Сыграй со мной

– Купишь мне выпить? – спросил Лорэнс, обратившись к Грегу, который сегодня находился в гордом одиночестве, без сопровождения Мелоди. – Что именно? – Кофе, – хмыкнул Вайолетт, устраиваясь за угловым столом в баре. Здесь было темно, накурено и не очень уютно, но почему-то сегодня выбор всей компании пал именно на данное заведение. Пьер, правда, сослался на тотальную занятость, потому своим присутствием бывших одноклассников не осчастливил. Лорэнс склонялся к мысли, что это более чем счастливое стечение обстоятельств. Пересекаться с Джастисом не было никакого желания, а после выхода пасквильной статьи он не мог поручиться за свою выдержку, придерживаясь мнения, что ещё немного, и драки не избежать. Может, Пьер того и добивался? Точно ответить на вопрос у Вайолетта не получалось, но он и не стремился заглянуть в самую суть. Ему других забот по горло хватало. Обращая внимание на старания этого недоделанного, можно было лишиться последних остатков самообладания и сделать множество ошибок. А они никогда не бывают единичными, всё взаимосвязано и идёт по цепочке. Одно, за ним другое, и так до бесконечности. У Лорэнса имелась одна конкретная проблема, требовавшая разрешения, но он никак не мог найти к ней подход. Девушка в маске являлась ему по ночам, всё так же просила спасти её. Но каким образом это следовало сделать, Вайолетту оставалось догадываться самостоятельно. Отравлял жизнь тот факт, что он понятия не имел, что за девушка скрыта под маской. И готов был заявить во всеуслышание, что, даже если маска спадёт с лица видения, он всё равно не сможет признать молодую леди, стоящую перед ним. Он перебрал всех знакомых девушек, что встречались на его пути в разные периоды жизни, ни одна из них не подходила под внешнее описание той, что молила о помощи. Первым делом на ум приходила Грейс, поскольку у неё волосы были схожего оттенка, но Лорэнс всё равно чувствовал, что это – не она. К тому же, его первая любовь сейчас выглядела иначе. Она коротко постригалась, оставив только по бокам две пряди, обрамлявшие лицо, а вот сзади у неё топорщился ежик коротких волос. Новому бой-френду нравилось, он не жаловался. Грейс сама говорила, что ей так удобнее и чувствует она себя не менее, а то и более женственно, нежели раньше. Так что вариант наложения одного образа на другой не срабатывал. Лорэнс должен был узнать девушку именно в том облике, в котором она ему являлась. Вот только как? Да и, узнав, что ему следовало делать? Идти по улице, всматриваясь в лицо каждой проходящей девушки? Вряд ли. Это больше походило на поведение пациента психиатрической клиники, а не нормального человека, уверенного в правильности своих действий. Девушка из прошлого. Ни имени, ни фамилии. Ни точного представления о внешности. Он видел лишь губы, что повторяли одну и ту же фразу. Он слышал этот голос. Но вряд ли по голосу и губам мог составить полный портрет. Правда, со временем Вайолетт начал различать детали наряда и понял, что перед ним не знатная синьора, а одна из простолюдинок, одетая в наряд одной из участниц уличного карнавального шествия. Коломбины. Будучи не понаслышке знаком с театром, Лорэнс правильно определил век, к которому относились его видения. Или же стилизацию под этот век. Семнадцатый. Его Коломбина была одета в красивое, пышное платье, а история развития комедии дель-арте ясно указывала, что в восемнадцатом веке эта маска сменила свой наряд, став похожей на Арлекина. То же яркое, броское платье, словно собранное из кусочков-заплат. Маска, украшенная золотистой краской, как нельзя лучше дополняла это платье, словно подчёркивала природную привлекательность девушки, а в том, что она безумно привлекательна, Вайолетт ни на секунду не усомнился. Ко всему прочему, начал задаваться вопросом: действительно эта девушка – актриса, принимающая участие в уличной постановке или же знатная дама, сбежавшая на карнавал, переодевшись в одежду, делавшую её похожей на актрис данного театра? Он помотал головой, отгоняя от себя неприятные мысли и доставая из рюкзака очередной сценарий. Постановка, которую необходимо было организовать к концу семестра, чисто студенческие проблемы, не имеющие отношения к профессиональной деятельности, за которую платят реальные деньги. Выбрать самостоятельно ту пьесу, что студенты хотели бы поставить, им не позволили, вручив те сценарии, что всем успели основательно надоесть, поскольку ими не занимался только отъявленный лентяй. Иногда Лорэнса утомляла излишняя консервативность преподавателей актерского мастерства. Они готовы были биться за устои до последнего, изгоняя импровизацию, как фатальную ересь, за которую следует, если не сжигать на кострах, то прилюдно пороть – точно. Пороли, разумеется, не плётками, а на словах, но и в этом было мало приятного. Вайолетт не понимал подобного подхода, поскольку, состоя в труппе, знал, что на сцене импровизация ценится не меньше классического подхода, а то и больше. Выучить и зазубрить основы, известные с давних пор, может любой человек, а вот взять и начать нести отсебятину, при этом продолжая удерживать на себе интерес зрителя – это дело другое, практически новый уровень, достичь которого может не каждый. Впрочем, не стоит отрицать наличие такого фактора, как актёрская удача. Кто-то может сыграть одну роль и прославиться ею невероятно, а кто-то будет всю жизнь пахать, но славы так и не сыщет. Он, кажется, относился ко второй категории. На стол перед ним поставили чашку кофе. Лорэнс поднял глаза вверх, отрываясь от сценария, и улыбнулся. – Спасибо, – произнес, придвигая напиток ближе. Вообще-то он уже заранее приготовился к тому, что кофе ему не понравится. В каких-то моментах и сам Вайолетт был консервативным. Правда, это больше касалось бытовых мелочей, нежели каких-то масштабных дел. – Следовало ожидать подвох в твоих словах ещё в тот самый момент, когда ты только попросил заказать напиток, – хмыкнул Грегори, опускаясь на сидение. Сам он сегодня вечером собирался пить пиво. И понимал, что, скорее всего, останется в гордом одиночестве. Логан из принципа не пьёт, да и Шелдон не так часто прикладывается к бутылке. В сравнении с тем, сколько они пили в школьные годы, сейчас дозы алкоголя можно было назвать практически микроскопическими. Тогда у них были луженые глотки, а в рот заливалось всё, что горело, и это считалось чем-то, вроде признака взрослости. Сейчас многое подверглось переосмыслению, приобрело иную эмоциональную окраску, и, в целом, стало притягивать себе меньше внимания. Изменилась и сама жизнь. Редмонд с тех пор не стал менее серьёзным и сдержанным, не превратился в любителя острых ощущений и искателя приключений. Он оставался таким же, как прежде, рассудительным и понимающим, спокойным и считающим, что в чужую жизнь не стоит совать любопытный нос, если никто не давал приглашения. После школы он, наконец, решил завести постоянные отношения, и у него это получилось без особых проблем. Мелоди училась вместе с ним на одном факультете, разделяла интересы и очень подходила Грегу в плане характера, не затмевая его собой, а лишь подчёркивая, дополняя. Претерпел изменения внешний вид Редмонда. Он перестал носить очки, сначала сменив их на линзы, а после – сделав лазерную коррекцию, стригся всё так же коротко, не желая отращивать волосы, да ему и не шло. Изменились со школьных времён и отношения внутри компании. Грегори, всегда исполнявший больше роль безмолвного наблюдателя, нежели активного участника событий, мог сказать с уверенностью в сто процентов, что они все уже не те, что были раньше. Все они менялись, да и глупо было бы, останься всё неизменным. Наверное, даже перемены в жизни Логана и Блэра не удивили его так сильно, как раскол между Пьером и Лорэнсом. Да, их никогда нельзя было назвать лучшими друзьями, но и такого дикого противостояние не было. Одна девушка на двоих? Удивительно и нестандартно? Да вроде нет. Скорее, обыденно. Но здесь проскальзывало нечто иное. Здесь мужская солидарность не сыграла, дружба не оказалась восстановлена, а вот вражда росла и крепла. Хотя... Куда уж больше? Однако наступал новый день, и открывалась очередная истина. Можно. Очень даже можно. Статью, появившуюся вчера на страницах газет, Грегори тоже видел. Да вся их компания видела. А если не видела, то Пьер обязательно донёс бы свои знания до сведения окружающих, очень ему нравилось хвастаться собственными достижениями. Удивительно, как он ещё не основал музей имени себя? Чем больше Редмонд об этом думал, тем чаще приходил к выводу, что в любой момент у Джастиса может родиться подобная идея. Почему бы и нет? Здесь снова, рефреном проходила одна и та же мысль. Нет ничего постоянного. Всё меняется. Люди меняются. Когда-то, ещё буквально пару лет назад у самого Грега было иное распределение симпатий, которое обстоятельства поставили с ног на голову, изменив прежний порядок. Шелдона и Эверетта это распределение не касалось. Логан и раньше не вызывал у Редмонда стойкое желание сделать какую-нибудь гадость. Эверетт находился в оппозиции к их компании, потому не мог считаться другом, но и врагом в представлении Грегори никогда не являлся. Лично ему Логан ничего плохого не сделал. Редмонд вполне мог охарактеризовать свои отношения с Эвереттом, как вежливый нейтралитет. Шелдон... Ну, это Шелдон. Не сказать, что его Грегори всегда считал яркой звездой, просто с ним сложилась определённая тактика поведения. Блэр при всей своей популярность не был заносчивым, не пытался прыгнуть выше головы, и только этим уже начинал импонировать. Пьер в те же школьные годы был человеком-зажигалкой, он активнее всех проявлял интерес к другим людям, общался на любые темы и мог вытащить из глубокой ямы любой разговор. Даже тот, что стремительно шел на дно, как Титаник. Джастис умело возвращал его на поверхность. Иногда Редмонду даже казалось, что именно на энтузиазме Пьера их компания держится вместе. Сейчас готов был поспорить с этим утверждением. Именно Джастис всё стремительно рушил. Вайолетт тоже открылся с другой стороны. В школе он производил не самое лучшее впечатление. Мрачный тип, рассеянный, с головой погруженный в свои переживания, лишь иногда обращавший внимание на окружающих. Если кого и следовало величать ядовитой гадюкой, то именно Лорэнса, а не Эверетта. Это Вайолетт фонтанировал неудобоваримыми идеями, говорил не то, что окружающие желали услышать, занимался исключительно постановками, а ещё мог грубить в ответ на любые замечания, если считал, что они необоснованны. Он не любил выносить свои переживания на всеобщее обсуждение, по большей части держал их в себе и не просил помощи, если ему что-то мешало смотреть на мир оптимистично. Он забывал обо всём, стоило только бросить беглый взгляд в зрительный зал и выйти на сцену. Для школьного театра он был настоящей находкой, и всё окружение искренне верило, что на большой сцене Лорэнс тоже найдёт признание. Потому всё, что ныне происходило с Вайолеттом, вызывало удивление и даже недоумение. Он словно опустил руки, крылья, на которых он летел к своей мечте, сгорели, и теперь... Теперь Лорэнс делал всё больше на автомате, нежели по велению души, поддавшись напору вдохновения. Не красивый, а больше харизматичный. Именно так отзывались о Вайолетте его школьные поклонницы, которые признавали больше очарование и актёрский талант, нежели восторгались внешностью. Эти слова целиком и полностью отражали девичий взгляд на Лорэнса. В точности так же охарактеризовала его после первой встречи и Мелоди, а девушка Грега редко ошибалась, определяя качества того или иного человека. Она большинство из них словно насквозь видела. И ей Вайолетт понравился. О Пьере отрицательно она не отозвалась, но отметила, что этот человек, в принципе, способен на подлость, что нельзя отнести к числу положительных качеств. Редмонд склонен был считать, что на земле каждый живущий способен на эту самую подлость, но понимал, что Мелоди пытается донести до него нечто иное. Подлость подлости – рознь. Бывают такие, что можно простить, а бывают и такие, которые невозможно простить никогда и ни за что. И Джастис, кажется, способен был совершить поступок, относящийся ко второй категории. Несмотря на то, что девушки считали Вайолетта харизматичным, он так и оставался одиночкой. Помнил до сих пор свою первую любовь? И это тоже. Намного сильнее его цепляло знание, что стоит только сойтись с кем-то, как на горизонте появляется Пьер, и та, что недавно пела о вечной любви, готова лететь к сопернику. Это был какой-то замкнутый круг. Лорэнс мечтал встретить хотя бы одну девушку, способную сказать «нет» Джастису, но ещё ни разу не видел подобного в жизни, только в своих мечтах. Пьер словно нарочно рушил чужие отношения. Хотя, скорее всего, именно нарочно он это и делал, а не по чистой случайности. И рядом с Джастисом им было наплевать, какой сорт цветов подарили на свидании, что сказали и как поняли. Для Пьера это стало делом принципа. Вся компания недоумевала, почему так происходит, а Джастис никак свои действия не пояснял. Он и сам не понимал. Однажды лишь обронил замысловатую фразу: «Чувствую, что должен это сделать. Почему? Не знаю». Вайолетт стал куда более серьёзным, нежели раньше. Наверное, какую-то роль в этом сыграл и его возраст. Лорэнс в компании был самым старшим, в конце лета ему исполнился двадцать один год. Отныне Вайолетт считался совершеннолетним в любой точке земного шара, мог нести ответственность за любой из своих поступков, покупать беспрепятственно алкоголь и сигареты. Последнее – не столь важно, но всё же. Иногда осознание этого Грегори даже веселило. Интересно, почему всё именно так? Совершеннолетним не нужно беречь здоровье? Они могут травить себя чем угодно, раз уж вошли в определённую возрастную категорию? Впрочем, Лорэнс спиртное теперь почти не употреблял, а курить даже не начинал, считая, что хрипотца ему шарма не добавит. Голос он берёг, понимая, что это ещё одна составляющая привлекательности актёра. Голос в этом мастерстве достаточно важен, потому стоит дымить поменьше. Редмонд сделал глоток и покосился в сторону Вайолетта. Тот по привычке уже уткнулся носом в сценарий. Он без сцены жить не мог, практически задыхался, когда не был задействован в постановках. По мнению Грега читать сценарий, сидя в прокуренном баре, было не лучшей из идеей. Впрочем, освещение вполне позволяло бегло ознакомиться с кратким содержанием. Вдаваться в подробности и разбирать всё по косточкам следовало в другом, более подходящем для этого занятия месте. Лорэнса подобные мелочи не волновали. Он со своими сценариями мог даже в космосе обниматься. Словно опровергая мысли бывшего одноклассника, Вайолетт быстро пролистал все страницы, попутно отметив реплики, выделенные зелёным маркером. Это была его роль, его фразы. Добрая Бьянка снова постаралась и отметила всё, что требовалось. На последнем листочке даже добавила пару строчек от себя, надеясь помочь однокурснику. Следовало поблагодарить девушку за старания. Наверное. Но Лорэнсу сейчас не хотелось об этом думать, как и о том, что репетиции следует начать в ближайшее время. Конечно, их никто не подгонял, времени было предостаточно, но Вайолетт знал своих однокурсников, как облупленных. Только ничтожно малая часть из них горела энтузиазмом, столкнувшись с суровыми реалиями. Многие уже искру подрастеряли, поняв, что слава и деньги на них мгновенно сыпаться не начнут. Для того чтобы добиться успеха, нужно пахать и пахать, как лошадям. На этот подвиг готовы были далеко не все окружающие. Людей, раздающих обещания, но не отвечающих за свои слова, тоже в окружении Лорэнса оказалось предостаточно. Потому готовиться к спектаклю нужно было ещё на ранних стадиях, не откладывая всё на последние несколько дней, когда все будут носиться с вытаращенными глазами, пытаясь понять, как лучше поступить, какие костюмы надеть и где репетировать. С поисками аудитории тоже обычно было немало проблем. Вайолетт бросил папку на стол и переставил чашку с кофе на самый край. – Подвох? – Тебе не нужна чья-то помощь в покупке спиртного, – пояснил Грегори. – А на кофе нужно особое разрешение родителей? – усмехнулся Лорэнс. – Вовсе нет. Просто, думаю, что спиртное ты бы купил сам. Вопрос вкуса. А кофе в подобных забегаловках – это всегда бурда. Хоть что закажи, всё равно вкус будет один и у капучино, и у эспрессо, и у других наименований. – Твоя правда. Вайолетт взял с блюдца упаковку с сахаром и разорвал, вытряхивая белые крупинки в чашку, попутно думая, что следовало по дороге заглянуть в «Старбакс», купить кофе там. Качество приготовленного в кофейне напитка его не особо воодушевляло, но обнадеживало хотя бы то, что там стаканы были фирменными и одноразовыми. Здесь же никто не мог поручиться, что предыдущий посетитель, которому досталась эта же чашка, ничем не болел и не оставил на чашке свои микробы. Герпес же вполне реально подхватить через использование одной посуды? Естественно. А приятного в подобной болячке точно нет. – Ты уже ознакомился со статьёй? – Нет, – Лорэнс отрицательно покачал головой, запустил ладонь в волосы и убрал их назад, чтобы не закрывали обзор. Выходные уже начались, а это значило, что надо бы купить краску и немного подкорректировать внешность. Светлые корни у крашенных в чёрный цвет волос смотрелись так же отвратительно и дёшево, как чёрные корни у шевелюры, вытравленной до оттенка снега. Иногда Вайолетт подумывал, что следует вернуть природный цвет, но тут же отгонял от себя данную мысль. Со светлыми волосами он становился совершенно невыразительной личностью. Безликим. Тёмные волосы подчёркивали природные данные, делая их более чёткими, правильно расставляя акценты. – А будешь? – Нет, – Лорэнс усмехнулся. – Почему? Вайолетт откинулся на спинку сидения и повернул голову в сторону собеседника. – Зачем? Я и так знаю, что там ничего хорошего не написано. Пьер мне говорил, что сделает пиар-акцию, и я сомневаюсь, что он решил мне бескорыстно помочь, похвалив на страницах этого жёлтого издания. Я прав? – Прав, – ответил Редмонд. – В принципе, мне наплевать на то, что обо мне пишут, – пояснил актёр, всё же переборов природную брезгливость и прикоснувшись к напитку. – Это настолько обыденное явление, что меня уже не затрагивает. Даже, прочитав, я ничего не смогу изменить. Удача – дама переменчивая. Захочет – придёт, не захочет – приманить её не смогу никак. И не говори, что всё дело в позитивном настрое. Я много раз пытался, у меня не получилось. – Окей, не буду. Грегори вообще легко со всем соглашался. С ним крайне сложно было поспорить и испортить отношения. В этом плане Редмонд Вайолетту безмерно импонировал. Лорэнс не любил спорить, потому мог спокойно рассказать о своих проблемах Грегу, зная, что никто не станет читать ему нотации, призывать изменить жизнь, чтобы найти смысл в чём-то ином или усмехаться, время от времени находя болевые точки и давя на них. Та же Бьянка при всей своей понятливости и дружелюбности иногда действовала на нервы излишней назойливостью. Она не понимала, что другие люди отличаются не только внешне, но и внутренне. Не стоит навязывать им свои взгляды, эмоции и возможные варианты реакции на те или иные события. У Редмонда таких недостатков не было. Возможно, Логан тоже был неплохим слушателем, но подтверждения этому Вайолетт пока не нашёл, да и самого Эверетта поблизости не наблюдалось. Разговор с Меган позволил Лорэнсу иначе посмотреть на родственника девушки, допустив мысль, что с Логаном можно не только нормально общаться, но даже приятельствовать. Однако обсуждать с ним секреты... Это всё равно оставалось для Вайолетта за гранью понимания. Школьный опыт общения давал о себе знать. А в школьные годы Эверетт вёл себя не лучше Пьера. Хотя... Лучше. Но кого это теперь волнует? – Знаешь, – произнес Лорэнс задумчиво. – Я недавно общался с Меган. – Родственницей Логана? – уточнил Грегори. – Да. – Правда? – Редмонд, услышав положительный ответ, едва не выплюнул пиво, которое только что отпил. Это было... неожиданно. – Да. Я не шучу. Грегори хмыкнул многозначительно, но Вайолетт не обратил на это никакого внимания. Видимо, был весь в своих мыслях. Редмонд ждал продолжения рассказа, поскольку недавняя фраза его заинтриговала. Впервые Лорэнс увидел Меган ещё летом, согласившись помочь Шелдону. Потом и поделился впечатлениями от встречи. Первым, правда, стал Пьер. Сначала он поведал обоим бывшим одноклассникам о том, что собой представляет родственница Логана. Отзывался не то, чтобы совсем в позитивном ключе, просто заметил, что личность своеобразная, найти с ней общий язык нереально, а потому лучше не подходить ближе, чем на километр. Вайолетт позднее подтвердил, что Мидлфорд достаточно странная девушка, но вместе с тем... Он не мог сформулировать о ней точного мнения. Поболтать у них тогда не получилось, Меган поехала в аэропорт в машине Блэра, предпочитая общество родственника, а не постороннего парня. Но, в целом, Лорэнс решил, что говорить с ней не о чем, она не слишком дружелюбна и на контакт идёт крайне неохотно. Причём это было не показное кокетство, не банальная стеснительность природная, не попытка опутать своё имя флёром таинственности. Скорее, вопрос удобства. Мидлфорд была себе на уме, и Вайолетт пришёл к выводу, что уж с ней-то точно никогда не сможет заговорить. Просто не найдёт подходящего предлога. С чего бы он мог начать общение? Выдав нестандартный вопрос, вроде того, знает ли Меган площадь лавандовых полей в Западном Йоркшире? А что такого? К нестандартной девушке нестандартный подход. Но Лорэнс понимал, что на вопрос его вряд ли ответят. Скорее, покрутят пальцем у виска. Да и вообще... После некоторых событий в жизни Вайолетт к девушкам настороженно относился, считая, что многие из них – просто суки, на которых даже не стоит обращать внимание. То есть, он старался верить, что на свете ещё есть те, кто способен хранить верность, не выбирая между разными мужчинами, но, чем больше заводил отношений, тем сильнее разочаровывался. И, наверное, обрадовался бы несказанно, обнаружив ту, на кого можно повесить бирку с надписью: «не такая». Мидлфорд была слишком не такая, потому к ней подходить Лорэнс не торопился, да и не думал, что вообще когда-нибудь с ней снова пересечётся. Да, она учится в колледже искусств на архитектора, это не так далеко от его собственного колледжа, но... Общих тем для разговоров всё равно нет. Всё же он актёр, а не декоратор и не проектировщик. Даже на профессиональную тему с ней не поговорить. Эверетт в представлении Вайолетта тоже был слишком не таким. Человеком, с которым больше разногласий, нежели точек соприкосновения. Значит, они автоматически не могут попасть в круг близких друзей. – Мы случайно встретились в парке, – продолжал Лорэнс, не обращая внимания на реакцию бывшего одноклассника. – И, честно говоря, без плаща я её не узнал. – Тогда откуда знаешь, что это Меган? – Подожди, я ещё не дошёл до этого момента. – Можно ещё один вопрос? – И какой? – Вайолетт немного нахмурился, но сделал вид, что очень занят кофе. Он продолжал прихлёбывать напиток, не особо озадачиваясь его вкусом. – Она без плаща действительно страшная, как говорил Джастис? Или его просто задел тот факт, что Мидлфорд его прокатила по всем пунктам, не дав доступ к телу? – Это так в его манере, – усмехнулся Лорэнс. – Каждая девушка, которая отказала и не дала, обязательно шлюха и уродина. Знаешь, наверное, я удивлю, но я тогда не думал о том, насколько Меган привлекательна. Или же нет. Мы столкнулись, и я просто помог ей собрать рисунки. Странное дело, но про себя ещё отметил, что вот эта девчонка точно не может быть родственницей Логана. – Почему это? – Она выглядела... вызывающе. – Юбка, чулки и кожаный топ? – предположил Грегори. – Не совсем. – А как тогда? – Начать с того, что её лицо не было скрыто ничем? Или это само собой? – Рассказывай всё. – Она была без плаща, и я подумал, что у девчонки кукольное лицо. Не в том смысле, что дико на барби похожа. Просто у неё глаза синие. Не голубые, а реально синие. И ресницы очень длинные. – И это называется – не думал о привлекательности? – Не сбивай меня, – отмахнулся Вайолетт, а Редмонд только улыбнулся. – Вызывающе, в том смысле, что у неё платье короткое было, и немного видно нижнее бельё. Но в том-то и заключается самое удивительное. Ей эта небрежность шла. Немного кружева из-под платья виднелось. Там вырез просто глубокий, – пояснил Лорэнс. – Каблуки опять же. – Каблуки – это красиво, – заметил Грегори. – Но на Меган я их точно представить не мог. – Пьер говорил, что она туфли на огромном каблуке носила и раньше. Но, если честно, мне тоже сложно это представить. Мне кажется, что высокий каблук – это очень женственно и сексуально. Глядя на родственницу Эверетта, я никакой сексуальности не вижу, а женственность под этими балахонами тоже увидеть нереально. Потому разделяю твою точку зрения. – Но дело даже не в том, как она выглядела. – А в чём тогда? – С ней легко общаться. И ещё она хорошо рисует. Собственно, на почве второго мы и разговорились. Я подобрал один из рисунков... – Тебя настолько впечатлило, что ты решил обсудить технику рисования? – Нет. Я просто увидел свой портрет. Потом мне показали ещё портреты Логана и Шелдона. И это, правда, здорово. Рисовка, в смысле, а не сам факт, что меня изобразили. А поскольку было поздно, то я вызвался проводить девушку до дома. – А потом? – Потом ничего, – пояснил Вайолетт. – Это не то, о чём ты подумал. Здесь дело именно в том, что мне было интересно с ней разговаривать, а не в том, что я уже начал строить планы относительно того, как стянуть с девчонки трусы. Подобное поведение больше свойственно Пьеру, и мне не хочется становиться его копией. Я бы даже сказал, что очень не хочется. – Да у тебя и не получится. – Тем лучше. – Но... – Что такое? – Не хочется тебя компрометировать в данной ситуации, но ремарка о трусах – это случайность или оговорка по Фрейду? – Хм, – Лорэнс усмехнулся. – Это попытка подчеркнуть чистоту моих помыслов в отношении девушки, с которой я провёл некоторое количество времени. Просто к слову пришлось, да и вообще... – Что? – Она ещё маленькая. – Ей восемнадцать. Или даже девятнадцать, – резонно заметил Редмонд. – Тем не менее. И я не думаю, что Логану такая перспектива будет импонировать. Уже представляю, как начнётся шипение в духе: «Не смей трогать её своими грязными лапами» и много всего, отдалённо и не очень похожего. Вайолетт поморщился, словно глотнул уксуса. – Эверетт и его родственница – это разные люди. И вряд ли они как-то влияют на жизнь друг друга. – Но в трусы ей лезть я всё равно не собираюсь, – Лорэнс решил расставить все точки над i, чтобы не возникало лишних вопросов. Меган для него после одного разговора не превратилась в объект дикого желания, она, как и Бьянка продолжала находиться во френдзоне. Да и то, не факт, что с Меган общение продолжится после того, как она подарит Вайолетту портрет. И подарит ли вообще? Никто не давал гарантии, что они с Мидлфорд снова встретятся. Несмотря на то, что в телефонной книге Лорэнса появился номер чужого мобильного, звонить актёр не торопился. Да и Меган тоже не забрасывала его сообщениями. Насчёт рисунка появились некоторые сомнения. Возможно, девушка сказала это исключительно из вежливости, не собираясь ничего дарить. – Что за трусы обсуждаем? – раздался позади голос. – Victoria’s Secret, – на автомате ответил Вайолетт и только потом запрокинул голову, чтобы посмотреть, кто именно вмешался в их беседу. На спинку дивана опирался Блэр, покручивавший на пальце ключи от машины. Эверетта в пределах досягаемости не наблюдалось. Лорэнс несколько раз оглядел помещение, надеясь, что Логан не притаился где-нибудь поблизости. Мало ли? Вдруг он подслушивает, желая узнать больше информации? Вдруг он уже успел услышать, чьё имя прозвучало в разговоре бывших одноклассников, а теперь обдумывает, как отомстить Вайолетту за то, что посмел посягнуть на его родственницу. Радовало и отсутствие Пьера. Тот считал себя спецом в юморе, а потому при подобном раскладе не удержался бы от очередной попытки пошутить, выдав нечто плоское на тему возможной голубизны. Почему-то ему казалось, что в этой сфере он вообще отлично шутит, хотя его мнение было далеко от истины, и с таким дешевым юмором ему даже в шоу стенд-апа была закрыта дверь. – Да? – протянул Блэр. – А можно подробнее? – Не думаю, что это интересно, – тут же поспешил замять тему приятель. – Ничего особенного. – Почти поверил, – хмыкнул Шелдон, обходя вокруг стола и устраиваясь на пустующем диване. Ключи убрал в карман и первым делом потянулся к пепельнице, поскольку за рулём в последнее время старался не курить, чтобы не отвлекаться от самой дороги. – А Эверетт осчастливит нас своим вниманием? – поинтересовался Грегори, поставив бутылку на стол. Что-то ему подсказывало, что сегодня компания так и не разрастётся, коротать этот вечер они будут втроём. Пьер будет обдумывать очередной гениальный план, с помощью которого можно утопить конкурента, а Эверетт... Тут пока причину обнаружить было достаточно сложно, но Редмонд и так понимал, что их молчанием не одарят, а по возможности пояснят все тонкости. – Не сегодня. – Что-то случилось? Лорэнс настолько привык лицезреть поблизости не только школьного приятеля, но и школьного недруга, что сейчас несказанно удивился, услышав, что Логан поблизости отираться не станет. В последнее время ему всё чаще казалось, что Эверетт и Шелдон поодиночке из дома не выбираются, разве что в университет. – Работа не отпустила. – Он теперь не только в утренних передачах настроение народу портит? – хмыкнул Лорэнс. – Вообще, если мне не изменяет память, – вмешался Грег. – То с начала учебного года Логан как раз во второй половине дня и работает, а утренний эфир отдали другому ведущему. – Именно так, – подтвердил Блэр, решив не обращать внимания на слова Лорэнса. Это у Вайолетта было чем-то на уровне инстинкта, привычкой, а не истинным отторжением к Эверетту. Логан, слыша пассажи в свой адрес, тоже обычно оскорбленную невинность из себя не строил. Или молчал, или отвечал что-то колкое в ответ, но на мат и вопли на повышенных тонах старался не срываться. Грег, услышав, что попал в точку, даже не удивился. Уж он-то, в отличие от Лорэнса был гораздо внимательнее к таким вот событиям чужой жизни. Запоминал, возможно, не всё обо всех, но какие-то новости брал на заметку, чтобы не попасть впросак. От Вайолетта такой внимательности к деталям никто не ждал. Он, как был, так и остался целиком и полностью в своих мыслях. В первый момент, только услышав из уст Лорэнса о трусах, Шелдон даже подумал, что бывшие одноклассники обсуждают какую-то новую роль в спектакле не самого цензурного содержания. Мало ли, что там взбрело в голову режиссёрам? Ведь сейчас каждый крутится, как может. Эта догма верна и для театрального искусства. Все возможные грани в нём уже открыты, как-то нужно привлекать зрителя. Почему бы не попробовать подобным способом? Эротическая постановка вполне способна спровоцировать волну интереса у молодёжи. – Так что там с трусами? – вернулся к прежнему предмету обсуждения Блэр. – Или это настолько тайное знание, что со мной им никто не желает делиться? – Мы всего лишь обсудили нижнее бельё одной девушки, – пояснил Лорэнс, нарочно опустив информацию, что это была не какая-то там девушка, а родственница Логана. – Но это незначительное явление, которое совершенно ничего не значит. – И, чем активнее ты отбиваешься, тем сильнее я проникаюсь мыслью, что так всё и есть, – понимающе закивал Шелдон. – Разумеется, это ничего не значит. Потому ты даже знаешь марку трусов, которую предпочитает эта девица. – Просто был период, когда мне старательно приседали на уши, – Вайолетт постучал пальцами по столешнице, пытаясь отвлечься и не ляпнуть в самый неподходящий момент имя той, на ком успел разглядеть данный предмет гардероба. – И я при всей своей невнимательности к деталям умудрился запомнить. – Кто не щадил твой мозг, рассказывая о подобных вещах? – поинтересовался Грегори. – Бьянка. Она как-то пыталась протащить меня по магазинам, и надолго зависла у витрины, показывая мне этот комплект. И очень толсто намекая, что именно данную шмотку желает получить в подарок на день рождения. Одно время я даже подумывал об этом. – Но в итоге не купил? – Нет. – И правильно сделал, если не собираешься строить с ней длительные отношения, – вмешался Блэр, внимательно слушавший откровения одного из приятелей. – Поскольку, думаю, и сам понимаешь, что это могло обозначать. – Не стану бить себя кулаком в грудь, доказывая, что мне всё известно на сто процентов, – Лорэнс вновь убрал волосы от лица. – Но подозреваю, что здесь даже двусмысленное толкование не получается. Подарок из серии слишком интимных, что принято дарить или любовницам, или тем, кому предлагают примерить на себя новое качество. – Жёнам, в принципе, тоже можно. – Это далёкое будущее, в которое я пока не заглядываю, – пояснил Вайолетт, начав комкать в пальцах распотрошенную упаковку из-под сахара. – У меня никаких жён на горизонте нет. Любовниц тоже, но... – Но толкование верное, – подтвердили оба бывших одноклассника. – В своё время я дарил Тёрнер такие штучки, – произнес Шелдон, устраиваясь поудобнее. Согнул ногу в колене и подтянул её к груди, при этом поставив подошву ботинка прямо на сидение. Но атмосфера помещения, в котором они сегодня пересекались, не способствовала демонстрации манер, присущих человеку из высшего общества. Обычный паб, коих сотни и тысячи, дешёвые напитки, атмосфера вседозволенности, клубы сигаретного дыма и обслуживание несовершеннолетних, несмотря на то, что им алкоголь запрещён. Заведение не подходило друзьям по статусу, но было чем-то, вроде попытки окунуться в непривычную среду. Точнее, когда-то привычную, а ныне отошедшую на второй план. Было здесь что-то из времён старшей школы. Напоминало те вечеринки, на которых четвёрка оказывалась время от времени, либо же занималась организацией самостоятельно. Сейчас уже было не так интересно нажираться до потери пульса, просыпаясь потом в луже собственной блевотины, в окружении неизвестных тел и с частичной потерей памяти. Всё же интересный процесс – взросление. Сначала некоторые поступки кажутся восхитительными, а потом видишь в них глупость. Будучи почти семейными людьми, Грегори и Шелдон с разгульной жизнью завязали, Вайолетт из принципа в этом не участвовал, поскольку будни его были тесно связаны с театром. Он понимал, что вид человека, штудирующего во время вечеринки очередной сценарий, вряд ли кого-то вдохновит. Да и просто интерес к подобного рода развлечениям угас. Сейчас у Лорэнса мозги были забиты иными проблемами, а не только мыслью, куда можно деть свободное время, коего в школьные годы было у него гораздо больше, чем теперь. Пьер... Ну, тут отдельная ситуация. Он время от времени в клубы выбирался, поскольку оставался одиноким, обязательств ни перед кем не имел, а, значит, вечера его были полностью свободны, и их требовалось чем-то занять. Джастиса сложно было назвать натурой утончённой, приземлённости в нём было гораздо больше, нежели мыслей о высоком. Потому его легче всего получалось представить в клубе, в обнимку с очередной девицей, нежели в ложе, в опере, внимающего пробирающему до глубины души вокалу. Признаться, в этой компании оперу никто не любил, а Эверетт вообще бежал, как от чумы, признавшись, что в детстве его этим «перекормили». Скарлетт Логан любила оперу, вот и ребёнка старалась приобщить к искусству. Счастью Эверетта не было предела, когда обязанность составлять матери компанию при выходе в свет, отпала сама собой. Теперь оперу вместе с ней приходилось слушать Хейлу. Отец Эверетта никогда не скрывал, что его клонит в сон на подобных мероприятиях, но вместе с женой всё равно выбирался, стараясь сделать ей приятное. – С чего бы этой девушке просить у тебя подобные подарки? – Бьянка... – Вайолетт несколько секунд пытался подобрать подходящие слова. – Скажем так, для меня не являются секретом её чувства ко мне. – Она в тебя влюблена? – спросил Редмонд. Ответ и так был очевиден, но Грегори решил всё же уточнить. Ведь могло быть и так, что девушка считала Лорэнса кем-то, вроде подружки, только мужского пола, потому не стеснялась говорить ему о подобных вещах. – Наверное, да, – не очень уверенно ответил актёр. – Да, – добавил через некоторое время. – Она влюблена, и как-то даже спрашивала, не можем ли мы встречаться? Я отказался, хотя и сам понимаю, что это было с моей стороны не так уж и галантно. Но, что поделать? Я могу вот так просто взять... – И начать с ней встречаться, – закончил фразу вместо друга Блэр. – Именно, – подхватил Вайолетт. – Я понимаю, что она испытывает, но и через себя переступать вряд ли стану. Фактически, я ставлю её в то же самое положение, в коем нахожусь сам, но... Знаете, это не то, чего бы мне хотелось. Отношения чисто ради отношений мне не подходят. Мне хочется любви, мне хочется страсти. Вроде как принято считать, что я – романтик до мозга костей, который только и будет таскать девушку по свиданиям, боясь приблизиться к ней. Вовсе нет. То есть, да, я романтик, но это вовсе не значит, что я вообще никакого значения не придаю сексуальным отношениям. Романтика романтикой, но когда любишь человека, находишься рядом с ним, то хочется не только за руки держаться. – Короче говоря, Бьянку ты не хочешь. – Для меня она – друг, не более, – развёл руками Лорэнс, словно говорил: «что поделать?». – Мне интересно с ней общаться, но именно, как женщина, она меня не привлекает. В общем, ты прав, Шелдон. Я её не хочу. Не думаю, что в дальнейшем смогу изменить своё мнение, придя к выводу, что она – та, кого я ждал всю жизнь. – То есть, ты ей отказал, но она всё равно с тобой? – спросил Редмонд. – Что-то вроде того. Возможно, всё дело в том, что она увлеклась иной реальностью? – Это какой? – На сцене мы часто играем возлюбленных. Она вполне могла спроецировать чувства героини на себя реальную. Это не редкость, – пояснил Вайолетт. – Иначе не было бы так много романов между партнерами по съёмочной площадке. Если честно, я вообще не хочу, чтобы моя девушка имела отношение к театру. Нам будет слишком скучно вместе – это раз. У нас постоянно будет конкуренция – это два. Такие вещи легко рушат отношения, потому нет, нет и ещё раз нет. – Тогда чьи трусы вы с таким упоением обсуждали? – в третий раз напомнил о, казалось бы, забытой теме Блэр. Лорэнсу захотелось заскрипеть зубами. С кем поведёшься, как говорится, от того и наберёшься. Вот один из ярких примеров подобной ситуации. Шелдон, прожив несколько лет под одной крышей с Эвереттом, теперь сам цеплялся к словам, желая докопаться до правды, а не упуская из вида мельчайшие подробности. Вайолетт ухватился за свой сценарий и принялся с интересом проглядывать страницы, словно никогда раньше эту вещь не видел, теперь же старался полностью сосредоточиться на ней. Всё остальное стало для него второстепенным. От Блэра подобный манёвр не остался незамеченным. Шелдон лишь снисходительно улыбнулся, понимая, что в некотором смысле засмущал бывшего одноклассника подобным вопросом. Об одной девушке Лорэнс рассказал без труда и особого смущения, о другой ни слова не произнёс, стараясь сделать вид, будто он вообще не при делах. Хранил честь дамы? Или просто желал сохранить всё в тайне? Вайолетт чувствовал на себе пристальный взгляд, но всё равно пытался избежать допроса с пристрастием. Блэр тоже не сдавался. В конце концов, Лорэнс не выдержал, бросил папку на стол и хмуро посмотрел сначала на Шелдона, потом на Грегори. Редмонд ничего не говорил, но обменивался с Блэром понимающими взглядами и улыбался насмешливо. – Девушка, – произнёс Вайолетт решительно. – Просто девушка. – Имя у неё есть? – Из принципа ничего не скажу, – отрезал Лорэнс. – Ни-че-го! Считайте, что это была абстрактная девушка. И ни о чём больше не спрашивайте. Всё. – Секреты, такие секреты, – подвёл итог Грег. А Вайолетт, глядя в лицо Шелдону, искренне радовался, что тот сегодня появился в гордом одиночестве. Блэр, конечно, был весьма дотошным, но раскалывать несговорчивых собеседников лучше Эверетта не умел никто. Перед ним Лорэнс уже начал бы пасовать, и, как итог, озвучил имя Меган Мидлфорд. Вряд ли бы Логан и Шелдон такой ответ оценили.