Дождь в пустыне: Рио

Рио-де-Жанейро, офис компании «Феррас» – Ну вот, смотри! Маиза обеими руками распахнула двери в зал для переговоров и посторонилась, пропуская Жади вперёд. – Как тебе? – Вау… Нет слов. Жади не преувеличивала. В первую секунду у неё перехватило дыхание от того, как необычно и стильно выглядело офисное пространство. Всё было выполнено в белых и кремовых тонах, с акцентами синего цвета. В центре высился деревянный стол со множеством удобных стульев. На светлых стенах выделялись несколько картин, написанных маслом, – абстрактные геометрические узоры и пятна. Глаз радовало обилие зелени: тропические растения стояли на полу и свисали по углам. Широкие панорамные окна наполняли зал естественным светом, а плотные рулонные шторы защищали от лишнего солнца. – Такие милые, с кисточками, – Жади подошла к окну. – Да, очень оригинальные шторы. Я решила по возможности избавиться от типичной офисной атмосферы и привнести сюда немного расслабленности… Но в рамках разумного, чтобы конференц-зал не выглядел как ресторан! Маиза продолжила объяснять тоном экскурсовода: – Вот здесь я для декора использовала керамическую плитку азулежу, это традиционный материал из Португалии. А под ногами у нас паркет «ёлочкой», на французский манер. А тут, смотри… – Марокканский уголок! – Жади улыбнулась, ощущая, как её сердца коснулось непонятное тепло. – Я знала, что ты оценишь. Как раз удобное место у стены, и получилось сделать декоративную нишу. А этот светильник и подушки я заказала в Сан-Паулу, представляешь! – Да, – ответила Жади, присаживаясь на низкий восточный диванчик. – В магазине Мустафы Рашида. – Откуда ты… О, чёрт, – в глазах Маизы мелькнуло осознание. – Рашид. – Не чёрт, а шайтан, – поправила Жади и усмехнулась собственной шутке. – Мы с Латифой вышли замуж за двух шайтанов, только я со своим развелась… О Аллах, я уже звучу как Назира! Видимо, это старость. – Молчи, тебе двадцать пять всего! – расхохоталась Маиза. – Уже, – притворно вздохнула Жади. Маиза тоже села на марокканский диванчик. – При моей маме только не говори такого. А то она тебе крем от морщин подбирать начнёт. Я серьёзно! На днях она презентовала мне целый набор каких-то волшебных средств, которые я немедленно должна наносить на лицо и шею чуть ли не три раза в день, а иначе покроюсь морщинами и не дойду до алтаря с Дьогу! – Про меня говорите? – раздался голос, и в дверях показалась голова. Жади, хоть и знала близнецов Феррас уже много лет, в очередной раз поразилась тому, насколько они не похожи даже выражением лица. Ей было удивительно слышать истории о том, что какие-то люди путают их и что сам сеньор Леонидас в детстве не различал сыновей. – Смотрите-ка, нарисовался! – насмешливо проговорила Маиза. Она неспеша поднялась на ноги. – Стоит только упомянуть его имя, и он тут как тут. Дьогу проскользнул в конференц-зал и откликнулся в той же манере: – Я всегда знаю, когда обо мне сплетничают! Пара встретилась в центре комнаты, у стола. Дневной свет красиво освещал их силуэты, когда они поприветствовали друг друга нежными поцелуями. Жади не стала смотреть: перевела взгляд на марокканский светильник, низко висящий над диваном. – Ладно, шутка: о вашем приходе мне сообщила донна Клариси. Привет, Жади. – Привет, Дьогу. – Кстати, я ещё не видела эту твою донну Клариси, она красивая? – Да, в точности в моём вкусе: язвительная шатенка! Дьогу попытался взлохматить волосы Маизы, но та ловко уклонилась, выскользнула из его объятий и снова направилась в «марокканский уголок». – Иди работай, Дьогу! У меня тут важный разговор. Он засунул руки в карманы, глядя на девушек. – Вообще, я пришёл вам обеим предложить, чтобы мы сходили пообедать. Только мне надо закончить одно дело, это минут сорок. Подождёте, или вы ненадолго зашли? – Мы ещё ничего не планировали, – Маиза посмотрела на подругу. – У меня выходной, – сказала Жади. – Отлично, тогда я вернусь сюда. Совещаний не будет, но если кто-то придёт и вам придётся уйти, то встречаемся возле лифта. И молитесь, чтобы Тавиньу не увязался с нами, потому что сегодня он всем предлагает оценить его волосы и хвалит какой-то чудо-шампунь. Который ему, между прочим, дали в салоне донны Аны! – Ну, хоть кто-то из нас благодарен моей маме! Дьогу скорчил гримасу и скрылся в коридоре. Маиза с Жади немного посмеялись, после чего вернулись к прерванному разговору. – Ты упомянула имя. Назира… Это ведь та самая марокканская жена сеньора Лобату? – Да, она. Его жена и моя бывшая золовка. Хотя Назира всё ещё мне родня, несмотря на развод, потому что моя сестра Латифа замужем за её братом Мухаммедом. – Ох, я никогда не привыкну к этим вашим восточным родственным связям, – Маиза с улыбкой покачала головой. – Всё так запутано… Получается, и наш сеньор Лобату родственник тебе? – Выходит, что так. А представляешь, я недавно осознала: уже пять лет, как они поженились. Их дочь, моя племянница, быстро подрастает… Вот ты говоришь «всего двадцать пять», да я завтра открою глаза, а мне сорок лет! Жади вдруг уловила горечь в собственной интонации и замолчала, нахмурившись. – Ты чего? – Маиза мягко тронула её за плечо. – Не обращай внимания, – Жади слегка улыбнулась. – Я одно знаю: мне надо что-то делать со своей жизнью… Что-то кроме работы. – Главное, не бросайся в какой-нибудь роман, – серьёзно произнесла Маиза. – Не слушай, что там болтают Лидьяне и Иветти. Новый мужчина не залечит душевную рану, оставленную другим. – Нет, роман я точно не хочу, – мотнула головой Жади. – Я бы хотела в будущем выйти замуж и родить детей. Но когда я думаю о том, чтобы с кем-то познакомиться или, предположим, попросить моего дядю найти мне мужа… – Найти мужа? Жади, ты меня поражаешь. – Это просто как пример, – марокканка слабо улыбнулась. – Конечно, я бы не стала, браки по сговору точно не для меня. Но как ещё познакомиться с мужчиной-мусульманином? В любом случае, думать обо всём этом как-то странно. Даже немного противно. – Подожди, я опять не пойму: а зачем тебе именно мусульманин? – Ох, Маиза… Жади вздохнула, понимая, что у неё нет сейчас душевных сил, чтобы объяснять бразильской подруге тонкости религии. Тем более что сама она основательно отдалилась от этой самой религии: перестала носить платок, крайне редко молится, а нагрешила за свою короткую жизнь наверняка уже столько, что не видать ей прощения в Судный день. – В этом-то и проблема, – марокканка подняла взор к потолку и сморгнула несколько раз, чтобы прогнать выступившие слёзы. – Проблема, потому что я по-прежнему не могу представить рядом со мной никого, кроме того единственного мужчины, которого хочется забыть навсегда. Жади закусила губу. Маиза взяла её за руку и слегка сжала в знак поддержки. – Значит, не старайся забыть. Плачь, злись, не гони никакие воспоминания. Проводи время с людьми, смотри кино, читай книги. Отдыхай от работы и ходи со мной на выставки, в конце концов. Время лечит, но от тебя тоже кое-что требуется. Жади посмотрела на подругу и благодарно кивнула. – И честное слово, – продолжила Маиза, – я не знала насчёт марокканского декора из Сан-Паулу. Я запомнила, что в Сан-Криштоване находится тот магазин, и оттуда принципиально не стала бы… – Да ладно, – махнула рукой Жади. – Он им уже не владеет. Как мне рассказали родственницы, магазин купил бывший продавец. «Мухаммед и Мириам живут в том доме. Там уж точно побольше места для семьи, чем в квартирке над баром донны Журы. «Волшебная лампа» на первом этаже работает, должно быть, как прежде. Я хочу их навестить, но не могу себя заставить, это до сих пор слишком больно. Зораидэ дружит с Мириам, созванивается. Мириам родила сына, которого назвали Мухаммед-младший, как оригинально! Но наверное, они очень счастливы. А в Сан-Паулу у Суфии и Азиза Файрузов уже второй сын родился, они назвали его Джамиль. Вот так бывает, когда вы истинные мусульмане и никакие противоречия не разрывают ваши сердца на части! Я бы не смогла жить, как все эти простые и счастливые семьи. Кажется, даже сеньор Лобату за пять лет стал больше мусульманином, чем я за всю жизнь…» – …Жади? Ты слышишь? Очнись. Маиза помахала рукой у неё перед лицом. – Извини, задумалась. – Я заметила. Послушай, тебе точно нормально говорить о бывшем муже? Я стараюсь по возможности не обсуждать эту тему. – Да ты уже запугала бедную Лидьяне! – Я запугаю кого угодно, если тебе до сих пор больно. – Нет, Маиза, я решилась. Нужно жить дальше, пусть даже это означает преодолевать себя и говорить на неприятные темы. Жади взяла диванную подушечку, подкинула и поймала. – Мне очень нравится интерьер, который у тебя получился. Особенно этот марокканский уголок, навевает воспоминания о доме моего дяди в Фесе. Я не видела никого из родных после семейного совета, когда меня и Саида развели по обоюдному согласию. А этот светильник я сразу узнала, он действительно привезён из Марокко. Такими вещами их семья торговала как в Рио, так и в Сан-Паулу. Тебе даже проще было бы купить здесь. Ассортимент обеих «Волшебных ламп» одинаковый, и я до сих пор помню его не хуже, чем названия всех костей и мышц человеческого тела. Жади улыбнулась – осторожно, словно пробуя на вкус новую реальность. Маиза ответила на её улыбку. – Не жалеешь, что решила не возвращаться из академического отпуска? – Мне предлагали его продлить, по особым обстоятельствам. Что уж в них особого, никто же не умер, подумаешь, маленькая депрессия… В общем, я забрала документы. – Столько лет потрачено, жалко всё-таки. – Да, я могла бы уже стать ординатором, если бы поступила с первой попытки и не уходила в академ. Но работать в больнице допускают даже с неполным образованием. Медсестрой, например. – И что? Не хочешь? Ты могла бы позже выбрать специализацию и доучиться. – Знаешь, я одно поняла: будь у меня судьба связать жизнь с медициной, всё бы получилось. – Но танцы, Жади, это… Нет, я промолчу! – Маиза засмеялась. – Да говори уже! – Жади закатила глаза. – Просто я недавно это обсуждала с моим психологом… Мне нужно перестать советовать людям заняться «серьёзным» делом вместо того, к чему у них лежит душа. Всё дело в том, что у меня самой так было. Знаешь, чем я мечтала заниматься? Дизайном ювелирных украшений. – Правда? Ты никогда не рассказывала. – Потому что я сама об этом позабыла. Но вот недавно вспомнила, совершенно случайно, в каком-то разговоре с мамой. Я мечтала создать свой ювелирный бренд. Точнее, я тогда не знала это слово, но цель была именно такая – придумывать уникальные украшения, чтобы красивые женщины их носили… Примерно так это звучало в моей четырнадцатилетней голове! – Маиза улыбнулась. – И потом ты передумала? – Мама убедила, что эта профессия сложна и ненадёжна. И что если мне нравится дизайн, то лучше выбрать интерьерный, а не ювелирный. Логика в этом есть… Но сейчас я думаю: а что если бы я попробовала? Как ты попробовала с медициной. – Когда-то я была одержима этим, – задумчиво произнесла Жади. – Много думала о поступлении, представляла себя лучшей студенткой на курсе. Жаль только, что в реальности я ею не была: первую сессию, помню, чуть не завалила. Потом получше стала учиться, но не блестяще. Уж точно не так, как я это воображала, когда мне было восемнадцать лет. – Но тем не менее, – сказала Маиза, – ты проучилась почти пять лет на одной из сложнейших специальностей. Знаешь, меня вот это твоё качество всегда поражало: ты очень упорная. Я бы, наверное, так не смогла. Жади хмыкнула. Потом задумалась, вспоминая. – Мой дядя всегда говорил, что я слишком упрямая. И что это качество испортит мне жизнь. Но, конечно, дело не только в упрямстве. Ежегодная практика в больнице мне нравилась, частенько попадались милые старушки. Я столько раз воображала моё будущее в белом халате! Мысленно видела, как стою в больничном коридоре с очень умным лицом и объясняю что-то коллегам, а потом получаю цветы от благодарных пациенток… Иногда мне кажется, что я так безумно мечтала о профессии врача просто потому, что моя мама умерла. Маиза сочувственно молчала. Она уже знала, что Жади осталась сиротой в семнадцать лет, но никогда не слышала от неë подробностей. – Мама всегда была здоровой, а потом вдруг начала болеть. Никто не знал причину, врачи разводили руками. А потом, в один ужасный день, она просто упала и больше не встала… Мне кажется, я пошла изучать медицину, потому что хотела докопаться, почему так случилось. Как будто от этого мне стало бы легче. Они ещё немного помолчали. Маиза задумчиво произнесла: – Как часто нам кажется, что все решения мы принимаем свободно. Но так ли это в действительности? Жади вздохнула. Маиза продолжила: – Ладно, давай немного сменим тему. Скажи, а тебе удаётся какие-то университетские знания применять в работе? Об анатомии, физиологии. – Ага! – кивнула Жади с воодушевлением. – Помню, мне было легко в танцевальном классе. Преподавательница нам показывала безопасную технику прогибов и трясок, а я понимала, как это связано со строением позвоночного столба и суставов. Потом я освоила всё то, чего не знала раньше, и начала вести занятия для новичков. У меня получалось объяснять ученицам сложные вещи, адаптировать нагрузку индивидуально, снимать мышечные зажимы. И сейчас я как хореограф постоянно использую медицинские знания. Причём сильно не задумываюсь, просто умею «читать» тело каждой танцовщицы. Даже первую помощь смогу оказать, если кому-то станет плохо на репетиции или выступлении, не приведи Аллах! – Ты молодец, Жади. Я приду на ближайшее шоу, обещаю! Подруги ещё немного помолчали, с улыбкой думая каждая о своём любимом деле. – Знаешь, я сейчас так рада, что не стала невесткой Феррасов сразу же после окончания учёбы. – Да? Почему? – Если бы моя жизнь пошла по такому пути, то кем я была бы сейчас? Женой богатого мужчины? Ничего бы не умела, не знала саму себя как человека. А если бы я ещё и ребёнка родила… – А ты хочешь? Детей? Я имею виду, теоретически. – Мы планируем двоих. Не теоретически, а после свадьбы. Я сделаю перерыв в работе, но так, чтобы вернуться. Надеюсь, всё получится. Жить, как Лидьяне, не хочу! – А что, вы с ней гуляли бы с детьми, обсуждали теленовеллы… – Это можно, но недолго. Годик-два, больше я не вынесу! Маиза засмеялась и продолжила дальше фантазировать, как бы они с Лидьяне смотрели бесконечные сериалы по ТВ, растили детей, чтобы их затем поженить, как в этих самых сериалах… Жади уже не слушала, потому что вдруг задумалась: а знает ли она себя? Чего она хочет: не сегодня вечером, а в ближайший год, например? Нравится ли ей жить, как сейчас, или это временное состояние на перепутье? И наконец, главный, вопрос, который Жади постоянно задавала себе в той или иной форме: она западная или восточная женщина? Но ей не удалось долго предаваться этим размышлениям, потому что дверь конференц-зала вновь открылась, впуская двух молодых мужчин. – Ну что, вы готовы? Лукас внезапно решил идти с нами. – Вовсе не внезапно. – С утра ты сказал, что закажешь обед в офис и посидишь с бумагами. – Я передумал. Могу я передумать? – Мальчики, хватит спорить! Дьогу, куда мы идём обедать? – Я забронировал нам столик в том французском кафе, про которое ты говорила. Ну всё, выдвигаемся, дамы вперёд! – с этими словами Дьогу вытолкнул Лукаса первым в коридор. Маиза закатила глаза и поспешила догнать близнецов, пока они не начали новую драку, подобную той, что случилась в прошлом месяце на вечеринке. Жади закинула на одно плечо свою яркую сумку в стиле пэчворк, а на другое – изящный лакированный рюкзак, второпях забытый Маизой, и присоединилась к друзьям. *** Через пятнадцать минут все четверо сидели внутри симпатичного кафе, где заказали традиционный французский луковый суп с гренками, овощной салат, сэндвичи с разными начинками, кофе и эклеры. – Как же хочется вина… – протянула Маиза, разглядывая меню. – Но одна не буду, вы двое на работе… Жади? Жа-а-ади, а давай ты начнёшь пить? – И не мечтай! – фыркнула та, кинув в подругу полотняной салфеткой. «Мне вообще-то и сидеть здесь нельзя, но в Бразилии почти не найдёшь кафе, в которых не подают алкоголь. Не буду же я отказываться от встреч с друзьями. Пить с ними, впрочем, тоже не стану…» – Французское вино очень хорошее, почти как водичка. Подумай, Жади, подумай. Ты ведь не в Марокко! – рассмеялась Маиза. Жади скривилась, в душе ощущая неловкость от необходимости спорить с Маизой на такую деликатную тему. Тут в разговор включился Лукас и, сам того не зная, устранил напряжение: – Повезло нашему Лобату, у него в Марокко никаких соблазнов. Особенно если не ходить в заведения для туристов, но ему и некогда это делать. Маиза с энтузиазмом подхватила новую тему: – Он ведь управляет филиалом компании в Фесе? – Да, они с отцом полностью помирились и отлично развернулись в последнее время. Марокканские поставщики заинтересованы в нас. Лобату, кстати, не оставил юридическую практику, которая кормила его в первые годы жизни в Фесе. Он такой молодец, быстро разобрался в местной бюрократии. Его знания сейчас очень помогают в заключении контрактов… Жади опять отвлеклась на свои мысли и перестала слушать, о чём говорили за столом. «Я помню последнюю поездку на Рамадан… Самира и Лейла были просто прелестные, учились ходить. Я всё-таки должна пересилить себя, позвонить в Фес и попросить свежие фото – хоть у Зораидэ, хоть у Латифы. Они могут, как и в прошлом году, прислать Маизе. Я всё ещё не хочу давать никому мой адрес. Хоть на фото увижу племянниц. И другую поездку помню, незадолго до рождения Лейлы… Было немного странно видеть Назиру беременной. Сеньор Лобату с ней носился, как с сокровищем, и они вместе пели песни будущему ребёнку. А ещё помню, как сильно мы с Саидом поссорились в тот раз. Он спросил, когда я подарю ему счастье». – Лукас, а у тебя будет командировка в Марокко в этом году? – Нет, Лобату скоро должен сам прилететь. Эти слова Жади уловила. И невольно вздрогнула. Правда, её реакцию никто за столом не заметил: Дьогу сосредоточился на супе, пока Маиза расспрашивала Лукаса. – Ты серьёзно? Он же не был в Бразилии с тех пор как женился. – Да, поэтому и решил в этом году навестить нас, познакомить с семьёй. – Вот это новости! Жади, ты слышишь? Мы же с тобой вот только сегодня говорили про марокканскую жену сеньора Лобату. «Аллах, прошу, отведи от меня встречу с Назирой! Она же обязательно начнёт играть на нервах, рассказывать про Саида… Я не хочу, не хочу!» – С ними ещё будет дочка маленькая, – сказал Лукас. – Лейла, – произнесла Жади. – Какое имя красивое! – заулыбалась Маиза. – Означает «ночь». Она родилась поздно вечером. – Ладно, хватит вам уже болтать про этих арабов. – Дьогу! – возмутилась Маиза. – С нами сидит Жади, а ты говоришь такое. – Всё нормально, я не принимаю это на свой счёт. Мне отлично известно, что Дьогу не выносит Саида и Зейна. – Я вполне способен смириться с их существованием, когда они не в Бразилии, – хмыкнул Дьогу. – Ладно, закрываю тему, пока Маиза не кинула в меня чем-нибудь за то, что напоминаю тебе про твоего бешеного бывшего. – Поздно, – вздохнула Жади. – Я первая его упомянула. И раз уж начали, хочу спросить: кто-нибудь из вас в курсе, что стало с клубом «Нефертити»? Оттуда недавно пришло предложение о партнёрстве с нашей студией, но если заведение всё ещё связано с другом Саида, то я предпочту уступить роль в проекте другому хореографу. – Если клуб не закрылся и не поменял концепцию, – предположила Маиза, – то владелец может быть прежним. – Я могу уточнить у Лобату, – предложил Лукас. – Он многое знает через сеньора Мухаммеда, который сотрудничает с нами в Фесе. – Нет-нет, – спохватилась Жади. – Не нужно ничего уточнять специально. «Этого только не хватало! Назира, ещё и Мухаммед! Давайте вообще всех Рашидов спросим, и пусть передадут Саиду, чем интересуется его бывшая жена…» – Значит, ты хочешь знать ситуацию с бразильскими активами твоего бешеного бывшего и его скользкого друга? – вдруг спросил Дьогу. Он пристально смотрел на Жади, игнорируя недовольное выражение лица Маизы. Та подавала какие-то знаки и явно сейчас жалела, что сидит недостаточно близко к нему, чтобы наступить под столом на ногу. – А ты в курсе, Дьогу? – По работе приходится. – Расскажи мне всё. – Ну, я наводил справки год назад. Хотел удостовериться, что эти двое возвращаться не планируют. Рашид продал всё имущество. Гохар имеет в собственности «Нефертити» и отель семейной сети. Дела идут хорошо в руках грамотных управляющих. Рашид не появлялся в Бразилии два года. Как и Гохар. Но если твоё имя попадёт в официальные документы клуба, ему как владельцу станет это известно. – Спасибо, Дьогу, я учту это. Лукас, а когда прилетает сеньор Лобату? – Должен через пару месяцев. Иветти уже праздник планирует: чтобы и детям было интересно, и взрослым. – На меня не рассчитывайте. – Хватит вредничать, Дьогу. Я прямо сегодня позвоню Иветти и предложу свою помощь с… Разговор за столом плавно перетëк с работы на развлечения, а Жади продолжала размышлять, задумчиво помешивая суп в тарелке: «Надо что-нибудь придумать, как-то избежать этой встречи. Может, мне «заболеть»? Хочется увидеть крошку Лейлу, но я не выдержу ни минуты в комнате с её матерью!»