Дождь в пустыне: Рио

Рио-де-Жанейро, район Барра-да-Тижука Особняк семьи Феррас был полностью готов к приходу гостей. Далва отдавала последние распоряжения на кухне, служанки суетились в столовой, расставляя дополнительные тарелки. Сегодня в этом доме устраивали большой семейный обед в честь грядущей свадьбы Дьогу и Маизы. Особыми гостями были родители невесты. Сама она скоро должна была приехать вместе с женихом. А вот его брату-близнецу и приезжать не нужно было: он жил в этом доме. Сейчас Лукас сидел в гостиной на диване, наигрывая на гитаре какую-то лёгкую мелодию, а трёхлетняя Марина танцевала рядом. Её мать Иветти в ярко-жёлтом платье спустилась по лестнице на первый этаж. – Марининья, вот ты где! – заулыбалась женщина. – А я думала, ты с Далвой. – Сестрёнка всегда приходит поддержать, когда я играю. Марининья, покажи своей маме то движение, которому тебя научила Жади. Светловолосая девочка улыбнулась, выставила руки перед лицом и изобразила двойную «волну» на манер восточных танцовщиц. Вышло не слишком умело, но по-детски очаровательно. – Ах, моя умница! – Иветти присела на диван, притянула дочь к себе и расцеловала пухлые щёчки. – Лукас, а ты не видел Львёночка? Мужчина оторвал пальцы от струн и машинально погладил гитару. – Папа в кабинете, ему позвонил Альбьери. – Что-нибудь случилось? – слегка нахмурилась женщина. – Если бы случилось, папа уже поставил бы весь дом на уши. Обсуждают стандартные рабочие вопросы, Альбьери вроде бы собирался съездить посмотреть на телят. Лукас снова принялся играть прерванную мелодию, а Марина забралась к Иветти на колени и стала щебетать про детский сад, куда недавно сходила на пробный день. Через несколько минут дверь кабинета открылась, и Леонидас появился в гостиной. Поначалу его заметила лишь Иветти. Глава семьи обменялся улыбками с женой, затем приоткрыл рот с явным намерением что-то сказать сыну. Но тут Иветти, поймав взгляд Леонидаса, выразительно покачала головой. Слова так и остались непроизнесёнными, а брови мужчины несколько секунд жили собственной жизнью: нахмурились, озадаченно приподнялись, опустились. А затем на лице поселилось то безмятежное выражение, которое всегда возникало в кругу семьи. Леонидас сел на диван, поцеловал жену, а дочка тут же перебралась к нему на колени. Лукас, погружённый в мелодию, не замечал никого. Такую своеобразную идиллию и застал Дьогу, появившийся на пороге отчего дома. Некоторое время он с досадой наблюдал за отцом и остальными, но очнулся от прикосновения к руке: у него за спиной стояла Маиза. Когда она была рядом, всё плохое растворялось. Дьогу не удержался и потянулся за поцелуем. Ему теперь было странно вспоминать, что когда-то гулял с другими и бегал от женщины своей жизни, хотя уже с первых недель знакомства понял, что именно Маиза станет его женой. Но это было семь лет назад, а сейчас наступило то самое будущее, что вызывало страх когда-то. Мужчина оторвался от губ невесты, погладил её по щеке. – Дьогу! Дьогу пришёл! – Иди ко мне, чертёнок! Девочка спрыгнула с колен отца и побежала. Дьогу рассмеялся, подхватил сестру и закружил. Все улыбались, глядя на эту картину. Какими бы ни были отношения внутри семьи Феррас, маленькую Марину любил каждый. – Всем привет, – сказал Дьогу вполне дружелюбно, обращаясь к своей многочисленной родне. Он подошёл ближе с сестрёнкой на руках. Девочка приветственно помахала Маизе. Та чмокнула ребёнка в щёку, затем проделала тот же ритуал с Лукасом, Иветти, Леонидасом. – Дьогу, сынок! Маиза! – появилась вездесущая Далва. – Вы уже тут, мне прямо сердце подсказало выйти из кухни. Только что привезли мини-торты на дегустацию, они все такие красивые, все до единого, ну просто глаз не оторвать! – Неужели тебе понравились торты от кондитера, Далва? – с ухмылкой откликнулся Дьогу. – Ты же вроде говорила, что лучше твоего фирменного шоколадного торта нам для свадьбы не найти? – Так то вкус, а это вид! – не сдавалась экономка. – Они ещё могут оказаться гадкими, кислыми, непропечёными, но украше-е-ения… Идите, идите, взгляните на них! – Нет, Далва! – строго махнул рукой Леонидас. – Давайте сядем за стол, как положено, пообедаем. А потом пусть вынесут мини-торты, мы попьём кофе и выберем тот, который закажем на свадьбу. Такой ведь был план? – Дело ваше. Пойду проверю, как там фейжоада, – Далва поджала губы и удалилась. – Когда приедут твои родители? – спросил Леонидас. Маиза села напротив него, рядом с Лукасом, который продолжал тихонько перебирать струны гитары. Пустующее место возле отца занял Дьогу; сестрёнка удобно устроилась у него на коленях. – Папа должен быть к двум, как и договаривались. А вот мама звонила, она немного опоздает: с утра пришлось ехать в салон, там сработала сигнализация. – Господи, неужели обокрали? – Иветти приложила руку к груди. – Нет, такое уже происходило, с тех пор как переехали в новое большое помещение. – Может, помощь какая нужна? Я могу поручить кому-нибудь найти хорошего специалиста по сигнализациям. – Спасибо, сеньор Леонидас, – Маиза улыбнулась своему без-пяти-минут-свёкру, – но мама разберётся, вы же её знаете. Дьогу заметил, что чета Феррас обменялась улыбками. Они были знакомы с донной Аной не первый год и понимали, что та действительно разберётся: и с производителем, и с арендатором, и с пожарной инспекцией. Маиза неслучайно именно свою маму выбрала главной «подружкой невесты», хоть это и шло вразрез с традицией. – Лукас, а это правда, что ты продал новую песню дороже, чем предыдущую? – Правда, папа. И мы заключили контракт ещё на две песни в том же стиле, я уже над ними работаю. – Молодец, сынок! Я же говорил, что диплом и работа в компании дадут тебе всё, чтобы не пропасть в жизни. – Я смотрю, ты сегодня в хорошем настроении, папа, – заметил Дьогу. – Не то что в среду, когда обсуждали новую рекламу… – Так, всё, всё! Чему я вас обоих всегда учу? Мы не смешиваем работу и дом. В офисе решаем свои проблемы, но домой их не тащим. Словно в ответ на эти слова, на пороге появился представительный мужчина лет пятидесяти. Это был Теодору, отец Маизы, с компанией которого Феррасы недавно заключили очень выгодный трёхсторонний контракт. Уже через полчаса вся семья (и будущая семья) сидела вокруг большого стола, где собирались только по праздникам. Марининья ушла с няней, а к взрослым присоединилась донна Ана. И хотя родители невесты давно были вхожи в дом, тон беседы неуловимо поменялся, стал чуть более светским и чуть менее родственным. Леонидас, Дьогу и даже сама Маиза надели привычные социальные маски. Лукас совершенно притих и был занят едой. Только Иветти сохраняла свою обычную непринуждённость. Обсуждали скорую свадьбу и достоинства выбранной локации – отель на побережье. Леонидас пошутил, что когда Дьогу уедет с Маизой на целый месяц за границу, компания без него развалится. Шутка предназначалась в основном для отца невесты: мужчины сдержанно улыбались друг другу. При этом Леонидас не замечал, как оба сына мрачно смотрят на него. Если бы Лукас и Дьогу могли сейчас встретиться взглядами и прочесть мысли, то услышали бы примерно следующее: «…Папа как всегда! Сказал, что не обсуждаем за столом работу, а сам умасливает делового партнёра! …На днях устроил в офисе взбучку и заявил, что мы разваливаем компанию, а теперь оказывается, что компания развалится без тебя, Дьогу! …Ой, не хнычь, рохля: тебя он похвалил за контракты на песенки, а про меня не вспоминает, хотя это я договорился с отцом Маизы, и в итоге мы получили выход на рынок гостиничного бизнеса, в обход арабов!» Но утверждение, что все близнецы обладают врождённым даром телепатии, – всего лишь красивая легенда.

***

Рио-де-Жанейро, район Ларанжейрас – Дочка, что на тебе надето? – с порога спросила донна Ана, скептически оглядев Маизу. – Ещё не замужем, а уже начала шокировать? – Это футболка Дьогу, которую я украла! – Маиза рассмеялась, приветственно поцеловала мать и потянула за руку в квартиру. – Сначала зайди и выпей чаю, а потом будешь критиковать мой наряд. Маиза запирала входную дверь, размышляя о том, что если Дьогу увидит её в своей футболке, то будет явно не шокирован; скорее, возбуждён. – Маиза, я не шучу. Ты и правда ходишь вот так? В коротких шортах и безразмерной футболке? Где же твоя элегантность? – Кроме тебя, мне шокировать некого. Дьогу с утра поехал играть в теннис. А элегантной я уже была вчера, на обеде у Феррасов, ты забыла? – Ладно, не слушаешь меня – дело твоё. Я к тебе ненадолго. Вот пробники, которые ты просила. Донна Ана вручила дочери небольшую картонную коробку и прошла в гостиную. – А что за чудесный запах? – Это я решила испечь морковный пирог по рецепту Далвы. Только шоколадная глазурь не очень вышла, но попробовать тебе всё равно придётся! Садись на диван, сейчас я всё принесу. Маиза вернулась из кухни с подносом и водрузила его на кофейный столик. Донна Ана села так, чтобы не помять длинное платье с элегантным разрезом сбоку. Её дочь забралась на диван с ногами и тут же взяла в руки чашку, вдыхая аромат. – Мама, чай потрясающий. Ты такого точно не пробовала. Настоящий марокканский мятный чай. Пожилая тётушка из Марокко прислала его Жади, а она мне разрешила всё забрать. Там, на Востоке, пьют чай очень сладким, но я не стала добавлять сахар, потому что у нас пирог. Давай, угощайся! Донна Ана подцепила кусочек пирога вилкой, прожевала, запила чаем. – Вкусно. Чай тоже отменный. Маиза благодарно улыбнулась. Некоторое время мать и дочь наслаждались десертом и беседой. Идиллия казалось бесконечной. – Дочка… – проговорила донна Ана, отставив пустую чашку. По её интонации Маиза безошибочно определила: сейчас будет воспитательный момент. Со свойственной ей прямолинейностью мать перешла сразу к сути: – Я считаю, ты зря дружишь с этой Жади. И зря позволяешь ей общаться с Дьогу. – Я думала, тебе нравится Жади. Мы ведь не первый год дружим, – сказала Маиза и поднесла свою опустевшую чашку к лицу, словно закрывалась ею. – Никогда она мне не нравилась. У неë на лице написано, что сумеет привлечь любого мужчину, если захочет. Но раньше она хотя бы замужем была за тем красивым арабом, а теперь свободна. Маиза еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. – Мама, ты правда думаешь, что Жади и Дьогу могли бы… Что? Завести роман? Пожениться? А может, мне ещё к Иветти начать ревновать? Она хоть и замужем за сеньором Леонидасом, но способна на разное, как выяснилось. – Я люблю Иветти, я её просто обожаю. То, как она привязала к себе Леонидаса, это чистое искусство. Но с такими, как она и Жади, нужно держать ухо востро. – А что насчёт Лидьяне? Мне опасаться её, или пока нет, раз она вышла замуж? – Зря смеёшься. Это тебе сейчас, в твоём возрасте, кажется, что рядом всегда будут подружки. Но когда станешь старше, особенно замужем… – донна Ана вздохнула, на её лицо нашла мрачная тень. – В общем, поймёшь, что сегодня они подружки, а завтра разлучницы и конкурентки. Маиза поставила чашку на столик и долго молчала, собираясь с мыслями. Донна Ана за это время успела раскрыть сумочку, пахнущую лёгкими духами, достать ежедневник, свериться с записями, сделать пометку, убрать всё обратно. – Мама, знаешь, я давно хочу об этом поговорить, но не знаю, как начать. – Не пугай меня, Маиза, – мгновенно напряглась донна Ана. – Скажи сразу: это со свадьбой связано? Ты чувствуешь, он передумал? А я тебе говорила, ты очень затянула с этой помолвкой, нужно было тащить его жениться сразу, как получила кольцо! – Нет, послушай, – молодая женщина придвинулась ближе и взяла мать за руки. – Я очень ценю, что ты всегда рядом и готова подставить плечо. Без тебя я была бы совсем другим человеком. Возможно, я никогда не решилась бы начать отношения с Дьогу: в него влюблялись все девушки, а ты убедила меня, что только я достойна стать невесткой Феррасов. Но знаешь, мама, я уже не та Маиза. – Что ты имеешь в виду? – озабоченно нахмурилась донна Ана. – Сама не знаю, – её дочь улыбнулась. – Просто сейчас у меня нет таких целей, которые были раньше. И нет таких страхов. То есть… Мне, конечно, немного страшно, что мы с ним однажды разведёмся, как Жади развелась со своим мужем, или что Дьогу изменит мне после рождения ребёнка, как папа изменил тебе. Но я не хочу прямо сейчас начинать жить так, словно всё это уже произошло или обязательно произойдёт. Я доверяю мужчине, которого сама выбрала и который до сих пор со мной. Доверяю подругам, которые рядом много лет, ещё с универа. Ты понимаешь, что я хочу сказать, мама? – Ох, Маиза, – донна Ана обняла её. – Нет, я не понимаю. И я боюсь за тебя. – А ты не бойся, – по лицу Маизы тоже текли слёзы, однако она улыбалась в материнских объятиях. – Как говорит Жади: не бывает одной судьбы на всех.