Кукла

POV Пит Признаться честно, я хотел пойти к отцу, поговорить с ним, узнать как там братья, но… Это чертово «но». Увидев за довольно привычным ледяным выражением лица Китнисс взгляд полный отчаяния, я не мог так все оставить. Я наверное могу сказать, что понимаю ее, но это не так. Я не могу представить, что она чувствует перед разговором с человеком, чьего брата она убила. Бросив еще один взгляд на уже скрывшуюся за поворотом пару, я вздыхаю и, стараясь топать как можно тише, спешу за ними. Подойдя к жилым отсекам, успеваю заметить только захлопывающуюся дверь нашего отсека. Понимая, что они должны поговорить наедине, я за неимением другого выхода, присаживаюсь на пол возле двери, и начинаю ждать. Чего именно, сам не знаю. Возможно криков, может плача, может еще чего-нибудь. Но явно не гробовой тишины. Интересно, они что устроились по разным углам комнаты, и молча смотрят друг на друга? Лишь спустя где-то минут двадцать я услышал тихий голос Финника. Дальше я не стал вслушиваться, главное, что они хотя бы начали разговор. – Пит? – от моего тихого бдения у двери меня отвлекает голос Прим. – Что ты делаешь на полу? – Да так. – Я встаю с пола и отряхиваюсь, рассматривая семейство Эвердин в полном составе (не считая Китнисс). – Пит, – неуверенно начинает Николас, стараясь не смотреть на свою жену и младшую дочь, – а где Китнисс? Я сначала не понимаю его напряжения, а потом вспоминаю, что они наверное смотрели ролик присланный Сноу. – Думаю, нам стоит поговорить, – говорю я, указывая на дверь в их отсек. Они молча кивают и заходят внутрь. Я захожу вслед за ними. Пока они рассаживаются, я внимательно наблюдаю за ними. Самым спокойным я сразу признаю мистера Эвердина. Думаю, это потому, что он, находясь на собраниях в Штабе, много чего слышал про работу Китнисс и принял ее. Хуже всего выглядела мама Китнисс. Бледная, руки трясутся, в глазах панический страх. Неужели это реакция на то, что ее дочь была убийцей. – Я надеюсь, вы не ненавидите Китнисс? Знаете, по отношению к ней, это будет чистейшим предательством. – Сложив руки на груди, тяжелым взглядом окидываю семью Китнисс. – Значит, все, что мы видели правда? – Частично. Вы должны понять, что все это она делала не добровольно. – Но делала ведь, – на гране шепота говорит миссис Эвердин. – И теперь страдает так, как вам и не снилось! Скажите, обвиняли бы вы ее в смертях людей, если бы она попала на Голодные Игры? – Нет, – задумчиво отвечает мне Прим, – на Голодных Играх один выход – убить, прежде чем убьют тебя. Это был бы не ее выбор. – Вот! Считайте, что все это время Китнисс была на Голодных Играх, и поймите, она не могла отказаться. Либо она, либо ее. – Ты любишь ее, Пит? – вопрос Николаса кажется мне совершенно не уместным, но я все же отвечаю. – Люблю. И мне все равно, что было в прошлом, главное, чтобы в будущем все было хорошо. После недолго молчания, вызванного моими словами, Николас улыбнулся немного грустной улыбкой и сказал: – Дай нам время. – Внимательно посмотрев на него, я просто кивнув и развернулся к двери. В тот же момент, чуть не ударив меня, эта дверь открывается, и на пороге появляется Финник. – О, Пит! А я то думал, где ты. – Тут я был, тут. Что случилось, и где Китнисс? – Ее Боггс в Штаб забрал, для чего не знаю. Меня попросили дождаться тебя и семью Китнисс. Постоял я в коридоре, постоял и решил проверить, вдруг вы тут. Как вижу, не прогадал. Изумленно прослушав быструю отповедь Финника, я лишь покачал головой. Однако меня радовало то, что я увидел, а именно улыбку и живой блеск в глазах парня. А значит, разговор прошел хорошо, и они с Китнисс все выяснили. Штаб нас встретил тишиной. Все находившиеся там люди молча наблюдали за Китнисс, Бити и Вайресс, которые устроились воле ноутбуков и что-то быстро щелкали на них. К моему облегчению, Китнисс выглядела хорошо и спокойно, сосредоточено уставившись в монитор. – Что они делают? – удивленно спрашиваю у рядом стоящего Боггса, краем глаза замечая, как все остальные устроились за столом. – Президент Койн, просмотрев интервью, сказала, что было бы хорошо иметь хоть какие-то доказательства плохой жизни Китнисс. Видимо у девушки появилась какая-то идея, так она попросила доступ к компьютерам, ну а Бити и Вайрес контролируют все, что она делает. Спустя минут десять, Бити встал и кивнул Койн. – Итак, сейчас во время капитолийских новостей, мы запустим наш ролик, – сказал Бити, – и благодаря Китнисс, мы сможем продержать ролик в эфире в течении пятнадцати минут, а большого нам и не надо. – Как тебе это удалось? – вопрос был адресован Китнисс. – Меня не только убивать людей учили, – она презрительно кривится, – но и другим вещам. Одним из них было программирование. Вообще-то все, что я сейчас сделала, точно бы также сделали бы Бити с Вайресс, однако они не знали одного – а именно место ввода команды, которое было запрограммировано изнутри. А я знала. Ну а дальше, дело техники. Пока программисты из Капитолия взломают мой код, пройдет минут двадцать. – Когда мы сможем выпустить ролик в эфир? – Новости уже как пять минут идут, так что можно прямо сейчас. – Запускай. Китнисс кивнула и стала что-то щелкать на клавиатуре. Включился большой экран в углу комнаты. Мы стали наблюдать за капитолийскими новостями, потом внезапно экран погас, а когда загорелся, мы уже увидели Китнисс. За время ее рассказа я внимательно рассматривал Элизабет и Прим. То, что я увидел, меня определенно радовало. Из их глаз потихоньку исчезал страх, и появлялось сочувствие. Когда зашла речь о том, является ли девушка девственницей, я ели удержался, чтобы не вздрогнуть. Мне все равно. Главное сейчас она рядом и в безопасности. Под конец интервью, я заметил, как Китнисс встала, подошла к Николасу и что-то ему сказала. Он же согласно кивнул и поднялся. На всеобщее удивление ролик не закончился интервью. Вместо капитолийских журналистов на экране появилась белая комната. Посреди этой комнаты, на металлическом столе лежала восьмилетняя девочка, в которой я узнал Китнисс. К ней подошел мужчина в белом халате, связал ее ноги и руки, а потом поставил ей какой-то укол, после которого она начала кричать от боли. Перевожу взгляд на Китнисс, и замечаю, как она мягко закрывает глаза Прим. Мистер Эвердин делает то же самое с матерью девочек. Белая комната пропадает с экрана, зато появляется тюремная камера. В этой камере четырнадцатилетняя Китнисс подвешена железными цепями над полом. Возле нее стоят двое миротворцев, которые опускают на ее спину удары раскаленным хлыстом. На По лицу девочки видно, насколько ей больно, но она не произносит ни звука. Кроме них троих в комнате также находится сам президент Сноу, который, сидя в огромном бархатном кресле, явно получает удовольствие от того, что видит. Экран мигает и гаснет. М-да уж. Это уж точно покажет людям, что Китнисс действовала не по своей воле, и страдала от этих действий. Это определенно хуже Голодных Игр. Опре-де-лен-но. Вскоре нас отпускают, и мы в тишине идем в сторону нашего отсека. Когда мы зашли в наш отсек, Китнисс сразу отправилась в ванную. Оглядев пустую, комнату мне в голову пришла одна идея. Осторожно, стараясь не шуметь, я отодвинул в стороны тумбочки, и сдвинул кровати. Всё равно в середине ночи Китнисс все время перелазит ко мне, чтобы успокоить от кошмаров. Но и не только это послужило моему решению сдвинуть кровати. Я хочу показать Китнисс, что после всего, что я услышал сегодня, я всё равно ее люблю и всегда буду с ней. — Пит? — удивлено говорит девушка, заходя в комнату. — Так будет удобней, — спокойно улыбаюсь, — по-любому с середины ночи, спим на одной кровати. И я уверен, что так нам будет удобнее. Девушка легонько смеется, видимо поняла, то, что я хотел ей передать своими действиями. — Спасибо, Пит, — улыбаясь, она подходит ко мне и, приподнявшись, целует меня в губы, — спасибо.