Йо-хо-хо и бутылка рома!

      После этого неожиданного открытия, Ловино был в замешательстве насчёт своего капитана. С одной стороны тот дважды спас ему жизнь, а с другой являлся членом команды, оставившей его сиротой. Однако эта самая кровавая ночь развязала ему руки, он стал свободным, как ни бесчеловечно это признавать. Но в это же время рыбак вовсе не хотел примерить платье, ведь лишь он ослабит хватку, испанец это непременно заметит и объявит о своей победе в споре. В таком ключе была прожита ещё неделя в избегании разговоров с капитаном, в старании не смотреть в глаза, метании от мнения к мнению. И вот однажды капитан собрал всю команду, чтобы кое-что сообщить. - Ну что, сорвиголовы, не надоело ли вам довольствоваться мелким уловом? Не хочется ли вам чего-нибудь лучшего, большего, того, что мы заслуживаем? – команда, как по приказу, одобрительно забормотала, готовясь услышать, что же задумал Антонио. – Меня тоже не устраивает та канава, куда мы скатились. Так к чему я, слышал ли кто-нибудь из вас о Королевской Короне? - Антонио, не уж-то… - вскрикнул Роджер, уставившись на испанца. - Капитан Антонио, мой друг, - поправил его тот, и по лицу поползла ухмылка. – Вижу, ты догадался. Кто-то ещё? - Королевская Корона – самая священная реликвия Великобритании, - вставил своё слово ворчун Ян. – Золотая, вся сверкает, усыпана бриллиантами, передаётся из поколения в поколение в королевском роду. Её ценность неизмерима. - Всё верно, - продолжил испанец, – однако её ценность вполне измерима. Не знаю точно, сколько за неё могут отвалить, но поверьте, друзья, мы сорвём огромный куш! - И ты правда думаешь, что нам под силу всё это провернуть? – недоверчиво отозвался оружейник Флинт. - Я не буду врать, легче ложкой море вычерпать, но у меня есть план. Однако в нём очень много недочётов из-за недостатка информации, и чтобы их устранить, мы отправляемся к одному моему знакомому на Тортугу. Да и приуныли вы у меня, выгуляю вас немного.       Пираты ликовали. - Сорвиголова, я и подумать не мог, что ты возьмёшься за то, что не мог провернуть даже покойный Эндрю Морской Волк! – тихо говорил испанцу боцман. - Да, Весёлый Роджер, надо выполнить последнюю волю нашего с тобой капитана. - Это было его целью до самой гибели. И ты продолжишь его дело? Я тебя не узнаю. - Нам нужна нажива, так? Я знаю, где её взять, так? Вот и проворачиваю дело заново. Тут больше эгоизма, чем верности Морскому Волку. - А вот это уже в твоём стиле. Курс на Тортугу, капитан? - Курс на Тортугу. - Мы плывём к «нему», не так ли? - Ты слышал приказ, Роджер. Курс на Тортугу!

***

      Если объединить пьянки полторы сотни кораблей и добавить немного женщин, тогда можно представить, что круглые сутки царит дома у всех пиратов, на Тортуге. Где моряки напиваются до посинения, где встретить трезвого практически невозможно, где дерутся на ставку или от нечего делать, где палят по бутылкам, в небо, в пьяных, где встречаются братья по палубе, которых некогда разбросало по разным концам океана. Испанец оставил команду развлекаться, а сам куда-то исчез. - Роджер, давно ли ты знаешь капитана? – спросил Ловино, отпив из кружки сидящего напротив. - Примерно с твоего возраста, лет восемь точно. Он меня, конечно, прибил бы, если б услышал, но он не слышит, верно? Мы под одними парусами плавали. - Да ладно? - Честное слово. Мы были совсем юнцами, когда бились плечом к плечу под командованием Эндрю Морского Волка. - Извини, мне это имя ни о чём не говорит. - Не удивительно, ты в пиратском мире недавно. После смерти капитана команда распалась, но мы с Сорвиголовой не разошлись, и он создал команду. - Почему он? Ведь, судя по твоему рассказу, вы равны. - У него всегда были честолюбивые замашки, из-за чего он частенько куда-нибудь да ввязывался. У меня их нет, я не рвусь к власти над кем-то. Старина Роджер будет выполнять распоряжения лучшего инициатора, чем он, станет для команды нитью между замашливым капитаном и командой, коей я стал для тебя. Мне и так хорошо живётся. - Понятно. Знаю ли я кого-то ещё из старого состава? - Сейчас с ним беседует наш капитан.       Только он это сказал, со второго этажа таверны послышались выстрелы, звук бьющегося стекла и падения чего-то тяжёлого, приглушённая ругань на испанском. - Видимо они, как всегда, не могут без тёрок. Петухи, дьявол их забери! - С кем он говорит?       Через перила кто-то кувыркнулся и плашмя рухнул на первый этаж, подняв сильный грохот, однако не заглушивший криков гуляющих. Для них это далеко не в новинку. Оттуда же прыгнул ещё кто-то, приземлившись на животе упавшего и приставив ему дуло пистолета ко лбу, в то время как лежащий коснулся лезвием кинжала шеи сидящего сверху. Роджер и Ловино застыли в изумлении, как и ещё несколько человек, видевших это. - Говори! – гаркнул Антонио, с гневом глядя на того, в кого целился. - Брат, ты плохо меня просишь, - вкрадчиво отвечал тот. У лежащего были волосы того же оттенка, что и у испанца, только немного длиннее, смуглое лицо прорезал шрам. Если бы не эти два отличия, их бы с уверенностью можно было назвать близнецами. - Ты никогда меня не слушался, паршивец, - продолжал Антонио, уже явно начав выходить из себя. – Я прошу тебя дать мне немного информации, которой ты, несомненно, владеешь. И тебе жалко сделать маленькую услугу для родного брата? - Я бы без колебаний рассказал всё кому угодно, но не тебе, Антонио, тебя я должен и просто обязан помучить. - Габриель, и почему ты не захлебнулся тогда, дьявол тебя забери? - его рука начинает дрожать, норовя спустить курок. - Потому что ты меня спас, дурак. Ладно, расскажу я тебе всё, только убери ствол и слезь с меня.       Минуту спустя они, весело что-то обсуждая, поднялись обратно. - Да у него ни с кем нет нормального общения, как я вижу, - сказать, что Ловино в шоке, ничего не сказать. - На то он и Антонио. Это его младший брат Габриель, как я и сказал, член команды Морского Волка. - Как тесен мир, - философски заключил итальянец, когда к нему подошла женщина с подносом в руках. - Не хотите ли чего-нибудь ещё? - заигрывающее спросила она, склонившись к рыбаку и томно глядя на него. От неё изрядно пахло парфюмом, который смешался с запахом пота мужского и женского, лицо было обильно напудрено, над губой красовалась мушка. - Нет, спасибо, вы свободны, - сухо ответил тот, допивая остатки пива. - Парень, такую цыпочку теряешь, - цокнул боцман, провожая её взглядом. - Да ну, Роджер, о чём ты? Пересплю с кем-нибудь таким, от которого не так прёт развратом. - Какие мы чистопородные. А вот капитан не гнушается.       Итальянец обернулся. Его капитана влекла куда-то очередная ночная бабочка. Она выглядела гораздо красивее всех остальных, её наряд был богаче, лицо свежее. Чёрные локоны падали на нежную кожу открытых плеч, молодое лицо озаряла светлая улыбка, голубые глаза излучали нежность. И испанец, обворожённый этой красотой, покорно следовал за ней.       Тут у наблюдавшего что-то ёкнуло внутри. Несмотря на красоту, девушка почему-то показалась ему омерзительной. Почему он идёт с ней? Чем они собираются заниматься? А как же план? На все эти очевидные вопросы у него были очевидные ответы, кроме одного: почему его это волнует? Он не знал. И это его тревожило. - Всё в порядке? – спросил Роджер. - В абсолютном. К чему ты спросил? - Да так. Ты частенько куда-то залипаешь, и это меня волнует. - Привыкай, - Варгас встал и направился к выходу. – Я подышу немного.       Он вышел к причалу и сел на одну из опустевших бочек, которые в большом количестве стояли там. Ловино сжал рубашку на груди, пытаясь остановить сердце, норовящее выломать рёбра. - Что за чертовщина? Это уже не смешно, - тихо, но возбуждённо говорил он. После этого чертыхнулся и пошёл обратно заглушить волнение алкоголем.

***

      На следующий день команда уже была готова отправиться в путь, но испанец рассеянно сообщил, что всё ещё не располагает нужной информацией. Те, не очень-то огорчившись, праздновали жизнь дальше. Через день то же самое. История повторяется опять. У уже знакомой нам брюнетки появилось новое колье и браслеты, капитан стал нервным, говорил мало, вечно куда-то глядел, пропадал вечерами. - Капитан, можно вас на пару слов? – позвал итальянец. - Чего тебе? – спросил Антонио уже снаружи. - Какого хрена мы торчим в этой клоаке без дела? – его голос холоден и твёрд, как и взгляд. - Я уже объяснял, этот мелкий засранец Габриель настоящий партизан. - А мне так не кажется. Ты не ходил к нему с первой ночи. - Может быть, это не твоё дело, рыбак? – он скрестил руки на груди. Ему начинает досаждать этот разговор. - Действительно, чьё же это дело? Мы гниём тут без работы, когда намечается такой улов. Тебе самому не стыдно? - Вам, наглец, - в голосе прослеживается ярость. - Господи, да срать я хотел! Отвяжись уже от этой шлюхи, она загубила не одну судьбу, загубит и тебя, и всех нас. - Кармелита не шлюха! – удар в челюсть. - А кто, ангел? – ответный пинок в печень. - Тебя это вообще не должно волновать! Кто ты мне, жена, в конце концов? - Да пошёл ты нахрен, придурок! Делай, что хочешь! Не зря говорят баба на корабле – жди беды. Давай, кувыркайся с этой шалавой сколько влезет! К чёрту команду, так? К чёрту задумку, так? Ну и прекрасно, капитан, прекрасно. Я умываю руки. Больше ни упрёков, ни советов, ничего. Это ваша жизнь, и чего я лезу, действительно…       Испанец в смятении. В каком-то роде Варгас открыл ему глаза, а в каком-то проявил элементарную ревность, но это всё смешалось в одно чувство вины перед рыбаком, где нельзя ничего различить. Он тянет руку, чтобы развернуть уходящего, но тот молча уворачивается и уходит прочь. Теперь пришла пора испанца узнать вкус того волнения, которое испытал Варгас несколькими днями ранее.

***

- Мы отправляемся, - сухо приказал Антонио. - Но капитан, - начали пираты, однако, заметив на себе изничтожающий взгляд зелёных глаз, умолкли. - После того, как выйдем из бухты, собираемся на палубе, я объясню план.       Он взглянул на итальянца. Тот тоже смотрел на него, но потом бесстрастно отвёл взгляд и пустился помогать поднимать паруса. - Что же между ними происходит? – почесав в затылке, подумал боцман.