Дождь в пустыне: Рио

Рио-де-Жанейро, район Ларанжейрас Маиза и Дьогу вошли к себе в квартиру, держа несколько больших пакетов с продуктами, разулись, прошли на кухню и начали выгружать покупки в холодильник. – Умираю с голоду, – сказала она. – Сейчас разогрею что-нибудь из готовых блюд. – А я не буду, – он потёр висок. – Что, голова болит? Таблетку пил? – Не-а… – Как маленький, – заворчала Маиза, достала из сумки косметичку и стала там копаться в поисках анальгетика. – Только ты не начинай ещё, – простонал Дьогу. Он ослабил галстук, снял его через голову, расстегнул верхние пуговицы рубашки. – Отец и так достал сегодня, целый день мозг сношал своим брюзжанием. Маиза заставила Дьогу сесть на кухонный диванчик, вручила таблетку и стакан воды, а сама занялась ужином. – А о чём говорил сеньор Леонидас? – О том, что мы скоро развалим «его компанию». Всегда называет её своей, когда злится. А «наша компания», только когда отец в хорошем настроении. Братец не выдержал, свалил из офиса после обеда, а мне пришлось отдуваться за эти слоганы несчастные, которые отцу так сильно не нравятся. – Ты про рекламу для Португалии? Но это же твоё направление, причём тут Лукас? – Отец всегда нас ругает одновременно. Когда с арабами какие-то проблемы, тоже у него виноваты мы оба, хотя я-то вообще не в курсе тех контрактов, ими только Лукас и Лобату занимаются. Короче, папа в своём репертуаре. – В такие моменты я радуюсь, что единственная у родителей. А сеньор Леонидас давненько не ездил в отпуск, надо бы мне намекнуть Иветти об этом. Думаю, они успеют отдохнуть и вернуться до нашей свадьбы. Маиза положила себе на тарелку разогретый рис, мясо и овощи, села за стол и с наслаждением начала есть. – Точно не хочешь? – спросила она. – Маиза, скажи откровенно: по-твоему, я «золотой мальчик»? Она приподняла брови. – Дорогой, это просто ужин из кафе, не надо драматизировать. Тот раздражённо махнул рукой, давая понять, что не настроен сейчас шутить. Сложив руки на груди, Дьогу откинулся на диванчике, вытянул ноги, уставился в потолок. – Мне иногда кажется, что отец так считает. Ведь он создал компанию с нуля и не был в молодости таким богатым, как сейчас. Может, он думает, что я лентяй? То, что Лукас – лентяй, нет никаких сомнений, но я… – Дьогу, ты можешь поделиться чем-нибудь, не оскорбляя при этом брата? Он тяжело вздохнул. – Просто я видел, как отец всегда смотрел на этого… Саида Рашида. Когда они сотрудничали, я только и слышал, какая у него деловая хватка и проницательность, что он далеко пойдёт, и тому подобное. Поэтому я с ним… соревновался? Да, что-то вроде этого. Хотел доказать отцу, что я, родной сын, смогу найти для нас больше выгодных контрактов, чем какой-то посредник с Востока. Хотел напомнить, что это я будущий президент компании и что неплохо бы меня тоже хвалить. – И как, получалось? – Да чёрт его знает. Отец, кажется, не замечал моих усилий. Да и сейчас редко замечает, но хотя бы уже чаще, чем когда Рашид был тут. – То есть, всё это на самом деле не из-за бизнеса, а из-за отца? – Не знаю. Просто меня всегда раздражало, что папа восхищался этим арабом. Как тот ведёт дела, как учился за границей… То есть тут у нас, а не в своём Марокко. Знаешь, а я тоже мог бы! В Европу поехать, в Штаты… Но отец не пустил нас за границу, сказал, что мы нужны ему в Бразилии. – Если бы ты уехал, мы бы с тобой не познакомились. Дьогу вернулся в сидячее положение, посмотрел на Маизу и ухмыльнулся. – Чёрт, и правда. Маиза встала из-за стола. – Я хочу заварить чай. Ты будешь? – Наверное, я бы поел… – задумчиво проговорил Дьогу, разминая шею. – Там ещё много осталось. Накладывай. – Могла бы и поухаживать за будущим мужем, – вздохнул он, лениво поднимаясь с диванчика. Снял пиджак и закатал рукава рубашки. – Будущий муж мог бы проявить самостоятельность, пока будущая жена занята чаем. Говоря «чай», Маиза подразумевала мате, традиционный южноамериканский напиток из листьев падуба. Она вытащила из кухонного шкафа саму заварку, специальный сосуд для заваривания, а также трубочку для питья – бомбилью. Требовалось залить листья сначала прохладной водой, оставить на пару минут, затем добавить кипятка. Маиза поставила чайник на плиту и повернулась лицом к Дьогу, который накладывал себе рис и тушёное мясо. – Кстати, пока я не забыла. В пятницу мы с тобой идём учиться танцевать для свадьбы. Так что ничего не планируй на вечер! – Да что я могу планировать, пьянку с Тавиньу? – картинно вздохнул Дьогу, усаживаясь за стол с тарелкой, полной еды. – Меня окружают одни женатики! – Ах ты, бедный, несчастный… – Лукас, и тот женат. – Да? И на ком же? – Как это «на ком»? На шестиструнной подружке! – Дьогу принялся за еду и, прожевав, добавил: – Может, мой братец и на свадьбе нам сыграет? Маиза сняла чайник, аккуратно залила заварку горячей водой, правильно установила трубочку в сосуд. – Только если ты каким-то образом убедишь Лукаса, что стал самым преданным фанатом его творчества. – Я прекрасно отношусь к его творчеству, пусть звучит где-то там на фоне. – Дьогу, я серьёзно. Наладь контакт с Лукасом. Неужели ты не чувствуешь, что ваши отношения с каждым годом становятся всё напряжённее? Вы будто не родные братья и не близнецы, а кровные враги. Даже подраться умудрились. – Угу, мне понравилось. Наконец-то мой брат становится мужиком, а не рохлей. Маиза тяжело вздохнула. Усевшись за стол рядом с Дьогу, она погрела руки о металлический сосуд мате и отпила немного чая через бомбилью. – Я понимаю, милый. Правда понимаю, что ты чувствуешь, но так нельзя. Ты злишься на отца, и у тебя есть причины. Ты пытаешься привлечь его внимание, и это тоже понятно. Но ты выбираешь методы, которые делают больно людям, тебе самому в том числе. И знаю, я сама так поступала: гуляла с Лукасом, флиртовала с Зейном… – Не надо об этом, – на его лице появилась мрачная гримаса. – Признайся, Дьогу, ты когда-то решился сделать мне предложение, потому что увидел меня в обществе Зейна в «Нефертити». Жених Маизы некоторое время сосредоточенно ел свой ужин, делая вид, что не услышал последнюю реплику. Сама Маиза потягивала мате через трубочку, наслаждаясь травянистым, чуть горьковым вкусом. Она знала, что ему требуется время, чтобы настояться; не только напитку. – Ну, допустим. И что с того? Маиза улыбнулась Дьогу. По его лицу она видела: тот готов продолжать разговор. – В тебе взыграл инстинкт охотника. Одно дело наблюдать, как я хожу на вечеринки с твоим братом, которого ты не считаешь конкурентом, а совсем другое, когда за мной ухаживает новый, чертовски обаятельный… – … Араб! – скривился Дьогу. – Египтянин. Жади говорит, что правильно не арабы, а марокканцы и египтяне. В любом случае, я хотела сказать: мужчина. Новый, чертовски обаятельный мужчина. Маиза встала, влила новую порцию воды в сосуд для мате, снова села напротив Дьогу. Тот уже закончил есть, отодвинул от себя тарелку и протянул руку: – Тоже хочу чаю. – Могу тебе отдельно заварить. – Нет. Хочу так. Маиза наблюдала, как Дьогу потягивает напиток через металлическую трубочку. – Знаешь, – сказала она, – у индейцев была такая традиция. Они пили этот чай и вели долгие беседы, чтобы узнать друг друга лучше. Наверное, перед свадьбами тоже. Он пробормотал что-то нечленораздельное себе под нос, а потом поднял взгляд на Маизу и спросил уже серьёзным тоном: – Думаешь, я боюсь? – Нет, Дьогу. Если бы ты не хотел жениться, тебя никто не заставил бы: ни я, ни твой отец… Ни даже Далва. – Я это представил! Далва – самая грозная сила! Дьогу искренне расхохотался. Маиза усмехнулась и забрала чай аккуратным движением, чтобы заварка не попала в трубочку. – Серый кардинал семьи Феррас, – произнесла Маиза то ли шутя, то ли серьёзно. – Серый кардинал у нас Марина, вот кто! – воскликнул Дьогу, возбуждённо жестикулируя. – Эта маленькая белокурая демоница из папы верёвки вьёт, ты бы видела, сколько у неё игрушек и платьев, и любой каприз исполняется. Папа не был таким со мной и Лукасом. – Что, сеньор Леонидас в детстве вам платья не покупал? – не удержалась от ехидного комментария Маиза. – Да блин, я же серьёзно говорю! Просто мне как-то… Чёрт, не могу слово подобрать. Понимаешь, Маиза, я никогда в жизни не видел папу таким… Не знаю, нежным? Дьогу скривился, а потом на его лице поселилось выражение, похожее на грусть и злость одновременно. Маиза молча положила руку на его ладонь. Дьогу не сопротивлялся и даже чуть-чуть расслабил плечи. – Я просто думаю.. А каким могло быть наше детство? Если бы отец проводил с нами время, обнимал, говорил всякие хорошие слова. Да, я знаю: Марина девочка, и отец с годами изменился, и ситуация сейчас другая в компании. Но всё равно… А что если он любит ребёнка от этой Иветти больше, чем любил нас? Маиза отпила из трубочки и пододвинула чай обратно к Дьогу. – Ты ревнуешь отца и злишься, потому что любишь его. Это нормальные чувства. Но в одном ты неправ, Дьогу: сеньор Леонидас любит вас с Лукасом тоже, он просто не умеет это показывать. Ну согласись, поладить с трёхлетней девочкой намного легче, чем с двумя взрослыми мужчинами. – Точно! Вот подрастёт Марининья, и она папе устроит! – Ну, если характером пойдёт в Иветти… Ох, Дьогу, знал бы ты, как мне стыдно за то, что мы тогда провернули. Сейчас я бы точно такого не сделала. – А я не жалею. Зато мы выяснили, что этой женщине от моего отца нужны не только деньги. Хотя, я всё ещё считаю её аферисткой! – Ой, ну конечно! Уже даже Далва так не считает. – Далва вообще предательница, она полностью изменила своё мнение об Иветти после того, как родилась Марина. Ей только покажи милого младенца, и сразу… Пока они с Дьогу обсуждали перемены в семейных отношениях Феррасов, у них обоих в голове крутились давние события, когда трёхлетней Марины ещё на свете не было. В Рио открылся клуб «Нефертити». Маиза попала туда по пригласительному, полученному от Жади, а Дьогу через знакомых из отцовской компании. Оба не знали, что встретятся: они находились в затяжной ссоре. Маиза познакомилась с владельцем клуба Зейном и, заметив в толпе Дьогу, решила сыграть на опережение. Не стала дожидаться, пока тот напьётся и начнёт флиртовать с какими-нибудь девушками, а сама проявила инициативу, пригласив на танец обаятельного Зейна. Тот в конечном итоге раскусил её план: Маиза слишком часто посматривала на Дьогу, надеясь поймать его реакцию. Тогда владелец клуба предложил новой знакомой такую сделку: сегодня он поможет ей вызвать ревность парня, а завтра она бесплатно снимется в рекламном ролике. Получив согласие Маизы, Зейн повёл её к обзорной площадке над сценой. Отсюда Дьогу было хорошо видно их обоих. Зейн спросил, насколько далеко она готова зайти, а потом притянул её ближе. Маизе было слегка не по себе, однако она не подавала виду, положив руки на плечи Зейна. Его лицо медленно приближалось к её лицу, когда Маиза услышала бегущие шаги. Дьогу буквально взлетел вверх по лестнице и ворвался на площадку, чтобы остановить поцелуй – который всё равно бы не случился, как догадалась Маиза по хитрому взгляду Зейна. Но цель была достигнута: Дьогу впервые в жизни потерял голову от ревности и утащил Маизу прочь из клуба, бросив прощальный злобный взгляд на владельца «Нефертити». Отношения влюблённых наладились далеко не сразу, и Маиза ещё пару раз бывала в заведении Зейна, не скрывая этого факта от Дьогу. Впрочем, она и не собиралась сближаться с новым мужчиной. Посещения «Нефертити» открыли ей чужой секрет: Зейн закрутил роман с Иветти! Очевидно, та не знала, что Маиза бывает в клубе, иначе вряд ли проявила бы такую неосторожность, как танцевать и целоваться с красавчиком-египтянином прямо в зале. Маиза тут же вспомнила, как видела этих двоих флиртующими на новогоднем вечере в особняке сеньора Леонидаса. Значит, у них в итоге всё далеко зашло! И это в такое время, когда компании «Феррас» и «Гохар» обсуждают возможное сотрудничество. Маиза поняла, что Дьогу должен узнать о том, что происходит. Естественно, тот был в бешенстве и начал планировать множество вариантов: сразу всё рассказать отцу, привести его в «Нефертити» под предлогом делового ужина, натравить на клуб жёлтую прессу… Последний вариант Маиза решительно отмела: если в газетах напечатают фотографии Зейна и сеньоры Феррас, скандал ударит по репутации всей семьи. Дьогу нехотя согласился с этими доводами. Тут им обоим пришла в голову другая идея. Почему бы не воспользоваться услугами частного детектива? Маиза как раз знала такую женщину, давнюю подругу матери. Детектив скрытно сделала в «Нефертити» несколько отличных фото. Глядя на них, не оставалось сомнений, что Иветти неверна мужу. – Твой отец так и не узнал, кто прислал ему в офис тот конверт с фотографиями. – Пусть дальше не знает. Иветти тоже не догадывается, но она и не отличается большим умом, – хмыкнул Дьогу. – Очевидно же, что если кто-то прислал тебе компромат и не потребовал денег, значит, этот кто-то не посторонний, а из семьи. – Признаюсь, она меня удивила. Точнее, сначала она сделала именно то, чего я от неё ожидала. А потом нет. – Именно, – Дьогу кивнул. – Я тоже понимал, что фото с запиской «Уходи, или остальное увидит муж» не сподвигнет её на развод. Но с чего-то же надо начинать. – Мне было жаль сеньора Леонидаса, когда он всё узнал. – Конечно, у нас тогда контракт отличный накрылся с семейкой этого скользкого типа. – Да я не про контракт, Дьогу. Как бы то ни было, твой отец был счастлив с Иветти. – Он и сейчас с ней счастлив. Но я действительно удивился, когда она обиделась, уехала, не захотела никаких денег, хотя по условиям брачного контракта ей много чего причиталось, и там даже супружеская измена не фигурировала в условиях… Мой отец, конечно, сбрендил, когда на ней женился. Удивительно, что Лобату ему не подсказал в своё время. – Возможно, подсказал, но твой отец не согласился. – И то правда. Как бы то ни было, мы с тобой начали как шпионская парочка, а закончили как сводники. Отвратительно! – Да, выходит, что без этой истории мы бы не узнали, что Иветти действительно любит твоего отца. Но мне всё равно неприятно. Надеюсь, они никогда не догадаются, что это были мы с тобой. – Отец, скорее всего, подумал на одну из своих ревнивых бывших. – Дьогу, а если бы всё было наоборот? – прищурилась Маиза. – Если бы отец изменил в браке? Это какой-то вопрос на засыпку перед нашей свадьбой? А правильный ответ есть? – Просто ответь честно! – Ну-у-у, это слишком сложно! – Дьогу начал подниматься со стула. – Уже поздно, я устал, лучше схожу в душ, потом мы ляжем спать, а утром я что-нибудь придумаю. – Другими словами, ответ: нет. Измену отца ты бы прикрыл. Маиза тоже поднялась на ноги и теперь смотрела в глаза жениху. Он вздохнул. – Если бы изменял маме, я бы на него разозлился. Если не маме, а Иветти… Ну, очевидно, нет. Хотя я бы «помог» ей всё узнать, чтобы они в итоге разошлись. Но мне кажется, что на самом деле ты спрашиваешь не об отце. Я прав? – Я сама не знаю, – призналась Маиза. – В последнее время много думаю о моих родителях, их разводе много лет назад, нынешних попытках сойтись… И, наверное, я невольно примеряю это всё на наши с тобой отношения. – Вот как? А почему? – Сложно это всё… И я не уверена, что у меня сейчас есть какие-то связные мысли, чтобы их обсудить. – Ну значит, вернёмся к этому позже, – кивнул Дьогу. И тут же на его лице появилась шкодливая улыбка. – Эй, а знаешь, что тебе поможет выкинуть из головы всё лишнее? Пойдём в душ со мной! – Ну нет! – рассмеялась Маиза. – Это плохо кончится. – Наоборот, очень хорошо кончится для нас обоих, – Дьогу подмигнул. – Ты и твои шуточки! Иди давай, – Маиза подтолкнула его в сторону ванной. – Мне ещё нужно почитать кое-что по работе. – Моё дело предложить, – скучающим тоном отозвался Дьогу, направляясь в ванную и на ходу снимая рубашку. – Но если вдруг передумаешь… – Не передумаю! Я предпочитаю менее травмоопасные локации для подобных времяпровождений. – То есть в целом ты не против, – Дьогу остановился на пороге ванной и обернулся через плечо в сторону кухни, – времяпровождений? Сегодня вечером? Если локация где-то в спальне? – Всё может быть, – загадочно ответила Маиза. – Особенно если ты не застрянешь на полтора часа, как иногда любишь делать. Дьогу скрылся за дверью ванной, насвистывая. Маиза усмехнулась, убирая тарелки в небольшую посудомойку, которую они недавно купили для своего семейного гнёздышка. С тех пор как отец Маизы открыл «секрет» про эту квартиру и официально оформил бумаги на дочь, у них с Дьогу появилось гораздо больше желания менять и обустраивать место, где планировали жить после свадьбы.