Дождь в пустыне: Рио

Когда Жади вернулась домой, донна Эдна ещё была на работе, что немало обрадовало марокканку. Ей хотелось уйти к себе в комнату, побыть одной и, возможно, как следует порыдать. В последние дни она чувствовала себя какой-то особенной несчастной, разбитой. Подумать только, слёзы полились против воли, прямо во время разговора с Маизой и Лидьяне! А что дальше: она будет плакать на репетициях с артистками, на обеде с коллегами-хореографами, за чаем с квартирной хозяйкой? Сначала Жади решила, что её состояние вызвано менструальным циклом, но потом сверилась с отметками в календаре, висящем над кроватью, и поняла, что дело в чём-то другом. И только сегодня она догадалась, откуда взялись все эти депрессивные мысли: уже конец августа, через пару дней годовщина того самого семейного совета, когда Саид дал ей развод. Точнее, когда она выбила у него этот развод. Недавно Жади сказала (почти случайно) в разговоре с Маизой, что уже перестала чувствовать злость на Саида и что осталась лишь печаль, что всё у них закончилось так некрасиво. Но сегодня злость вернулась: правда, уже не столько на бывшего мужа, а сколько на судьбу. Сегодняшний день разочаровал Жади. Причём вначале всё шло прекрасно: она приехала на такси к офису компании «Феррас», Маиза встретила её и показала плоды своих трудов, они чудесно пообщались и решили пообедать в компании близнецов. Но затем Лукас огорошил новостью о скором приезде сеньора Лобату с семьёй, и хорошего настроения как не бывало. – Я не хочу! – вскричала Жади и в порыве гнева несколько раз ударила кулаком по подушке на кровати. Воспоминания нахлынули на неё. Сначала оглушили, но вскоре выстроились в одно целое, словно кадры на киноплёнке. Рио-де-Жанейро, 2 года назад Жади Рашид и раньше посещала особняк Леонидаса Ферраса, но сегодняшний визит оказался не таким, как остальные. Иветти с порога сообщила, что сеньор Леонидас улетел за границу по какому-то делу, а она устраивает женские посиделки. Причём не простые, а тематические, в восточном стиле. Иветти фонтанировала идеями, но самые экстравагантные Маиза отвергала. Тут приехала Жади, послушала их споры и неожиданно предложила станцевать. В центре комнаты быстро соорудили импровизированную сцену. Слуги вынесли почти всю мебель, набросали подушек, повесили полупрозрачные занавеси. – Я так жду завтрашнего вечера! – глаза Иветти заблестели от восторга. – Жади, ты просто здорово придумала! Помню, как мы со Львёночком смотрели выступление танцовщиц во время медового месяца в Марокко. – И не стыдно тебе, Жади! – шутливо ругалась Маиза. – Ты уже преподавательница беллиданса, а мы только сейчас увидим, как ты танцуешь. – Уж поверьте, у меня гора-а-аздо больше мастерства, чем у всех, кто выступает для туристов, – Жади горделиво улыбнулась. – Готовьтесь, я вас удивлю! Покажу несколько танцев в разных костюмах. Повезло, что Саид в Сан-Паулу, а то мог бы и не отпустить. – Надо мне при случае потолковать с твоим мужем, Жади! – эмоционально воскликнула сеньора Феррас. – Что за замашки восточного тирана? – Иве-е-етти, ради всего святого… Да, временами Саид ужасный собственник. Мы с ним ссоримся из-за этого. Но если честно, я бы расстроилась, если бы вообще не видела ревности от мужа. – Ты права, – неожиданно согласилась Иветти. – Но всё равно! Где это видано, конец двадцатого века, а женщина не может провести время с подругами. – Дело не в подругах. Он мог бы забеспокоиться, что тут окажутся мужчины. – А если и окажутся, что такого? – Иветти! – нахмурилась Жади. – Я буду танцевать только перед женщинами. Кого ты пригласила, кроме меня, Маизы и Лидьяне? – Лауринду и Деузу. Собиралась позвать Ану, вот только она внезапно уехала. – У неё появился таинственный поклонник, – пояснила Маиза. – Настолько таинственный, что не хочет назвать его имя даже мне, родной дочери! – Наверное, донна Ана влюблена, – Жади улыбнулась. – Скоро не выдержит и расскажет, – махнула рукой Маиза. И уточнила деловито: – Иветти, в общей сложности шесть женщин? Я пытаюсь представить, поместимся ли мы все тут. Важно, чтобы Жади было удобно двигаться. – Поместимся, места полно! А видели бы вы мою старую квартиру, где сейчас Лауринда живёт, – Иветти ностальгически улыбнулась. – Завтра к нам ещё Далва заглянет несколько раз, приведёт Марининью. Моя девочка очень любит музыку и танцы, но в восемь часов ей пора спать. – Значит, я сделаю так… – задумалась Жади. – Всего будет три танца. В пять, когда все соберутся. Затем в семь, чтобы Марина посмотрела, и Далва увела её укладываться в кровать. А в девять часов сделаем музыку потише, чтобы не разбудить девочку, зажжём много свечей, и я станцую заключительный танец. Всё получилось именно так, как задумала Жади. Каждый выход в новом образе имел оглушительный успех: собравшиеся женщины хлопали и пританцовывали, наблюдая за ней. Атмосфера чем-то напоминала праздники в Марокко. Маленький белокурый ангелочек Марина тоже была тут: сидела на коленях у матери и во все глаза наблюдала за представлением. – Ты обязательно должна научить нас! – Как же это прекрасно! Жади привычно двигалась под быструю музыку, наблюдала за женской компанией и сама удивлялась, почему не додумалась до всего этого раньше. Ей были особенно приятны комплименты от подруги Иветти, Деузы, которая работала в салоне красоты донны Аны, а в свободное время посещала танцзал, где отдавала всю душу самбе и танго. Сегодня даже Маиза, которая прохладно относилась к любым танцам, выглядела воодушевлённой. Это был потрясающий вечер. Улыбка, полная радости и гордости, светилась на лице танцовщицы. Но вот наступило время для третьего номера, при свечах. Для него Жади специально выбрала зелёный костюм, расшитый бисером. Музыкальное сопровождение на сей раз было более медленным, а движения танцовщицы плавными и томными. Жади намеренно создавала атмосферу сказок Шахерезады, но без лишней соблазнительности, которая подошла бы для танца мужу. Всё было чудесно… А потом в один миг закончилось. Жади почувствовала чужой взгляд ещё до того как обернулась и поняла, что дверь в комнату открыта. Чересчур яркий электрический свет из коридора контрастировал с приятным освещением украшенной по-восточному комнаты. В проёме открытой двери стояли двое: Дьогу и Лукас. Негромкая музыка продолжала играть, а Жади выпустила из рук реквизит – широкий зелёный платок – и застыла в ужасе. Она с трудом осознавала происходящее: вот музыка прекращается, слышны чьи-то возмущённые голоса; Дьогу улыбается ей и показывает палец вверх, Маиза подлетает к нему и вытаскивает в коридор; Лукас остаётся на пороге в той же позе и с тем же зачарованным выражением лица, но тут его выталкивает из комнаты Иветти и сама уходит за ним; Лауринда поспешно закрывает дверь. Потом оказалось, что всё это время Деуза и Лидьяне пытались вывести Жади из ступора, укрыть плечи платком, отвести к дивану. Но Жади не могла идти: она упала на колени, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Всё её существо охватил ужас и стыд. Произошедшее ощущалось как нечто греховное, непристойное. А ещё Жади чувствовала себя беззащитной, словно оказалась голой посреди улицы. В комнате снова появилась Иветти. Она помогла поднять танцовщицу с пола и усадить на диван. – Жади, милая, выпей воды, осторожно. – Я не должна была… – слабым голосом лепетала марокканка, – Нельзя, харам, большой грех… В таком виде перед чужими мужчинами. – Всё хорошо, это всего лишь Лукас и Дьогу. Мальчишки! Приехали со своей прогулки, захотели поесть, искали Далву, услышали музыку. Но закрытая дверь почему-то не навела на мысль, что заходить не надо! Ничего, Маиза им сейчас устраивает взбучку. Я сказала: спускайтесь на кухню, чтобы Марининью мне тут не будили… Постепенно эмоции улеглись, Жади хотела лишь одного: как можно скорее сбежать отсюда. Она ушла в ванную и попыталась снять проклятый танцевальный костюм, но руки слишком сильно дрожали, ничего не получалось. От этого снова захотелось разрыдаться. Хозяйка дома, видя состояние Жади, принесла ей длинный плащ из тёмной ткани. Тот надежно скрыл тело танцовщицы от посторонних глаз, убирая необходимость переодеваться в обычную одежду. В сопровождении Иветти и её подруг Жади спустилась на первый этаж. Там уже стояла Маиза, а рядом с ней близнецы Феррас. – Жади, прости, что напугали. Мы придурки. Лукас, скажи что-нибудь! – Да… Извини… – Иветти, вызови мне такси, я очень хочу домой. – Давай я тебя отвезу, на моей машине! – с готовностью предложил Дьогу. – Не надо ждать, десять минут до Сан-Криштована, и Маиза поедет с тобой, да? Впоследствии Жади прокручивала этот момент в памяти и размышляла: стала ли поездка в машине Дьогу вместо такси роковой ошибкой? Второй за вечер – после решения не переодеваться из танцевального костюма в обычную одежду? Или это ничего не изменило бы в конечном итоге? Лёгкий плащ Иветти защищал Жади от ветра, пока Дьогу вёз их с Маизой на своей машине с открытым верхом. Они действительно быстро доехали до Сан-Криштована; Дьогу остановился возле дома с магазином «Волшебная лампа» на первом этаже. Жади скомкано попрощалась и поспешила к дому, на ходу ища в сумочке ключи. Они ей не понадобились. Входная дверь открылась, на пороге появился Саид. Электрический свет освещал его высокую фигуру сзади, и Жади не могла толком разглядеть выражение лица мужа. – Саид? Ты… разве не в Сан-Паулу? – Где ты была? Скрытая ярость в его голосе. От этого у Жади по спине побежали мурашки. А ещё она запоздало поняла, что на голове нет платка: так и лежит в сумочке. – Я была в гостях… – произнесла Жади, неосознанно отступая на шаг. Но ей это не помогло: Саид стремительно шагнул вперёд и очутился рядом с Жади. Теперь она увидела, какое выражение у него на лице. И лучше бы не видела... Но подумать об этом как следует Жади не успела, потому что Саид рванул в стороны полы её плаща, пуговицы с громким стуком покатились по асфальту. Теперь он понял, что под плащом скрыт костюм для танцев. – В гостях? – переспросил Саид издевательским тоном. – В таком виде? Страх. Впервые в жизни Жади испытывала это чувство к мужу. Не думая больше, она рванула прочь. Обратно к бразильцам. – Стой! – закричал Саид. Это заставило Жади бежать лишь быстрее. Мощный выброс адреналина позволил ей буквально запрыгнуть в машину Дьогу, не тратя ни секунды на открытие двери. Маиза сразу всё поняла и сориентировалась: она удержала Жади, не давая ей вывалиться наружу. Дьогу вдавил педаль газа. Вскоре они прибыли в квартиру Маизы. Жади едва осознавала, что происходит вокруг: Дьогу уехал в дом отца, Маиза достала из шкафа какую-то простую одежду и помогла Жади справиться с застëжками танцевального костюма. Затем привела еë на кухню, поставила чайник. Уютная домашняя атмосфера помогла им обеим прийти в себя. – Я так испугалась, Маиза… – проговорила Жади, наблюдая за тонким паром, поднимающимся над чашкой чая. – Я тоже! Со стороны это было похоже на какой-то триллер. Ты ведь говорила, что твой муж на все выходные улетел в Сан-Паулу? – Да, вчера его не было дома, и сегодня днём тоже. Аллах… Я уже ничего не понимаю. Но знаю одно: Саид увидел, что я приехала без платка и что под плащом у меня танцевальный наряд. Да он сейчас такого себе напридумывает! – Попей чаю, успокоишься немного. А потом позвони ему. Когда он рванул плащ, это смотрелось жутко, но по телефону Саид уж точно не сможет тебе ничего сделать. – Я выронила сумочку, а записная книжка там осталась. – Не помнишь наизусть домашний номер? – Сейчас у меня в голове такой кавардак, что я имя-то своё едва помню. – Ох, Жади. Я даже не знаю, что тебе посоветовать. Когда-то Дьогу очень сильно приревновал к Зейну, но у меня как раз такая цель и была – заставить его понервничать. Я ещё не попадала в ситуацию, когда ревность мужчины требуется погасить, а не разжечь. Но знаю, кто попадал. – Кто? – Наша любимая сеньора Феррас, конечно же, – хмыкнула Маиза. – Если уж Иветти смогла вернуть благосклонность мужа после настоящей измены, то у неë наверняка найдëтся парочка советов и для такой… щекотливой ситуации. Жади вспомнила взгляд Саида. – Я не уверена, что это можно так назвать: щекотливая ситуация. – В любом случае, Иветти подскажет что-нибудь полезное. Завтра утром ей позвоним, потом я съезжу на работу, а ты побудешь тут. У тебя же день самоподготовки по понедельникам? – Да, учёбы завтра нет. Но есть работа, в три часа занятие с группой. Я с утра позвоню в студию и отменю, потому что ну какие мне сейчас танцы? – И то верно. Поговорив ещё немного, подруги разошлись по комнатам. Ночь выдалась бессонная. А к утру Жади окончательно укрепилась в мысли, что ей нужно не звонить по телефону, а вернуться в дом и поговорить с Саидом спокойно, без скандала. Пожалуй, это была её третья ошибка – или всё-таки ничего не изменилось бы, останься она у Маизы? Жади приехала в Сан-Криштован на такси. Немного странно было находиться здесь в джинсах и блузке Маизы, без платка на голове. Жади и раньше ходила в западной одежде, но делала это втайне от Саида – только в те дни, когда он уезжал из города. Теперь же она чувствовала себя, словно преступница, которую поймали с поличным и ведут на суд. «Всё будет в порядке, – успокаивала Жади себя. – Я ему объясню, что танцевала для подруг, и мы помиримся. Саид наверняка уже остыл после вчерашнего. В конце концов, не впервые мы скандалим. Правда, до этого мне ни разу не было настолько страшно от его гнева». Несмотря на будний день, вход в «Волшебную лампу» украшала табличка с надписью «Закрыто». Жади на всякий случай тронула дверь и с удивлением обнаружила, что та вовсе не заперта. Что ж, это было к лучшему: её ключи вчера остались в сумке, которую она выронила, испугавшись Саида. Жади прошла в тёмный, пустующий торговый зал. Похоже, никого из работников на месте не было. Она медленно поднялась на второй этаж, не решаясь позвать мужа. В жилых комнатах стояла такая же настораживающая тишина, как в магазине. Но Жади чувствовала: Саид здесь, слышит её и не выходит. Она зашла в их спальню. Всё выглядело точно так же, как оставалось накануне. Постель заправлена покрывалом, сверху набросаны подушки. Потом Жади заметила то, чего раньше не было. В кресле лежит сумка, которую она выронила вчера на крыльце. А на низком столике у кровати стоят новые предметы: большой графин с водой, стакан, накрытая тарелка, глубокая миска с орехами и сухофруктами. В этот момент дверь спальни резко захлопнулась за спиной Жади. – Саид! Раздался звук поворачивающегося в замке ключа. – Саид! – она уже стояла у двери, кричала и колотила ладонями. – Саид! Ты сошёл с ума?! Запереть меня вздумал?! Открой немедленно! Его голос прозвучал вкрадчиво: – О, ты даже не представляешь, Жади, как тебе повезло, что между нами сейчас дверь. – Что это значит? – спросила она с подозрением. – Я всё знаю. Всë. Я раскусил твою ложь, интриги и тайны. Знаю, куда ты ходишь без меня. Как одеваешься. И что думаешь обо мне на самом деле. Например, вот такое: «Саид – эгоист! Иногда мне кажется, что он хочет превратить меня в покорную восточную жену, чтобы сидела дома и не мечтала о большем». – Мой дневник! – закричала Жади. – Я и кое-что другое узнал! – закричал в ответ Саид. Он стукнул кулаком по двери, заставив Жади отпрянуть. – Узнал, почему у меня нет детей! Жади окончательно осознала: Саид и правда нашёл, а затем прочитал её личный дневник. Ей стало страшно. Она недавно сама пролистала эту тетрадь от начала до конца, так что понимала, сколько компрометирующей информации там содержится. Жади быстро сдвинула щеколду и заперлась изнутри. Потом крикнула: – У тебя, Саид? У тебя! Вообще-то детей рожает женщина! – Ах, ну надо же! Эти знания ты приобрела, учась на врача? Или прогуливая лекции ради приятных встреч на пляже в компании чужих мужчин? Вот чем ты занята, когда я зарабатываю деньги нам на жизнь! А потом что, забеременеешь от бразильца и повесишь этого ребёнка на меня?! – Как ты смеешь! Лжец и клеветник! Ответом стал новый удар кулаком по двери. Теперь Жади тоже могла бы сказать: хорошо, что между ней и Саидом есть такая преграда. – Лжецом называешь? Это ты обманывала меня! Слишком долго это продолжалось, но теперь я всё понял, Жади! Раз ты пишешь, что я эгоист и всё тебе запрещаю, то с этого дня именно так я и начну поступать! Посмотрим, как тебе это понравится! Будешь сидеть тут, пока я не решу, что с тобой делать! Жади в гневе металась по комнате и соображала, что ей предпринять. Вылезти в окно? Слишком высоко. Позвонить? В этой комнате нет телефона. Она вновь бросила взгляд на низкий столик: «Еда и вода! Саид всё спланировал! Знал, что я вернусь, и подготовил мне тюрьму! Он не собирается со мной мириться, хочет отомстить!» Жади поняла, что ещё немного, и её голова просто взорвётся от таких сильных и таких противоречивых эмоций. Она сходила в ванную, умылась холодной водой, немного поплакала, снова умылась и нечаянно намочила футболку Маизы. Тогда Жади вернулась в комнату, распахнула дверцы шкафа – и поняла, что не может даже смотреть на собственную одежду. Ей хотелось остаться в чём-то бразильском. А потом Жади заметила: вещи в её шкафу лежат не так, как должны. Словно кто-то выкинул их оттуда, а потом неумело сложил и повесил обратно. Жади всё поняла и быстро проверила тайник: пусто. Саид нашёл, где она прятала джинсы, купальник и фотографии с пляжа, на которых Жади позировала с друзьями: обычно с Маизой и Лидьяне, но как минимум на одном из тех фото точно был Лукас. Жади упала на кровать лицом вниз и снова расплакалась. «Я пропала! Саид знает всё! А что не знает, придумает! Он добрался всюду и взял моё! Моё! Нашёл, прочёл, разворошил, забрал! Ненавижу, ненавижу!» Она не знала, сколько времени пробыла в плену горьких чувств, но в какой-то момент её внимание привлёк голос Саида, доносившийся издалека. Жади поскорее добралась до двери и прижалась к ней ухом. Саид явно говорил по телефону. – …Да, моя жена здесь, у себя дома, где ей и положено быть… Нет, не позову. Я не хочу, чтобы Жади общалась с подобными людьми, вы и ваши друзья и так достаточно развратили её… А вот это уже никоим образом вас не касается, сеньора Феррас. Разговаривать в таком тоне будете с вашим мужем, если он вам позволяет! Всего хорошего, и не звоните сюда больше! Жади поняла, что он закончил разговор. Она подождала пару ударов сердца и закричала через дверь: – Саид! Выпусти меня! Ты не можешь так поступать! Священная книга не одобряет этого! Саид! Хотя бы дай позвонить Маизе, она волнуется за меня! И завтра мне на учёбу ехать! Ты не можешь держать меня в комнате вечно! Саид! Саид! Он не реагировал. Жади в ярости начала швырять на пол все предметы, которые способны издать достаточно шума. Это не помогло, Саид не отпер дверь. Мелькнула мысль – опрокинуть столик с графином и другой посудой. Но Жади вовремя себя остановила: вода и еда могут понадобиться. Она оказалась права, потому что наступил вечер, а Саид так и не выпустил её из заточения. «Наверное, Маиза уже вернулась с работы и нашла мою записку. А может, она звонила днём, я не подошла к телефону, и Маиза срочно связалась с Иветти? Какая же я дура! Не надо было возвращаться! Подумать только: вчера я хотела домой! Ехала в этом дурацком костюме для танцев и мечтала, как приму ванну, успокоюсь, приду в себя… Но это больше не мой дом! Это тюрьма! Что задумал Саид? Что он со мной сделает?» В какой-то момент взгляд Жади наткнулся на раскрытую шкатулку с драгоценностями, что стояла на туалетном столике. Поверх остальных украшений лежал кулон с жадеитом на золотой цепочке: Саид подарил вместо «маминого камня», в то время потерянного. Жади нашла свой изначальный талисман, когда познакомилась с Маизой, и оставила кулон ей в знак зарождающейся дружбы. Подарок мужа она носила практически ежедневно, но вчера не надела, чтобы удобнее было танцевать. А теперь пропало желание даже прикасаться к нему. Ночь Жади провела здесь же – в спальне, на постели, которую много лет делила с Саидом. Она то злилась, то плакала, то отстранённо размышляла, что делать дальше. И понимала одно: нужно выбраться из этой комнаты-тюрьмы и позвонить дяде Али; только он сможет ей помочь. Утром, едва успев умыться, она услышала за дверью тихий и знакомый голос: – Вы тут, лара Жади? – Мириам! – Тише, ради Аллаха… Я пробралась к вам, как только сид Саид ушёл, но в любой момент он может вернуться. – Мириам! – громко зашептала Жади. – Ты должна выпустить меня отсюда! – Я не знаю, где ключ от этой комнаты. Скорее всего, сид Саид унёс его с собой. – Подожди, – Жади лихорадочно соображала. – Мириам, я сейчас подсуну тебе под дверь два листка бумаги, на одном номер телефона моей подруги Маизы в Рио, на другом – моего дяди в Фесе. Ты позвонишь Маизе, встретишься с ней, всё подробно расскажешь про меня, передашь номер дяди Али. Поняла, Мириам? – Мне страшно, лара Жади, вдруг сид Саид… – Тихо! Хозяйка дома и верная служанка прислушались: не раздадутся ли шаги на лестнице? Пока всё было в порядке. Жади, не теряя времени, бросилась к своей сумке, вытащила телефонную книжку, быстро нашла нужные страницы, вырвала два листка и, не мешкая, просунула под дверь. Слышно было, что Мириам взяла их. – Прячь в карман. Ты моя единственная надежда! Если не поможешь, я пропала. – Хорошо, лара Жади, я всё сделаю. Да поможет вам Аллах! – Тебе тоже, Мириам! План Жади удался. Через три дня, в послеобеденный час, когда она смотрела в окно (Саид что-то с ним сделал, и полностью оно теперь не распахивалось, только для проветривания), на улице перед «Волшебной лампой» показался силуэт, который Жади ни с кем бы не спутала. – Дядя Али! – громко прошептала она. – Всевышний услышал мои молитвы. Одетый в светлый европейский костюм, мужчина держал в руке небольшой чемодан и уверенно шёл к дверям дома. Вскоре снизу послышался громкий звук дверного звонка, а потом два мужских голоса; слов было не разобрать. – Дядя Али! – завопила Жади, спрыгивая с подоконника и устремляясь к двери. – Я здесь, дядя! Я здесь! Предыдущие три дня прошли тяжело. Вскоре после ухода Мириам вернулся Саид, отпер дверь спальни ключом и попытался войти, но ничего не вышло: Жади ещё вчера закрылась изнутри. Саид сначала тихо выругался, потом громко объявил, что принёс Жади поесть и хочет с ней поговорить. Та крикнула ему, что время для разговоров упущено, а есть она не желает. К вечеру того же дня Саид повторил попытку, и тогда Жади пришлось сдаться. Но прежде чем отодвинуть щеколду на двери спальни, Жади прикинула свои шансы добежать до ванной комнаты и закрыться там. Всё получилось, и дальше они с Саидом продолжили орать друг на друга уже через другую дверь. В ходе «взаимно приятного» диалога выяснилось, что Саид уже позвонил в университет и студию танцев, сообщив, что его жена заболела и в ближайшую неделю будет отсутствовать как на учёбе, так и на работе. Это привело Жади в такую ярость, что она едва удержала себя от очередного опрометчивого шага: выскочить из ванной с пластмассовым феном и начать колотить им Саида. Наконец, он вынужден был сдаться и уйти. Жади снова заперлась в спальне. Потом она заметила на столике тарелку с пирожками и другую свою любимую еду. Всё это Саид явно принёс из бара по соседству. Поглощая пирожок за пирожком, Жади мрачно размышляла, что сказала бы (и сделала) донна Жура, узнай она о мерзких делишках своего милого соседа сеньора Саида. Теоретически, Жади могла бы попробовать покричать в окно или сбросить какой-нибудь предмет с запиской для донны Журы, но что-то всё время останавливало её от этого шага. Примерно в таком режиме они с Саидом и прожили все три дня. – Дяди Али! – Жади! – голос раздался уже на втором этаже, совсем близко. – Я здесь, дядя! Саид запер меня! Через минуту ключ повернулся в замке. На пороге спальни стоял дядя Али, и Жади немедленно бросилась к нему в объятия, заливаясь слезами облегчения. Потом она заметила Саида: тот стоял поодаль, не сводя с них мрачного взгляда исподлобья. Это был первый раз за последние дни, когда Жади увидела его, и выглядел он откровенно плохо; ей подумалось, что и у неё самой сейчас видок не лучше. – Ты поступил очень дурно, Саид! – в голосе патриарха рода Адиб слышался не только гнев, но и глубокая печаль. – Я забираю Жади, и мы созываем семейный совет. – Отлично! – вдруг вскинул голову Саид. Его глаза сверкали от эмоций. – Мне тоже есть, что рассказать про вашу племянницу! С этими словами муж Жади резко развернулся и быстрым шагом ушёл прочь. Её дядя лишь покачал головой. Затем они вдвоём отправились в гостиницу, откуда Жади тут же позвонила Маизе и узнала все подробности. План сработал, как часы: Мириам связалась с Маизой, и та, получив листок из записной книжки Жади, поехала вместе с Дьогу к доктору Альбьери, чтобы тот помог выстроить телефонную беседу с марокканцем и подтвердил, что бразильцы его не разыгрывают. Из гостиницы дядя Али позвонил в Фес всем родственникам и сообщил о необходимости собраться на семейный совет. Было решено провести его в Бразилии, поскольку «виновники» живут тут. В тот момент Жади уже осознавала: дело движется к разводу. И она до такой степени разозлилась на Саида, что была рада покончить с их браком.