Сыграй со мной

После того, как волна эйфории схлынула, Логан всерьёз задумался над тем, что следует делать с полученными знаниями. И тут же зашёл в тупик, потому что ничего особенного об этом человеке, чьё имя осталось на листке нетронутым среди зачёркнутых остальных, сказать не мог. Да и что тут можно сказать? Бертран Дюруа проходил согласно распечаткам, которые имелись у Эверетта на руках, как меценат, оказывающий помощь талантливым художникам того времени. О его собственных талантах история благополучно умалчивала. Но Логан был уверен, что не всё так просто, и меценат наверняка сам занимался живописью. Пусть на любительском уровне, но, тем не менее... – Опять визит вежливости? – предположил Шелдон, глянув украдкой на задумчивое лицо напарника. Эверетт молчал, только покусывал губу, словно такие действия могли поставить мозги на место, встряхнуть, как следует, и привести к великому открытию. Мидлфорд рассказать ему о связи Бертрана и Беатриче рассказать не успела, потому природа чужих отношений так и оставалась для Логана загадкой. Точнее, он прекрасно понимал, что там не просто знакомство или дружба, а более тесное общение, но точно не мог сказать, кто ближе для Беатриче. То ли Лорэнцо, то ли Бертран. И вообще... Кто такой – Лоренцо? Если личность Бертрана Дюруа уже не вызывала никакой нареканий и вопросов, то предок Вайолетта так и оставался загадкой. Для того чтобы узнать подробности биографии его соперника, достаточно было заглянуть в распечатку и просмотреть информацию об одном из самых богатых людей Венеции, которые когда-либо существовали. Те же распечатки говорили, что к концу жизни Бертран пустил всё состояние по ветру, вёл беспорядочный образ жизни и опустился несказанно. То, что семья Пьера получила своё состояние не по наследству, тоже было очевидно. Кажется, его дедушка, живший в Париже, вынужден был начать всё с нуля и подниматься с низа социальной лестницы, выгрызая зубами все возможные подарки судьбы, потому что просто так она ничего не давала. Его дочь и отец Пьера, Юджин Джастис, от которого парень и получил свою фамилию, познакомились именно во Франции. Юджин приехал туда в качестве студента по обмену, встретил прекрасную незнакомку, влюбился... Из Парижа в Лондон они уехали вместе. Эверетт не мог поручиться на сто процентов, но всё чаще склонялся к мысли, что в Пьере очень много черт, присущих его дальнему предку. Да хотя бы эта история с состоянием, потраченным за считанные годы. Бывший одноклассник Шелдона и Эверетта не мог похвастаться особым стяжательством, скорее, чертой, присущей ему во всей красе, было расточительство. Да и вообще... Пьер, кажется, никогда особенно не задумывался над тем, откуда у его семьи взялось благосостояние, и как его можно приумножить, а не бездумно спустить за пару лет. – Думаешь, Амбер обрадуется нашему визиту? – спросил через некоторое время. – Не знаю, – честно ответил Блэр, всё ещё продолжая держать в руках распечатки. – Но в прошлый раз она дала нам одну подсказку, которая должна была привести к личности третьего участника событий прошлых лет. Мы его нашли. Теперь самое время вновь обратиться к твоей родственнице. Надеюсь, она не будет уходить от ответа и скажет что-то более определённое, чем прежде. – Надейся, – хмыкнул Эверетт. – Амбер же всегда мила с нами, потому сразу, не раздумывая, поведает всю историю в подробностях, и нам больше не придётся ни над чем заморачиваться. – Да ладно. Может, она не так уж плоха, как нам кажется. – Вот! – Что такое? – Сам сказал, что кажется нам обоим. Следовательно, ты тоже не веришь в чужую честность. – Это же Амбер. Её поведение трудно предугадать, – пожал плечами Шелдон, отложив всё-таки распечатки, которые более не требовались. – В любом случае, она должна нам помогать. Нечестно будет бросить нас на середине пути и сказать, что дальше нужно разбираться своими силами. Тем более, у меня есть подозрение, что мы близки к разгадке. Логан резко повернулся, прислонился спиной к шкафу, заводя за неё руки и глядя на Блэра с некоторым торжеством во взгляде, словно знал кое-что, о чём даже не догадывался сам Шелдон. Или догадывался, но в этот момент об этой вещи благополучно позабыл или упустил её из вида. – Я что-то пропустил? – Не знаю. Хотя, допускаю мысль, что ты о чём-то подобном уже думал. – И? – Роль Меган, которую она должна сыграть. – Я так понимаю, что дело здесь вовсе не в том, что она должна была стать проводником, как мы предполагали в самом начале. Иначе ты не выглядел бы таким довольным, – резонно заметил Блэр. – Значит, дело в чём-то другом. А именно... Это связано с её творческой, скажем так, деятельностью? Эверетт согласно кивнул, подтверждая чужие догадки. Сам, правда, не мог сказать, что его мнение – единственно-верное, но полагал, что всё именно так, а не как-то иначе. Просто иных объяснений у него не находилось, только такие. – Та картина, которую Меган сейчас рисует. Беатриче и Лорэнс. Лорэнцо. Эта картина наверняка что-то значит, но только я пока не могу сказать, что именно. У меня есть небольшое подозрение, что картина связана с Бертраном Дюруа, или с кем-то, чьим покровителем он являлся... Конечно, эта версия не идеальна, она ещё может измениться, но не стану её вычёркивать, как нежизнеспособную, а приберегу до лучших времён. Логан вновь повернулся лицом к шкафу и отодвинул одну из дверей, доставая две куртки. Одну бросил Шелдону, вторую оставил себе. – Значит, мы всё-таки едем на кладбище? – крикнул Блэр, поднимаясь с кровати. – Да, – отозвался Эверетт из прихожей. – Днём? – Ночью я туда больше не сунусь. Во всяком случае, не в ближайшее время. Хватит с меня прошлого опыта. – Но в этот раз вряд ли мы наткнёмся на помощников, которые даже не догадываются о том, какую миссию им предстоит выполнить. Есть варианты, как привлечь внимание Амбер? – Нет, – честно признался Логан. – Но мы будем импровизировать. Быть может, что-то у нас и получится. Не уверен. Но всё равно – лучше поехать. Догоняй! Когда Шелдон появился в прихожей, Эверетт уже благополучно покинул квартиру, не упустив случая прихватить ключи от своей машины, а это значило, что сегодня за рулём Логан, а кабриолет, что называется, «на выгуле». Эверетт не так часто ездил на нём, считая и вполне заслуженно, что его машина не очень похожа на автомобиль из серии «на каждый день». Всё же у кабриолетов была какая-то особая грациозность с ноткой шика, что больше подошла для мероприятий торжественных, а не для повседневности... Оказавшись на кладбище, Блэр вновь неосознанно поёжился, хотя в этот раз оно выглядело не так зловеще, как в ночные часы. Впрочем, кладбище – на то оно и кладбище. Вряд ли подобное место должно провоцировать положительные эмоции. Всё же первой ассоциацией к нему была «скорбь», а никак не развлечение. Шелдон тяжело вздохнул и всё же выбрался из машины, стараясь не демонстрировать столь открыто свои эмоции. Вообще-то Логан и так знал, что Блэр не особо горит энтузиазмом, отправляясь на эту встречу, но, тем не менее, переступил через собственное желание и приехал. Ныть и стенать, сетуя на то, что его вытащили в подобное место, не собирался, и уже за это следовало сказать спасибо. Эверетт остановился у главных ворот, некоторое время просто смотрел, прикидывая, есть ли шанс пересечься с Амбер. В прошлый раз он чувствовал, что она желает его увидеть, потому и приехал. Сейчас подобных ощущений не наблюдалось. Это состояние неопределённости чем-то напоминало лотерею. Может – повезёт, может – нет. В любом случае, стоило попробовать. Поставив машину на сигнализацию, Логан шагнул к воротам и по привычной уже тропинке, а не окольными путями, как в прошлый визит, направился к могиле Амбер. Шелдон шёл за Эвереттом, попутно думая о том, насколько угнетающая на кладбище атмосфера. Англия вообще была в его представлении мрачной страной, моментами убивающей радость жизни, но в местах, подобных этому... Казалось, что здесь концентрация серости и уныния в разы больше, чем где-либо ещё. Небо, задернутое серыми тучами, вороны, кружащие над могилами и потрясающая тишина, изредка нарушаемая воплями глупых птиц. Было, отчего впасть в таких декорациях в уныние. Логан ждал хоть какого-то знака, который подтвердил бы его подозрения о том, что Амбер жаждет встречи. Но пока ничего, даже отдалённо похожего не чувствовал, а Шнайдер не спешила появляться перед родственником. Может, он ошибся, решив, что и в дальнейшем Амбер будет ему помогать? Может, инициалы были последней зацепкой? Теперь же следует собрать всю информацию воедино и самому найти решение, не требуя чёткого ответа от родственницы? Меньше всего на свете ему хотелось услышать от Блэра «жизнеутверждающий» вопрос из серии: «Ты уверен, что мы поступаем правильно?». К счастью, Шелдон ничего подобного не спросил. Оказавшись рядом с могилой Шнайдер, Эверетт не смог сдержать улыбки. Родственница обнаружилась там. Она сидела на памятнике, чуть опустив голову. Как только посетители остановились напротив её могилы, грациозно соскользнула вниз, но на землю ногами так и не встала, предпочитая парить в воздухе. – И снова здравствуйте, – произнесла, увидев перед собой обоих. – Привет, – хмыкнул Логан. – И тебе хорошего дня, – отозвался Шелдон, продолжая держать руки скрещенными на груди. Эверетт давно понял, что у Блэра и его тётки отношения очень напряженные, но раньше это не так бросалось в глаза. Сейчас не заметить это мог только слепой или же очень наивный человек. Вроде бы они говорили друг другу более или менее приятные вещи, но восторга от встреч не испытывали. Это была не ненависть. Ненависть, в данном случае, звучало бы слишком громко. Скорее, простое неприятие. – Вы снова здесь, – резюмировала Амбер. – Значит, смогли решить задачу, поставленную перед вами? – Бертран Дюруа, – произнес Шелдон. – Это имя ты нам загадала? – Да, точно, – улыбнулась собеседница, но долго смотреть на Блэра не стала, предпочла повернуться лицом к племяннику. Тот выглядел душевнее и был действительно настроен на беседу, а не соревнование в искусстве острословия, которое, впрочем, лучше всех у Логана и было развито. Не во всём мире, разумеется, но в пределах этой тройки – однозначно. – Быть может, теперь ты всё же объяснишь нам, что происходит. И по какой причине по городу разгуливает призрак той, что жила в семнадцатом веке? – спросил Эверетт. – Меня, по-прежнему, одолевает любопытство. Тебе есть, чем со мной поделиться? – Пока нет. – Пока? – Это сколько? – вмешался Блэр. – До марта, наверное? – Какой нервный молодой человек, – усмехнулась Шнайдер, кокетливо поправив волосы. – Нет, не до марте. В марте я уже точно не смогу с вами поговорить. – Почему? – Потому что через неделю я исчезну окончательно, и перестану существовать даже, как призрак, – произнесла Амбер с некоторой заминкой. – Вообще-то это должно было случиться ещё после того самого случая... Она снова замялась, испытывая чувство некоей неловкости за свои, не сказать, что очень давние действия. Логан понимал, но не стал усмехаться или же торопить собеседницу, решил хранить молчание до победного. Амбер не была косноязычной, она вполне могла выразить свою мысль. И, если сейчас у неё это получалось с трудом, через пару мгновений могло обернуться иным раскладом. Разумеется, Эверетт в отношении своей тётки не ошибся. Она знала, что хочет сказать, просто старалась не делать упор на былых своих действиях. Они, может, и не причиняли ей боль, но напоминали о не самом приятном периоде жизни. – Вот, – продолжила она после некоторой заминки. – Я не должна была появляться здесь ещё после того самого момента, когда Ванесса сломала браслет, поддерживавший меня, как призрака. Я думала, что в тот момент умерла окончательно, но это оказалось неправдой. На самом деле, я просто зависла между мирами. Вроде бы не должна видеть людей и общаться с ними, но у меня это получается. – Прямо, как я когда-то, – произнес задумчиво Логан. Шелдон тоже моментально провёл параллель с той ситуацией, но опять же комментировать ничего не стал, понимая, что сейчас у них серьёзный разговор, а не минутка ностальгии. – Что? Амбер выглядела изумлённой. Странно, конечно, что она не знала о таких вещах, но Эверетт допускал мысль, что его умершие родственники с новым членом семьи не особо контактировали, потому нет ничего удивительного в том, что Шнайдер не знает некоторых фактов его биографии. Да, её могила находится здесь достаточно давно, но вряд ли Амбер как-то пересекалась с представителями семьи Логан в былое время. Скорее всего, она примкнула к ним уже после того, как помирилась с племянником. Вместе с тем Эверетт допускал мысль, что родственники ей не особо доверяют, помня о тех фортелях, что девчонка выкидывала пять месяцев назад. – Ничего, – улыбнулся он. – Продолжай. – Естественно, это явление временное, – Шнайдер слова родственника заинтересовали не на шутку, но расспросы вести было бессмысленно, Логан, скорее всего, не собирался откровенничать. – Как я уже говорила в прошлый раз, у меня больше нет возможности выбираться за пределы кладбища, и я могу общаться с окружающими только здесь. А через некоторое время даже этой возможности у меня не останется. Ванесса объяснила мне, с чем всё это связано, и, если честно, я совершенно не удивилась, услышав её слова. Моя помощь вам – это нечто, вроде попытка извиниться за свой летний поступок, если брать более масштабные понятия – искупление грехов. Помочь тем, кому раньше вредила. Когда вы перестанете нуждаться в моей помощи, я исчезну. – Естественно, ты знала об этом раньше, – вздохнул Эверетт, но без осуждения и злости. Он же с самого начала подозревал, что Амбер знает больше, чем говорит. Просто это уже что-то, вроде привычки – ограничиваться полунамёками, не открывая всю правду разом. Так любили делать все родственники Логана, да и он сам, когда ему довелось провести несколько дней в виде призрака. Фамильная черта семьи Логан. Этого у них не отнять. И наплевать, что некоторые представители носят другую фамилию. – Знала, – подтвердила Амбер, уделяя больше внимания своему платью, нежели собеседникам. – А, если бы мы не успели найти ответ на твою загадку? – вмешался Блэр. – Если бы мы не уложились в отведённое время? Ты бы исчезла, а мы так ничего и не узнали? И в марте кто-то из моих друзей должен был умереть? Получается, так? Шнайдер одарила его мрачным, сосредоточенным взглядом. – Нет. – Из твоих слов я смог увидеть обратную картину. – Твои друзья для меня ничего не значат. Извиняюсь я только перед Эвереттом, ещё немного перед тобой, но им я ничего не должна и спасать их не обязана. Ясно? – Можно подумать, я хоть на секунду усомнился в твоих «благородных» намерениях, – фыркнул Шелдон. – После того, что ты устроила летом, даже сотня добрых поступков не способна сгладить первое впечатление. И ты сама это знаешь, хоть сейчас и пытаешься быть доброй. Вот только зачем? Ты действительно раскаиваешься в своих былых поступках? Или это всё ради галочки? Хочешь, чтобы окружающие считали тебя хорошей, доброй и милой? Так это неправда. Сущность у тебя осталась прежней. – Пошёл вон, – произнесла Амбер. – Я тебе, конечно, ничего не сделаю, но видеть здесь не желаю. Пока ты будешь тут стоять, я ни слова не скажу. – А без меня скажешь? – Да. – Сомневаюсь, конечно, но так и быть. Наслаждайся, – Блэр отвесил шутливый поклон и направился к выходу с кладбища, чувствуя некое облегчение от всего произошедшего. Амбер ему не нравилась, и ничто не было способно в корне изменить его мнение. Он чувствовал, что это несколько глупо, но ничего не мог с собой поделать. Нельзя сказать, что раньше он не испытывал подобных чувств, бывало, конечно. Но с Эвереттом всё было сложнее. К Логану у Шелдона в школе была любовь с примесью ненависти. К Амбер – ненависть с примесью... ненависти. Ничего странного или провокационного. Он просто с трудом выносил её общество, подсознательно ожидая нового удара, а потому в её присутствии совершенно не умел расслабляться и чувствовать себя в безопасности. Амбер пугала и отталкивала от себя. Будь она живым человеком, Шелдону пришлось бы куда сложнее в проблеме поиска общего языка с родственниками Эверетта. Шнайдер стала бы воплощением той самой противной родственницы, что портит жизнь новому человеку, пришедшему в семью. Сейчас Блэр прекрасно понимал, что его сестрица со своими тараканами – куда более лояльный человек, нежели этот... призрак. – Амбер, – произнёс Логан единственное, что пришло ему в голову в этот момент. – Что? – бросила она. – Не обязательно было это делать. – Это вопрос моего личного комфорта, – ответила призрачная девушка, стараясь быть более или менее приветливой. – И я сказала правду. Меня не волнует судьба приятелей твоего... друга. И он сам меня не волнует. Своими действиями я сейчас пытаюсь искупить свою вину перед тобой и семьёй Логан, на этом всё. Мнение Блэра меня не интересует, его окружение тоже не вызывает никаких эмоций. Я не хочу лицемерить. Мне приятнее общаться только с тобой, не ловя на себе эти уничтожающие взгляды. Признаться, я вообще не понимаю, что могло связать вас вместе. Ты более... воспитанный, как мне кажется. А он? Неотёсанный болван. – Амбер! – Эверетт повысил голос, обращая в свою сторону чужое внимание и тем самым давая понять, что разговоры в подобном ключе ему неприятны. Шнайдер идиоткой не была, потому намёк поняла и благополучно заткнулась. В конце концов, у неё нет никаких возможностей влиять на чужую жизнь, да и не должно это её волновать. Если родители Логана не стали препятствовать, то и она не станет. Впрочем, от политики невмешательства мнение Амбер иным не становилось. Её всё равно интересовало, каким ветром занесло в эту семью Блэра. Обычно представители семьи Логан оказывались куда более утончёнными и интеллигентными. Некоторые из них вообще легко причислялись к категории «не от мира сего», потому что постоянно витали в облаках, лишь изредка возвращаясь к повседневным заботам. Шелдон из привычного ряда выбивался значительно и несколько напрягал. Он не походил не только на представителей семьи Логан, но и на их типичных избранников. Блэр выделялся из общей массы и представлялся Амбер слишком грубым, неотёсанным мужланом. Она таких не любила. Хотя, признаться честно, она вообще без особого интереса смотрела на окружающих мужчин, всё же возраст, в котором она погибла, не способствовал яркому проявлению интереса к представителям противоположного пола, да ещё и с сексуальным подтекстом. Это было лишь личное впечатление, которое Эверетт не обязан был разделять. – Да-да, замолкаю, – произнесла недовольно. – А вот молчать как раз не стоит, – хмыкнул Логан. – Я всё ещё жажду услышать от тебя хоть что-то, отдалённо напоминающее очередную подсказку. Или ты сейчас торжественно объявишь бойкот и скажешь, что Шелдон тебя довёл, настроения нет, говорить ничего не будешь? – Сейчас мне ничего и не нужно говорить. Ещё нет некоторых деталей, которые важны в этом деле. – Давай угадаю? – Что именно? – Каких деталей недостаёт. – Попробуй, – усмехнулась Амбер. Эверетт изобразил задумчивость и через пару секунд молчания произнёс: – Скажем так, у меня имеется одна догадка, но она может оказаться ошибочной. Ты когда-то сказала, что Меган в этой истории сыграет определённую роль, и, кажется, я понимаю, какую именно роль ей отвели. Она должна нарисовать картину, на которой изображена гостья из прошлого и предок Лорэнса. Не так ли? – Так, – Шнайдер улыбнулась. – Именно так. – Это же не просто рисунок. У него есть какая-то предыстория? Меган рисует копию, а оригинал хранится где-то, в другом месте? И как с ней связан Бертран Дюруа? Он автор оригинала? Или он заплатил кому-то из своих подопечных, чтобы они нарисовали эту картину? – Разумеется, у картины есть своя предыстория, но пока я тебе её не расскажу. – Почему? – Потому что мне следует собрать вас всех в одном месте, и тогда уже поведать всем участникам событий, что с ними произошло. И что нужно сделать, чтобы встречи с Беатриче прекратились. Но это будет не раньше следующих выходных. – Меган закончит к этому времени свой рисунок? – Должна, по идее. – Понятно, – кивнул Эверетт. Ответ Амбер хоть немного, но обнадёживал. Логан всё то время, что стоял здесь один на один с родственницей, опасался, что она смертельно оскорбится, вспомнив недавнее поведение Шелдона, возмутится до глубины души и скажет, что помогать племяннику тоже не намерена. С чего бы это ей помогать? Пусть этот никчёмный элемент, что постоянно мельтешит поблизости, помогает. В конце концов, он же не бесплатное приложение, должен хотя бы иногда мозг в дело пускать. – Это всё, что ты мне сегодня скажешь? – спросил через некоторое время. Всё же молчание затянулось, потому Эверетт уже не рассчитывал на продолжение диалога. – Да. На сегодня – всё. Можешь идти и пытаться успокоить свою истеричку, – фыркнула Амбер, не упустив возможности отпустить шпильку в сторону Блэра. Хоть напрямую его и не цепляла, но всё равно чувствовала некое удовлетворение от осознания того, что не промолчала, а ясно и понятно отразила свою позицию. – Амбер, – вновь произнёс племянник. – Не проси меня его любить, у меня всё равно не получится. – Хорошо, не буду, – отозвался Логан. – Но и ты, пожалуйста, не провоцируй скандалы. Это не то, чем следует заниматься на кладбищах. – Хм, – Шнайдер криво усмехнулась. – Я сказал что-то не то? – Ты недооцениваешь современную молодёжь, – пояснила Амбер. – Она способна не только скандалить на кладбищах, но и ломать памятники, а особо отличившиеся – даже трахаться на могилах. Интересно, что их вдохновляет на подобные поступки, не знаешь? – Даже не задумывался никогда. – А теперь? – Теперь задумался, но вряд ли смогу ответить, – честно признался Эверетт. – Вот и я тоже многого в этой жизни не понимаю, – вздохнула Шнайдер. – Впрочем, что-то я заболталась. Мне пора. До новой встречи, племянник. – До новой встречи, – отозвался Логан. Он постоял у могилы ещё немного, посмотрел, как растворилась в воздухе его тётка, и направился к главным воротам, окончательно убедившись, что здесь ловить ему нечего. Во всяком случае, не сегодня. Шелдон обнаружился, что неудивительно, у машины. Он стоял с сигаретой в руках, время от времени стряхивал пепел себе под ноги и думал о том, что было глупо – ехать сюда вместе с Эвереттом. Предчувствия нисколько не обманывали, они открытым текстом не то, что говорили, просто кричали, что родственница Логана особой радости не испытывает. Это Ванесса вполне терпимо, даже с симпатией относилась к выбору своего внука, Амбер была как раз тем камнем преткновения, который всегда вставит своё веское слово, даже, если никто не спрашивал его мнения. Впрочем, это мнение тоже имело место быть, и Блэру при таком раскладе не с чем было поспорить. Какие тут могут быть споры, в самом-то деле? Разумеется, никаких. Шнайдер не вмешивается в их отношения, она весьма и весьма отрицательно относится к Шелдону... Пусть порадуется, выпустит пар и скажет ему пару неприятных фраз. Всё равно других радостей в жизни нет. Какие уж тут могут радости, когда вокруг одни могилы? Эверетт снял машину с сигнализации, подошёл к ней, прислонился, чуть скрестив ноги в лодыжках. Внимательно посмотрел на Блэра, прикидывая, стоит ли пытаться поговорить с ним на эту тему или удержать своё профессиональное любопытство под контролем. Пока склонялся в сторону второго варианта, но понимал, что не выдержит, рано или поздно всё-таки захочет узнать ответы на некоторые вопросы. Так лучше спросить сейчас, чем ждать хрен знает, сколько времени. – У этой ненависти есть какое-то двойное дно? – спросил через некоторое время, потеребив вязаный край рукава и резко обернувшись в сторону Шелдона. Тот оторвался от своего, безусловно, увлекательного, но монотонного занятия и посмотрел на Эверетта. Логан выглядел озадаченным, хотя старательно примерял на себя маску благодушия. Но Блэр всё же не первый день на свете жил, да и не первый день знал Эверетта, потому в его эмоциях научился разбираться, причём разбираться мастерски. Логану хотелось что-то узнать, и, если ему этого хотелось, он добивался. Сейчас это «что-то» было ясно определённым, потому даже гадать не приходилось, почему в облике Эверетта проскальзывает такое напряжение. – Думаешь, я настолько тронулся умом, что влюбился в призрака? – вопросом на вопрос отозвался Блэр, понимая, что именно подобная мысль заставила Логана задать такой вопрос. – Вопрос психического здоровья здесь ни при чём, – ответил Эверетт, опустив взгляд и теперь глядя себе под ноги, а не на собеседника. – К тому же для тебя это не такой уж новый опыт, если так посмотреть. Мы уже проходили нечто подобное, только в том варианте событий призраком был я. Но дело не в этом, нет, вовсе нет. Просто... Знаешь, иногда бывает такое, что любовь проходит. Даже к человеку, которого когда-то, казалось, любил всем сердцем и всей душой. И ничего не остаётся. Жить в таком положении довольно сложно, и это не то, чего бы мне хотелось. Думаю... Если бы Амбер смогла стать человеком, причём человеком именно того возраста, внешность которого примеряет? Ты смог бы сделать выбор? Или это даже не обсуждается? – То есть, ты всё-таки подозреваешь, что это приключение, приплюсованное к летнему, способствовало пробуждению у меня чувств к твоей тётке? – Я не подозреваю. Просто спрашиваю. Интересно. Я ведь и половины того, что было до твоего появления, не знаю. Ты не пересказывал мне содержание вашей беседы, ничего такого не говорил... – Тебе пересказать в лицах содержание нашей прошлой беседы? – усмехнулся Блэр, затушив окурок и бросив его в мусорку. – В принципе, мне несложно это сделать. И перестань выдвигать идеи о том, что у меня есть какие-то чувства к Амбер. Если бы они у меня были, я бы день и ночь караулил здесь, у её памятника, а не цапался с ней из-за ерунды, как было недавно. Скажем так, я просто не могу спокойно стоять и смотреть на человека, то есть, призрака, который ещё несколько месяцев желал нас убить. Я не поддерживаю общемировую тенденцию, которая кричит буквально о понимании и всепрощении в отношении окружающих. Не могу назвать себя настолько великодушным, и вряд ли меня вдохновят извинения твоей тётки, о которых она недавно говорила. Конечно, она сейчас нам содействует, но эта помощь даже не по собственному желанию, а ради выгоды. Достижение цели – желание обрести некую определённость, перестав болтаться между мирами, как происходит в её случае. – На что только не пойдёшь ради своих целей. – Например? – Мы когда-то переспали, чтобы выбраться из замкнутого дня. – Ты пошёл на это только ради возвращения в обычную жизнь? – А если я скажу «да»? – Не поверю. – Почему? – Потому что на следующий день всё могло развиваться по стандартному сценарию. Снова холод, игнор, противное приветствие в стенах Веддингтона. Но ты же этого не делал. – Не делал. – Тогда зачем пытаешься повернуть ситуацию против себя? Мисс Шнайдер основательно промыла тебе мозги, и ты искренне поверил, что я проживу жизнь зря, если никогда не женюсь и не наделаю вместе с дамой сердца с десяток детишек? – Может, ты об этом мечтаешь втайне? Я не могу точно сказать. – Нет, я об этом не мечтаю. На самом деле, не мечтаю, – Шелдон покосился на пачку сигарет, которую всё ещё продолжал сжимать в руках. – Если бы ты курил, я бы предложил тебе сигарету. Считается, что они вроде как успокаивают. – А на деле? – Ложь. Наглая. Ничего они не делают. – Тогда зачем куришь? – Потому что уже привык, – ответил Блэр, тоже прислоняясь к машине и подкуривая вновь. Потряс зажженной сигаретой в воздухе и поинтересовался, обращаясь к Логану: – Хочешь? – Я не курю, – усмехнулся тот. – Ты же знаешь. – Знаю, – согласился Шелдон. – Но надо же было проверить свою теорию. Он сделал одну затяжку и прижался губами к уголку чужого рта, выдыхая. Эверетт фыркнул. В приоткрытый рот попало немного дыма, и от него на языке появился горьковатый привкус, на губах тоже осела эта горечь, а вязаный воротник куртки пропитался запахом. – Думаешь, что этот способ меня успокоит? – хмыкнул Логан, глядя, как Блэр тушит почти целую сигарету и бросает её в сторону мусорки. – Думаю, что сейчас твои мысли переметнутся в сторону того, насколько блевотно после моих манипуляций пахнет воротник твоей куртки, и ты перестанешь выдавать за правду бредовые теории, родившиеся экспромтом. Нет оснований думать, что мне нравится Амбер. Скорее, я до сих пор, несмотря на миленький имидж, считаю, что она отмороженная сука без принципов, которая готова ползать на коленях, только бы получить выгоду. Но, если ты её прощаешь, я не стану спорить. Просто прими, как данность, я не смогу выбросить из памяти заявления о белобрысых блядях, воспоминания о рубашке, пропитанной твоей кровью, твоём же сотрясении и прочих «милых» мелочах. Пусть она хоть как начнёт выкручиваться, я не поменяю своё мнение. Когда Амбер произносит нечто, вроде «дорогой племянник», мне хочется её придушить, хотя я знаю, что призраки не имеют тела, а о мёртвых следует говорить или хорошо, или деликатно хранить молчание. При таком раскладе я выбираю второй вариант, но на первом никогда не остановлюсь. – А ты, оказывается, злопамятный, – заметил Логан, повертев в руке ключи от машины. – Вовсе нет. Просто я выступаю за торжество справедливости, – заверил его Шелдон. – Правда. Твоя тётка ненавидит меня, я ненавижу её. Это единственное, что нас связывает. Но это совсем неважно. – А что важно? – спросил Эверетт. – Важно то, что я люблю тебя, – Блэр нарочно выделил интонацией последнее слово. – Только тебя, – шепнул тише, вновь прикасаясь к уголку чужого рта, но уже не для того, чтобы выдохнуть дым, а целуя. Попутно накрывая чужую ладонь своей и фиксируя её на месте, прижимая к крылу машины. Вряд ли центральные ворота кладбища были идеальным местом для выражения своих чувств, но Шелдон всё же знал меру, потому не наглел и на что-то большее не рассчитывал.