Кукла

POV Пит Особо громкий лязг метала разносится по всему залу, заставляя меня, да и всех остальных обернуться и посмотреть на сражающуюся пару. На возвышении вооружившись мечами, в тренировочном бое сошлись Китнисс с очередным «неверующим». Смотря, как девушка плавно перемещается по площадке, с легкостью уклоняясь от нападения здорового мужчины начинаешь понимать, почему ее опасаются как миротворцы так и военные Тринадцатого Дистрикта. Неделю назад нас собрала Койн и объявила о начале подготовки к нападению на Капитолий. К нашему удивлению она допустила к тренировкам и Китнисс, заявив, что ее знания и умения могут пригодиться. — Что Койн имела в виду? — спросил я девушку. — Искусство убийств, — флегматично пожав плечами, ответила она. С самой первой тренировки наши тренера решили проверить, насколько девушка хороша в этом искусстве. Китнисс стопроцентно оправдала их ожидания. Что бы ей ни говорили сделать, она делала это безупречно. Вот и сейчас они решили проверить, как она умеет сражаться на мечах. Глупцы. Они все еще хотят подловить ее на том, что она что-то не умеет. К их сожалению она умеет практически все. Ею нельзя не восхищаться. Вот только, вместе с восхищением возрастает и ненависть к тем благодаря кому, Китнисс научилась всему этому. Сколько же ей пришлось испытать боли, прежде чем научиться с такой легкостью и грацией владеть всевозможным оружием. Сделав какое-то замысловатое движение рукой, Китнисс выбивает меч у своего партнера и приставляет свое оружие к его шее. Она в очередной раз победила. Китнисс спрыгивает с помоста и идет ко мне. — А она ничего так, — задумчиво тянет один из парней, стоящих недалеко от меня. — Согласен. Но страху наводит… Жуть, — говорит второй парень, передергивая плечами. — С ней лучше держаться на расстоянии. За последнее время я слышал немало подобных разговоров. Они меня жутко раздражают. Мне так и хочется подойти и высказать все, что я думаю. Но Китнисс меня постоянно останавливает. Вот и сейчас заметив мой неодобрительный взгляд, Китнисс спокойно улыбается, взглядом прося меня не обращать на них внимания. Я уже давно заметил, что она относится ко всему с большой стойкостью и спокойствием, проявляя эмоции лишь в крайних случаях. Сложно представить, сколько всего она хранит глубоко в себе. Сколько всего ей пришлось пережить за годы, проведенные в Капитолии. Сколько страшных воспоминаний она хранит глубоко в себе. Боюсь, Китнисс никогда не расскажет об этом. — Итак, они наконец успокоились? — спрашиваю, стоит девушке сесть рядом со мной. — Пит, мне кажется, это тебе надо успокоиться, — она качает головой, беря у меня из рук бутылку с водой. — Все эти разговоры, — начинаю я, но Китнисс меня прерывает. — От того, что ты бросаешь на них всех уничтожающие взгляды, они не перестанут судачить обо мне. Не обращай на них внимания. — Не понимаю, как ты можешь быть такой равнодушной к этому. — Пит, — она лукаво усмехается, — если бы я переживала о каждом обидном слове, то, — она пожимает плечами, давая мне возможность додумать, — обо мне говорили, говорят и будут говорить. Это неизбежность, которая не должна тебя волновать. И вообще… Следующие слова Китнисс проглатывает в себя оглушающий вой серены. — Что это? — Воздушная тревога. — Сирена настолько громкая, что я практически не различаю, что говорит Китнисс. — Учения? — Не думаю, — Китнисс качает головой. — Пошли, нечего тут задерживаться. Кто знает, когда грянет взрыв. Пару дней назад на очередном собрании в Штабе Плутарх получил сообщение от тайных агентов Тринадцатого в Капитолии, которые передавали, что среди миротворцев царит непонятное возбуждении, и скорее всего оно связано с подземным Дистриктом. Китнисс предположила, что Капитолий планирует сбросить бомбы на нас. После этого Койн отдала приказ постоянного расширенного наблюдения неба над Тринадцатым. То чего мы ждали, все-таки произошло. Наблюдая за тем, как, услышав сирену, все тут же прекратили тренировки и спокойно двинулись к выходу, можно представить, что это просто учения. Хотя, сложно к такому не привыкнуть, когда каждый месяц проводятся учения. Но сейчас то все намного серьезней. Мы с Китнисс отправились вслед за всеми. Я крепко держал руку девушки, чтобы не потерять ее в толпе. — Китнисс, Пит! — когда мы проходили мимо столовой нас окликнул Николас, схватив меня за плечо. — Папа? — мы останавливаемся возле него. — Мне надо в штаб, а Элизабет уже внизу с больными, но мы не знаем, где Прим. Не могли бы вы поискать ее? — он с мольбой смотрит на нас. — Конечно. Не волнуйся. Мы найдем ее. Поблагодарив нас, Николас скрывается в толпе. Мы же решаем разделиться, Китнисс отправляется в сторону медблока, я же иду к жилим корпусам. Продираясь сквозь толпу, я всматриваюсь в лица, стараясь случайно не пропустить Прим. Когда я добираюсь до жилых корпусов там уже пусто. Все люди ушли. Не теряя надежды, я быстрым шагом иду в сторону наших комнат. Я захожу в отсек семьи Китнисс, но к несчастью никого не нахожу. Стараясь подавить отчаяние, я оглядываюсь и задерживаю взгляд на тумбочке, где стоят фотографии. Точнее должны стоять. А их нет. А это может значить лишь одно. Прим была здесь. И мне кажется, я знаю, где она находится сейчас. Вой сирены усиливается, что подсказывает мне, что нам надо очень поспешить, если мы не хотим застрять здесь во время бомбежки. Я быстро разворачиваюсь и, не сбавляя шага, иду к нашему с Китнисс отсеку. Резко открыв дверь,  залетаю внутрь и тут же спотыкаюсь обо что-то. Тихо чертыхаюсь, я поднимаю глаза. Как и ожидалась, Прим находится тут. — Пит! — испугано подскакивает девочка, держа в руках мой альбом с рисунками. — Слава Богу, я тебя нашел. Но Прим, что ты тут делаешь? Ты должна быть внизу. — Я хотела забрать фотографии, они очень дороги родителям, — она виновато пожимает плечами, — потом решила зайти к вам, взять ваши вещи, вдруг пригодятся. — Спасибо тебе, но нам пора. Обратный путь до столовой мы преодолеваем в рекордные сроки. Люди нам практически не попадаются. На месте нас уже ждет Китнисс, да не одна, а с девочкой лет пяти на руках. Китнисс замечает нас и идет на встречу. С удивлением, я вижу как на ее лице на пару секунд мелькает облегчение. — Я нашла ее возле медблока, она подвернула ногу и, видимо, направлялась туда. А когда началась эвакуация, она растерялась и не знала куда идти. Я ногу перевязала, — Китнисс говорила быстро, осторожно прижимая к себе всхлипывающую девочку. — Тебе не тяжело? — спросил я, — может я понесу ее? — Нет! — воскликнула девочка, крепче прижимаясь к Китнисс. По ее припухшим щекам потекли слезы. — Хорошо, хорошо, — я отступил на шаг, с легкой усмешкой смотря на немного растерянную Китнисс. Да уж, не думаю, что ей приходилось бывать в такой ситуации. Понимая, что медлить не стоит, мы, практически срываясь на бег, устремляемся в сторону лестницы, которая ведет к бункерам. Спускаясь все ниже, я замечаю, что вой серены уже не такой оглушительный. Нам везет, мы успеваем залететь во внутрь практически за секунду до того, как закроются ворота. Вой серены резко прекращается, и раздается голос Койн, которая повторяет, что это не учения. Стоит ей произнести последнее слово, как раздается оглушительный взрыв. Пережив бомбежку родного Дистрикта, я думал, что буду спокойнее относится к взрывам. Но не тут то было. В ужасе я смотрю на стены и потолок, думая увидеть на них трещины. Но к моему удовлетворению, ничего не нахожу. Одной рукой я крепко прижимаю к себе дрожащую Прим, второй же хватаюсь за Китнисс, которая, держа на руках маленькую девочку совершенно спокойно смотрит вверх. — Не очень сильная, — мимоходом замечает она, — тут мы в полной безопасности. Не знаю, кого она успокаивает, меня, Прим или девочку, но мне уж точно становится спокойнее. Китнисс никогда не ошибается. Внезапно к нам подскакивает какой-то парень, который резко выдирает девочку из рук Китнисс, при этом грубо отталкивая девушку в сторону. — Лили! Что с твоей ногой? Это она сделала? Она сделала тебе больно? — он обеспокоено рассматривает девочку, при этом бросая ненавистные взгляды на Китнисс. — Нет, братик, она привела меня сюда, — девочка прижимается к брату, который, даже не смотря на слова сестры, продолжает угрожающе смотреть на Китнисс. Когда я уже хочу вмешаться, и высказать этому парню все, что я о нем думаю, Китнисс останавливает меня, и спокойно говорит: — У нас есть где-то полчаса до следующей атаки. Отведи Прим к родителям, и найди наш отсек, хорошо? Я пойду, возьму на складе вещи. — Ты точно хочешь пойти сама? — с сомнением проговариваю я. Вот честно, мне это совсем не нравится, особенно учитывая отношение здешних людей к самой девушке. — Не волнуйся. Отведи Прим, — сказав это, она разворачивается и идет в сторону склада. За то время, что мы говорили, Лили с братом уже ушли. Как же меня бесит то, что никто не хочет понять Китнисс. Для всех легче видеть ее убийцей. — Ее задели его слова, — задумчиво говорит Прим, пока мы идем в сторону спальных блоков. — С чего ты взяла? — Мне так показалось. Мне кажется, Китнисс никогда бы не причинила боль ребенку, даже если бы ей приказали. — Почему? — мне действительно интересно, почему Прим так думает. Китнисс мне рассказывала, что до недавних пор она не могла противостоять приказам Сноу, и делала все, что ему захочется. — Ее ведь выкрали, когда ей было лет пять, да? — я киваю, — она была ребенком, когда узнала, что такое боль. Рядом с ней были другие дети, которым причиняли боль. Для нее причинить боль ребенку, это как будто вернуть то время, когда ее… обучали в президентском дворце. — Может ты и права, — задумчиво киваю я. Доля смысла в словах Прим присутствует, но вот узнать так ли это, нет возможности. До того момента, как Китнисс полностью откроет свое сердце, пройдет очень много времени. — Не может, а права, — бурчит девочка, но тут же восклицает, — мама, папа! Я поднимаю голову и вижу, что за время нашего разговора, а точнее монолога Прим, мы успели дойти до спальных блоках. Я отпускаю руку Прим, и она бросается к родителям. Николас мне благодарно кивает, крепче прижимая к себе дочь. Возле них я к своему удивлению замечаю отца с братьями. К своему стыду, я понимаю, что за мыслями о Китнисс, я совсем забыл о своей семье. — Вы нормально добрались? — спрашиваю я, подойдя к ним. — Да, — папа обнимает меня, рукой взлохмачивая мои волосы, — я уже начал волноваться, где ты, но Николас сказал, что ты с его дочерью ищешь малышку Прим. Кстати, где твоя девушка? — Она пошла за вещами на склад. — Правильно, — отец кивает головой, — мы уже все взяли. Вот кстати ваш блок, — он указывает рукой на небольшое углубление в стене, — наш и родителей твоей девушки по соседству. — Спасибо. Перебросившись незначительными фразами с братьями, я иду к своему блоку. Два углубления в стене, предназначенные для сна, и одна маленькая ниша для вещей. Именно туда я бросаю сумку с вещами. Буквально через пару минут внутрь заходит Китнисс с двумя мешками в руках. В тишине мы заправляем ''кровати'', и убираем мешки в нишу с вещами. — Все нормально? — не выдерживая, спрашиваю, внимательно смотря на девушку. — Конечно, — она спокойно кивает, но я все же замечаю небольшую печаль в ее глазах. — Китнисс, пожалуйста, не закрывайся от меня, — я подхожу к ней и осторожно обнимаю. Пару секунд она смотрит на меня, а потом утыкается лицом в грудь. Я чувствую, как из нее уходит напряжение. Не размыкая объятий, я сажусь на кровать, устраивая девушку у себя на коленях. — Не понимаю, за что судьба подарила мне тебя, — она грустно улыбается, проводя рукой по моим волосам, — уж точно не за мои грехи. — Я люблю тебя, — неожиданно даже для самого себя, говорю я, — и буду любить несмотря ни на что. — Я не заслуживаю твою любовь, Пит, — все с той же мягкой, но грустной улыбкой она слегка приподнимается и оставляет на моих губах нежный поцелуй, — но я ведь могу попытаться, правда?