Кукла

POV Китнисс Будто бы от резкого толчка я открываю глаза и сажусь на кровати, внимательно оглядываясь. Первые пару секунд я пытаюсь понять, где нахожусь. Тринадцатый Дистрикт. Перевожу взгляд на часы, которые показывают ровно половину седьмого утра. Если бы Пит вчера не вмешался, сейчас как раз бы проходила моя казнь. Интересно… Глубоко вздохнув, я поднимаю руку, рассматривая браслет. Кто бы мог подумать, что всего за пару дней моя жизнь так изменится. Не сказать, что меня сильно огорчают эти перемены, но они могут вылиться в дополнительные проблемы. Однако, я все равно чувствую облегчение. Теперь, когда я нахожусь в Тринадцатом, Сноу больше не может приказывать мне, и мне больше не нужно исполнять все, что он велит. Впервые за одиннадцать лет я чувствую себя свободной. Хотя, остается еще Койн, но сейчас у нас с ней общая цель, и до того момента пока Сноу не умрет меня она не тронет. А там… Кто уж знает, что она сделает со мной, но одно я знаю точно. Она меня так просто не отпустит. – Китнисс, – едва различимый шепот с соседней кровати заставил меня оторваться от размышления о моей дальнейшей судьбе. Осторожно встав, я присаживаюсь на край кровати Пита и несильно сжимаю его руку. Через секунду он распахивает глаза, а потом подрывается на кровати и порывисто сжимает меня в объятиях. Зажатая в тисках я жду пока Пит успокоится. – Это просто кошмар, Пит. Все хорошо. Я здесь, – зарывая пальцы в его спутанные волосы, тихо шепчу я. – Он мучил тебя, а ты даже не сопротивлялась, – глядя куда-то в пустоту, шепчет Пит. – Посмотри на меня, – взяв его лицо в ладони, я смотрю в его глаза. Такая нравящяяся мне лазурь была скрыта дымкой страха. – Сноу в Капитолии, а мы – в Тринадцатом. Ты мне веришь? – Верю… – едва слышно произнес он и обмяк. Вскоре, полностью успокоившись, Пит встает и идет в душ. Я же подхожу к шкафу и достаю целлофановый пакет с одеждой. На маленьком листочке размашистым почерком написано: «Заключенная № 0367 Лилит Китнисс Эвердин». Ну что ж. Видимо пора мне привыкать к своему настоящему имени. Пит выходит из ванной и подходит к небольшому отверстию в стене. Он засовывает туда руку, и я с удивлением замечаю, как на ней появляется расписание. Получив свое расписание, я задумчиво его рассматриваю: 8:00 – завтрак, 19:00 – собрание в Штабе. И что я должна делать целый день? – Что у тебя после завтрака? – интересуюсь я у Пита, выходя из отсека. – Запись очередного агитролика, а потом собрание в Штабе. По дороге в столовую я постоянно ловлю на себе настороженные взгляды людей. Для половины из них я безмозглая капитолийка, а для тех, кто хоть немного задействован в военном деле, я – бездушная убийца, враг номер один. Заметив очередной вражеский взгляд в нашу сторону, Пит нервно сжимает кулаки. – Успокойся, – немного равнодушно говорю ему. – Тебя это не беспокоит? – А должно? – вопросом на вопрос отвечаю я, слегка приподнимая бровь. – Не знаю… Мы заходим в столовую и, взяв подносы с едой, идем к столику, за которым расположились выжившие победители и капитолийцы. – Лилит, – то ли удивленно, то ли обеспокоенно вздыхает Эффи, – ты жива. Мы слышали, что тебя должны были казнить на рассвете. – За меня замолвили словечко, – спокойно улыбаюсь ей. – Это хорошо, – говорит Цинна, улыбаясь мне. Я улыбаюсь в ответ. К моему удивлению эти двое практически спокойно отреагировали на известие о моей «работе». Как сказал Цинна, он ожидал что-то типо такого. – И, кстати, – со вздохом говорю, – мое настоящее имя не Лилит. Меня зовут Китнисс Эвердин. – Ты дочь мистера Эведин? – удивленно рассматривает меня Энни. Я киваю, а она задумчиво протягивает. – Похожи. – Как Финник с Джоанной? – оставив ее ответ без комментария, перевожу тему. – Хорошо, они практически полностью оправились. Их скоро должны выписать. А Бити выписали еще вчера. Их с Вайрес сразу забрали куда-то. За незначительными разговорами проходит завтрак. Выходя из столовой, мы сталкиваемся с отцом. – Пит, Крессида с Плутархом ждет тебя в Штабе. Пит кивает. В молчании мы идем по коридору в сторону Штаба. Я стараюсь не смотреть на отца, я просто не знаю о чем с ним говорить. Когда Пит поворачивает в сторону лифта, я хочу последовать за ним, но отец останавливает меня. – Там ждут только Пита. – А я? – вопрос звучит растерянно, и даже жалко. – Если ты не против, составишь мне компанию. – Хорошо, – обреченно киваю и, бросив последний не читаемый взгляд на Пита, иду вслед за отцом к жилым отсекам. Разговора не избежать. Когда мы заходим в отсек, в котором живут родители с Прим, я сразу обращаю внимание на их фотографию, которая стоит на небольшой полочке. Рядом стоит мое детское фото с черной ленточной. Я подхожу и беру фото в руки. Осторожно снимаю ленточку и ставлю обратно. Помимо воли у меня вырывается: – Я бы не хотела, чтобы Пит при всех назвал мое имя, – говорю я, присаживаясь на одну из кроватей. – Ты не хотела, чтобы мы узнали, что ты жива? – с некой болью спрашивает он. – Я бы рассказала вам. Не сразу, после долгих уговоров Пита, но рассказала бы. А так… – я замолкаю, нервно сцепив пальцы в замок. И куда подевался весь холод и равнодушие? – За все свои действия или бездействия я отдувалась сама. А сейчас… – Ты думаешь, что Койн будет использовать нас, чтобы контролировать тебя, – догадавшись, утвердительно кивает отец. – Так и будет. От моих действий зависят ваши жизни. – И жизнь Пита. Он ведь дорог тебе. – Я киваю, ничего не говоря. Отец медленно приближается ко мне и, замешкавшись на секунду, крепко обнимает. Смотря в его глаза, я вижу любовь и поддержу. Неожиданно, даже для себя самой, я начинаю говорить: – Я давно перестала надеяться на встречу с вами. Когда мы были маленькими, мы… – Вы? – прерывает меня отец. – Не меня одну выкрали в тот день. Так вот. Когда мы были маленькими, мы все надеялись когда-то сбежать оттуда и найти свою семью. Однажды одному мальчику удалось выбраться за пределы Президентского Дворца… – я замолкаю, вспоминая тот день. – Что было дальше? – Дальше… Его естественно поймали. Мы все думали, что его убьют за этот поступок. Но это не произошло. На следующий день нас собрали в комнате с большим экраном. То, что мы увидели, навсегда отбило у нас желание сбежать. На экране была семья этого мальчика: родители, две старшие сестры и младший брат. Их связали и подожгли. Я до сих пор помню их крики. – Это ужасно. Что же тебе еще пришлось пережить? – Позволь я оставлю это в тайне. Отец хочет что-то сказать, но тут открывается дверь и в комнату входят мама с Прим. Они замирают у входа, рассматривая нас. – Я рассказал им лишь то, что ты жива, не вдаваясь в подробности, – наклонившись ко мне, шепчет отец. – Спасибо. Настороженно я наблюдаю за тем, как мама медленно подходит, не отрывая от нас взгляда. – Как вы похожи, – шокировано шепчет она со слезами на глазах. – Николас доказывал мне, что ты жива, что ты не умерла в тот день, а я не верила, отрицала. Прости, Китнисс. Прости. – Ты не виновата, – мягко говорю, подходя к ней, – в такое сложно было поверить. – Я мать! Я должна была почувствовать, – она начинает плакать. – Все хорошо, ма… мама, – я осторожно обнимаю ее, поглаживая по спине. Вскоре она немного успокаивается и присаживается на кровать возле отца. Ко мне подходит Прим, с легким любопытством заглядывая в глаза. – Тогда, у Пита, перед Туром ты сбежала, только увидев меня. Ты знала, что я твоя сестра? – Знала. – Но почему не сказала? – спрашивает сестра, оглядываясь на родителей, я вижу такое же любопытство в их глазах. – А вы бы поверили? – Конечно! – для убедительности девочка начинает быстро кивать головой. – Вы с папой похожи как две капли воды. – Президент Сноу не позволил бы мне быть с вами. А если бы он узнал про вас, то он мог сделать что-то плохое с вами. – Ты не хотела подвергать нас опасности? – спрашивает мама, я лишь киваю в ответ. Прим внимательно смотрит на меня, а затем порывисто обнимает. Крепко-крепко. – Я рада, что у меня есть сестра, – приглушенно шепчет она, а я чувствую, как рубашка намокает от ее слез. – Я… Я тоже рада, – неуверенно улыбаюсь, прижимая ее к себе, – очень рада.