Сыграй со мной

Эверетт сидел, запрокинув голову, обеими ладонями держался за бортики ванны и думал. Точнее, пытался систематизировать ту информацию, что имелась в наличии, но пока так и состояла из разрозненных кусочков, не желая складываться в единое полотно. После университета и четырёх часов, проведённых на работе, думалось как-то... не очень продуктивно, потому никаких дельных умозаключений у него так и не получилось. Лишь пространные, разметанные в разные стороны факты, которые ещё нужно было к чему-то привязать. А к чему, если нет отправной точки? Только визитка бывшего одноклассника на руках, да и та потеряла свои магические свойства. Если вообще ими обладала хотя бы частично. Точно Логан ничего утверждать не брался. Собственная некомпетентность в прошлом деле, которое он решил распутывать своими силами, полагаясь исключительно на интуицию, постоянно напоминала о себе. И Эверетт сомневался, иногда думая, что ему вообще не стоит лезть в это дело, чтобы не натворить чудес, что не исправят, а лишь усугубят ситуацию. Логан посмотрел в потолок. Увы, решения проблемы не падали на него даже оттуда. Никто не желал посвятить его в тайны чужой жизни. Меган больше на деловые разговоры не намекала, возле университета не появлялась, да и вообще, кажется, забыла о существовании родственника. Продолжала рисовать свой подарок хорошему человеку, и Эверетт до сих пор находился в неведении, кто есть этот самый хороший человек, что жаждет обладать портретом, написанным Меган. Или не жаждет, но всё же... – Лорэнс, – раздался в ванной комнате звонкий голосок, который Логана вогнал, если не в состояние кромешного ужаса, то ступора однозначно. Эверетт, всё ещё сомневаясь в собственном психическом здоровье, перевёл глаза с потолка на стену и тупо уставился на ту, что не далее, как несколько месяцев назад гоняла его, как зайца по территории бабушкиного дома, развлекаясь в своё удовольствие. Перед ним сейчас сидела призрачная Амбер Шнайдер, но не в образе маленькой девочки, что было привычнее, а более или менее взрослая. Такой внешний облик тоже не был в новинку, но Логан к нему ещё не привык. – Какими судьбами? – спросил, справившись с некоторыми проблесками трусости, что моментально начали атаковать, напоминая о недавнем прошлом. Такое, в принципе, трудно было забыть, вот Эверетт и не вычёркивал из памяти всё произошедшее. Если бы попытался, скорее всего, ждало его впереди фиаско. Всё же не каждый день в его сторону летели зеркальные осколки, ветки, не каждый день ему приходилось бегать по лабиринтам, построенным чужой больной фантазией. После встречи на кладбище, он уже не надеялся встретить родственницу на своём жизненном пути. А она нарисовалась так, что не стереть. – Напугала? – беззаботно отозвалась Амбер. Кажется, в этот раз она была настроена позитивно, с лёгкостью шла на диалог и не планировала причинять вред чужому здоровью. Логану легче не становилось. Он насторожился, надеясь, что всё обойдётся без жертв. – Просто не ожидал увидеть тебя, тётушка. – Я, признаться, и не планировала наносить визит, – произнесла Шнайдер. – Да и здесь оказалась не по своему желанию. – Правда? – Да. Меня Ванесса попросила. – Бабушка? – Эверетт окончательно запутался. Просто подумал, что если Ванесса вмешалась в дело, значит, всё не так просто, как ему хотелось думать, и эта призрачная девушка, встреченная в парке, всё же имеет какое-то отношение к семье Логан. – Других не знаю, – хмыкнула Амбер, сложив ладони на коленях. – Твоя бабушка, моя мама. Вот так вот, племянничек. – А сама почему не появилась? – Потому что по-прежнему, придерживается мнения, что ей не следует с тобой встречаться до определённого момента. Со мной ты уже виделся, потому ничего страшного в этом нет, а вот она. Мне несложно было выполнить это поручение, вот я и появилась. Правда, не думала, что застану тебя в подобном положении, – девушка многозначительно хмыкнула. – Радует, что ты оказался не из пугливых, не стал от меня шарахаться и выскакивать из ванны, стыдливо прикрываясь чем-нибудь. – Это было бы нелепо, – заметил Эверетт. – Или удариться головой, или поставить себя в глупое положение... Нет, мне бы этого не хотелось от слова «совсем». Правда, я не стесняюсь, и не стал бы заливаться румянцем, если бы ты увидела меня в обнажённом виде. – Ох, новое поколение, – Амбер закатила глаза, стараясь продемонстрировать свои истинные чувства. – Никакого уважения и стыда. – Просто у тебя мания вламываться в ванную комнату, когда я купаюсь, – усмехнулся Логан. – В первый раз ты был в одежде и фантазировал о своём приятеле. К счастью, только фантазировал. – А иначе ты сгорела бы от стыда за мои действия? – Вовсе нет, – хмыкнула Шнайдер. – Просто это традиция такая. Даже забавно немного. Не думай, что у твоей тётки имеются какие-то извращенные фантазии с твоим участием. Призраки вряд ли озабочены вопросом сексуальной жизни. Им на это вообще наплевать. – Спасибо, что успокоила, – заметил Логан, радуясь тому, что сегодня ему пришла в голову идея не просто принять ванну, а добавить пену. Здесь был вопрос его личного комфорта. Он ни на секунду не допускал мыслей о странности чужих фантазий, которых действительно не было, но всё же не смог бы чувствовать себя уверенно и спокойно разговаривать с тёткой, зная, что она видит его в подобном виде. Пены было много, она вполне помогала Эверетту не загоняться по поводу своей наготы. – Но я здесь появилась по другой причине, – пояснила Амбер. – Снова хочешь меня убить? Логан был в своём репертуаре. В самый неподходящий момент взял и напомнил о неприятных происшествиях в отношениях. При этом сделал это всё с тем же, дружелюбным выражением лица, что и прежде. Не хмурился, не злился. Наоборот. Улыбался широко и почти радушно. Ключевым словом здесь следовало считать именно «почти». Шнайдер тоже постаралась удержать лицо, не показав истинные чувства. Ей неприятно было это услышать, но вместе с тем, она понимала, что вопрос закономерен и вполне актуален, учитывая прошлый опыт их встреч. Здесь даже самый доверчивый человек мог насторожиться и держать ухо востро, не ожидая ничего хорошего. – Конечно, нет, – произнесла через некоторое время. – У меня нет причин для подобного решения. – Но раньше ведь были. – Это браслет... – Был виноват? – Да, – вздохнула девушка. – Он ведь принадлежал моему отцу, с ним же меня и связывал. Когда браслета не стало, разрушилась и прошлая картина мира. Знаю, что это звучит странно, но так оно и есть. Я на многое смотрю иначе и не держу в мыслях ничего дурного. Если честно, мне не очень приятно разговаривать на эту тему. Может, сменим её? – Давай. Ты говорила, что появилась здесь не случайно, а по просьбе Ванессы. С чем же связано это появление? Не думаю, что обычный визит вежливости или что-то вроде того. Твой визит как-то связан с девчонкой, которую мы видели в парке? Амбер согласно кивнула. – Именно. Плюс ко всему, я удовлетворила твоё любопытство и сказала, для кого готовит подарок Меган. – Для Лорэнса? Эверетт вскинул бровь и недоверчиво посмотрел на призрака, что сейчас находился рядом с ним. Информация, озвученная мисс Шнайдер, казалась Логану недостаточно достоверной. Да и как могло быть иначе? Эверетт при всём желании не мог представить родственницу, мирно беседующей с Вайолеттом. А уж о том, чтобы подарить ему портрет... Или Меган чего-то не договаривала, или же случилось чудо, и больной выздоровел, перестав притворяться девушкой, активно избегающей общества. Уж каким образом она смогла найти общий язык с объектом своих воздыханий – дело десятое. Главное, что вообще нашла. – Реально? Ты не шутишь? – А смысл? – Не знаю, – Логан пожал плечами. – Логика призраков мне неподвластна, потому точно не скажу, какой смысл во лжи. У людей обычно находится немало причин для этого неблагородного занятия. – Нет, я никаких корыстных целей не преследую, – запротестовала Амбер. – Не вижу смысла во лжи, потому и пришла немного с тобой поболтать. – И ты можешь ответить на все мои вопросы? – Смотря что ты пожелаешь узнать. – Кто эта девушка, что нам довелось увидеть в парке? Она опасна? И каким образом она связана с нашей семьёй? – Эта девушка... Знаешь, на этот вопрос достаточно сложно ответить. Мы с ней из разных эпох, потому наши пути не пересекаются совершенно. Единственное, что мне известно – это её имя. Беатриче. – Именно Беатриче? Не Беатрисса? Или это очередное женское кокетство? – Она итальянка, потому никакого кокетства, – ответила Шнайдер. – Цели её мне тоже неведомы. Не знаю, для чего она решила появиться здесь и сейчас. С нашей семьёй она никак не связана. Ни с моими предками, ни с семьёй Логан. Она здесь явно не для того, чтобы вредить тебе. По идее, ты и не должен был увидеть её... – Но судьба наделила меня паранормальными способностями, и теперь я – экстрасенс, – усмехнулся Эверетт. – Ничего подобного, – оборвала племянника Амбер. – Просто ты – мастер влипать в истории, а никакой не экстрасенс. В этот раз я могу тебе гарантировать на сто процентов, что с тобой девушка даже не попытается заговорить. Ты её не интересуешь. – А кто интересует? – Вот этого я тебе не скажу. – Лорэнс? Только не говори, что эта девчонка – прошлое воплощение Меган, и теперь они начнут бороться за его сердце между собой. – Нет, не скажу, потому что это не так. Беатриче и Меган – разные люди, их судьбы никогда прежде не пересекались и не должны пересечься сейчас. Разве что немного. Самую малость, – Шнайдер выставила вперёд ладонь; расстояние между большим и указательным пальцами было минимальным. – Самую-самую малость. – А... Логан хотел уточнить, каким образом Меган вообще умудрились вплести в эту историю, но не успел, потому что призрачная родственница, ничего не объясняя, исчезла так же стремительно, как и появилась. Звать её обратно было делом бесполезным. Судя по всему, этой своей привычке Амбер не изменяла, появляясь только тогда, когда считала нужным, а не в моменты, когда Эверетта одолевали самые разнообразные вопросы. О причастности Вайолетта к ситуации Амбер тоже благородно промолчала, и Логан окончательно утвердился в догадках, что без актёра здесь не обошлось. Если он связан с призрачной девушкой, то и Меган автоматически оказывается втянутой в гущу событий на фоне своей любви. Беатриче. Эверетт несколько раз произнёс это имя вслух, словно пробуя его на вкус, стараясь пробудить хоть какие-то эмоции. Но, разумеется, ничего не получилось. Он был не тем человеком, которого судьба девушки хоть сколько-нибудь задевала, потому и ассоциаций в голове не рождалось. Девушка. Самая обыкновенная девушка, если закрыть глаза на тот факт, что жила она в другом веке, в другой стране, а ныне свободно разгуливает по улицам Лондона, пугаясь тех, кто способен увидеть её в толпе. Впрочем, такая роскошь была доступна далеко не всем, всего лишь паре-тройке человек. Другие люди, бродившие по улицам, вряд ли могли эту девушку увидеть и испугаться её внешнего вида, не соответствующего духу времени. По факту, Беатриче ничем не рисковала. Логана намного больше занимал другой вопрос. Что нужно этой путешественнице во времени? Судя по тому, как она старалась поскорее сбежать от посторонних людей, планов мести она не вынашивала, как та же Амбер. Значит, у неё были иные цели? И как эти цели связаны с современностью? С Лорэнсом? Его прошлым, настоящим, будущим. Вода постепенно остывала, а вылезать из неё совсем не хотелось, потому Эверетт решил добавить немного тёплой воды, чтобы ещё какое-то время провести в ванне. Он устроил обе руки на бортике ванны, переплёл пальцы и устроил на них подбородок. История с каждой минутой нравилась ему всё меньше. Если девушка из прошлого лояльна, хотя здесь больше подошло бы слово «равнодушна», в отношении их с Шелдоном, то можно ли утверждать, что и к друзьям Блэра у неё нет никаких претензий? Итальянка и Лорэнс? Эверетт знал, что Вайолетт к этой стране равнодушен. У него не было в анамнезе романтических историй, связанных с теми местами. Итальянка и Пьер? Джастису больше подошла бы француженка, раз уж его предки по материнской линии прибыли из этой страны. Вместе с тем Логан старался не разбрасываться идеями, понимая, что самые правильные решения иногда являются самыми странными, и изначально в их правдивость никто не верит. – Шелдон, можно тебя на минутку? – крикнул Эверетт, окончательно утвердившись в мысли, что недавние события следует обсудить с Блэром. Возможно, Шелдон обладал большим объёмом информации. Хотя... Логан в этом даже не сомневался. Блэр знал о своих друзьях больше, поскольку провёл бок о бок с ними столько лет, что просто невозможно было остаться чужими людьми, так ничего и не выведав. У них с детских лет было множество тем для разговоров, значит, и о родителях они могли разговаривать. Не только в пренебрежительном тоне, а-ля «мои предки меня ненавидят, потому запрещают то-то и то-то», но и нечто более интересное. Во всяком случае, не покидала уверенность, что Пьер мог хвастать своей родословной, даже если там не было значимых для мировой истории имён, а так, мелкие сошки. Джастис из всего мог слепить такую историю, что уши отваливались под грузом лапши, тем не менее, звучало забавно и временами интриговало. С Вайолеттом картина обещала быть не столь оптимистичной. Лорэнс всё же большую часть времени придерживался имиджа человека-загадки, с томной поволокой в глазах, тоской, что так часто отражается на лицах драматических актёров, привыкших играть роли, вписывающиеся в одно амплуа. То ли, правда, был таким по жизни, то ли всё время пребывал в образе своих героев, потому практически не улыбался, то ли предпочитал обнажать свою истинную сущность только перед близкими людьми. Большинство тех, кто ходил по коридорам Веддингтона, к числу близких не относился, потому им никто не дарил улыбки, только печальные взгляды. Рыцарь печального образа, который вызывал у девушек желание приласкать и пожалеть, причём больше материнско-сестринское. Иногда находились желающие и среди тех, кто души не чаял в неформалах, виной тому были крашеные в чёрный цвет волосы и всё те же карандашные линии, подчёркивающие линию роста ресниц, ещё один отголосок театральной жизни. Труппу школьного театра невозможно было назвать профессионалами, на фоне настоящих актёров они смотрелись достаточно жалко, но сами считали иначе. Они воспринимали свою деятельность, как архиважную для жизни школы, большим самомнением обладали разве что хористы и те школьники, что посещали школьный оркестр. Даже тот, кто играл на треугольнике и за всё время исполнения школьного гимна лишь один раз ударял по своему инструменту, были полны гордости за то, что участвуют в жизни школы и прославляют её своими талантами. Это Эверетта веселило, потому что профессионализма там практически и не было. Уж он-то в этом разбирался, поскольку к своему положению относился серьёзно, внимательно изучал музыку, искусство, театр. Старался быть всесторонне развитой личностью, которая легко может поддержать разговор на любую тему, а не только бросать слово «концептуально», глядя на картину или же наблюдая за постановкой из зрительного зала. Он знал, что Сара Голдвин, та самая девушка, что в оркестре играла на треугольнике, больше всего на свете боится вступить не вовремя, опоздав хотя бы на пару секунд. Потому, стоя на сцене, раз за разом повторяет сонеты, написанные определенным размером, поскольку высчитала, на какой именно слог выпадает её партия в школьном гимне. Знал, что Айрис Лэнсон, игравшая свои эпизодические роли в постановках, всегда разговаривает с игрушечным котёнком. Эту игрушку бывшей девушке Логана подарил дедушка много лет назад, но Айрис так и не избавилась от привычки все трудные решения обсуждать с этим котёнком, а потом прятать его в рюкзачок, на самое дно, чтобы никто из окружения ни о чём подобном не догадался. Знал, что Фред Фергюсон, тоже состоявший в команде Веддингтона по плаванью, начинал утро с конфетки, считая, что в противном случае потеряет все навыки. А его сестра Магда Фергюсон, одна из тех красавиц, что прыгают с помпонами в руках, постоянно сидит на диете и готова довести себя до анорексии, только бы не набрать хотя бы пару лишних килограмм. Глупо было говорить ей о том, что, постоянно занимаясь спортом, она, в принципе, не может набрать большой вес. Она бы не послушала. Да и вообще... На людях она вела себя иначе. Всегда с аппетитом ела, показывая пример другим. Вроде как она столько ест и вообще не поправляется. Айрис, пережившая период полноты, завидовала со страшной силой. Она не знала, что Магда, съев свой завтрак, потом бежит в туалет, суёт два пальца в рот, вызывая рвоту, и от завтрака ничего не остаётся. Эверетт этого бы тоже не узнал, если бы однажды не подслушал разговор брата и сестры, проходивший на повышенных тонах. Трейси, состоявшая в той же группе поддержки, никогда себя голодом не морила, да и не собиралась этого делать. У неё спорт отнимал много сил и сжигал калории только так. Логан по роду своей деятельность вообще много чего знал. Секреты, постыдные и не очень. Провалы большие и те, что проходили под маркировкой «случайность». Он знал гораздо больше, чем казалось, но о других людях. Не о Лорэнсе. Вообще-то сложно отрицать тот факт, что окружению Шелдона Эверетт уделял немало внимания, даже большую его часть. Пьер был неплохим мостиком между школьным журналистом и «компанией зарвавшихся идиотов». Тем не менее... Джастис тоже о Вайолетте знал немного, разве что ту часть жизни, что связана с девушками. Неудивительно. Он сам был помешан на амурных похождениях, всё остальное его мало интересовало, если вообще интересовало. Наблюдал Логан за Лорэнсом и во время репетиций школьного театра. Чисто из принципа наблюдал, лелея давнюю обиду, прикидывая, чем так не приглянулся режиссёру, раз она решила из двух основных претендентов выбрать именно Вайолетта, а не его. Разве Лорэнс намного талантливее? Эверетт смотрел на эту манеру играть, но не видел в ней ничего особенного. Возможно, потому, что взгляд у него был предвзятый, возможно... Был ещё один вариант, почему Логану не нравилась игра оппонента. А именно – та самая маска, без капли живости. Иногда Эверетт обрывал свои размышления тем, что он – непрофессионал, вряд ли много понимает в театральном искусстве и может раздавать советы окружающим, но вместе с тем глупо спорить – мнение зрителя, именно его признание – самое главное. Пока в зале есть хоть один зритель, способный сказать «Не верю», постановку можно считать провалом. Актёры не справились, не смогли заинтересовать, перетянуть на себя внимание. На себя, именно, как на профи, а не на декорации, что двигаются по сцене самостоятельно. Живость. Вот чего не хватало тогда Лорэнсу. То ли это была его собственная фишка, которую Логан не смог оценить, то ли всё получалось само собой. Вайолетт был талантлив, да, но он позволял роли завладеть собой, а не вдыхал жизнь в эту роль. Он был всего лишь исполнителем заранее заданного плана. Умел импровизировать, но это делалось тоже с оглядкой на иные реплики и поступки персонажа. Не было шока, не было ярких вспышек, от которых зал замирает и восхищенно ахает. Не было индивидуальности. Эверетт иногда сам путался в своих размышлениях, потому что заявления противоречили сами себе. С одной стороны, Логан никогда не отрицал, что считает Лорэнса талантливым. С другой – точно знал, что Вайолетту не стоит останавливаться на месте, нужно постоянно совершенствоваться и двигаться вперёд, временами слушая советы режиссёра, иногда поправ их и внеся нечто своё, подарив персонажу особенный жест, взгляд, фразу. Что-то такое, что врежется в память и позволит выделить из сотни и тысячи актёров, что играют в других театрах. Всегда задумчивый, рассеянный, молчаливый, по большей части. Он редко заговаривал с кем-то, кроме своих друзей, разве что с Логаном, когда их столкновения перерастали в перепалку, и Вайолетт считал своим долгом ответить на чужие ядовитые слова. Он был как раз из категории тех людей, что редко находят признание в компаниях. Даже удивительно, как это Лорэнс умудрился подружиться с Шелдоном. Ведь это Блэр выбирал себе окружение, оно не выбирало. Хотя, как оказалось, с Шелдоном подружиться не так уж и сложно, если того захотеть. Эверетт сам мог сделать это ещё в младших классах, если бы не взыграла гордость, не зародилась обида, и не захотелось поиграть в антагониста. Иногда Логан оглядывался назад и приходил к выводу, что винить кого-то в подобном развитии истории – незрело. Если разобраться, то виноваты оба. Можно было уничтожить конфликт ещё на ранних стадиях, не растягивая его на столько лет, когда уже и война в тягость, и мир объявлять несколько глупо. Или вообще никто не виноват, потому что сделано это было в том возрасте, когда правильные решения самостоятельно не принимаются, нужно советоваться с родителями или же вообще держаться в стороне, не попадая в ситуации, что требуют выбора. Даже о Грегори, которого сложно было назвать очень общительным и разговорчивым, Эверетт знал гораздо больше. Впрочем, это легко объяснялось тем, что в школьные годы они с Редмондом не враждовали на почве разного решения одной и той же задачи, когда ответ одинаков у обоих, а вот получен он разными способами. И каждый считает, что именно его способ самый удачный, никак иначе. – Шелдон! – Логан повысил голос, пытаясь докричаться до своего любовника. Блэр появился на пороге ванной комнаты, спустя некоторое время. В руках у него была простыня, измазанная чем-то красным, но это явно была не кровь и не вино. – Что с простынёй? – удивился Эверетт, на время позабыв о том, что собирался задать другие вопросы. – Сок пролил, – признался Шелдон. – От неожиданности. – Амбер проведала и тебя? – понимающе хмыкнул Логан, проведя ладонью по бортику ванны. Отбросил от лица влажные, тяжёлые пряди и снова принял ту же позу, в которой находился до появления родственницы. После её недавних фокусов верить в чистоту намерений получалось с большим трудом. Потому подобная реакция, как стакан, сбитый с подноса, и сок, пролитый на кровать, Эверетта совершенно не удивили. – И меня? – переспросил Блэр. – Хочешь сказать, что к тебе она тоже заглянула? – Да, – протянул Логан, подцепив на ладонь немного пены. – И мы с ней мило поговорили. Она приходила, как сказала сама, по поручению Ванессы. Нечто, вроде предупреждения о грядущих переменах. Тебе она что-то говорила? – Нет, – хмыкнул Шелдон, бросив простынь в корзину для грязного белья и хлопнув крышкой. – Просто прошлась по комнате, помахала рукой и исчезла. Встреча с ней была неожиданной. Не стану лукавить, что мне приятно снова с ней встретиться. Из твоих тёток, с коими имел честь познакомиться, мне сильнее всего импонирует Стефани. Марлен, хоть она и не родная, а какая-то там... – Троюродная, – подсказал Эверетт. – Всё равно она мне нравится намного сильнее, чем Амбер. Миссис Мидлфорд хотя бы не скрывала свои дурные поступки. – У них были разные жизненные обстоятельства. Признаться, я тоже с Амбер не очень лажу, но я не хочу думать о её ситуации. – Потому что обязательно запутаешься во всём и не сможешь сказать, какие чувства преобладают? – В том числе. Правда, я не знаю, как рассматривать эту ситуацию, – Логан принялся пропускать воду сквозь пальцы. – С одной стороны, я не могу просто так забыть о её поступках, с другой... Несмотря ни на что, она – моя родственница, и я испытываю к ней тёплые чувства, поскольку знаю, какой она могла быть, если бы не попала под влияние отца. И вообще... Лучше закрыть эту тему. Я хотел обсудить кое-что другое. – Что же? Шелдон отошёл от зеркала, в которое вглядывался всё это время, но не потому, что старательно выискивал недостатки в собственной внешности. У него были иные причины для наблюдения за гладкой поверхностью. Он прекрасно помнил, что Амбер питает особую слабость к зеркалам, к эффектным появлениям за рамами, как он уже убедился однажды на собственном опыте. Сейчас поверхность оставалась спокойна, девушка исчезла. А если верить Логану, то не просто так возникла в этой квартире, а стала аналогом почтового голубя, правда, соединила два мира: этот и мир, в котором обитают призраки. – Мне поведали одну занятную вещь. Блэр присел на бортик ванны, провёл рукой, собирая пену и растирая её в пальцах. – И что же это за вещь? – спросил, перехватив взгляд Эверетта. Логан посмотрел на него, хитро прищурив один глаз, на губах вновь появилась привычная, немного насмешливая ухмылка. – Нашу новую знакомую зовут не как-нибудь, а Беатриче, – Эверетт произнес это с неким придыханием, чтобы эффект получился более полным. – Она из Италии. Италии этак семнадцатого или восемнадцатого веков. Но я всё же склоняюсь к первому варианту. Костюм очень похож на тот век, в восемнадцатом веке он претерпел некие изменения. Как меня заверяла Амбер, никакого отношения к нам эта девушка не имеет, так что беспокоиться на этот счёт не стоит. – Не стоило бы, – усмехнулся Шелдон. – Если бы не... Он замолчал и послушно ждал, когда Логан закончит фразу за ним. К тому, что Эверетт продолжит говорить, были все предпосылки. Логан редко выдавал всю информацию за один раз, ему нравилось именно размышление над каждым пунктом. Постепенно, медленно, шаг за шагом, но зато более надёжно, поскольку ничто не будет упущено из вида. – Если бы в нашем окружении не было тех, кто с ней связан. – Лорэнс, конечно, – вздохнул Блэр. Иного варианта у него и не было. Недавний обморок Вайолетта, происшествие с визиткой, о коем поведал Эверетт, наводили на мысль, что теперь в гущу событий попал именно Лорэнс, а не кто-то другой. О причастности Пьера Шелдон больше не думал, поскольку уже видел результат чужих стараний. Ту самую премерзкую статейку в жёлтой газете, поливающую Вайолетта грязью. Этим он роль Джастиса ограничил, не думая, что и Пьер может быть как-то связан с девушкой. О ночном визите Джастис ему, естественно, не рассказывал, потому Блэр пребывал в счастливом неведении. – О нём я тоже думал, но моя милая тётушка благополучно пропустила вопрос мимо ушей, ухватившись лишь за вторую часть моего высказывания. – Значит, не Лорэнс? – Этого не знаю, но подозреваю, что без него не обошлось. – Тогда... – Меган, – коротко ответил Логан, потом решил пояснить. – Меня занимал вопрос, не может ли бы так, что эта девушка и моя родственница – один человек, просто из разных эпох. Одна из них – современная версия, другая... хм, первоисточник. Перерождение. Но Амбер эту теорию раскритиковала, заметив, что свою роль Мидлфорд в истории сыграет, но эта роль будет маленькой и незначительной. Правда, тётушка могла соврать, но я не могу знать, сколько правды было в её словах. Надеюсь, что истина в процентном соотношении отхватила себе большую часть. – И что за роль достанется Меган? – Этого мне тоже никто не сказал. К сожалению. – М-да уж, – Блэр скривился. Его подобная расстановка сил не особо радовала. Ему хотелось бы знать больше. Хотя бы немного... Но когда призраки разговаривали с ним честно и откровенно, выдавая всю информацию, а не заставляя чувствовать себя следопытом, что бежит по пятам за добычей, когда та уже давно скрылась из вида? – Собственно... – Да? – Ты же знаешь Вайолетта лучше, чем я. Можешь сказать, что его связывает с Италией? Или надеяться бесполезно, и ты тоже ничего не знаешь? – Не хотелось бы приносить плохие новости, но, увы, – Шелдон развёл руками. – Ничего подобного из уст Лорэнса не слышал. Он никогда не упоминал Италию в своих рассказах, да и вообще – глубоко равнодушен к этой стране. Его сердце целиком и полностью отдано Англии. Вайолетт когда-то говорил, что никогда отсюда не уедет, потому что не может представить себя нигде, кроме Лондона. Семнадцатый век... Здесь, наверное, лучше было бы спросить его родителей. Но я сомневаюсь, что они будет с восторгом отвечать на вопросы посторонних людей, решивших сунуть нос в историю их семьи. Вайолетты скрытные и не очень-то разговорчивые. – Да и вряд ли Лорэнс верит в такое, – задумчиво протянул Логан. – Во что именно? – В перерождение, переселение душ, – пояснил Эверетт. – Я говорил тебе, что мне виделся Вайолетт в костюме тех времён. На фоне костра. Сейчас я не уверен, что это был костюм театральный. Возможно, это костюм, который Лорэнс носил в повседневности, будучи, – Логан замялся. – Кем-то в Италии тех времён. Не могу сказать, что мне нравится эта версия, потому что она излишне предсказуемая и примитивная. Вряд ли, очень вряд ли. – Тогда как? – Это мог быть вообще не Вайолетт. – Его предок? – Точно, – Эверетт задумался и по привычке потянул палец в рот. – Предок, который каким-то образом связан с Беатриче. Здесь не нужно быть гением, чтобы понять о связи. А то письмо, что читал мужчина из моего видения – послание от нашей юной синьорины. Я допускаю здесь ещё одно действующее лицо, но утверждать не стану. – Пьер? – предположил Шелдон, понимая, в какую сторону клонит Логан. В памяти тут же всплыла фраза, что в истории всё рано или поздно повторяется. Она с завидным постоянством делает одни и те же витки. Видимо, Эверетта сейчас посетила та же мысль, вот он и решил связать все проблемы в единый узел. Предположение было довольно логичным и обоснованным. В настоящем времени Джастис и Вайолетт жили, как кошка с собакой... Могло ли быть так, что их предки тоже спорили из-за женщины, и именно эта Беатриче была основным объектом их спора? Всё замечательно складывалось один к одному, даже придраться не к чему. Единственное, что Блэра напрягало – почему прошлое вмешалось в настоящее? Почему эта девушка появилась в современности? Разве в своё время конфликт уже не был разрешён? Ответ очевиден. Если появилась, значит, к какому-то общему знаменателю спорщикам прийти не удалось. – Не совсем Пьер. – Его предок. – Вот так более точно. – И я понимаю, что они и в прежней жизни не смогли поделить между собой одну женщину, – позволил себе озвучить предположение Шелдон. – Так? – Полагаю, так, – кивнул Эверетт. – Но пока мы не найдём доказательства, ничего утверждать не стану. Слишком кропотливая работа, слишком много нюансов. В любом случае, если прошлое вмешивается в настоящее, нужно что-то исправить в нём. И, кажется, исправлять придётся не нам. На сей раз у нас роль наблюдателей, а не полноправных участников. – На что рассчитывает призрачная итальянка, появившись в нашем времени? Что они снова сцепятся из-за неё между собой? Или же она пока присматривается, ищет жертву, чтобы вселиться в её тело, и... Блэр замолчал, Логан в упор уставился на него. – Нет, – протянул, не желая брать во внимание подобный вариант. – Мне тоже это совсем не нравится, но тогда становится понятно, почему Меган сыграет маленькую роль. Проводник, не более. – Ситуация мне и раньше не нравилась, а теперь нравится ещё меньше. Вот интересно, с какой радости члены именно нашей семьи влипают в подобные ситуации? – Потому что удача на вашей стороне? – заржал Блэр. – О, да! Победители по жизни, – проворчал Логан, выставив из воды ногу. Пожалуй, можно было на сегодня с водными процедурами покончить и выбираться из ванны, поскольку в противном случае Эверетт мог уснуть прямо здесь. – И что мы можем сделать, чтобы предотвратить это? Постоянно находиться рядом с твоей родственницей? Но это нереально. – Просто не упускать ситуацию из вида и быть в курсе дела. Мне хочется верить, что случай не такой уж запущенный. – А кому не хочется? Блэр не удержался, перегнулся через ванну, оперся ладонью на бортик, противоположный тому, на котором сидел, второй рукой обхватил чужую ногу и прикоснулся губами к щиколотке. От кожи приятно пахло хвоей. Пена была с более или менее нейтральным запахом, всё же лучше, чем липко-сладкая ваниль и прочие лакомства от The body shop, коими любила пользоваться Трейси. Видимо, на неё произвело впечатление заявление, что парни тащатся от сладких ароматов, представляют на месте девушки печенье, его же желают съесть. На кого-то действительно действовало, на кого-то нет. Встречались и такие, кого раздражало. Шелдон, правда, к последним не относился, но и в фанаты кондитерского аромата не записывался. Ему они были параллельны, до определённого момента, потом начали потихоньку выводить из себя. Тёрнер об этом так и не узнала, Блэр ей об этом при расставании не сказал. Когда он заявил, что уходит к Логану, повторив это в реальности, а не только в вымышленном мире, девушка полностью скопировала свою реакцию, что Шелдону уже доводилось наблюдать. Она посмеялась и не поверила. Начни эти двое лизаться прямо во время выпускного вечера, Трейси всё равно продолжала бы упорно повторять, что это – постановка. Но дело вовсе не в том, как пахла кожа Тёрнер, а в том, что Блэр тащился именно от того, как одеколон раскрывался на коже Эверетта, да и вообще все парфюмерные отдушки. Это было нечто, совершенно далёкое от сладости и приторности, но, несомненно, очаровательное. – Шелдон, – позвал Логан. – Да? – С каких пор ты заделался футфетишистом? Никогда раньше не замечал за тобой подобных наклонностей. – У меня их и нет. – А как расценивать этот жест? – Просто не удержался от соблазна, – хмыкнул Блэр, скользнув рукой вверх, по лодыжке, ближе к колену, а после соблазнительно и мягко проводя по чувствительной коже, в ямке под ним. – У меня вся нога в пене. Она же горькая на вкус. – Это не важно, – заверил Шелдон, чуть прикусив косточку, но не словно голодная собака, мечтающая отхватить кусок. Зубы легко скользнули по коже, не оставив никаких следов. – Ты просто не хочешь говорить о неприятных перспективах? Или есть другие причины для того, чтобы отвлечь меня? – поинтересовался Эверетт, потянувшись и схватив полотенце. – Скажем так, у меня несколько причин. – Если первая, то я с тобой солидарен. Не могу сказать, мне так хочется обсуждать возможные события в жизни твоих друзей и моей родственницы. Тем не менее... – Что? – Я всё равно продолжаю над этим думать. – И к каким выводам пришёл? – В первый момент я могу даже развеселиться, если Джастис внезапно начнёт клеиться к Меган. Он ведь уже неоднократно говорил, что она страшная и не стоит его внимания совершенно. Так что Мидлфорд – не лучшая кандидатура на роль яблока раздора. – Есть ещё одна девушка, – произнёс Блэр, вспоминая недавний разговор с Лорэнсом. – Она вполне может. – И что за девушка? – Актриса. Бьянка Фокс. Учится на одном курсе с Вайолеттом, влюблена в него. Знает Пьера и когда-то даже флиртовала с ним. Чем и перечеркнула возможность отношений с Лорэнсом окончательно и бесповоротно, хотя сама об этом не догадывается. – А вот это уже ближе к истине, – Эверетт вновь задумался и постучал пальцами по бортику ванны. – Тепло. Я бы даже сказал, что это очень горячо. Да и имя у неё вполне подходящее. В Италии такому не удивились бы. – Значит, Меган можно вычёркивать из списка потенциальных пострадавших? – Наверное, можно. Но я пока не буду этого делать. – Есть ещё идеи? – Есть. Много. Очень много, – Логан усмехнулся, стремительно ухватил Шелдона за воротничок рубашки, дёрнул на себя. Блэр не ожидал внезапного нападения, за что и поплатился. Ладонь соскользнула с бортика, оказалась под водой. Рукав рубашки намок, но Шелдон на эту бытовую мелочь внимания не обратил, сжав ладонь на чужом плече, нависая над ванной. Второй ладонью он всё же опирался на бортик. Но вот одежду это не спасло. Грудью он почти доставал до воды, жилет и рубашка собрали на себя пену, по мере того, как она таяла, становилось мокро. – И это одна из них? – фыркнул Блэр, сильнее сжав плечо Эверетта. – Это сплошное дуракаваляние, – ответили ему, сбросив ладонь со своего плеча. Логан чуть приподнялся, одарил Шелдона своей фирменной улыбкой и поцеловал, сразу страстно и требовательно, не растрачивая себя по мелочам, вроде легких поцелуйчиков или же долгих взглядов в глаза, а после – медленного приближения друг к другу, словно в замедленной съёмке, что так часто практикуется в кино при создании наиболее романтичных сцен в фильмах. – Дуракаваляние? Или желание? – Не задавай глупых вопросов, окей? – отозвался Эверетт. – Можно подумать, ты не знаешь ответа на свой вопрос.