорах на повышенных тонах. Не видела в этом смысла, старалась сглаживать углы. У Меган не было мыслей, что, если она накрасит лицо и наденет короткую юбку, то автоматически получит в свой адрес нелестный эпитет. Наоборот. Ей нравились модные вещи, косметика к вселенскому злу не приравнивалась, а общение с парнями не вгоняло в ступор. К тому же... При всём этом, Мидлфорд не тупила по страшному, демонстрируя всем и каждому интеллект уровня амёбы, занималась вокалом, рисовала и старалась быть разносторонне развитой личностью. В чужую жизнь и чужие постели она не заглядывала, потому особо не заморачивалась мыслью, что о ней подумают другие. Но сейчас дело было не в восприятии посторонних, не в попытках проанализировать свои собственные мысли. Дело было в понимании, что Лорэнс – это не чисто платоническое увлечение. Наверное, нашлись бы и люди, осуждающие Меган за подобные мысли, но она хотела Вайолетта. И даже пару раз просыпалась с осознанием, что совсем недавно была участницей не то, что эротического, а даже порнографического сна, в котором фигурировал Лорэнс. На ум приходило, что соблазнить его и уложить в постель – проще простого, но вот в этом-то и заключалась главная проблема. Мидлфорд не хотела один раз переспать с Вайолеттом и сделать ручкой. Не факт, что ему нужно было от женщин что-то большее. Шелдон как-то обмолвился, что Лорэнс большинство своих девушек считает существами весьма облегчённого поведения и почти презирает. В глубине души, Вайолетт – романтик, но после нескольких неудач, спровоцированных Пьером, свыкся с мыслью, что стоит только на горизонте появиться кому-то симпатичнее и наглее, как девушки тут же переметнутся к этому типу. Они же любят негодяев, верно? Его собственный опыт доказывал, что верно. И способствовал формированию нового мировоззрения. Отчаянно хотелось стать циником, наплевать на отношения и жить по принципу Джастиса. Отзываться о девушках, как о расходном материале, то самое, пресловутое «мясо», о котором Меган довелось разговаривать с Пьером на кухне. Сомнений, что однажды Лорэнс может стать таким же, как его знакомый, не возникало. Рано или поздно все могут разочароваться в прежних идеалах и постараться начать жизнь заново. Какой эта жизнь станет – предсказать невозможно. Поскольку люди меняются по-разному. Нет в этом деле универсального метода. – Со мной? – Эверетт удивился. – С кем же ещё? – Думаю, в этой ситуации, я плохой – помощник. Шелдон... – Нет, – мрачно выдала Мидлфорд. – Почему? – Потому что с ним мне будет стыдно говорить о подобных вещах. Меган произнесла это и замолчала, а Логан нахмурился. Расшифровка ему не требовалась, он и сам понимал, на что намекает родственница. Вместе с тем недоумевал, почему она решила, что он будет хорошим помощником в данном вопросе. Здесь действительно куда больше на роль консультанта подходил Шелдон, знакомый с Вайолеттом едва ли не с пелёнок. Пусть они не считались лучшими друзьями, но и врагами никогда не были. Что Эверетт мог рассказать о Лорэнсе? Пожалуй, не больше Стефани, знавшей Вайолетта исключительно, как своего ученика. О роде деятельности Лорэнса Меган и сама была осведомлена, о его жизни в школьные годы тоже, пусть и урывками, но наслышана. Только вряд ли девушку интересуют чужие школьные годы и история глупой вражды за роль, положившую начало войне. Но, если Мидлфорд желает узнать о любимых типажах, манерах, что привлекают и отталкивают Вайолетта в девушках и, как вариант, позах, то здесь даже Блэр не поможет, поскольку не озадачен чужими предпочтениями. Конечно, в школьные годы они откровенничали между собой о девушках, но это была общая информация, а не дословное руководство по использованию. Какими словами зацепить, какими поступками не оттолкнуть. Здесь Меган следовало взять себя в руки и самостоятельно искать подход к парню мечты. – Ясно, – пробормотал Логан. – Понятно. – Как он себя чувствует? – Это уже провокационные вопросы? Или ещё нет? – Эверетт, я серьёзно. – Ладно, ладно, – тут же перестал издеваться над родственницей Эверетт, посерьёзнев, как того хотелось девушке. – Шелдон ему звонил на следующий день после спектакля. Лорэнс был у врача, и ему сказали, что ничего страшного. Банальное переутомление. Нужно больше отдыхать, принимать витамины, прогуливаться. Так что не стоило плакать, он жив и здоров. Меган фыркнула. Сейчас и сама вряд ли могла пояснить, отчего в тот момент заплакала. Наверное, просто стало страшно, вот эмоции и нашли выход в слезах. – Я это знаю, но в тот момент не смогла удержаться. Мне стыдно. – Да ладно. Нечего стыдиться, – Логан потрепал родственницу по волосам. – Ты не голодна, кстати? – Хочешь пригласить меня на обед? – Хочу быть галантным кавалером. – Тогда, – Мидлфорд сделала вид, что задумалась. – Почему бы и нет? Сам Эверетт ничего не ел, он не был голоден, а Меган заказала себе кофе и пирожные. Чего-то более существенного не хотелось, да и вообще атмосфера располагала. Будучи всего на два года моложе Логана, девушка в его присутствии чувствовала себя ребёнком, а дети почти все любят сладкое. Да и что-то более существенное Мидлфорд предпочитала готовить самостоятельно, считая, что в заведениях общественного питания, независимо от статуса того или иного ресторана, еда совершенно безвкусная. Её ешь и понимаешь, что жуёшь нечто картонное. Ни вкуса, ни запаха. Эверетт внимательно наблюдал за родственницей, сложив руки перед собой и время от времени переводя взгляд на окно, чтобы посмотреть за тем, что происходит на улице. Погода была в своём репертуаре, снова начал накрапывать мелкий дождик, небо посерело, хоть и так в последнее время не радовало синевой. Поднимая голову вверх, можно было с уверенностью в сто процентов утверждать, что оно будет серо-белым. Меган ела без особого энтузиазма. Нервничала. – Я не кусаюсь, – произнес Логан, продолжая держать руки перед собой. – И, если ты действительно хочешь поговорить о Лорэнсе, то я не стану возмущаться и кричать. Меня вовсе не раздражает сама мысль, что ты влюбилась в этого человека. Да, мы с Вайолеттом не особо ладим между собой, но это исключительно наши личные тараканы, ты не являешься одной из сторон конфликта. Если мы в детстве что-то не смогли поделить, то это наши проблемы, которые на тебя не распространяются. Плюс ко всему, у меня нет комплекса старшего брата, стремящегося оградить сестру от поползновений в её сторону других парней. Ты взрослая девушка, и, если захочешь с кем-то встречаться, тебе не придётся выслушать от меня лекцию о том, насколько плох тот или иной кандидат. После некоторых событий я уверен в том, что ты не пропадёшь... – И что это за события? – Мидлфорд оторвалась от своей тарелки и посмотрела на Эверетта. – Знакомство с мсье лягушачьи лапки. Логан замолчал и поднёс ко рту чашку с горячим шоколадом. В приготовлении этого напитка ему сложно было угодить, потому Эверетт с самого начала не питал иллюзий относительно вкуса, смирившись с мыслью, что ему подали обычный какао-порошок, смешанный с сухими сливками и залитый кипятком. После того, как Шелдон сварил ему этот напиток, Логан пил шоколад крайне редко, но сегодня просто не удержался от соблазна. Две предыдущие попытки найти что-то, хотя бы отдаленно походившее на напиток родом из детства, с треском провалились. Лучше Ванессы шоколад никто не варил. Разве что Блэр мог с ней в этом соперничать. – Пьером? – С каких пор ты начала называть его по имени? – хмыкнул родственник. – С сегодняшнего дня. Подумала, что эти забавы с прозвищами – детский сад. – Ты и так не особо взрослая. – Если уж на то пошло, то тебе тоже почти полгода до совершеннолетия, – отпарировала Меган. – Вот, когда исполнится двадцать один год, тогда официально признаю, что ты взрослый, а пока... – Ты такая дотошная. – Просто так получилось, – заметила Мидлфорд на полном серьёзе. – Но не о том речь. Почему ты считаешь, что моё отношение к Пьеру – хороший показатель того, что я неплохо разбираюсь в людях? Знакомство – это такой же тест, как и те, что приходится сдавать при выпуске из школы. Реальные знания не обязательны. Главное – правильно поставить галочку, а уж как она ставится, по знаниям или же с помощью считалки – дело десятое. Так же и со знакомством. Можно сделать всё правильно, можно и ошибиться. Девушка передёрнула плечами так, словно сбрасывала с одного из них чужую руку. – Чисто по ощущениям, не более того, – признался Эверетт. – Я не могу назвать себя знатоком человеческих душ, несмотря на то, что одно время весьма интересовался психологией и на этой почве изучил несколько книг подобной тематики. Темпераменты, психотипы... Мне это действительно нравилось. Хотелось разобраться в людях, окружающих меня. И друзья Шелдона – не исключение. – А сам Шелдон? Чем дольше длился разговор, тем проще было Меган переступить через смущение и начать задавать вопросы, пусть и не напрямую связанные с Лорэнсом, но хотя бы косвенно. – Хотелось ли мне разобраться в нём? – Да. – Нет. – Почему? – Мидлфорд искренне удивилась. – Потому что о нём у меня уже было сформировавшееся мнение, в связи с чем возникали большие сомнения, что я смогу когда-нибудь изменить эту точку зрения. Как бы привычно не звучало, но мы привыкли судить по внешней стороне, обходя вниманием то, что внутри. Не общаясь с человеком, сложно составить мнение, полностью отражающее чужую суть. В этом всё дело. Эверетт снял очки и потёр переносицу. В принципе, покинув стены учебного заведения, можно было попрощаться с имиджем ботаника и снять этот ненужный аксессуар. Логан протёр стёкла и положил очки в чехол. Теперь его лицо стало иным. Всё же аксессуары значительно меняют человека. Те, у кого плохое зрение, без очков чаще всего выглядят растерянными, Эверетт менялся в другую сторону. Выглядел куда более наглым, нежели, когда носил очки. – А что случилось потом? – Потом мы влипли в одну ситуацию, выбраться из которой в одиночестве не получалось. – Какую ситуацию? Логан перегнулся через стол, наклонился близко-близко к родственнице, придав лицу загадочное выражение, и произнес с усмешкой: – Не скажу. После чего сел на место и принялся с невозмутимым видом за свой напиток. – Это секрет? – Ещё какой, – ответил Логан. – И не смотри на меня так. Читать мысли всё равно не умеешь, потому правды не узнаешь. Но я отвлёкся. Разговаривали мы о других вещах. Если вновь вернуться к теме восприятия окружающих людей, то вырисовывается такая картина. Пьер тебе не понравился, это факт. Обычно он девушкам нравится, даже очень. Особенно тем девушкам, которые... Как сказать... – Серые мыши? – предположила родственница. – Не совсем так. Среди них есть и очень привлекательные особы. Дело не во внешности, а в их взглядах на жизнь. Взять для примера хотя бы Грейс. Она была очень серьёзной девушкой, не из тех, что считают настольной книгой гламурные журналы или «Пятьдесят оттенков серого». – На последних словах Эверетт непроизвольно скривился. – Ты со своими новыми принципами неплохо подходила под тот типаж, что чаще всего западает на Джастиса. – Что-то я не заметила у его последней пассии большого интеллекта. – Это исключение из правил, а не закономерность. Иногда, наевшись сладкого, хочется съесть бифштекс. – Оу, – протянула Меган, воздев глаза к небу. – Что с лицом? – Мясо. Снова мясо. Пьер тоже отзывался в подобном тоне о девушках. – Для него это нормально. Ведь он, правда, оценивает их в подобном ключе. – Да? – Да. Понимаешь, бабник – это не просто качество, это стиль жизни. И я не верю, что можно запросто остановиться, встретив всего одну, так называемую единственную. В фильме, книге – сколько угодно, а вот в жизни – вряд ли. Конечно, он может жениться, но даже не по причине беременности невесты. Подобное происшествие – вовсе не повод для ограничения своей свободы. Просто иногда хочется рискнуть и попробовать, как это. Есть те, кто начнет изменять демонстративно, не скрывая от жены свои похождения, есть те, кто будет менять девушек постоянно, но от официальной второй половины похождения скрывать, тут уж как карта ляжет. Но девушки всегда меня удивляли. – Чем? – Своей искренней верой в собственные силы. Нет, я не отрицаю, что девушки могут многое, но всё же... Чудеса творить они ещё не научились, потому изменить алкоголика, наркомана или бабника силой своей любви вряд ли смогут. Страсть – это не то, что проходит моментально, чаще всего она не проходит вообще. Женщины же продолжают верить, что смогут изменить того, кого любят. Чаще всего по этой причине оказываются проигравшей стороной. Мужчины вряд ли станут терпеть нечто подобное. Если женщина ему изменит, они просто уйдут. Это женщина простит и сделает всё, чтобы мужчина остался с ней. Всё запутано и сложно. Легче поверить, что мы действительно с разных планет, – произнёс Эверетт, отводя в сторону чёлку. – Слишком много различий, чтобы их перечислять. Нам сложно понять вас, вы мучаетесь сходной проблемой. Так вот, Пьер... Я старался общаться с друзьями Шелдона как можно реже, но вот с Джастисом подобный трюк не прокатывал. – К тебе он тоже цеплялся с дурацкими вопросами? – И это, в том числе. Но больше потому, что мы занимались в школе одним и тем же делом. Выпускали газету. Я был главным редактором, он моим заместителем. – Так вот о каком увольнении ты когда-то говорил, – усмехнулась Мидлфорд. – Да, было дело. И через Пьера я узнавал больше о других. Дело было даже не в моём любопытстве, а в том, что Джастис, почуяв выгоду, легко сдаёт своих друзей. Если хочет перед кем-то выслужиться, сможет сделать любую подлость. Он много рассказывал и о Вайолетте, и о Редмонде, и о Блэре. О последнем, правда, выборочно, всё же статус лучшего друга наложил отпечаток. С Шелдоном связь терять не хотелось, поскольку он у нас был... – Самым популярным мальчиком в школе, – гнусавым голосом произнесла Меган, неизвестно по какой причине. Вообще-то голос у неё был совершенно нормальным. – Именно, – подтвердил Логан. – Здесь был примешан личный интерес. Во взаимодействии со мной – тоже. Итог? Из всей четвёрки мне Джастис как человек нравится меньше остальных. – Блэр в симпатиях, конечно, вне конкуренции, – хмыкнула девушка. – С этим сложно спорить. – Он тебе просто нравится? Или ты его любишь? – Какие-то странные вопросы, – пробормотал Эверетт. – Мне, правда, интересно. – Я... – Да ладно, – Мидлфорд махнула рукой. – У тебя кончики ушей покраснели, я и сама всё вижу прекрасно. Ты втрескался по самое не могу, детка. Логан благородно промолчал, но Меган и так всё понимала, потому предпочла не развивать этот разговор, а сменить тему, продолжая при этом рассуждать о ближайшем окружении самого Эверетта и его бой-френда. – Если с первыми двумя определились, то что можешь сказать о Лорэнсе и Грегори? В принципе, мне интересен только один из них, но послушаю и о другом. – Тогда начнём с Редмонда, – Логан вновь поставил чашку на стол и сложил руки перед собой. – Грегори мне никогда ничего плохого не делал. Он был с ними рядом, но особенно не вмешивался. Редмонд, как ты, наверное, успела заметить, тихий, спокойный. Его трудно вывести на эмоции, трудно заставить заорать. Он среди этой четвёрки был самым... ответственным, скорее всего. Таким же остаётся до сих пор. Вайолетт наоборот. Достаточно взрывной, импульсивный, но вместе с тем, окунувшись с головой в роль, становится таким, как мой дедушка, Винсент. Он выпадает из окружающего мира, живёт только ролью. Бытовые мелочи отходят на второй план, остаётся исключительно мир, близкий герою. Я всегда писал критические статьи в его адрес, но при этом не стану отрицать, творческий потенциал, заключённый в этом человеке, видел всегда. Лорэнс – талантливый актёр, хотя сейчас у него нет прежнего внутреннего огня. В нём словно что-то сломалось, но что именно? Этого не знаю. – А что насчёт девушек? – Грустную историю его любви ты и так знаешь на «отлично». – Я не в том смысле. – В каком тогда? – Какие девушки ему нравятся больше? Милые и скромные или же напористые и наглые? Просто... – Не знаю, – произнес Эверетт. – А, если бы знал, не сказал чисто из принципа. – Почему? – Не считаю, что это хорошая идея по привлечению внимания. Опять же, исходя из понятия психологии. Если ему нравятся девушки иного типажа, он рано или поздно откроет обман. И посчитает, что всё это время ты его водила за нос, желая получить выгоду для себя. Наплевать, что всё сделано из лучших побуждений. Мужчине ты это не докажешь. Мы слишком прямолинейны, а дамы слишком часто прибегают к уловкам. Это не умиляет, а раздражает. Подобная тактика – залог будущего краха отношений. Желая тебе счастья, я не стал бы давать советов и говорить, какие девушки нравятся Вайолетту. Лучше будь собой, не надевая маски. Так будет лучше для тебя самой, потому что в противном случае, рано или поздно игра утомит, и ты сломаешься. – Какое оптимистичное пожелание, – протянула Меган. – Реалистичное, – поправил её Логан. – Не вижу смысла маскировать реальность за красивыми словами. – И что теперь делать? – Жить. – Спасибо, – Мидлфорд скисла окончательно. – Иногда жизнь преподносит такие сюрпризы, что самое крутое фэнтези рядом не стояло, – успокоил родственницу Эверетт. – Так что просто живи и наслаждайся каждым моментом. Чужой оптимизм не сказать, что радовал, но и не провоцировал какие-то агрессивные настроения. Возможно, Логан не так уж и ошибается? Хотелось на это надеяться.