Кукла

POV Пит С глухим стоном переворачиваюсь на бок и открываю глаза. Точнее пытаюсь открыть их. Удается лишь с третьей попытки. Я нахожусь в медицинском блоке Тринадцатого Дистрикта. Но как я тут оказался? В голове пустота. Последнее, что я помню, это как Китнисс потеряла сознание. А потом? – Очнулся? – раздается чей-то хриплый голос справа от меня. Поворачиваю голову и вижу Финника, сидящего на своей кровати. Сейчас он определенно выглядит лучше, чем в Капитолии. – Да… Что я тут делаю? – Тебе вкатили лошадиную дозу успокоительного, когда у тебя началась истерика. – Я в шоке смотрю на парня. Истерика? Ничего не понимаю… Заметив мой непонимающий взгляд, Финник поясняет: – Солдаты забрали Лилит и куда-то увели. Ты требовал, чтобы ей оказали помощь и никуда не уводили. – Сколько я проспал? – Три дня. – Где Кит… Лилит? – я вскидываю на него практически умоляющий взгляд. – Она жива? – Я не знаю, Пит. Мы ее больше не видели. – Но разве она не должна быть тут? Она же ранена. – Пит, пойми. Для Тринадцатого Лилит – преступница, и с ней не будут благосклонны только потому, что она помогла нам выбраться. В памяти всплывает момент, когда Китнисс говорила, что ей нельзя в Тринадцатый. Имела ли она имела в виду, что здесь ее убьют. Скорее всего, да. Надеюсь, она еще жива. Я сделаю все, лишь бы она осталась со мной. И для этого мне понадобится Хеймитч. – О, Пит. Ты уже очнулся? – будто бы услышав мои мысли в палату, заходит ментор Двенадцатого. – Да, Хеймитч. Ты-то мне и нужен. Когда следующее собрание в Штабе? – я выжидательно смотрю на то, как он подносит свою руку к глазам. – В восемь вечера. То есть через десять минут. – Прекрасно. Я подрываюсь с кровати и иду к выходу, но Хеймитч меня останавливает, указывая на то, что на мне надето. Больничный халат. Посмотрев по сторонам, я нахожу серый комплект одежды и быстро одеваюсь. Мы выходим из медицинского блока. Я иду быстрым шагом, стараясь не сорваться на бег. – Не гони коней, парень! – запыхавшись, Хеймитч хватает меня за руку, притормаживая. – Зачем ты так спешишь? – Хеймитч, ты знаешь что-то об Лилит? – Она жива и находится на нижних уровнях, где точно, не знаю. – Это правда, что здесь ее считают преступницей? – Да. По законам Тринадцатого ей должны устроить публичную казнь. – Я не могу допустить этого. Мы доходим до Штаба. Я открываю дверь и захожу внутрь. Собрание уже началось. – Итак, на повестке дня у нас, – вещает Койн, но я ее прерываю: – Освобождение Лилит и снятие всех обвинений. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как Хеймитч пытается сдержать смех. Обойдя меня, он проходит вглубь комнаты и присаживается возле Николаса. – Повтори, – приходит в себя Коин. – Я хочу, чтобы вы отпустили Лилит. – Мистер Мелларк, вы понимаете, что просите? Эта девушка опасна. – Все, что она делала, она делала по приказам Сноу, лично не желая этого. Если бы не она, мы бы тут сейчас не сидели. Это она предупредила нас о бомбежке Двенадцатого, это она отправила вам данные капитолийских казематов. Это она спасла нас там. И вы хотите ее просто убить. – Откуда мы можем знать, что она не проникла сюда по приказу Сноу, для того, чтобы уничтожить нас изнутри. – И миротворцев убивала тоже по приказу Сноу? Или пулю в живот получила? – чуть ли не крича, спрашиваю я. – Это могла быть уловка. Вы, мистер Мелларк, просто не понимаете, насколько опасна эта особа. Тяжело дыша, я опираюсь на стол, и едва сдерживая ярость, говорю: – Если вы ее не отпустите, то можете считать, что вы потеряли свой символ революции. – Пит! Ты понимаешь, что это граничит с изменой? – Мне все равно. Можете хоть казнить меня вместе с ней. Президент сверлит меня тяжелым взглядом, я ей отвечаю таким же. Она уже хочет что-то мне сказать, но ее прерывает Плутарх. Он осторожно кладет ладонь ей на предплечье и мягко отводит вглубь комнаты. Они начинают о чем-то спорить. Я смотрю на тех, кто находится в комнате. Кто-то смотрит на меня с осуждением, кто-то с уважением, Хеймитч с Николасом что-то обсуждают, а в глазах Боггса я вижу поддержку. Спустя минут пятнадцать Коин с Плутархом возвращаются. Президент подзывает к себе солдата, который стоял у двери и что-то ему говорит. Кивнув, он уходит. Мы все ждем, когда же она скажет свой вердикт, но Коин молчит. К тому моменту, как через двадцать минут возвращается солдат, в комнате царит жутко напряженная атмосфера. Следом за солдатом в комнату входит Китнисс. Первое, что я замечаю, это то, что она одета в то, в чем была в Капитолии. На животе и плече из-под футболки выглядывают края белого бинта, пропитанного кровью. Неужели это единственная помощь, которую оказали ей врачи? Второе, что привлекло мое внимание – кандалы на руках и ногах, соединенных единой цепью. – Заключенная №0367, – говорит Коин, – ваш приговор изменен. – На каких условиях? – равнодушно спрашивает Китнисс. – Вас освобождают из под стражи под опеку Пита Мелларка. Шаг в сторону, и прежнее решение вступит в силу. – Это же еще не все? – напряженно интересуюсь я. – Вы, мистер Мелларк и заключенная №0367 должны выполнять все наши приказы, без обсуждений. Помните, Пит, что жизнь заключенной зависит не только от ее действий. Я киваю, ничего не отвечая. К Китнисс подходит Боггс и снимает с нее кандалы. Затем надевает тонкий металлический браслет. Как только он оказывается на ее руке, на нем начинает мигать маленькая красная лампочка. – Зачем это? – спрашивает Хеймитч. – Будет фиксировать ее местоположение. Вы же не думали, что мы можем так просто ее отпустить. И последнее… – Ну конечно же, куда ж без этого, – тихо хмыкает Китнисс. – Посмотрев отснятый материал в казематах, мне пришла одна идея, – берет слово Плутарх. – Мало кто знает о настоящей дельности Лилит, особенно среди простого народа. Всем известно лишь то, что она одна из самых преданных людей президента Сноу. Мы покажем, как она предала Сноу, который заменил ей семью, лишь бы быть со своей любовью, с Питом. Выпустим пару роликов. Успех гарантирован. Так вот, что было темой спора между Коин и Плутархом. – Как я понимаю, наше мнение на этот счет не требуется, – заключает Китнисс. – Правильно понимаете, заключенная №0367. – Хватит ее так называть, – недовольно встреваю, – у нее имя есть. – Насколько мне известно, '' Лилит '' не настоящее имя, – говорит Коин. – Ее зовут Китнисс. Китнисс Эвердин, – отвечаю я. Внезапно, с конца комнаты раздается сдавленный вскрик и грохот упавшего стула. Я смотрю в ту сторону и вижу Николаса. Черт, я совсем забыл, что он находится в комнате. – Ваша дочь? – приподняв одну бровь, Коин поворачивается к Николасу. – Да… Похоже на то. – Как так вышло? – интересуется Плутарх у Китнисс. – Долгая история, – пожимает та плечами, – изначально я родилась в Двенадцатом, а в пять лет попала к Сноу. Меня похитили. – Ну что ж. Ясно. Все могут быть свободными. Ко мне подходит Боггс и говорит следовать за ним. Я беру Китнисс за руку, и мы выходим из комнаты. – Китнисс, это правда ты? – раздается вопрос за нашей спиной. Мы разворачиваемся и видим Николаса с Хеймитчем. Китнисс стоит, молча рассматривая своего отца. На ее лице трудно, что-то прочитать, однако по тому, как она крепко сжала мою руку, я понимаю, что она нервничает. – В полночь, в полночь приходи, К дубу у реки, Где вздернули парня, убившего троих, – едва слышно поет Китнисс. – Странные вещи случаются порой, Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой? – заканчивает Николас, а затем обнимает девушку, крепко прижимая к себе. – Я знал. Знал, что ты жива. – Разве тебе не противно? – непонимающе шепчет Китнисс. – Ты слышал, что про меня говорили. – Мне все равно. Главное, что моя дочь жива. – Я… Спасибо. К нам подходит Боггс и говорит, что пора идти. – Их отсек находится рядом с вашим, – говорит он мистеру Эвердин, – вы еще успеете все обсудить. – Мы с Китнисс будем жить вместе? – недоуменно интересуюсь я. – Насколько мне известно, здесь с этим очень строго. – Для вас сделали исключение. Мы доходим до жилого корпуса. Боггс заводит нас в отсек № 306. Рядом как раз находятся отсеки моей семьи и семьи Китнисс. Наш отсек небольшой. Две кровати возле противоположных стен, небольшой стол между ними, шкаф для одежды и дверь в ванную комнату. – Твои вещи уже здесь, – говорит Боггс, – новое расписание получишь завтра утром. Ты, Ли…Китнисс, тоже. Боггс уходит, оставив нас самих. Я прохожу вглубь комнаты и сажусь на одну из кроватей. – Вот так вот просто? – На самом деле нет, – отвечает девушка, присаживаясь возле меня. – Ты нажил себе очень серьезного врага. Коин не прощает неповиновения. Тебе ничего не сделали лишь потому, что ты нужен революции. Ты должен быть осторожен. – Ты же знаешь, я не мог по другому. – Знаю. – Китнисс вздыхает и качает головой. – Я пойду в душ, хорошо? – Хорошо. Кстати, как твои раны? – Не волнуйся. Они уже зажили. Меня здешние врачи даже монстром-киборгом назвали, – она хмыкает и скрывается в ванной. Она возвращается через десять минут, закутавшись в одно полотенце. Я подхожу к шкафу и достаю там одну из своих рубашек, которую даю девушке. Она благодарно кивает и одевается. Китнисс садится на кровати, и внимательно смотрит на меня. – Хочу, чтобы ты мне заплел косу. Я улыбаюсь и киваю. Беру расческу и залезаю к Китнисс. Расчесывая ее длинные волосы, я одной рукой провожу по плечу. Действительно, там, где была рана, остался лишь маленький шрам. – Тебе столько пришлось пережить из-за меня, – с сожалением вздыхаю я, поправляя край рубашки на ее плече. – Если бы не Ты, Пит, меня бы расстреляли завтра на рассвете. – Если бы не я, ты бы не попала в Тринадцатый, – замечаю. – И осталась бы в Капитолии, где бы в очередной раз прошла бы все круги Ада. – Стоит ли мне говорить, что если бы я не победил в Играх, ничего бы не было? – И люди продолжали бы жить под гнетом Капитолия, а я бы продолжала убивать ни в чем не повинных людей, и в жизни бы не встретилась со своей семьей. Хватит говорить о том, что могло бы быть. Главное то, что происходит сейчас. – Теперь тебе придется изображать влюбленную в меня девушку. – Пит, что ты хочешь мне или себе доказать? – Китнисс резко разворачивается, серьезно смотря мне в глаза. - Что наше знакомство было ошибкой? Или может, что у меня от тебя одни проблемы? Пойми, Пит, и прими то, что если бы не ты, я бы уже давно потеряла себя в той тьме, в которую превратилась мой жизнь. Ты принял меня такую, какая я есть, и это дорогого стоит. И… Кто сказал, что я против того, чтобы «изображать» влюбленную в тебя девушку? – Китнисс лукаво улыбается, и осторожно касается губами моего носа. Я уже хочу ей ответить, как в отсеке гаснет свет. Пару минут царит полная темнота, а затем включается ночник, озаряя комнату слабым желтоватым светом. – Спокойной ночи, Пит, – говорит девушка, и встает с кровати. Пару шагов, и она ложится на соседней. – Спокойной ночи. Я ложусь на кровати, прислушиваясь к дыханию девушки. Через пару минут оно выравнивается, что свидетельствует о том, что Китнисс, уснула. У меня же ни сна в глазу. Я поворачиваюсь на бок, и смотрю на спокойное лицо Китнисс. Она рядом, жива и здорова. А еще она сказала, что не против быть моей девушкой. Это ль ни счастье?