The one who cares.

Джеймс проснулся довольно поздно утром, и сразу осознал, что ночка вчера выдалась просто улётная! Шея болела, голова, казалось, весит тонну и не хочет отрываться от подушки (а может быть это сама подушка вцепилась в волосы), глаза кто-то будто бы залепил клеем, а потом, видимо, пригласил пару котов, чтобы они нагадили прямо ему в рот, а иначе откуда этот мерзкий привкус во рту? Ягер вчера явно был вкуснее... интересно, почему же по утру он трансформируется в такую мерзость? И сразу становится ясно, что лучше бы ты вообще не просыпался сегодня. Вот завтра наверняка было бы куда лучше... А сейчас и солнце было слишком ярким, светя сквозь, кажется, истончившиеся веки, и телом управлять не можешь, или не хочешь... Да и звуки чересчур резко врезались в мозг. Кстати, а что это вообще за звуки? Какие-то стоны, вскрики, поскуливания... Опять Ульрих с кем-то прямо в комнате трахается? Чёрт, как можно после вчерашнего? Потом он прислушался и понял, что такие звуки при сексе могут издавать разве что особо эмоциональные девчонки. Да и вообще что-то как-то странно. Кажется, придётся открывать глаза. Хэтфилд медленно и неохотно повернул голову в сторону источника шума, и приоткрыл один глаз. Шумел действительно Ульрих, только он был один. И никого он не трахал, просто стоял у окна, вцепившись в подоконник. — Какого хрена, чувак? — недовольно прохрипел Джеймс, ощущая то самое неприятное дыхание, которое с каждым словом вырывалось изо рта. Блин, надо отклеиваться от подушки и ползти в ванную. — Мы легли спать несколько часов назад, а ты как... — Джеймс... — каким-то подозрительно странным, придавленным голосом перебил его датчанин. — Эй? Что там с тобой? — парень открыл второй глаз. — Я, кажется, что-то сделал с ногой... — он попробовал отпустить подоконник и сделать шаг, но вскрикнул и тут же вцепился в него снова, чуть поджав левую ногу так, чтобы она почти не касалась пола. Джеймс простонал что-то невнятное и потёр лицо ладонями, пытаясь выгнать из головы вату, которая, казалось, лезла уже из ушей, мешая воспринимать реальность. Ему с трудом удалось заставить себя сесть и спустить ноги на пол. Он мгновенно понял, что спал в трусах и носках. На кой хрен ему носки? Жарко же... Ладно, об этом позже. — С ногой? А что с ней? — тупо спросил он, пытаясь сосредоточиться. — Не знаю... — расстроенно ответил Ларс, с несчастным видом разглядывая ногу. От Джеймса не укрылось, что голос у него тоже хриплый ото сна и вчерашнего дикого концерта, а веки чуть припухли после обилия крепких спиртных напитков. — Потянул, что ли? — Вряд ли... Я, кажется, вчера прыгнул в бассейн. — Ну и что? — Из окна... — Откуда!? — Хэтфилд даже протрезвел немного. — Ну, — Ларс кивнул в сторону окна, у которого стоял. — Вчера ночью, я прыгнул отсюда в бассейн. Джеймс мгновенно поднялся и быстро подошёл к окну, выглядывая во двор отеля. Они были на втором этаже, и внизу действительно был бассейн, но... — Ты дебил? Там воды даже тебе до талии! — неверяще произнёс Хэт, пытаясь сопоставить эти факты. — Чёрт, я был бухой, ясно? Мне казалось, что он близко, и я не собирался вычис... Ааа! For helvede! — он нечаянно задел стену. Джеймс перевёл на него взгляд и решил смилостивиться, тому и так, видать, было хреново. Джеймс со вздохом опустился перед ним на корточки. — Дай-ка посмотрю, — пытаясь изобразить недовольный и скучающий тон протянул он. — Только осторожно, ладно? — настороженно попросил датчанин. — Ничего я тебе не сделаю, — закатил глаза Хэтфилд. — Давай уже! Ларс выдвинул левую ногу чуть вперёд, чтобы вокалист смог взглянуть на неё поближе. — Где болит? — хотя он не понял, зачем спросил это, ведь нога явно припухла в районе лодыжки. — Здесь? Джеймс слегка надавил там, где припухло и даже чуть отшатнулся, когда Ларс пронзительно вскрикнул и отдёрнул ногу. — Det gør ondt!! Твою мать! — Прости, ладно? Я не думал... — Джеймс виновато глянул на него снизу. Ларс чуть закусил нижнюю губу, крылья его острого носа часто раздувались. — Ты, кажись, её сломал... — Ногу? — Ну не руку же! Так, обопрись о меня, отвезём тебя в больницу. — А может это... — Ларс помедлил. — Что "это"? — Джеймс начинал терять терпение. У него, между прочим, тяжёлое похмелье, и всё происходящее было с его стороны настоящим подвигом. — Может я не сломал? Я просто лягу, приложу лёд и... — Не тупи, Ларс! Ты прыгнул в этот недобассейн с высоты в 16 футов, удивительно, как ты шею не свернул! — Хватит меня отчитывать! Мне и так больно! — укоризненно заявил датчанин. — А как ты на меня орал, когда я сломал руку? — Нашёл время мстить! — Я не мстю... мщу! — Хэт, наконец-то, закинул его руку себе за шею. Так они потихоньку двинулись к двери, однако уже через пару шагов пришлось затормозить, потому что Ларс всхлипнул и остановился. — Что? — Джеймс глянул на него и обхватил вокруг талии, подстраховывая от падения. — Когда я подпрыгиваю, мне больно, а наступать я не могу, — жалобно отозвался датчанин. Судя по притихшему голосу, он чувствовал себя крайне неловко, и Джеймс решил смилостивиться. Всё-таки идти действительно было неудобно, они никак не могли подстроиться друг под друга. — Ну залезай ко мне на спину тогда... — предложил вокалист. Ларс кивнул и они осторожно перестроились: Хэтфилд встал к нему спиной и присел, чтобы драммеру было удобнее вскарабкаться. Но тот ойкнул и идею пришлось отмести, потому что пятка болезненно касалась бедра. — Да твою мать! Как тебя вытащить-то отсюда? Хэтфилд злился не на Ларса, а на идиотскую ситуацию. Он стоит в трусах и носках посреди отельного номера, в него вцепился Ларс, который выпрыгнул ночью из окна и что-то там себе сломал, и теперь они как два идиота не могут придумать, как выйти из комнаты. Он и сам ломал пару раз руку, больно было просто адски! А зная Ларса и его реакцию даже на незначительные болевые ощущения, Хэтфилд понимал, что парень прилагает просто гигантские усилия, пытаясь сдержаться. Ничего больше не оставалось. Он, продолжая придерживать Ларса, подтянул ногой ближайший стул и сказал драммеру подержаться за него, пока он открывает дверь. Джеймс распахнул её пошире и вернулся к Ульриху. А потом просто поднял его на руки. Ларс на мгновение застыл, когда пятка неприятно коснулась его собственной ноги, но потом чуть вытянул её и понял, что это, пожалуй, самое удачное положение. Правда Джеймс тут же заметил, как датчанин залился румянцем. Он что-то там начал протестовать, но Хэтфилд быстро заставил его заткнуться и просто позволить спокойно дотащить до припаркованной во дворе машины. По дороге навстречу вышел Клифф с полотенцем на плече. — Здорово, парни! Чё уж вы так откровенно палитесь-то? — ухмыльнулся басист. — Проваливай, Клифф! Ларс сломал грёбанную пятку! — пропыхтел Джеймс. — Правда что ли? — серьёзнее переспросил он. — Что ли правда! — Хреново, чувак. Сочувствую, — он похлопал Ларса по плечу. — Спасибо, Клифф, — вымученно улыбнулся датчанин. — Ладно, мы пошли, а то у меня уже руки отваливаются, — Хэтфилд двинулся дальше. — Ага, давайте. И без ноги не возвращайся, — напутственно махнул Бёртон и пошёл в сторону упомянутого бассейна.

***

Ларс сидит в кабинете уже минут тридцать, и пару раз из-за двери слышался его звонкий голос, судя по которому, ему там было не особо весело. Джеймс, нахмурившись, покусывал заусеницу на указательном пальце и смотрел на широкое красное табло с часами в коридоре. Рядом, в очереди, сидел мальчишка с переломанной челюстью. Джеймс сглотнул и отвернулся. Отвратительное зрелище! Чёрт, скорее бы отсюда смыться! Вскоре он встретился с измученной физиономией драммера, который ковылял к нему, опираясь на костыль. Голень плотно обхватил здоровенный ком чего-то белого и какой-то розовой тряпки сверху. Хэтфилд поспешил к нему, чтобы помочь, Ларс явно ещё не приспособился ходить с этой штуковиной. — Ну, как ты? — Недели две точно играть не смогу... — виновато ответил он. — Ладно, всего-то пара концертов. Наверстаем, — беспечно отозвался вокалист. — Главное, чтобы кость срослась. — Знаешь, я раньше никогда ничего не ломал... — доверительно сообщил Ульрих, пока они спускались на парковку. — Да? — Ага. — Ну и как? — ухмыльнулся Хэт. — Стрёмно. — Надеюсь, в следующий раз ты вспомнишь, что не умеешь летать. — Пошёл ты!