Сыграй со мной

Наверное, ни для кого не является секретом знание, что женщины любят, когда мужчины надевают строгие костюмы? Почему-то представительницам слабого пола кажется, что в таком виде мужчины смотрятся более представительно, внушают доверие и располагают к себе, создают образ человека успешного, состоявшегося в жизни, а не того, кто идёт по жизни, не имея никаких планов на будущее, делая то, что на ум взбредёт, не задумываясь о последствиях. При этом девушки часто упускают из вида, что подобными трюками пользуются альфонсы, привлекающие к себе внимание, убеждающие наивных простушек в своей состоятельности, а позднее запускающие руки в кошелёк влюбленной дурочки. Внешность – их главное оружие, вот они и стараются подстроиться под чужие вкусы, даже, если им подобное одеяние претит. А ещё женщины часто забывают, что далеко не каждого мужчину строгий костюм украшает. Есть и те, кому подобная форма одежды категорически противопоказана, поскольку только подчёркивает несовершенства фигуры, акцентируя на них внимание. Эверетту Логану строгие костюмы очень шли, и это был неоспоримый факт. Правда, однажды нашёлся человек, решивший наградить Эверетта сомнительным комплиментом, заявив, что он, надевая костюм, становится похожим на работника эскорт-услуг. В принципе, не такая уж плохая работа в официальном смысле. Всего-навсего сопровождение. Неофициально – аналог проституции. Стоит ли говорить, что автором сравнения была сестра Шелдона, решившая в своей любимой манере пообщаться с «родственничком», раз уж её брат привёл домой такую «невестку»? Логан, наученный горьким опытом общения в мире вымышленном, знал, чем может обернуться тихий семейный вечер, потому предпочёл заранее подготовиться морально. Время от времени молчать, делая вид, что чужих острот не замечает, а под конец – огрызаясь в своей любимой манере, когда вроде бы даёт отпор, но вместе с тем не грубит откровенно, как это делала сама Анна. Блэр наблюдал за Эвереттом, прихлёбывая кофе и перекатывая по столу свою зажигалку. Они сидели в зоне для курящих, потому Шелдон мог позволить себе такую роскошь, как сигарета, выкуренная после кофе. Вообще-то полезного в этом было мало, точнее, вообще не было, но Блэру иногда нравилось подобное сочетание. Эверетт ничего не пил, он просто смотрел в сторону центрального входа, дожидаясь, когда появится Лорэнс. И появится ли сегодня вообще. Плохих предчувствий не наблюдалось, потому Логан пребывал в относительном спокойствии. На эту встречу он явился при полном параде, при этом, не потратив более получаса на сборы. Тёмный пиджак, строгие брюки, рубашка с воротником, стоящим от крахмала, а ещё немного расслабленный галстук. К этому наряду шла в комплекте ещё и чёрная шляпа, которую в помещении пришлось снять, как того требовали правила этикета. Шелдон, глядя на Эверетта, ловил себя на мысли, что тот сейчас похож на одного из членов мафиозного клана. Потому нисколько не удивится, если тот с минуты на минуту достанет пистолет и пальнёт в воздух, привлекая внимание к своей персоне. Логан чужих мыслей не знал. Взгляд у него был сосредоточен и мрачен. Эверетт усиленно размышлял над тем, как подступиться к разговору с Вайолеттом. Свалить всё на Шелдона или же самому принимать живое участие в общении? Меган звонила ещё раз, пыталась узнать какие-нибудь подробности, но Логан откровенничать с ней не стал, решив, что до определённого момента девушке лучше пребывать в счастливом неведении, что происходит вокруг неё. Иными словами, Эверетту хотелось оградить родственницу от опасности; для начала следовало разузнать, как обстоят дела в целом, попытаться понять, что послужило причиной для появления итальянки. И что нужно сделать, чтобы она вернулась в прошлое, не блуждая по временным коридорам. Радовало, что этот призрак был куда более миролюбивым, нежели Амбер, желавшая разделаться с любым, кто встанет у неё на пути или просто попадёт под горячую руку. Беатриче ничего не говорила, не угрожала, не бросалась с ножом на каждого встречного, только стояла и смотрела, а во взгляде её прочитывалась грусть. Лорэнс опоздал на встречу минут на пять, не больше. Отдал свою верхнюю одежду на входе и направился к угловому столику, занятому бывшими одноклассниками. Почему они выбрали именно этот стол, становилось понятно сразу же. Он находился в некотором отдалении и в сравнении с другими практически не привлекал к себе внимания. Эверетт, скорее всего, хотел поговорить в спокойной обстановке, потому и перенёс встречу в ресторан. В пабе, где народа в разы больше, постоянный шум, да ещё пьяные люди повсюду, сделать это было гораздо проблематичнее. – Жесткий закос под сицилийскую мафию? – поинтересовался Вайолетт, окинув Логана изучающим взглядом. – Если бы ты знал, насколько близок к истине, – ухмыльнулся Эверетт, хмыкнув и убрав со свободного стула шляпу. – Наверное, было бы не так смешно. – Ты действительно подался в ряды мафиози? – Нет. Но Сицилия, пусть и косвенно, связана с предметом нашего разговора, – пояснил Логан. Ему казалось, что пояснил. На деле только сильнее запутал собеседника. Правда, какие-то догадки в голове промелькнули. Он ведь сам, с самого начала знал, что перед ним находится итальянка. У англичанки не было никаких причин коверкать имя, называя его Лорэнцо вместо Лорэнса. А гостья из прошлого именно этим и занималась. – Девушка, которую я вижу, родом из Италии? – Ты знаешь? – удивился Шелдон, до этого только внимательно наблюдавший за всем происходящим. Он отвлекался разве что на ответное рукопожатие, но ни слова не произнёс. Говорил Логан, поскольку это была его прямая обязанность вытаскивать информацию из других людей. Журналисты ведь мало чем отличаются от следователей. И те, и другие гонятся за информацией, как одержимые, желая найти свою правду во всём происходящем. Все хотят докопаться до истины. Не у всех получается. Блэру хотелось верить, что в этот раз они с Эвереттом не облажаются по-крупному, как это было четыре месяца назад. – Я догадывался об этом, – заметил Вайолетт, выбирая, наконец, место и присаживаясь рядом с Шелдоном. – Сегодня мы будем общаться втроём? Или ожидается ещё кто-то? Взгляд вперился в Логана. Несмотря на то, что в отношениях этих двоих вроде бы наметилась оттепель, некие подозрения всё равно имели место быть. Лорэнсу не хотелось думать, что Эверетт готовит ему какой-то неприятный сюрприз, но это было бы так в его стиле... Намного легче, чем поверить, что у Логана кристально чистые мысли, а сам он только и думает о том, как совершить поступок, способный перевернуть нынешний уклад жизни, устроив мир во всём мире. – Нет, Меган я не приглашал, – ответил Эверетт, потянувшись к своему стакану с минералкой. Алкоголь по-прежнему, оставлял его равнодушным, потому Логан предпочитал не накачиваться спиртным. И даже просто так, по случаю, стаканчик не пропускать. – Я не о Меган, – вздохнул Вайолетт, складывая руки перед собой и сцепив пальцы в замок. – Есть другой вариант компании, менее мне импонирующий. – А Меган импонирует сильно? – поинтересовался Шелдон, усмехнувшись. Приятель метнул в его сторону уничтожающий взгляд, но отвечать на провокационный вопрос не стал, решив до определённого момента не трепать языком на каждом углу. Слишком болезненным был опыт прошлых лет, чтобы сейчас совершить ошибку и снова наступить на те же грабли, что обычно. – Вы же поняли, что я не о том, – Лорэнс всё ещё выглядел напряженным. – Под неприятной компанией у меня подразумевается другой человек. Пьер тоже будет присутствовать на ужине? – Конечно, нет. Хотя, что-то мне подсказывает, что он тоже играет во всей истории не последнюю роль, – Эверетт тоже сцепил пальцы в замок, но на стол локтями не опирался. Он продолжал сидеть, откинувшись на спинку плетеного кресла, и думал, что в этот момент чувствует себя несколько идиотично, поскольку ещё немного, и ему придётся поднять в разговоре ту тему, которую он старался в общении с окружающими людьми, за исключением Шелдона, избегать. Мистические явления в повседневной жизни. Уж кто-кто, а эти двое знали о подобных вещах не понаслышке. Да и не просто слышали, а были активными участниками действий. Вернувшись из мира, где царил замкнутый день, Логан искренне верил, что больше никогда в его жизни ничего подобного не случится. В какой-то мере его надежды оправдались, но, отнюдь, не целиком. В замкнутый день они не попали, зато потрепали себе нервы знатно, пытаясь понять, по какой причине за ними постоянно гоняется призрак маленькой девочки в белом платье. Это сейчас Амбер была сама доброжелательность, желавшая по её собственным словам, только добра и родственнику, и его сожителю. Но буквально пару-тройку месяцев назад об этом не стоило и заикаться. Никакой доброжелательности, только желание отомстить за свою поломанную жизнь. Не тем, кто сломал, раз уж они были мертвы, а их родственникам, которые имели большое значение в жизни тех, кого Амбер винила во всех своих бедах. Иногда Логану даже не хотелось с кровати подниматься, поскольку он не мог поручиться, что в метро или в коридорах университета, или ещё в каком-нибудь, рандомно выбранном месте не состоится встреча с очередным призраком. Тем не менее, провести всю жизнь в четырёх стенах не представлялось возможным, и Эверетту приходилось из квартиры выходить. Но желание его почему-то не исполнилось. Вслед за одним призраком появился и другой. Пусть безобидный, пусть тихий, но всё же призрак. – Тогда почему вы его не позвали? – спросил Лорэнс, посмотрев поочерёдно на обоих собеседников. Блэр с кофе своим покончил, потому чашка теперь стояла на столешнице. Зажигалку Шелдон тоже оставил в покое, решив сосредоточиться целиком на разговоре. Судя по той реплике, что Вайолетт обронил в самом начале, объяснить он мог многое или хотя бы подсказать, в каком направлении искать разгадку. – Знаешь, по-моему, ответ очевиден, – хмыкнул Блэр. И Лорэнс вынужден был согласиться с этим заявлением. Действительно. Не так уж трудно ответить на поставленный вопрос, зная, какие отношения у него с Пьером, и какая атмосфера повиснет над столиком, стоит только Джастису присоединиться к обсуждению. Хорошо, если всё ограничится водой, выплеснутой в лицо оппоненту. Но наиболее вероятен вариант, что они, наконец, сцепятся в драке и посносят собой все ближайшие столики, стараясь разобраться, кто здесь прав, а кто виноват. – Потому что, если я захочу посмотреть на цирковое представление, я куплю билет и отправлюсь смотреть на профессионалов. Клоуны, акробаты, умильные дрессированные собачки. Милота, – заметил Логан, даже не улыбнувшись. – Но ваши перепалки мне совершенно не нужны, попытки понять, кто лучше – тоже. Потому что, будем откровенными, в данной ситуации я хочу помочь больше Меган, нежели кому-то из вас. – А ей угрожает какая-то опасность? – нахмурился Вайолетт. До этого момента он подобных мыслей не допускал, теперь же начал сомневаться. Ладно, в первый раз, когда их с призрачной девушкой дороги пересеклись, Мидлфорд поблизости не наблюдалось. Но сейчас ведь всё было иначе. Призрачная леди в красном видела их вместе и могла подумать... И что с того? Лорэнс очень сомневался, что у красавицы в старомодном костюме есть какие-то планы на его жизнь. А если всё-таки есть? Если она не так безобидна, как кажется на первый взгляд? Вдруг она пока только присматривается, готовит план действий, а потом ударит исподтишка, направив удар в сторону тех, кто Вайолетту дорог или, как минимум, небезразличен? – Это я и хочу узнать, – ответил Эверетт, посмотрев на актёра. Но уголки губ снова не дрогнули даже в подобии улыбки. – Слушайте, у меня такое чувство, что вы знаете об этой истории гораздо больше меня, – произнёс Вайолетт. – И, если я не ошибаюсь, то можно хотя бы частично поделиться со мной знаниями? – Можно, – вздохнул Логан. – Но я не уверен, что ты поверишь всему, что я скажу. Да и, если честно, у меня нет неопровержимых доказательств, способных убедить тебя в правдивости моих слов. Не хочу сейчас устраивать пафосное представление, что так любят демонстрировать в голливудских кинофильмах, с возгласами, насколько это важно и ты обязан проникнуться каждым моим словом. Просто замечу, что ситуация нестандартная и запутанная. Девушка, которую вы видели в парке, действительно пришла из прошлого. Если быть совсем точным, то... – Из Италии семнадцатого века, – добавил Лорэнс. – Именно. – А это тебе откуда известно? – вновь вмешался Шелдон, придерживавшийся аналогичной точки зрения в отношении самого Вайолетта. Лорэнс искренне верил, что Блэр и Логан знают больше, чем он. Шелдон мог это заявление поставить под сомнение. Чем дольше длился разговор, тем сильнее Блэр утверждался во мнении, что все они нашли примерно одну и ту же информацию, которую неплохо было бы сложить в единый пазл, а затем искать ответ на все поставленные вопросы, объединив усилия, не утаивая информацию друг от друга, не опасаясь реакции собеседников. Возможно, начав работать вместе, не прячась по углам, они смогли бы найти ключ к ситуации гораздо быстрее. – Меня вот тоже интересует, – кивнул Эверетт. – А вам откуда? – Своя сеть информаторов, – загадочно произнёс Логан и впервые за этот вечер позволил себе улыбнуться. Из чего Вайолетт сделал вывод, что информаторы должны быть, как минимум, странными. Не ошибся же. Достаточно было вспомнить Амбер, чтобы утвердиться в мыслях, что информатор действительно далёк от обыкновенного человека. Но учинять допрос с пристрастием Лорэнс не спешил. Он адекватно оценивал ситуацию и понимал, что, если кого-то и будут здесь допрашивать, то только его. Выражение лица, что у Логана, что у Блэра, было говорящее. – Отлично, – пробормотал Вайолетт, потирая переносицу. – То есть, вы копаетесь в моей жизни, не поставив меня в известность об этом? – Сказать откровенно, ты выбрал такую профессию, при которой в твою жизнь не будет соваться только ленивый, – резонно заметил Шелдон. – И недавняя статья за авторством Пьера – прямое тому подтверждение. Если бы ты выбрал какое-то тихое занятие, вроде той же архитектуры, как Меган, ничего подобного не случилось. Кому интересно читать о жизни и профессиональных провалах простого архитектора? Правильно, никому. А, решив податься в актёры, следовало приготовиться к жизни на полосах газет, причем, не только солидных изданий, но и таких вот канареечных листков. И, если уж на то пошло, чёрный пиар – это более действенная вещь, нежели что-либо иное. – Плюс ко всему, он не особо полил тебя грязью, – вмешался Эверетт, знавший эту кухню изнутри. Пусть в жёлтых газетах ему работать не доводилось, он всё-таки неплохо ориентировался в мире СМИ и тех законов, что там царят. – Это всего лишь паршивая рецензия... – Написанная твоим стилем, – поддел Лорэнс, усмехнувшись. – Не спорю. Моим. Кажется, об этом догадались все, кто когда-то читал школьную газетку. Хочется верить, что со временем мой стиль улучшился... – Логан оборвал себя на середине фразы. – Но говорим мы не о литературной ценности публикации, больше о её содержании. Скандал – это наркотики, потасовки зазвездившихся малолеток с охранниками или рядовыми посетителями в барах, каминг-аут опять же. Его статья – это мыслеобразы одного человека, с которыми одни могут согласиться, другие лишь недоумённо пожать плечами и тут же забыть. Ты же не член королевской семьи, чтобы все жадно вчитывались в любое упоминание о тебе. – Унижай, доминируй, властвуй, – хмыкнул Вайолетт. Эверетт посмотрел на него хмуро, потом перевёл взгляд в сторону Шелдона. – Разговаривай с ним сам. – То есть, ты меня не собирался унижать этими словами? – У кого-то мания величия. Это был абстрактный пример. Просто согласись, что о королевской семье будут читать охотнее, чем о начинающем актёре, который не смог вытянуть роль. По-моему, это очевидно, – заметил Логан. Ему совершенно не хотелось переводить разговор в скандал, но Лорэнс по старой привычке искал в каждом слове бывшего одноклассника подвох или же попытки задеть его персону. Эверетт ничего такого не планировал делать. В данной ситуации его куда сильнее интересовала судьба девушки, явившейся в современный мир сквозь века. Ещё сильнее волновали два вопроса. С какой целью девушка появилась, и какое отношение она имеет к судьбе Меган? Если Логана что-то и волновало в этой жизни, то это – близкие люди, а Мидлфорд входила в их число хотя бы банально, по родству. – И не надо сейчас звездить, вопя, что ты не начинающий, а профи. Иначе я подумаю, что у тебя звёздная болезнь, – добавил веское слово. – Даже не собирался этого делать. – Тем лучше. Эверетт вновь потянулся к стакану с водой и сделал пару глотков. – Быть может, ты расскажешь, что тебе удалось выяснить за это время? – обратился Шелдон к приятелю. – А вы? – Мы тоже расскажем. – Точно? – Обещаю, – торжественно выдал Логан, приложив ладонь к груди. – Мне нечего скрывать. Разве что кое-какие подробности... – И какие? – Имя информатора. – Я его знаю? – Вряд ли, – хмыкнул Блэр. Вайолетту такая постановка вопроса не нравилась, поскольку становилось всё очевиднее: от него что-то скрывают. Но здесь ситуация была двоякая. Со своей стороны, он мог поступить в точности, как эти двое. Оставить свои знания при себе, хранить молчание и никого не посвящать в тайны, известные только ему одному. Хотя... Вот это было как раз сомнительно. Судя по всему, известно об этом было многим. Он, Меган, Эверетт, Шелдон... Возможно, Пьер? Плюс ко всему, та же девушка в старомодной одежде, свободно разгуливающая по городу. Говорят, чтобы секрет стал известен толпе, для начала необходимы всего двое знающих людей, кто-то из них, в конце концов, проболтается. Здесь было шесть участников заговора, плюс-минус один человек, который погоды уже не делал. Лорэнс мог из принципа промолчать, ничего не объясняя, но понимал, что с его стороны – это будет поступком глупым, детским и достаточно инфантильным. Это не государственная тайна, не страшный секрет. Это какие-то обрывки чужих воспоминаний, что действуют на него с завидным постоянством, затягивая всё сильнее и сильнее, не позволяя позабыть о себе ни на секунду. Он никому этого не говорил, но к его видениям постепенно добавлялись новые кусочки, никак не желавший складываться в общую картину. Лоскутное одеяло, сшитое нерадивым дизайнером, который даже о цветовой гамме не задумывался, просто соединил первые попавшиеся обрезки материи. Голос девушки, обращение на итальянский манер, маска, падающая к ногам, тугой корсет, который так сложно было расшнуровывать. Её одежда соответствовала театральной одежде того времени, а не той, что носили аристократки. Но, чем больше Вайолетт думал об этой девушке, чем чаще сталкивался с ней, тем сильнее становилось ощущение, что она не та, за кого себя выдаёт. Она не имеет никакого отношения к театру, но зато связана с ним самим. Она его любовница из прошлого. Ничем иным его видения невозможно было объяснить. Если бы это были банальные эротические фантазии, в них фигурировала бы другая женщина. Не столь важно, какая, но явно не эта незнакомка, которой Лорэнс никогда не видел прежде, но чувствовал к ней нечто такое, что просто невозможно в полной мере описать привычными словами. Чтобы понять, нужно было прочувствовать. И вместе с тем... Вайолетт ловил себя на мысли, что это не его чувства, как будто у него раздвоение личности. Один человек чувствует, второй равнодушно смотрит и не понимает, откуда вообще взялись эти невнятные страдания и чувства. – Она появилась в тот самый день, когда в театре состоялась очередная премьера, совпадающая по времени с открытием нового сезона, – произнёс Вайолетт неуверенно. – Нет, не было такого, что я стоял на сцене, а потом посмотрел в зал и увидел эту девушку. Спектакль прошёл без особых проблем, никаких технических накладок, забытых текстов и прочего в тот вечер не наблюдалось. Вы сами были в зале, потому прекрасно всё видели своими глазами. Сразу после того, как актёрский состав вышел на поклон, и занавес опустился во второй раз, я отправился в гримёрку. Первым человеком, пришедшим поздравить меня, оказался Пьер. – Думаю, поздравления были чудесные, – заметил Эверетт отвлечённо. – С очередным провалом, – хмыкнул Лорэнс, мотнув головой, чтобы отбросить волосы от лица. – Поздравление как раз в духе Джастиса, он считает себя невероятно развитым во всех областях, но в некоторых моментах он постоянен так же, как и я. Ему нравится нажимать на какие-то болевые точки, зная, что его слова достигнут цели. Неважно, сильно они заденут, или всё обойдётся, он всё равно скажет. Вот и в тот вечер не упустил возможности поделиться впечатлениями о представлении. Мы душевно пообщались, он бросил мне визитку, пообещал развернуть пиар-акцию, основанную, в большей степени, на лжи, а потом сломал чью-то зубочистку и пообещал сломать меня. С непонятной для него самого целью. После чего покинул гримёрку, в которую входила моя партнёрша по сцене. В тот вечер со мной играла Агнесс, Бьянке на премьере сыграть не позволили. И, когда Пьер ушёл, я потерял сознание. Правда, перед этим впервые и увидел эту девушку. Она попросила спасти её. – На этом всё? – спросил Шелдон, который не очень понял, каким образом Лорэнс узнал, что девушка родом из Италии. – Практически. С тех пор она преследует меня, появляясь в самых неожиданных местах, иногда пробирается в сновидения. И я вижу какие-то отрывки из жизни, которые мне проживать не доводилось. Словно кадры из фильма, исторического, конечно, потому что себя я в настоящем времени не могу представить в камзоле, с длинными волосами. Разве что на театральной сцене. Но те отрывки, что я вижу, не имеют к спектаклям никакого отношения. Это не декорации, я уверен. Это настоящая площадь, настоящие костры, настоящее всё. Мы пробираемся по этим улочкам, мы изнываем от жары, а в воздухе царит этот отвратительный запах застоявшейся воды в каналах Венеции. – Чисто по запаху и температуре воздуха ты определил, что это Италия? – спросил Логан, который тоже не очень понял, как на основе подобных вещей можно определить географическое положение. – Нет. Есть ещё пара нюансов. – И каких? – Эта девушка обращается ко мне не иначе, как «Лорэнцо». Это раз. Её одежда. Это два. – Одежда? – Эверетт нахмурился. Несмотря на своё стремление узнать, как можно больше о культуре и искусстве прошлых лет, он не очень хорошо разбирался в нарядах, поскольку история моды интересовала его слабо, так, на уровне общего развития, не более. В большинстве энциклопедий и статей, щедро разбросанных по интернету, он благополучно пропускал эти моменты, желая поскорее добраться до того, что вызывало настоящий интерес. – Для тех, кто знаком с миром театра, определить всё довольно просто. Подобным образом одевались актрисы комедии дель-арте, носившие маску Коломбины. – Маску? – переспросил Шелдон. – Маску, да. Но не в общепринятом смысле этого слова. Раньше это было равносильно понятию роли. Нечто вроде – маска Пульчинеллы, роль Пульчинеллы. Это тождественные вещи, – охотно пояснил Вайолетт, чувствовавший себя в театральных вопросах, как рыба в воде. Здесь он мог развернуться и блеснуть своими знаниями, что он в настоящий момент и делал. Блэр, далёкий от мира театра, этим практически не интересовался, потому несколько удивился. К тому же, на лице девушки была маска, и, в первую очередь Шелдон подумал именно о вещице, скрывавшей половину лица. – Мне кажется, или Пульчинелла – это всё же южный квартет масок? А ты говоришь о Венеции. Там, скорее, Арлекин, – заметил Логан. Он о театре тоже знал немало. Во всяком случае, ему внимание уделял, вспоминая с тоской о своих провалах в этом направлении. – Я знаю, – ответил Лорэнс, нисколько не смутившись. – Просто привёл пример на этом персонаже. Но ты прав. В венецианском квартете действительно Бригелла и Арлекин. В неаполитанском – Пульчинелла и Ковьелло. Вообще, если разбираться с этими масками, то да, актёры, исполнявшие мужские роли, должны были носить маски и в общепринятом смысле этого слова. Потом уже персонажей начали называть масками. С девушками всё иначе. Коломбина и Изабелла никогда не носили масок. Почему я подумал, что эта девушка Коломбина? Потому что фасон платья соответствует. И соответствует именно семнадцатому веку. В восемнадцатом появилось то самое платье, что сейчас часто можно встретить на иллюстрациях, та же ткань в ромбиках, что и в костюме Арлекина. Подобные изменения в костюме произошли именно в восемнадцатом веке. – Изабелла маску не носила, – усмехнулся Эверетт. – А вот Беатриче вполне... – Беатриче? – теперь настала очередь Вайолетта удивляться. – Девушка, которую мы все видели, зовут Беатриче, – пояснил Шелдон. – И это – единственное, что нам о ней известно на данный момент. Кроме того, что она предположительно была твоей любовницей. То есть, любовницей твоего предка. Ты сам не мог прожить столько лет на земле. – Или хорошо сохранился, – фыркнул Логан. Лорэнс прищурил глаза, но ничего в ответ не сказал. Привык к тому, что попытки пошутить у Эверетта всегда не ахти какие. Во всяком случае, Вайолетта они нисколько не вдохновляли и даже пару смешков не провоцировали. Но, кажется, сегодня Логан и не пытался никого смешить. Банально не уследил за речью и сказал то, что пришло на ум. – Роль Лестата мне никогда не импонировала, – заметил Лорэнс. – Так вот, – Эверетт тоже не придал значения чужим словам. – Нам о девушке этой известно не больше твоего. В принципе, знаем, что она родом из Италии, зовут её Беатриче, каким-то образом она связана с тобой. Наш вариант – любовница. И, возможно, что вместе с тем – любовница Пьера. Точнее, кого-то из его предков. Взгляд Вайолетта потемнел. Подобный поворот событий его заинтриговал и вместе с тем окончательно убил остатки положительных эмоций. Слишком закономерным было это явление, слишком часто давало о себе знать. Уже основательно набило оскомину и вызывало нервную почесуху. Но вместе с тем голос Логана звучал убедительно. Лорэнсу не хотелось думать о подобной расстановке сил, но это была жизнеспособная версия. – Почему именно любовница? – спросил, внимательно посмотрев в сторону Эверетта. – Ваши отношения, которые окружающие могут лицезреть, наталкивают на подобные мысли, – честно ответил Логан. – Нет у меня других причин, чтобы кричать о своей правоте. Пока это только догадки. Ничего, кроме догадок. – И почему именно Италия? – Вот этого не знаю, – Эверетт нервно дёрнул плечом. – Так карта легла. Возможно, это было кратковременное увлечение для кого-то из вас? Можно ведь размышлять логически и прийти к определённым выводам. – Каким? – Для того чтобы жить на территории страны, не обязательно родиться в этих местах. Моцарт же каким-то чудом умудрился прожить несколько лет в Италии, хотя родился в иной стране, в ином городе. Не стоит зацикливаться именно на месте происшествия. Лучше попытаться узнать, какие события там развернулись, и к каким последствиям привели. – Ты веришь в такую чушь, как перерождение и переселение душ? – А ты даже после того, как встретился с призраком, продолжаешь смотреть на жизнь взглядом скептика? Лорэнс усмехнулся. – Не знаю. Я предпочитаю думать, что это дурной сон, а не события, разворачивающиеся в действительности. Как-то так. Просто слишком сложно перестроиться с одной точки зрения на другую. Да и, кроме того, у меня есть множество других проблем, требующих своего разрешения. Если я буду постоянно думать о происшествии с девушкой из прошлого, мне придётся пожертвовать карьерой, дипломом и другими, не менее важными вещами. Кстати... – Что такое? – насторожился Шелдон. – Меган не говорила о своих видениях? – Нет. – Так вот... Она обещала нарисовать мне в подарок картину. Мой портрет. Говорила, что справится с этим в течение недели, но прошло уже больше времени, а картина всё ещё в стадии разработки. Меган сказала, что виной тому эта девушка. Её образ накладывается на холст, и Меган хочется нарисовать не мой портрет, а картину, на которой я запечатлён вместе с этой девушкой. Не знаю, чем можно это объяснить и, естественно, даже не догадываюсь, к каким последствиям может привести исполнение чужого желания. – То есть, мыслей на этот счёт никаких? – Разумеется. Я только вчера обо всём узнал. Да и не меня одолевает желание нарисовать кого-то. Потому я ничего умного сказать не могу. – Картина, – Эверетт постучал пальцами по столешнице. – Возможно, она имеет какое-то символическое значение? Если вспомнить классику, то это не такое уж редкое явление. Портрет Дориана Грея, как самый яркий и известный пример ситуации, в котором участвует живопись? – Хочешь сказать, что я перестану стареть? Или, как вариант, наоборот, постарею и потом составлю компанию Беатриче, став призраком? – Вот этого я не говорил, – откликнулся Логан. – У картин может быть разное значение. Уж кто-кто, а художник должен понимать это. – Я не художник. – Зато Меган художница. – Она не делилась с тобой своими соображениями? – удивился Вайолетт. – Нет, – кратко ответили ему. – Но почему? – Меган весьма трудно разговорить. Если она не желает отвечать на вопросы, она этого не сделает, – пояснил Шелдон. – И мы не можем сказать, что мы с ней в таких уж близких отношениях. – Они родственники, – резонно заметил Лорэнс, кивнув в сторону Эверетта. – А младшая Мидлфорд – упрямая ослица, которая даже с матерью никогда не откровенничает. Со мной она задушевные беседы точно не ведёт, – мрачно ответил Логан. – Она и об этом призраке сказала наверняка по одной причине... – И что это за причина? – Не столь важно, – отмахнулся Эверетт. Он подозревал, что родственница, несмотря на общение с актёром, так о симпатии своей ему и не поведала, а открывать чужие секреты было несподручно и немного подло. К тому же Логан не мог поручиться, что Вайолетта новость порадует. Да, они общались с Меган некоторое время, но со стороны Лорэнса это вполне могла быть дружеская симпатия, а не ответная влюблённость. – Это личное, – пояснил Шелдон, тоже, однако подробности, на всеобщее обозрение не вынося. Выражение лица у Эверетта было говорящее, да и сам Блэр прекрасно понимал, в какой ситуации находится Меган. Позиция Вайолетта относительно отношений не была для него загадкой. И эта позиция доверия не внушала. – Хорошо, – согласился Лорэнс. – Личное, так личное. Меган сказала, что не хочет рисовать эту картину, поскольку на ней два мира пересекаются. Мир настоящего и мир прошлого. Живые и мёртвые. С такими вещами шутить не стоит. Опять же, по словам Меган. Сам я продолжаю полагаться на чужие знания, поскольку сам в этом мало что понимаю. Вопрос к людям более знающим. – Винсент... – протянул Логан. Вайолетт снова нахмурился. Он понятия не имел, кто такой этот самый Винсент, о котором так внезапно заговорил Эверетт. Хотя, определение «заговорил» можно было без промедления поставить под сомнение. Логан только произнёс это имя и стал ещё задумчивее, нежели был до этого. В отличие от Лорэнса, не имеющего знакомых с таким именем, Шелдон легко разобрался с направлением чужих мыслей. Ему, правда, тоже не доводилось сталкиваться с дедушкой Эверетта, но о том, что Винсент Логан был художником, Блэр знал прекрасно. Ещё бы не знать! После летней истории он историю чужого рода знал так, что она у него от зубов отлетала, и даже, будучи в сонном состоянии, он мог пересказать жизнь такой богемной пары, как Ванесса и Винсент. Журналистка и свободный художник. Он всю свою жизнь посвятил изобразительному искусству, но оно не приняло его и старательно отвергало. Больших успехов достичь не получилось, слава так и не обратила свой царственный взор в сторону Винсента Логана, однако, Ванесса всё равно считала своего мужа одним из самых талантливых художников современности. Гением. И плевать она хотела на то, что общество гений мужа принять не смогло. В этом представители семьи Логан вообще проявляли потрясающее единодушие. И не так важно, по крови они Логаны или же получили данную фамилию в результате замужества. Все, как один, они были упрямыми до невозможности, редко соглашались идти на компромисс, до последнего отстаивали свою точку зрения. Говорят, как раз Винсент из этой традиции выбивался. Но вот все остальные... Эверетт, Скарлетт, Хейл, Стефани, Ванесса. С ними невозможно было спорить, потому что для них существовали только две точки зрения: их собственная и неправильная. Вместе с тем следовало признать, что зачастую именно Логаны оказываются правы в споре, даже, если изначально их точка зрения казалась абсурдной. Шелдона этот парадокс неизменно удивлял. Меган не так уж сильно отличалась от своих родственников. Относительно её правоты Блэр ничего не мог сказать, но вот тот факт, что Мидлфорд невозможно переубедить, если она что-то вбила себе в голову, он знал наверняка. Приходилось сталкиваться неоднократно. И вроде бы ежу понятно, что поступки глупые, однако, Меган продолжала стоять на своём, не слушая советы других людей. О том, как Логан спорит с таким же Логаном, можно было слагать легенды. – Кто такой Винсент? – всё же проявил любопытство Лорэнс. – Мой дедушка, – спокойно ответил Эверетт, обратив царственный взор в сторону одноклассника. – И что с ним? – Ничего. – Логан, ты пьяный? Или обкурился? Бросаешься словами, а окружающие каким-то чудом должны тебя понимать. Вайолетта это блуждание по тёмному коридору, однозначно, напрягало. Он предпочёл бы не абстрактные заявления и имена, которые ему никогда прежде не доводилось слышать, а конкретные факты, советы. Помощь. Но вместе с тем Лорэнс одёргивал себя, напоминая, что Эверетт далеко не профессор экстрасенсорики. На спиритические сеансы не выходит, великого специалиста, магистра магии из себя не изображает, просто пытается разобраться в ситуации, что напрягает его самого не меньше, чем Вайолетта. – Я пытаюсь думать, – прошипел Логан. – Не мешай мне. – Иногда мне хочется его придушить, – сообщил Лорэнс, обращаясь к Шелдону. От Эверетта из принципа отвернулся, понимая, что ещё немного, и цивилизованный диалог стремительно пойдёт ко дну, как маленькая лодочка, сломанная огромным лайнером. Потому общаться тет-а-тет им было категорически противопоказано. Логан отмахнулся от одноклассника как от назойливой мухи и только сильнее погрузился в размышления. Он подумал, что неспроста вспомнил о дедушке-художнике. Вполне возможно здесь есть какая-то зацепка. Пусть даже она относится не к участникам данного исторического события, а к некоторым нюансам ситуации. Кому, как не художникам знать секреты, связанные с их творчеством? Быть может, правда, есть в написании картин нечто мистическое? Этого Эверетт сказать не мог, поскольку сам карандаш в руки не брал. Понимал, что профессионализма не хватит. Он может лишь нарисовать нечто кособокое, вызывающее жалость, а не восхищение. Нет, конечно, не жалость, но явно не шедевр. Рисунок на любителя, качество среднее. – Каким образом его дедушка связан с моими проблемами? – спросил Вайолетт у Шелдона, меняя тему разговора. Из этого тандема именно Блэр казался Лорэнсу более адекватным, если, конечно, закрыть глаза на решение Шелдона связать свою жизнь со светловолосой гадиной. Вайолетт, по большей части и закрывал, стараясь не углубляться в дебри, условно именуемые чужими отношениями. Глупых шуток не отпускал, не вопил возмущенно, не пытался понять, чем вообще руководствовался Блэр, подав Логану руку на выпускном вечере. Не пытался понять и обратную ситуацию, почему Эверетт внезапно сменил гнев на милость. То есть... На выпускном всё уже было предельно просто и ясно. К тому моменту все друзья Шелдона знали о его не такой уж тайной страсти. Да и как можно было не узнать, если до получения аттестатов Вайолетт стал свидетелем весьма странных событий... Ну, не странных. Они только для него были странными, для Блэра и Логана, кажется, вполне привычными. – Ширинки застегните, дебилы, и валите уже на сцену, – мирно напутствовал их тогда Лорэнс, пройдя мимо и сделав вид, что это всё в порядке вещей. Комментировать чужие действия в дальнейшем никак не стал, да и за сценой не устроил вечер разбора чужих косяков относительно «прекрасно» выбранного места... – Не с твоими, – пояснил Шелдон, вновь начиная крутить в пальцах зажигалку. – Скорее, с проблемами Меган. – Хорошо. Как он связан с проблемами Меган? – Вайолетт не собирался отступать и менять на тему разговора, которая больше понравилась бы его собеседникам, но не смогла удовлетворить его собственное любопытство. – Он тоже был художником. – Был? – Он умер много лет назад, Эверетт его не застал. – Тогда зачем вообще начинать о нём разговор? – Первая ассоциация, возможно? – предположил Шелдон. Он в чужой голове покопаться не мог, потому задумки Логана оставались для него тайной. Судя по выражению лица, Эверетт выстраивал в мыслях не просто план, а план гениальный, способный многое расставить по своим местам. Во всяком случае, Блэру так казалось. Если бы он знал, что именно задумал Логан, какие мысли возникли в этой светлой во всех смыслах голове, он бы на время усомнился в чужой адекватности, пополнив лагерь Лорэнса. Тот вообще Эверетта не понимал и идеи его считал, как минимум, странными. Не всегда. Но сегодня, однозначно. Вайолетт просто никак не мог смириться с мыслью, что Логан не захохотал в ответ на предположение о призраках, а подтвердил и дополнил картину парой штрихов. Назвал имя незнакомки, например. А теперь ещё каким-то образом вплёл в ситуацию своих родственников, которые должны помочь, но которых даже увидеть невозможно. Только если во сне. Или на спиритическом сеансе. Картина, изображавшая Эверетта в центре круга с блюдом в руках, несколько напрягала и вызывала нервный смех. Потому Лорэнс старался от этого видения избавиться и думать о чужих тараканах реже. – У меня есть одна идея, – произнёс Логан, нисколько не меняя тональность. Словно это не озарение на него снизошло, а он с самого начала знал, что именно сделает. Просто тянул время, набивая цену своему совету. – И что это за идея? – Боюсь, что не могу её озвучить. – Здорово, – хмыкнул Вайолетт. – Ситуация касается меня, но сказать мне, в чём суть идеи, не могут. – А для тебя есть другое задание, – отпарировал Эверетт. – С теорией мы разберёмся сами, ты налегай на практику. – И что за практика? – Охраняй спокойствие Меган. У меня нет возможности постоянно находиться рядом с ней, а у вас колледжи близко друг к другу расположены. Тебе будет проще. – А, собственно... – Вдруг мы ошиблись? Вдруг призрачная девушка планирует захватить тело моей родственницы? – Если она это захочет сделать, как я ей помешаю? – Просто наблюдай, больше от тебя ничего не требуется, – ответил Логан, отодвигая плетёное кресло от стола и подхватив ключи от машины. – Шелдон, у нас намечается важное дело, потому сейчас поедем кое-куда... Не домой. – Меня с собой не возьмёте? – Боюсь, ты к этому не готов, – протянул Блэр, примерно предполагая, куда на ночь глядя собрался Эверетт.