Защити меня...

      Когда Минсу вернулся туда, где остался Ниэль, тот сидел в углу возле умывальника, обхватив руками колени и глядя в никуда. Кэп опустился перед ним на корточки и протянул руку. Ниэль шарахнулся, как от удара. Минсу попытался поднять его, но тот подорвался, вжимаясь в угол. — Не трогай меня! — Ниэль, ты чего? Я не сделаю тебе ничего плохого! Это же я, Минсу! — Не прикасайся! — он опустил голову. — Я… грязный… не трогай меня..       С минуту Кэп соображал, что значит «грязный». Когда до него дошло, он разозлился. — Ты идиот! Ты ни в чем не виноват! И еще, если бы ты сказал мне раньше, мы бы справились с этим! Ты должен был сказать! — А ты бы сказал? — с вызовом бросил Ниэль.       Кэп осекся. Сказал бы он? Смог бы поделиться позором с другом? Да ни за что. Лучше умереть. Бедный Ниэль, сколько он вытерпел унижения, молча перенося то, что этот изувер делал с ним. Минсу стало противно при одной мысли об этом, ему захотелось затащить младшего в душ и долго отмывать, чтобы стереть с него следы рук этого чудовища. Он сгреб Ниэля в охапку, несмотря на протесты, и прижал к себе. — Ты не грязный. Слышишь? Не грязный! Это он грязный, а не ты! Нет твоей вины в том, что случилось. Не смей себя ни в чем винить, я запрещаю тебе! — он взял лицо младшего в руки и поднял, заглянув ему в глаза. Это были глаза маленького, затравленного, до смерти перепуганного ребенка. Ниэль, всегда серьезный и ответственный в делах, дружелюбный и веселый в компании, заботившийся о младших, этот Ниэль сейчас был похож на избитого, жалкого котенка.       По щеке Минсу скатилась слеза. Он не выдержал. Злость, ненависть, боль и невыносимая обида за этого малыша разрывали ему сердце. Чем он заслужил такое? Нет добрее и отзывчивей его, душа компании, неугомонный весельчак, талантливый танцор и просто славный парень, он достоин лишь любви и счастья. Такой хрупкий… За что и попал в поле зрения извращенца. Чертов подонок! — Почему ты плачешь, Минсу? — голос младшего был таким тихим, словно он умирал. — Почему?       Как Кэп мог ответить, почему он плачет? Потому что ему жалко Ниэля? Вряд ли его эти слова обрадуют. Только жалости ему сейчас не хватало. — Если с тобой еще хоть раз что-нибудь произойдет, и ты мне не скажешь, я убью тебя, Ниэль! Я не шучу! — Тебе не противно прикасаться ко мне? Когда ты знаешь все? — Скажи это еще раз и я… — Кэп вовремя заткнулся. Ниэль по привычке сжался в комок, ожидая удара. По гребаной привычке! Как Минсу взбесило это! А тот стоял, втянув голову в шею и потупив взгляд.       Почему? Почему лидер так добр к нему? Ниэль ожидал отвращения, презрения, чего угодно, но не этого. Минсу спас его, отомстил за его обиду, защитил от насильника, и теперь прижимает его к себе, и смотрит таким взглядом, что хочется прижаться к нему и спрятаться от всего плохого. Все закончилось. Завтра никто не позвонит и не прикажет приехать, чтобы весь вечер измываться над ним. Никого не нужно бояться, стоя в душе, не нужно в страхе озираться по сторонам, в любой момент ожидая встречи с ненавистным мучителем. Благодаря Минсу.       Только сейчас Ниэль это понял. И его прорвало. Слезы ручьями полились из глаз, их нельзя было остановить, они вымывали боль из его сердца, так долго сдерживаемые, прорвались наружу, когда стало уже не страшно. Бесконечные бессонные ночи, постоянная боль по всему телу от побоев, жуткие воспоминания о руках, которые причиняли ему боль, заставляли испытывать стыд и отчаяние… Слезы вымывали сейчас эту боль.       А Минсу прижимал его к себе, не пытаясь остановить, его рубашка, забрызганная кровью, впитывала слезы, он шептал Ниэлю, что все будет хорошо, он больше не даст его обидеть, отчего тот еще сильнее плакал, а Минсу сильнее обнимал его. И эти объятия были такими теплыми для Ниэля, совсем не такими как у директора, который грубо сжимал его, так, что трещали ребра, руки Минсу успокаивали, гладили по спине, голове, прижимали к широкой, сильной груди, а Ниэль все ревел и ревел, выплакивая два года ужаса и боли.       Когда всхлипы понемногу стихли, Минсу вытер слезы с опухшего лица младшего, взял его за руку и повел к выходу. Домой они ехали в тишине. В окнах общежития не горел свет, значит все спали. Послушные детки. Тем лучше, никто не увидит зареванного Ниэля и рубашку лидера, испачканную в крови. Войдя в дом, Минсу потащил Ниэля к себе в комнату, отправил в ванную, и пока тот мылся, сходил за аптечкой.       Младший вышел из душа, кутаясь в халат, но, увидев недовольный взгляд Кэпа, снял его, оставшись лишь в коротких шортах. Ему было жутко стремно.. После всего, что случилось, он терпеть не мог раздеваться, для него это обычно означало, что за этим последуют несколько часов страха. Минсу это понял, но от своего не отступил. Усадил Ниэля на кровать и принялся обрабатывать его ссадины и синяки. Пальцы его были теплыми, осторожными. Спустя минут десять, Ниэль расслабился. А еще через полчаса он был намазан и заклеен всем, чем только можно было, и только после этого Кэп протянул ему пижаму. Пока тот одевался, Минсу убирал остатки лекарств. Ниэль оделся и растерянно стоял посреди комнаты, не зная, что ему дальше делать. Минсу обернулся, подошел и потрепал его волосы. — Вот теперь можешь идти спать, — и он улыбнулся — Минсу, я… — Я никому ничего не скажу, — взгляд лидера стал серьезным. — Никогда. — Я… просто хотел сказать… спасибо. — упавшим голосом отозвался Ниэль. — Иди сюда, — Минсу притянул его к себе. — С этого момента ты будешь жаловаться мне, даже если тебя комар укусит, понял? — Угу, — промычал мелкий ему в плечо. Они были почти одного роста, но из-за того, что Ниэль был таким тощим, он казался меньше. — Хен… — Что? — Можно я… сегодня останусь у тебя? — Можешь оставаться, когда захочешь, — сказал Минсу, тепло улыбаясь. Ему и самому спокойней будет, если младший будет под присмотром.       Кэп ушел в душ, а когда вернулся, мелкий уже спал. Одна рука соскользнула с кровати, выбившись из-под одеяла. Минсу аккуратно положил ее на кровать и укрыл. Затем улегся с другой стороны, закинув руки под голову. Сбитые костяшки болели, но это была приятная боль, он был рад, что все закончилось. Повернул голову, посмотрел на спящего Ниэля и тихо сказал: — Не дам тебя в обиду, малыш. Никому. - Тот, как будто услышав его, заворочался и уперся лбом Минсу в плечо. Все хорошо. Теперь все будет хорошо. И спустя пять минут лидер тоже уснул.