Кукла

POV Пит Устроившись в кресле возле большой кровати, я наконец могу позволить себе выдохнуть. С того момента, как раненую Китнисс принесли в эту комнату, до этой минуты меня не покидало напряжение. Стоит только закрыть глаза и перед глазами появляется тот момент, когда я увидел ее. Без сознания, в порванной на клочья одежде с многочисленными ранами на теле. Вся в крови. В первое мгновение мне показалось, что Китнисс не дышала. Но врачи, которые в ту же секунду занялись ею, опровергли мою сумасшедшую мысль. Мне хотелось броситься к девушке, обнять ее и не отпускать, но мне не дали этого сделать. Единственное, что мне оставалось, это наблюдать как ей оказывают помощь. — Там было настоящее кровавое месиво, — пересказывал мне слова спасательной отряда Боггс. — Одиннадцать трупов. Переродки с детскими лицами. — Его передергивает, — по словам командира спасательной операции, он узнал этих детей. Они были вместе с Китнисс на том ролике, которое выпустил в эфир Сноу. Мне тут же вспоминаются слова Сноу про то, что Китнисс не переживет встречу с друзьями. Это были те дети, которые вместе с ней стали игрушками президента. Как же тяжело ей пришлось, вновь увидеть тех, кто уже однажды умер на ее глазах? — Спасательный отряд нашел ее возле той двери? — Нет. Когда они прибыли туда, там был лишь один труп переродка. Если честно, они вряд ли бы успели ее найти так быстро, если бы не браслет на руке Китнисс. Все-таки она знает эти подземелья лучше всех, и видимо благодаря этому смогла избавиться от нескольких переродков, просто-напросто заманив их в ловушки. — Но она пострадала. — Раны ужасны, не отрицаю, но не смертельны. Особенно для Китнисс. Не волнуйся, Пит. Теперь все будет хорошо. В голосе Боггса было хорошо спрятанное беспокойство, но в тот момент я не придал этому внимание. Следующие несколько часов я провел, наблюдая за работой четырех врачей, среди которых была даже мать девушки. Когда они, наконец закончили ко мне подошел один из врачей со словами: — Девушка потеряла много крови, и сейчас без сознания. Ее жизни уже ничего не угрожает. — Нам повезло, что в свое время девушке в стократ усилили регенерацию. На ней всё заживает в мгновение, — эти слова принадлежали другому врачу, по внешности которого, я понял, что он из Капитолия. — Да уж, — пробормотал третий врач, — за свою обширную практику я не встречал человека с такими примесями в крови, как у этой девушки. Просто невероятно! Еще раз заверив меня, что с Китнисс все будет хорошо, они вышли. — Ты побудешь с Китнисс? — поинтересовалась миссис Эвердин, собирая окровавленное постельное белье и одежду Китнисс. — Я могу остаться с ней? — Конечно. Я бы сказала, что она пробудет без сознания пару суток, но учитывая ее регенерацию, она может прийти в себя в любое мгновение, — миссис Эвердин немного печально посмотрела на свою дочь, поправила одеяло и, поцеловав девушку в лоб, вышла из комнаты. Подойдя ближе, я присел на край кровати, всматриваясь в спокойное лицо Китнисс. Я не мог думать ни о чем, кроме того, что она выжила, победила, вернулась. Смог бы я жить без нее? Вряд ли. Я внимательно смотрел на девушку, выискивая малейшие царапины, полученные в подземелье. Вон на шее огромный синяк, будто бы ее кто-то душил, а на левом предплечье три длинных царапины как от когтей, небольшая царапина на щеке, вывих правого запястья — и это только то, что не скрыто одеялом. На руке у нее, кстати, все так же мигал красной лампочкой контролирующий браслет, и впервые за то время, пока он на ней, я обрадовался ему. Если бы не он, военные бы не смогли так быстро найти Китнисс. И вот сейчас я пересел в кресло возле кровати для того, чтобы не тревожить ее. Мне остается лишь ждать, когда она придет в себя. Проведя в одном положении несколько часов, я и не заметил, как уснул. Проснулся же от того, что почувствовал, как кто-то осторожно касается моих волос. Открыв глаза, я резко выпрямился в кресле, осматриваясь. Видимо наступила ночь, так как комнату освещал лишь зажженный камин. Огонь отбрасывал причудливые блики на окружающие предметы. Возле меня стояла Китнисс с пледом в руках. Шокировано замерев, я рассматривал стоящую передо мной девушку. Босыми ногами, в одной лишь короткой рубашке она стояла, с интересом рассматривая меня в ответ. Резво подскочив, я поднял девушку на руки, крепко прижав ее к себе. — Привет, — удивленно изогнув брови, произнесла она, — я думала, ты спишь, хотела укрыть тебя. Я присаживаюсь на кровать, устраивая Китнисс у себя на коленях. Беру из ее рук плед, и накрываю им ее голые ноги. — Ты ранена, Китнисс, — уткнувшись носом в шею девушки, глухо шепчу я, — зачем же ты встала? — Я хорошо себя чувствую, — отвечает девушка, зарываясь пальчиками в мои волосы. — Ты могла погибнуть, — говорю, крепче прижимая Китнисс к себе, — я мог тебе потерять! — Я же обещала, что выживу. — А если бы тебя не нашли? — я начинаю потихоньку заводиться. — Ты бы осталась там, погибла бы от потери крови. Как ты не понимаешь это! — Пит, — она осторожно берет мое лицо в свои ладони и серьезно смотрит мне в глаза, — послушай меня. Те ранения, которые были у меня не настолько серьезны, чтобы реально угрожать моей жизни. Хоть я потеряла сознание, даже если бы меня не нашли, я бы очнулась сама, и выбралась бы из лабиринта. Я бы сделала все, на что способна, лишь бы вернуться к тебе. Ты веришь мне? Я заворожено смотрю на пламя в ее глазах, не сразу понимая, что это всего лишь блики от огня. Сейчас она серьезна как никогда. — Верю, — немного печально улыбаюсь, — только тебе я могу верить. Я люблю тебя. — Я… Я тоже люблю тебя, — Китнисс накланяется и оставляет на моих губах нежный поцелуй. — Расскажи, что было после того, как мы разделились. Кивнув на ее просьбу я рассказываю о том, как мы пробирались по оставшемуся пути, как погиб Майс и о том как мы схватили Сноу. — Публичная казнь Сноу будет через несколько дней, И Койн благосклонно дала мне возможность убить его. Ты поможешь мне? — Последний выстрел в этой войне, да? С удовольствием помогу тебе. Спустя какое-то время я замечаю, как девушку начинает клонить в сон. Видимо она еще не настолько хорошо восстановилась, как показывает. — Ты засыпаешь, — мягко улыбнувшись, говорю я. — Угум, — кивнув, ответила Китнисс. Не выпуская девушку из объятий, я откидываюсь на подушки. Немного поворочавшись, Китнисс устраивается у меня на груди и сразу же засыпает. Накрыв нас двоих одеялом, я некоторое время рассматриваю спокойное лицо Китнисс. Вскоре я засыпаю. На удивление мне ничего не снится, и я просыпаюсь полностью отдохнувшим. Китнисс все еще спит, свернувшись возле меня калачиком. Я встаю с кровати, и мой взгляд натыкается на большое зеркало на противоположной стене. Раньше я не замечал его, да и не до этого мне было. А сейчас, при свете дня я могу хорошо рассмотреть свое отражение. Только сейчас я понимаю, что на мне до сих пор та одежда, в которой я был во время нашего шествия по подземелью Капитолия. Рассматривая свое осунувшееся лицо с грязными разводами, мне остается лишь покачать головой. — Доброе утро, Пит, — в комнату входит мама Китнисс вместе с Хеймитчем, — я принесла тебе одежду, чтобы ты переоделся. — Спасибо большое! Это как раз то, что мне сейчас нужно. Взяв у нее пакет с одеждой, я направился к двери, которая по моим расчетам вела в ванную комнату. Мои расчеты оказались правильными. Быстро приняв душ и помыв голову, я переоделся в одежду, которая была в пакете. На мою радость это не была надоевшая форма тринадцатого, а обычные черные джинсы и шерстяной зеленый свитер. Высушив волосы, я вернулся в комнату. Китнисс уже проснулась, и миссис Эвердин осматривала ее раны, которые за эту ночь значительно уменьшились, а мелкие царапины так вообще исчезли. Вот уж действительно чудеса регенерации. — Что тебя привело к нам? — интересуюсь у Хеймитча, который, развалившись в кресле, смотрел как мама Китнисс меняет девушке бинты. — Совсем забыл старика, — ворчливо отвечает ментор, —, а я, между прочим, волнуюсь. Чтоб ты знал. — Хеймитч, прости… — Ой, да ладно. Я вообще, чего пришел… Койн устраивает какое-то собрание для победителей через полчаса. — И ты пришел только для того, чтобы сказать об этом, — уже я начинаю ворчать. — И это тоже. Кстати, если куколка может передвигаться, то она может пойти с тобой. Пока я разговаривал с Хеймитчем, Китнисс с миссис Эвердин пошли в ванную. Минут через пятнадцать, когда ментор уже начал от нетерпения постукивать ногой по полу, из ванной раздался голос Китнисс. — Пит! Достань, пожалуйста, одежду из шкафа. — Хорошо, — крикнул я в ответ. Открыв дверцу большого шкафа, стоящего в углу комнаты, я с удивлением рассматривал гору одежды, явно предназначенную для Китнисс. Достав оттуда зеленое вязаное платье с длинным рукавом, и черные сапожки, я отнес их в ванную. Через минуту оттуда появилась одетая девушка, на ходу делая хвост на голове. Она выглядит вполне здоровой, если не обращать внимания на бинты, выглядывающие из-под платья. — Откуда тут твоя одежда? — А ты не заметил? Это моя комната, — после этих слов Китнисс я начал внимательно рассматривать помещение, и действительно заметил на столе пару рамок с фотографиями, на которых была Китнисс вместе с президентом Сноу. — Комната выглядит слегка, — я на секунду замолк, пытаясь подобрать правильное слово, — нежилой. — Потому что я не так часто жила тут. Когда во Дворце были важные гости, которые не знали, кем я являюсь на самом деле, я жила в этой комнате, исправно исполняя роль воспитанницы президента. Мы выходим из комнаты и идем к бывшему кабинету Сноу. Совсем немного не дойдя до него, Хеймитч сворачивает в другую дверь, и мы оказываемся в комнате, которая напоминает чем-то зал собраний. Посреди помещения стоит стол, за которым устроились остальные победители. Садясь возле Финника, я замечаю, что кроме победителей, выбравшихся в Тринадцатый Дистрикт других здесь нет. Неужели Сноу убил даже тех, кто присягнул ему на верность? Заходит Койн вместе со своими советниками. В Тринадцатом я видел их не так уж часто, они не участвовали в наших собраниях. Пока Койн садится, я замечаю, как она бросает слегка недовольный взгляд на Китнисс. — Рада, что вы присоединились к нам, мисс Эвердин, — говорит Койн. — Спасибо, — скептически изогнув брови, ответила девушка. — Завтра в обед мы казним Сноу, — Койн как обычно переходит сразу к делу. — Многие его приспешники также будут осуждены и получат свое наказание. Но нам кажется, что это недостаточная мера наказания для тех, кто угнетал остальные Дистрикты столько лет. Поэтому мы решили устроить последние Голодные Игры для детей Капитолия. — Вы шутите? — внезапно хриплым голосом восклицаю я, — Какие к черту Голодные Игры? — Я не шучу, мистер Мелларк, — терпеливо отвечает Койн, — мы устроим Квартальную Бойню. — Вы уже приняли решение? — хмуро интересуется Хеймитч. — Да. — Тогда зачем мы здесь? — Я хочу, чтобы вы стали менторами этих детей. Так мы покажем людям ваше согласие с этой идей, но при этом жители Панема будут видеть, что вы стараетесь помочь этим детям. Ясно все. Наши голоса ничего не значат для нынешнего правительства. Койн приняла решение, и просто-напросто поставила нас перед фактом. Внезапно я вспоминаю слова Китнисс, которые она мне сказала после того, как я спас ее от казни: »– Ты нажил себе очень серьезного врага. Койн не прощает неповиновения. Тебе ничего не сделали лишь потому, что ты нужен революции. Ты должен быть осторожен» Тогда я не принял эти слова всерьез. И только сейчас понимаю, как я заблуждался. Больше никто ничего не говорит, но видно, что все недовольны этим решением. — Вы можете идти, — говорит Койн, – все, кроме мисс Эвердин. Все встают и, не прощаясь, выходят из комнаты. Я хочу остаться с Китнисс, но та качает головой. Вздохнув, я выхожу из комнаты, и присаживаюсь на подоконник возле двери. Китнисс выходит спустя десять минут. Я беспокойно рассматриваю, но никаких изменений не замечаю. — О чем вы говорили? — Да так, — Китнисс успокаивающе улыбается, — о том, что произошло в подземельях. Ну и по мелочам. Не стоит волноваться. — Точно? — Точно. Хоть девушка и говорит, что волноваться не о чем, меня гложет некое беспокойство. Теперь я начинаю понимать, насколько опасна Койн, и я начинаю бояться о том, что она может сделать с Китнисс. Ведь любому понятно, что Койн недолюбливает ее и желает ей смерти. Боже, как я раньше мог быть таким слепым, и не замечать этого? Койн ничем не отличается от Сноу. Ее желание устроить Семьдесят пятые Игры мне совсем не понятны. Я не хочу этого! Но, ни я, ни кто-либо другой не может изменить этого, учитывая, что решение Койн окончательно. Весь остальной день мы с Китнисс проводим за ничего неделанием. Девушка проводит небольшую экскурсию по дому президента. Пообедав в столовой, мы находим моего отца с братьями и проводим полдня с ними. Через некоторое время к нам присоединяется семья Китнисс. Ближе к вечеру мы прощаемся с ними, и идем в комнату Китнисс. Пока девушка переодевалась в ванной, я решил поближе рассмотреть фотографии, стоящие на рабочем столе. На них улыбающаяся Китнисс лет тринадцати, в красивом синем платье стоит рядом с президентом Сноу. Смотря на эту фотографии, можно действительно сказать, что девушка счастливо живет в роли воспитанницы Сноу, и ни в чем себе не отказывает. Внезапно Китнисс легко выхватывает у меня из рук рамку с фотографией и бросает ее в урну. — Это уже в прошлом, — улыбается она, — давай ложиться спать? — Давай, — я киваю. Я отправился в ванную, чтобы переодеться, а когда вышел, Китнисс уже спала. Сегодня был насыщенный день, поэтому, как только голова коснулась подушки, я тут же начал проваливаться в сон. Но все же уснул я не до конца, потому что спустя какое-то время сквозь дремоту, я увидел, как Китнисс открыла глаза, в которых не было ни капли сна. Она притворялась, что уснула! Но зачем? Немного заторможено я наблюдал за тем, как девушка, достав шпильку из волос и немного поковыряв в браслете, спокойно сняла его и положила на тумбочку. Сам браслет, впрочем, мигать не перестал. Китнисс быстро обулась и совершенно бесшумно подошла к шкафу, и зашла внутрь. Ее действия прогнали остатки сна. Недоумевая, я встал с кровати и подошел к шкафу. Открыв его, я успел заметить, как противоположная стенка шкафа с тихим шорохом становится на место, скрывая вход в небольшой туннель. Я потрогал стенку, в надежде открыть его, но ничего не вышло. Единственное, что мне осталось это выйти из шкафа, и залезть обратно под одеяло. На удивление, я не беспокоился за девушку, почему-то зная, что она обязательно вернется. Но, несмотря на это, в голове продолжала биться единственная мысль: «Куда и зачем ушла Китнисс?»