Бунтарка

      Эмма, сдерживая волнение, что охватило ее, подошла к двери и перед тем, как открыть ее на требование стражей, подмигнула малютке Валери. Девочка в свою очередь выставила вверх большой палец левой руки, тем самым давая понять, что помнит о данном обещании молчать. «Только бы пронесло» - взмолилась Эмма, мысленно посылая искреннюю мольбу в неизведанные дали. Она громко вздохнула, придала своему лицу скучающий вид и открыла злополучную дверь. Перед взором юных принцесс предстала процессия из короля, начальника его личной охраны, двух стражников и личного помощника Прекрасного. В самом хвосте этой благочестивой толпы охала и тяжко вздыхала Снежка, которая в этот момент боролась с желанием упасть в обморок. Памятуя о том, что в сознании всех присутствующих Эмма даже не знает об узнике, девушка удивленно вздернула бровь и царственным тоном спросила: - Что, собственно, сие означает? Прекрасный, сильно смущенный присутствием малышки Валери, неловко заговорил, стараясь как можно деликатнее подбирать выражения: - Видите ли, мои девочки, произошло кое-что… сбежал один очень плохой-плохой человек, а мы его ищем. Он опасен, поэтому необходимо как можно скорее вернуть его в темницу. Валери потешалась тем, что разгадала уловку отца заставить их выдать местоположение пирата. Малышка чуть не прыснула со смеху, тем более что в ее понимании Крюк был совсем не плохим и опасным. «Папочка мог бы придумать что-то более убедительное» - размышляла девочка, а губы ее предательски растягивались в улыбке. Эмма, к ужасу своему заметила то, что происходило на лице ее маленькой сестренки, поспешила ее незаметно ущипнуть. К счастью для обеих принцесс и пирата, что прятался в гардеробной, ни король, ни стражи не заметили ничего подозрительного. - Эмма, ты же понимаешь, что для безопасности всего королевства я должен проверить весь замок, - как бы извиняясь за вторжение, проговорил Прекрасный. - Я понимаю, - кивнула головой Эмма. – Хотя, право, это совершенно излишне: посторонних тут нет, а вы лишь теряете драгоценное время. Девушка с опаской следила за действиями стражей, что шарили во всех углах ее комнаты, заглядывали под кровать, за шторы, посмотрели под столом. Тревога обуревала все существо Эммы, но она стойко держалась, стараясь не подать виду. Но, когда рука одного из стражей потянулась к ручке двери в гардеробную, Эмма панически вскрикнула: - Отец! Неужели это так необходимо? – порывисто приблизившись к отцу и понизив голос, она сказала: - Я могу уверить тебя, что там никого нет. Разве нужно этим стражам видеть довольно деликатные части моего…хм…туалета? Это, знаешь ли, не для посторонних глаз. Пока стражи молчаливо ждали приказа своего короля, идти им или нет в гардеробную, Дэвид ломал голову, о чем ему только что толковала дочь. Наконец, он сообразил, что Эмма подразумевает интимные женские мелочи, вроде чулок, подвязок, корсетов, нижнего белья и прочих личных вещей. Прекрасный истолковал страх дочери как праведное негодование. Он покраснел, смутился, что довольно свойственно всем отцам в подобных ситуациях, нервно откашлялся и растерянно приказал уходить из покоев принцессы Эммы, так как обыск окончен. Эмма торжествующе улыбнулась про себя, мысленно благодаря небеса за такую щедрую снисходительность к ее персоне. Стоит отметить, что Валери сыграла решающую роль в этом спектакле. Поскольку маленькая принцесса была еще слишком хрупкой и нежной, зрелище обыска общим молчаливым решением родителей было ей противопоказано. Снежка, которая минутой раньше передумала падать в обморок, увела младшую дочь под благосклонным взором своего благоверного прочь. Именно из-за отсутствия Снежки Эмме удалось козырнуть перед отцом «женским вопросом». Присутствуй ее мать при реплике Эммы, женская интуиция королевы либо же материнский инстинкт, несомненно, подсказал бы ей о чем-то неладном. Ведь там, где женские уловки с легкостью справляются с наивностью мужчин, они непременно наталкиваются на препятствие в виде мудрости другой женщины. Но Эмма, слишком счастливая от того, что все ушли из ее комнаты и так и не обнаружили беглеца, прислонилась к двери и с наслаждением закрыла глаза. В это же мгновение невыносимая тяжесть опустилась на хрупкие девичьи плечи: девушка жутко устала от событий насыщенного дня. Неприятные воспоминания о домогательствах в трактире, приезд Антуана, ссора с матерью, страх разоблачения перед родителями, тайные коварные планы вышеназванного Антуана, и в довершение всего, Крюк. Несносный, наглый, нахальный, что одним своим присутствием выводит ее из себя, но готов отправиться в тюрьму, сохранив ее секрет. Это после того, как он ее спас! Тут Эмма нахмурилась и подумала о том, о чем у нее не было возможности задуматься весь день из-за постоянного присутствия пирата рядом. А почему, собственно, Крюк рискует свободой, даже жизнью ради сохранности ее, скажем так, не самого страшного на свете секрета? Они только вчера познакомились, так что друг другу совершенно чужие. И хоть Эмма втайне и верила в чудеса любви, но она ясно отдавала себе отчет в том, что чувства Крюка к ней можно охарактеризовать лишь как легкий флирт, некую заинтересованность, не более. А значит, о самоотверженности ради прекрасного и возвышенного чувства и речи быть не может. Ломая голову над этой дилеммой, Эмма уже начала было думать о том, не лишился ли пират рассудка. Она читала в книгах про сумасшедших людей, однако в жизни не видела ни одного, поэтому точно заключить Эмма не могла: безумен Крюк или нет. Эмма резко очнулась от своих размышлений, осознав вдруг, что с момента ухода стражей прошло очень много времени, а она все сидит в комнате, совершенно забыв про Крюка. - Черт! – прошептала девушка, быстро вбегая в гардеробную и лихорадочно оглядываясь, желая угадать, где именно он спрятался. Плюнув на эту бессмысленную затею, они тихо позвала: - Крюк, ты тут живой? Выходи, все чисто. В ту же секунду послышалось какое-то шуршание, кряхтение и прочие странные звуки. Наконец, взору Эммы предстал грозный пират, что вылез из недр шкафа. Но голове у него красовалась шляпа Эммы, которую тот в спешке не заметил, а к плечу картинно прилип к черной коже розовый носовой платок, который дочери в надежде на то, что она будет им пользоваться, подарила Снежка. Комичность этой картины вмиг разогнала тяжкие думы Эммы, и она искренне захохотала, а на глазах ее даже выступили слезы. Крюк, все это время угрюмо смотревший на нее и еще злившийся на нее за то, что она его так долго не вызволяла, невольно смягчился от звука ее искреннего смеха. Мужчина подошел к зеркалу, нетерпеливо снял с себя лишнее одеяние и немного обиженно сказал: - Что же, спасибо, что соизволила прийти за мной, дорогуша. Хотя, зря ты так быстро. У тебя такой удобный шкаф, что я бы с удовольствием посидел в нем всю ночь, чего уж мелочиться. Эмма опешила от такого возмутительного отношения и, как ей показалось, злобного тона пирата. Все добродушие, что владело ее существом еще минуту назад, как рукой сняло, и она взирала на пирата поистине ледяным взглядом. - Как ты смеешь говорить со мной в таком тоне? Со мной, принцессой! Ты, который мнишь себя джентльменом! Тьфу! – и Эмма картинно плюнула, словно в подтверждения своего возмущения. Джонс, который тут же лукаво заулыбался и скептически поднял бровь, как бы намекая на то, что она сама только что дала оценку своей «принцессности», все же снизошел до ответа: - Не хочу разочаровывать тебя, любимая, но после совещания с Валери мы пришли к выводу, что ты никакая не принцесса. Твоя сестра подметила, что настоящие принцессы себя так не ведут. А уж ее суждению я склонен верить! Эмма растерялась и не могла промолвить и слова. В ее голове вертелась куча реплик, но ни одна не казалась достаточно подходящей. К тому же, упоминание о ее сестре в таком добродушном ключе заставило Эмму подавить улыбку. Да и по глазам Крюка, этим двум насмехающимся с нее океанам, она поняла, что его вспышка возмущения, которую она приняла за гнев, была не чем иным, как ловкой игрой на ее нервах. И она проиграла. Эмма сжала кулачки и несдержанно выкрикнула: - Ну и ладно! Только вот если я не принцесса, то и Вы, сударь, не джентльмен! - Ну и ладно! Только вот если я не джентльмен, то мне не нужно думать о приличиях и сдерживать дикое желание сорвать с твоих губ поцелуй! – в тон ей отвечал Крюк, заметно оживляясь с поворота, что приняло это дело. - Ах, подлец! Только вот если ты совершишь это мерзкое злодеяние, то мне не нужно будет больше тебя укрывать, и я с радостью отдам тебя в руки правосудия, - подхватила волну Эмма, заражаясь игривостью, что сверкала в глазах пирата. - Ой-ли, мерзкое? Любимая, ты совсем не умеешь врать. Отдашь меня в руки правосудия? Только вот в таком случае, что меня остановит от того, чтобы рассказать твоему отцу, а заодно, и прелестной матушке о том, чем ты скрашиваешь свои одинокие ночи? – с наглой ухмылкой Джонс взирал на Эмму с высоты своего роста. А расстояние между ними все сокращалось… - Только попробуй! Я тебя тогда…я тебя… - не нашлась, что сказать Эмма. Пират самодовольно ухмыльнулся, радуясь, что в очередной раз одержал над этой строптивой бунтаркой победу. Однако, даже если бы Эмма и придумала достойный отпор, ее словам не суждено было бы увидеть свет. Яркая вспышка озарила зеркало, перед которым стояли Джонс и Эмма. И прежде чем хоть один из них сообразил, что происходит, их затянуло в волшебную пучину навстречу неизвестности. И комната, еще секунду назад чуть не воспламенившаяся от искр, что летали между двумя упрямцами, внезапно стала жутко унылой и пустой.