Защити меня...

      Минсу проснулся оттого, что ему было трудно дышать. Открыл глаза. Это Ниэль, он во сне положил руку ему на шею. Кэп осторожно снял ее, подвинув вниз, на грудь. Губы у него и правда во сне опухают. Смешной такой. Кэп улыбнулся. Убрал челку у него со лба. Как ребенок. Как можно бить его, если даже прикасаться страшно? Руки тонкие, косточки торчат. Куча браслетов, что он всегда таскал на запястье, делала ручку Ниэля изящной. Если забыть, что там, где заканчивается рукав футболки, начинаются пластыри.       Кэп потихоньку сполз с кровати и вышел из комнаты. На кухне за столом сидели Рикки и Чанджо, усердно сооружая сэндвичи на завтрак. Голова Рикки была комично лохматой, а умильное сонное лицо добавляло ему милашности. У Чанджо торчал петух на макушке, и он так усердно строгал ветчину, сделав губы трубочкой, полный серьезности, что Кэп рассмеялся. Любил он своих ребят. Они у него самые лучшие. Дружные, веселые, всегда друг за друга, независимо оттого, надо ли друг друга поддержать или отпинать.       И они любили своего лидера. Никогда он не повышал голос, никогда не был резок или груб. Всегда доброе, по-отечески снисходительное выражение лица, дарящая тепло улыбка, и зоркий глаз. Дурачество дурачеством, но ничего не ускользало от внимательного взгляда лидера, будь то междоусобица или чья-то простуда. — Как дела, ребята? Хорошо спали? — Если бы кто-то в соседней комнате не играл допоздна в войну, я бы выспался лучше, — буркнул Рикки. — Подумаешь, до двух часов посидел, мы же спали до одиннадцати почти! — оправдывался макне. — Кстати, хен, ты нашел Ниэля-хена? — Ага, — жуя бутер, отозвался лидер, и заметив, что Чанджо уставился на его сбитые руки, добавил, — Его атаковала толпа фанаток, пришлось боем выручать. — Ты что, их бил? — воскликнул Рикки. — Всех положил! — смеясь, соврал лидер. — Все ты врешь! — Рикки понял, что лидер прикалывается над ним и попытался его ущипнуть. Тот умело увернулся, и принялся удирать от младшего вокруг стола. Смеясь, они гонялись друг за другом, а Чанджо как ни в чем не бывало, продолжал корпеть над сэндвичами. Вскоре к ним присоединились разбуженные шумом Чонджи и Эльджо, и на кухне воцарился хаос и веселье. Когда, потирая глаза, к ним пришлепал лохматый сонный Ниэль, его тут же скрутил Рикки, трепля ему волосы и пытаясь накормить бутербродами. Макне, наконец покончивший с ветчиной (не потому что все наелись, а потому что она кончилась), быстренько сварганил чай и поил им Ниэля, приговаривая, что ему нужно лучше кушать, а то совсем тощий, на девочку похож. Ниэль бросал на Минсу испуганные взгляды, но тот лишь улыбался, как будто и не при делах.       После завтрака (ну или обеда) планов у них не было, поэтому решили сгонять на пляж, благо погода отличная. Ниэль, услышав про купание, попытался возразить, но Кэп обнял его за плечи и шепнул, что тот может не снимать футболку, так что волноваться нечего. Все погрузились в открытый джип Чонджи и отправились на поиски местечка побезлюднее. Вскоре такое нашлось — с двух сторон скалы, далеко от основных пляжей, идеальное место для знаменитостей, желающих отдохнуть, не привлекая внимания. С воплями и визгами оба младших наперегонки, на ходу сбрасывая одежду, помчались к воде, и вытащили их оттуда потом с большим трудом.       Это был чудесный день. Ниэля два раза притопили, лидеру пришлось его спасать от разбушевавшихся младших, буквально утаскивая на руках. Эльджо и Чанджо соревновались в дальних заплывах, Рикки делал бомбочки, разгоняясь с берега - шум, гам, красота. — Откуда у них столько энергии на дурачества? — Ниэль лежал на песке рядом с Минсу, наблюдая за остальными. — Сказал парень, загоняющий нас на репетициях до пены изо рта! — отозвался Кэп из-под широкой шляпы, которой прикрыл лицо от солнца. — Я… я только этим и спасался, — тихо ответил Ниэль, — Пока работал, я жил.       Кэп внимательно посмотрел на него. — Прости. Я не знал. — Ничего. Ты прав, я совсем вас загонял. — Зато никто не танцует так, как мы! Разбуди меня в два ночи, сбацаю любую партию, свою или не свою, даже не запнувшись!       Ниэль смеялся. Этот парень, рядом с ним ничего не страшно. Он смотрел в глаза Минсу и просто купался в их теплоте. Потрясающее ощущение свободы и защищенности. По сравнению с тощим Ниэлем Кэп был подкачан, прекрасно сложен, контуры его фигуры притягивали взгляд, они были совершенны. Эти сильные руки сводили с ума девчонок, и в деле показали себя с лучшей стороны. Ниэль прикрыл глаза и вспомнил, как Кэп прижимал его к себе в душевой, пока он ревел. Это было лучшее, что он ощущал в своей жизни. И если честно признаться, он хотел снова оказаться в этих руках. Положить голову на плечо хену и ни о чем не думать.       Вечером, когда он снова сидел в одних шортах на кровати, пока Минсу втирал в него лекарства, Ниэль внимательно следил за каждым его движением. Ловил каждое прикосновение всеми фибрами, втихаря поглядывая на хена. В какой-то момент тот заметил это. — Что? Ниэль смущенно отвернулся, замотав головой. — Что не так? Тебе неприятно? Хочешь делать это сам? Но ты ведь не сможешь достать везде, например на спине… — Нет, нет, не неприятно, наоборот, просто я…       Ниэль замолчал в растерянности. Вот идиот, надо же такое ляпнуть. Хен сверлил его взглядом, удивленно подняв бровь. Ниэль нервно сглотнул и запустил руку в волосы, не зная, как выкрутиться. Единственный человек, знающий о его скелетах в шкафу, и при этом не изменивший своего хорошего отношения к нему, а он мог его оттолкнуть от себя таким поведением.       Минсу смотрел на младшего и пытался понять, в чем дело. Тот не отрывал глаз от него, пока он наносил лекарства, а когда Кэп его спалил, впал в смущение. Покраснел даже. Неужели… Нет, не может быть. После такого. Да ну, бред. Кэп сморгнул, убрал аптечку и как можно более беззаботным тоном сказал: — Пойду чего-нибудь выпью, тебе принести? Он готов был поклясться, что младший облегченно выдохнул. «Черт бы тебя побрал, Ниэль, почему мое сердце так колотится?» — Нет, спасибо хен, я не буду.       Кэп почти вылетел из комнаты. Нашарил в баре гостиной вино, налил в бокал и залпом выпил. «Успокойся! Что с тобой, дружище?» — думал он, а сердце продолжало клокотать где-то в горле. Осознание того, что парень, переживший такие мерзкие два года, начал что-то чувствовать к нему, явно не просто дружеское, пугало… и волновало его. Как ему вести себя? Что делать? И вообще, как он сам к этому относится? С минуту Минсу прислушивался к своим мыслям. Бесполезно. Волнение, охватившее его от внезапного открытия, отключило мозги. Он налил еще бокал и снова выпил. Долго мерил шагами комнату. Вскоре полегчало, спиртное немного притупило сознание, позволив спокойно подумать.       Он опустился на диван, откинув голову. Что он думает обо всем этом? Да ничего он не думает! Если он нравится Ниэлю, то и на здоровье! Разве это плохо? Нет. В чем проблема? Никакой проблемы. Парень натерпелся от жизни, он благодарен Минсу за помощь, на этой почве и симпатия. Почему только сам Минсу так волнуется по этому поводу? Вот что странно. Но, как и всегда, он решил не мудрствовать лукаво и разбираться с проблемами лицом к лицу. Поэтому встал и вернулся в комнату. Но Ниэля там не было. Он был в своей комнате, где его и нашел Кэп, сидящем на окне, подперев голову руками. — Ты что тут делаешь? Почему ушел? Ниэль вздрогнул от неожиданности и повернул голову, пытаясь рассмотреть хена в темноте. — Я…я подумал, что лучше сегодня посплю у себя, — неуверенно ответил он. — С чего так вдруг? — легкий хмель уже ударил в голову лидеру, отчего тот осмелел. — Ну… просто. Я, наверное, надоел тебе уже. — Не говори ерунды. Слезай и пошли спать. — и Минсу взял Ниэля за руку, увлекая за собой. Тот был немало удивлен. Они вернулись в комнату лидера, он погасил свет и снял футболку. Он всегда спал в одних домашних штанах.       В окно светила луна, и в ее мягком свете точеная фигура Минсу завораживала. Ниэль залюбовался. Он правда потрясный. Кэп заметил его взгляд. И, черт возьми, ему это понравилось. Не совсем отдавая себе отчет в том, что он делает, подошел к младшему и притянул к себе. Ниэль почувствовал запах вина. Ему стало смешно. Он так напугал хена, что тот спасался спиртным. — Хен… Минсу чуть отстранился и посмотрел на него. — Да? — Ты в порядке? — Да.       Кэп смотрел на Ниэля, не отрываясь, и от этого взгляда голова у того пошла кругом. Сумасшествие, полное безумие, эта луна, и хен так близко, такой горячий и немного пьяный… Чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, Ниэль чуть приблизился. Минсу сделал тоже самое.       Бабочки. Теперь Ниэль знал, что это за чувство, когда говорят, что в животе бабочки. Как будто сейчас взлетишь от счастья. Осторожно, почти невесомо, он коснулся губами губ Минсу. И в голове разорвалась бомба. Кэп шумно вдохнул и притянул его к себе как можно ближе, ласково отвечая на поцелуй. Казалось, это длилось целую вечность. И Ниэль все бы отдал, чтобы вообще не кончалось. Но воздуха не хватило, хен отстранился, часто дыша, прижал голову младшего к плечу и прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. — Минсу… — Молчи. Молчи и иди спать, не то заставлю всю неделю мыть посуду!       Ниэль захихикал. И быстро пошлепал к кровати, зарылся в одеяло и затих, счастливо наблюдая, как хен укладывается рядом, красивый, как божество, гибкий, как кошка, и такой теплый… Мелкий боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть мгновение, и так и заснул, любуясь профилем хена в свете луны…