Дождь в пустыне: Рио

Выпив чаю с тремя женщинами, Зейн оставил адрес своей гостиницы для Саида и собрался уходить. В этот момент на пороге гостиной дома Адиб возникла Назира, приведённая со двора служанкой. Жади, к своему удивлению, заметила, что её золовка не слишком-то воодушевилась при виде красавца-египтянина. Она мило поздоровалась с ним, но кокетничать особо не стала. А при упоминании имён её братьев Назира скорчила гримасу и промолвила: – Смотри, Зейн, как бы эти шайтаны не подвели тебя в делах! Все слова и жесты Назиры были привычными, однако в них не чувствовалось огонька. Словно настоящие мысли скандальной женщины были где-то совсем в другой сфере. Но вот Зейн ушёл, и Назира тут же повернулась лицом к жене сида Али: – Зораидэ! Погадай мне! Я знаю, ты умеешь. – Нет, лара Назира, – покачала та головой, замотанной в стиле чалмы в синий шёлковый платок. – Мой муж строго-настрого запретил мне это делать. Гадать – харам. – Да ладно! Наверняка ты гадаешь этим двум бездельницам каждый день. Пойдём, пойдём, Зораидэ, нечего упрямиться, изображая из себя святую… Жади! Ты тоже со мной! Назира потянула её на кухню, ухватив за рукав кофточки. Зораидэ нехотя пошла тоже, и Латифа засеменила следом за своими родственницами. Когда пришли на кухню, Зораидэ выгнала трудившихся там двух служанок, отправив их по другим поручениям. После этого женщина заперла дверь на всякий случай и начала варить кофе для решительно настроенной гостьи. – Жади, ты поможешь мне поговорить с моим дорогим Лобату. Ты обещала! – Лара Назира! Я и так на грани развода! Саид запретил мне помогать вам, когда всё узнал, причём из-за вашей же неосмотрительности! – Ах ты, одалиска! Критикуешь так, будто ты умнее самой Назиры. Но ничего, мне уже и так всë ясно. Вчера я недоумевала, почему мой жених ничего не предпринял, не попросил моей руки у дяди Абдула. Но сегодня поняла: он просто решил, что от меня нет взаимности! Расстроился и улетел в Бразилию с разбитым сердцем. Но я решу эту проблему, когда покажу ему свои чувства. – Как же вы это сделаете, лара Назира? – наивно спросила Латифа. – Ведь сейчас этот бразилец летит в самолёте, а потом будет уже далеко от Марокко. – Наверное, не судьба вам всё-таки быть вместе, – добавила Жади. – Ха! Это мы посмотрим! – Назира усмехалась, попивая свой кофе. – В отличие от вас, безмозглых страдалиц, я не жду милостей от судьбы, Аллаха или добрых родственников, я всё делаю сама! Так, Зораидэ, чашка пуста – теперь гадай мне. Супруга сида Али взяла в руки «инструмент» для предсказывания будущего. Чёрная кофейная гуща растеклась по белоснежному фарфоровому дну причудливыми узорами. Где-то в них скрыты символы, которые можно читать как знаки судьбы. – Ну, что ты видишь? – сварливо спросила Назира, пряча волнение. – Мне некогда тут сидеть и ждать, я и так полжизни уже потеряла! – Вижу дорогу… – неуверенно проговорила Зораидэ. Впрочем, её неуверенность была связана не со смыслом гадания, а с тем, стоит ли сообщать увиденное Назире. Есть люди, в головы которых можно неосторожно заронить идею, способную разрушить жизнь. Вдруг сейчас Назира вцепится в услышанные слова и сделает в итоге то, что не должна? «Вот почему гадание – это харам! О Аллах, ну зачем я только согласилась?» Впрочем, было уже поздно – Назира, сидя на краешке пуфа, нетерпеливо буравила лару Адиб глазами и ждала ответа. – Линия длинная, значит, дорога ожидается дальняя, – продолжила Зораидэ. – Кому дорога? Мне? – Да, ведь узнаём про вас, и кофе пили вы, – кивнула гадающая. Краем глаза она уловила, что стоящая поодаль Жади что-то прошептала на ухо кузине, отчего та воздела ладони и проговорила беззвучную молитву. – Вижу дальний путь, вижу также препятствия на пути к цели. – Препятствия? Это, наверное, мои братья-шайтаны и старый плут дядя Абдул! – с яростным блеском в глазах выпалила Назира и сжала в кулаки свои лежащие на коленях руки. Золотые кольца блеснули в свете очага. – Точно, точно они! – Нет, – уверенно проговорила Зораидэ, – препятствия в виде людей выглядят иначе, а это нечто другое. Может, обстоятельства или болезни. Или смерть?.. Назира соскочила с места. – Что-что-о-о? Да ты совсем сдурела, старая! – воскликнула она, совершенно забыв, что Зораидэ старше неё всего лет на пять-шесть. – Я тут замуж собираюсь, а она мне про смерть! Сама-то отхватила себе одного из лучших мужчин Феса, а мне прикажешь одной доживать?! – Лара Назира, успокойтесь! Молодые невестки с двух сторон кинулись к ней, пытаясь усадить на место и утихомирить. Но женщина продолжала бушевать, размахивая руками и крича: – Все против меня! Все хотят, чтобы я осталась одна, без мужа и детей! И тогда Зораидэ пришлось выложить то, о чем она предпочитала умолчать, дабы не подталкивать сестру Саида и Мухаммеда к действию. – Да не останетесь вы, лара Назира! В следах гущи отчетливо виден символ брака и знак, что у вас будет ребёнок. Правда, только один… Начав громко, последние слова женщина проговаривала всё тише в надежде, что своенравная родственница не услышит. Однако всё Назира услышала. И это волшебным образом преобразило её лицо: оно расцвело широченной улыбкой, словно осветилось изнутри. Расцеловав поочерёдно Зораидэ, Латифу и Жади, счастливая «невеста» пустилась в пляс по кухне, лихо вертя бёдрами и мурлыча танцевальный мотив. Трём свидетельницам этих молниеносных метафорфоз оставалось только даваться диву. – Так, а теперь пора приниматься за дело! – остановившись, воскликнула Назира. И хлопнула в ладоши: – Жади! Веди меня в комнату Саида! – Зачем, лара Назира? – вытаращила глаза девушка. – Веди, я сказала! Живо, живо! Разумеется, Латифа и Зораидэ последовали за ними на второй этаж риада, к спальням. – Что вы хотите здесь сделать, лара Назира? – снова спросила Жади, когда все они оказались в той комнате, которую сейчас занимали молодые супруги Рашид. Этим утром, уже после отъезда Саида, Жади нашла в комнате короткую записку от него – он велел ей уложить все их вещи в чемоданы, чтобы после возвращения из Касабланки не терять время и улететь домой, в Бразилию. Эта записка взбесила Жади. «Приказывает мне, как служанке!» То оказалась последняя капля в сосуд её злости на мужа. Вот почему она решила ему отомстить, пригласив Зейна на чай, чего бы ни за что не сделала при других обстоятельствах. В качестве продолжения можно было бы сейчас помочь Назире и ускорить её свидание с бразильцем… Или не стоит так рисковать и злить Саида? – Не сделать, а найти! – заявила тем временем Назира. – А ты мне нужна, чтобы сказать, где записная книжка твоего мужа, чтобы я не тратила зря время. – Аллах… – выдохнула Зораидэ, понимая, что все её худшие опасения сбываются. – Записная книжка? – переспросила Жади. – А разве он её с собой не взял? – Подумай головой! Она тебе нужна не только для того, чтобы носить причёски без платка в присутствии чужих мужчин, – ловко поддела золовка и поправила массивный браслет на запястье. – На кой шайтан Саиду его деловые записи в Касабланке? Книжка наверняка где-то здесь, на тумбочке или в столе! Что ты за жена такая, если не знаешь, где хранятся вещи твоего мужа! Не прошло и пяти минут, как Жади, с помощью Латифы и подгоняемая Назирой, всё-таки обнаружила записную книжку Саида в одном из ящиков письменного стола. – Та-а-ак, а теперь мне нужно найти и переписать из неё номер телефона и адрес моего дорогого Лобату… Назира погрузилась в это занятие и перестала слышать, что происходит вокруг. А тем временем Зораидэ в ужасе схватилась руками за голову. – Жади! Что же ты наделала!.. – зашептала женщина. Потом взяла двух девушек под руки и отвела в сторонку. – Ты представляешь, что будет, если она ему позвонит? Да ещё и упомянет свадьбу, письма, и вообще всё то, про что ты мне вчера рассказывала! – Я что-нибудь придумаю, Зораидэ, придумаю… Интриганка закусила губу, явно нервничая. Латифа же испуганно смотрела на их довольную, увлечённую делом золовку. – Сейчас она ему позвонит, и всё раскроется! Тогда лара Назира возненавидит меня ещё больше, а Мухаммед со мной разведётся!.. – Ты-то здесь причём? – Жади мрачно покосилась на кузину. – Это меня она захочет сжить со свету, и это со мной Саид разведётся, потому что никак я ему теперь не докажу, что не помогала Назире добывать координаты для связи с бразильцем! – Всё из-за тебя, Жади! – выпалила Латифа и убежала из комнаты, на ходу заливаясь слезами. Старшая кузина оторопела: – Что я сделала? Вообще-то, всё было ради Латифы. – А я всегда тебе говорила, что интриги не доводят до добра,– назидательно проговорила Зораидэ. Тем временем Назира закончила переписывать бразильский адрес и телефон, убрала записную книжку на место, а бумажку с ценной информацией – засунула в бюстгальтер. Только после этого онамвернулась к реальности и с удивлением оглядела комнату: – А где вторая одалиска? Почему убежала? – Латифе стало нехорошо, она пошла выпить воды, – быстро соврала Жади. – Э-э-э, послушайте, лара Назира… Вы будете звонить сеньору Лобату, когда он долетит? – Да, именно так, – надменно заявила женщина. – А теперь ступай-ка на кухню и приготовь мне чаю. Невестка ты или нет? Целый месяц гостишь в Фесе, но ни разу не подала чай той, что вырастила и подняла на ноги твоего мужа! Позорище! Или ты ждёшь, что вторая жена Саида начнёт делать твою работу?.. Неси чай, я буду в гостиной. Жади, пока готовила самостоятельно горячий напиток и укладывала на поднос сладости (Зораидэ не смогла ей помочь, потому что ушла искать Латифу), успела обругать лару Назиру всеми известными ругательствами (за срыв предыдущего плана, тиранию и намёки на вторую жену для Саида!), а затем продумать стратегию дальнейших действий. Жади принесла чай в гостиную, где Назира в отсутствие хозяев разлеглась на диване, словно у себя дома. – Лара Назира, я хотела вот что вам сказать по поводу сеньора Лобату, – кротко молвила интриганка, – Вы не давите на него в разговоре, не говорите про свадьбу, про его обещания так сразу… Он же западный… – Ха! Думаешь, охомутала моего бестолкового братца и уже умеешь обольщать мужчин? – Назира откусила миндальное печенье и запила чаем. – Я сама разберусь, как мне общаться с моим Лобату, чтобы он оставался от меня без ума до свадьбы и после. А теперь уйди с глаз моих, не порти настроение! Жади ушла на поиски Зораидэ и Латифы, а Назира с блаженной улыбкой откинулась на подушки, наслаждаясь своим сладким чаем и не менее сладкими мечтами.