Двое на балконе

Нацуме закинул последнюю мятую футболку в спортивную сумку. Он окинул взглядом палату, ее белые стены, которые за несколько недель уже порядком приелись. Нэтсуми так ни разу и не появилась. А Нацуме сам себе не желал признаваться, что ждал ее сильнее, чем приезда матери. Встречи с Эмой теперь не вызывали у него никаких нежных чувств. Всего лишь симпатию брата к сестре (даже не любовь!). Братьев он встречал со слабой улыбкой и только в их обществе на время забывал о Нэтсуми. Чем он ее обидел? Почему она не пришла? Может, испугалась? Но чего? Сегодня Нацуме выписывали. Он ждал этого дня так долго. Все дни, проведенные в пустой стерильной палате, тянулись веками, иногда даже присутствие родных не успокаивало. Он все время думал о том, что рано или поздно останется один на один с белыми стенами. Нацуме взял костыль. Гипс уже сняли, но все еще приходилось ходить с опорой. Сейчас он вспоминал ту стычку с автомобилем, из-за которой, собственно, и оказался здесь, как что-то очень-очень далекое. Нацуме прошествовал мимо регистратуры и с глубоким вздохом вышел на улицу. Волосы сразу же разметал во все стороны порыв теплого ветра. Ох, Нацуме уже и забыл, как это приятно… Возле ворот госпиталя его ждала вся большая семья Асахина. Увидев его, они радостно заулюлюкали, неистово замахали руками и принялись нажимать на гудки своих машин. Нацуме не смог сдержать улыбку. Он аккуратно, неторопливо (хотя поскорее хотел оказаться рядом с братьями) поковылял к выходу, стараясь не оборачиваться на новенькое светлое здание больницы.

***

Нэтсуми проснулась от того, что через щель между шторами пробивался яркий солнечный луч. Она испугалась, что после очередной бессонной ночи снова проспала до обеда. Но нет: было всего лишь девять часов утра. Нэтсуми неправильно напялила тапочки и, зевая, пошаркала в ванную. Взглянув на себя в зеркало, Нэтсуми немного отшатнулась, но, в целом, она уже привыкла к своему новому имиджу а-ля коматозница. Слежавшиеся волосы, под глазами легкие, но заметные тени, опухшие глаза, болезненная бледность. А все эта проклятая бессонница! Из-за этого проклятого Асахины!.. Нэтмуми поспешила открыть кран и, зачерпнув ладонью ледяную воду, плеснула себе в лицо. Тихо зашипев, Нэтсуми окончательно проснулась и даже на миг забыла о Нацуме. Но вскоре непонятное чувство снова вернулось, заставив ее без сил сесть на край ванны. Нэтсуми уставилась на пестрое полотенце, вновь прокручивая у себя в голове момент в больнице, когда она застукала Нацуме с Эмой. Но они ведь ничем таким не занимались. Она тряхнула головой. — Еще не хватало. Она подскочила как ошпаренная и пошла гулять по квартире, стараясь привести мысли в порядок. Какой день Нэтсуми уже пытается разобраться в себе (по совету Дзихири Юки), точнее сказать, какую неделю! Но прогресса заметно как-то не было. Ну, возможно, этот придурок ей и нравился. Но на этом все выводы, к которым пришла Нэтсуми, заканчивались. К тому же сейчас ее волновала проблема иного рода: со дня на день приедет Нацуме со своей братской делегацией. Больше игнорировать и уж тем более не видеть его она не сможет. Придется выходить на работу — хотя Нэтсуми не была уверена, что у нее все еще есть работа — и наблюдать Асахину каждый божий день, да еще и по выходным и праздникам на соседнем балконе… Нэтсуми, запустив пятерню в растрепанные рыжие волосы, поспешила на балкон. И, словно ожидая ее прихода, из-за угла показалась темно-синяя машина. Она с громким бибиканьем остановилась возле подъезда дома напротив. Из автомобиля высыпали веселые люди. Они чего-то кричали и весело скакали на месте. Последним из салона выполз… Нацуме! Нэтсуми стукнула кулаком по перилам балкона и поджала губы. «Нет, ну надо же! Блин!» Она старалась остаться незамеченной, но почему-то ей и в голову не пришло скрыться в комнате. А потому ее тут же углядел Цубаки. Он заорал что-то нечленораздельное и позвал братьев посмотреть, будто увидел Нэтсуми за решеткой в зоопарке. Все братья (кроме Нацуме и каких-то еще, чьих имен она не знала) выстроились в линию и поприветствовали Нэтсуми поклоном. Она зарделась и все же поспешила внутрь квартиры. Там она носилась как бешеная. Бука бегала за ней, охотясь за босыми пятками. Нэтсуми пыталась не обращать внимания на надоедливую кошку, но все же не выдержала и нелицеприятно громко обозвала Буку. Наверное, крики Нэтсуми были слышны за несколько кварталов. Она выдохнула, и ее опять потянуло к окну. Она аккуратно прокралась к балкону и через шторку стала наблюдать за всем происходящим на соседнем балконе. Только сейчас Нэтсуми заметила, что весь парапет украшала растяжка ручной работы «Добро пожаловать домой, Нацуме!» В окнах квартиры Асахины виднелись счастливые лица. Братья веселились от души, распивали шампанское или что-то в таком роде. Некоторые приставали к Эме, что вызвало у Нэтсуми внезапный рвотный позыв. Она пуще прежнего возненавидела эту маленькую крыску. Ее большие глупые глаза, ее писклявый голос, ее манеру кланяться. А самое главное, Нэтсуми не могла понять, чем эта особа так нравится всем тринадцати братьям. Неужели сейчас все мужчины смотрят только на внешность, а то, что девушка тупа или двух слов на людях связать не может — никого не интересует?! Наконец, Нэтсуми увидела Нацуме. Он сильно прихрамывал, но счастливо улыбался. Она его еще никогда не видела таким радостным. Но счастлив он был отнюдь не из-за присутствия сестренки. Он обнимался с братьями, смеялся над их шутками и ни разу не повернулся в сторону Эмы. Это немного успокоило расшатанную донельзя нервную систему Нэтсуми. Но спокойствие длилось недолго, потому что опять появилось это ощущение… «И снова здравствуйте…» — быстро проскочила в голове странно веселая мысль. Нэтсуми через щелку штор наблюдала за праздником по случаю возвращения Нацуме. С каждой минутой ей становилось все больнее и хуже, хотя неясное чувство было не самым кошмарным, что когда-либо она испытывала.

***

Братья Асахина к вечеру почти все были пьяны в стельку. Кое-как затолкав в машину непутевых младших, Масаоми сел за руль и весело помахал рукой Нацуме на прощанье. Нацуме же было не до веселья. Его ждала квартира, полная мусора, недоеденной пиццы, пустых бутылок из-под алкоголя разного вида. Но он решил, что весь этот хлам немного подождет. Он тоже был немного навеселе. Ну, как немного… Он вернулся-таки в свой дом, но, выйдя на балкон, полез вверх по пожарной лестнице. Нацуме забрался на крышу и, устроившись там, стал с блаженной улыбкой смотреть на звезды. Сквозь полупьяное сознание пробивались всевозможные мысли. Они доходили до мозга медленно, и Нацуме даже не обращал на них внимания. Маленькие огоньки-звезды, казалось, подмигивали ему… Один, два, три… О, вон что-то мигающее и красное пронеслось по темному небу. Наверное, НЛО… Четыре, пять… Нацуме сбивался и начинал заново. Он вспомнил Нэтсуми, как он назвал ее звездочетом, а она в ответ его — трудоголиком. Он вздохнул и прикрыл глаза. В следующую минуту он заснул. Нацуме проснулся, но сразу глаза открывать не стал. Голова побаливала, а солнце приятно грело лицо. Сейчас, наверное, было около полудня. Надо ж было проспать на крыше столько времени! И это после больницы. Нацуме чуть улыбнулся и потянулся. Он сел, и голова закружилась, заставив его разлепить сонные глаза. Он с удивлением обнаружил, что находится вовсе не на крыше, а в своей комнате. На часах было не двенадцать, а только десять. Нацуме осторожно слез с дивана. Неудачно оперся на больную ногу, и ее пронзила острая боль. Он поморщился и пошел на кухню. Выпил обезболивающую таблетку. Со стаканом воды в руке Нацуме, используя в качестве опоры стену, похромал на балкон. Двери были распахнуты настежь, и было прекрасно видно дом напротив, с тем самым балконом… Стеклянные двери балкона Нэтсуми были наглухо закрыты, окна зашторены. Этот факт озаботил Нацуме. Он отхлебнул немного воды из стакана и принялся рассматривать утренний город. На улицах жизнь била ключом. Повсюду раздавались гудки машин, суровые голоса престарелых дам, торгующих чем-то, звонкий смех детей и треньканье велосипедных звоночков. Как же Нацуме не хватало всего этого в больнице. В окно только постоянно стучались ветки клена, что часто не давало заснуть. Как же он был рад вернуться в родные места, слышать знакомые звуки, видеть привычные вещи и дорогих людей… Взгляд невольно вернулся к соседскому балкону. Вдруг дверь распахнулась, шторы бешено заколыхались. Нацуме поспешил спрятаться за одним из огромных фикусов, стоящих на его балконе, которые заботливо посадил Иори и которые Нацуме сто лет уже не поливал. Но мысленно он пообещал, что если Нэтсуми его не заметит, то он обольет этот несчастный фикус водой на год вперед. Нэтсуми с дьявольскими ругательствами стала махать руками, борясь с занавесками. Запутавшись в них, она вывалилась на балкон. Она поправила и без того растрепанные волосы. На ней была растянутая футболка и пижамные штаны в клеточку, которые она постоянно подтягивала. Нэтсуми, перегнувшись через парапет, закричала: — Доброе утро, Токио! На нее оглянулись некоторые прохожие, отвечая тем же или приветливыми взмахами руками. Но большинство все-таки смотрело на нее с подозрением, быстренько проходя мимо. Эх, люди уже и отвыкли от элементарной вежливости. Нэтсуми довольно улыбнулась. Нацуме все это время бесстыже наблюдал за ней с улыбкой умиления. Как она заправляла за уши волосы, как подтягивала эти чертовы штаны. Тут она кинула на него взгляд, и улыбка мгновенно слетела с ее губ. Нацуме в отчаянье пытался найти, что сказать. Она уже стремительно развернулась, когда он решился ее окликнуть. — Таками, погоди! Нэтсуми замерла в дверях, но не повернулась. Она дернула плечами. — Э-э… — Нацуме замялся. Тут он вспомнил, что точно засыпал на крыше. Может, Таками знает, кто так любезно отправил его в постель. — Это ты? — Нацуме сам себе удивился. Нэтсуми с крайне спокойным выражением лица повернулась к нему. — Прости? — В ее голосе звучал металл, но Нацуме чувствовал, что она готова в любой момент сорваться. Он решил поставить вопрос иначе. — Ты не знаешь, кто перенес меня вечером в квартиру обратно? Нэтсуми слегка покраснела. — Ты. — Не понял… Нэтсуми раздраженно цокнула языком и уперлась руками в бока. — Я немного тебе помогла. Подумала, что ты еще подхватишь простуду и… — Ты за мной следила? — Нацуме никак не смог сдержать ухмылку, что не понравилось его соседке. — Случайно увидела, придурок… — То есть это ты?.. — Да. А ты бы предпочел увидеть возле себя Эму с чашкой утреннего кофе?! Нацуме был прав. Наступил «любой момент», когда Нэтсуми сорвалась. Она развернулась на пятках, ее рыжие волосы взметнулись огненной вспышкой. И через мгновенье двери ее балкона вновь были закрыты, а комнату скрыли плотные шторы. Нацуме был в недоумении. Он даже чуть рот раскрыл от изумления. Чего это она про Эму заговорила? Уж не… Да нет. Чтоб Таками? Да никогда. Но что-то подсказывало Нацуме, что на этот раз он не прав. Вечером он отправился к братьям в особняк семьи Асахина. Весь день он ломал голову над словами Нэтсуми и анализировал все и вся (он даже мусор толком не убрал после вечеринки!). Теперь ему нужен был совет консультанта. Нацуме очень надеялся, что застанет Укё дома. Его встретила высунувшаяся из-за двери голова помятого Цубаки. Он сощурил глаза. — Что, только очухался, братец? — весело спросил Нацуме и ударил брата по плечу. Тот пошатнулся, наморщился и приложил ко лбу пакет с морожеными овощами. Цубаки молча отступил и пригласил Нацуме войти. — Привет, народ. — Нацуме вошел в гостиную. — Что-то вас сегодня маловато. Он оглядел сидящих на диване. Так и есть, Укё нет. Нацуме вздохнул. Ну не уходить же теперь. — Братишка, — к нему на шею кинулся Ватару. — Сыграем с нами в «Монополию»? Давай сыграем! Ну пожалуйста. Ватару сделал щенячьи глазки, и Нацуме со смехом согласился. Кто бы мог подумать, что «Монополия» так затягивает! Нацуме отлучился подышать свежим воздухом только тогда, когда уже стемнело. Ночной город выглядел прекрасно. Яркие огни машин, несущихся по шоссе, привлекающие внимание неоновые вывески. Звезды уже стали появляться на небе, но на горизонте еще горела тонкая полоска солнечного света. Нацуме почувствовал запах дыма от сигарет. В мозгу что-то щелкнуло. Он сам недавно бросил (точнее, когда повстречал Эму), а сейчас руки снова потянулись к зажигалке и «трубочкам табака» — так Ватару как-то раз назвал сигареты. Нацуме повернулся. На другом конце широкой террасы стояла худощавая высокая фигура с длинными развевающимися волосами. — Хикару, — Нацуме сунул руки в карманы и двинулся к брату. — Есть закурить? — Ты же бросил, — улыбнулся Хикару и выпустил клуб дыма изо рта. — Как бросил, так и начну опять! — Извини, братец, — серьезно ответил ему старший брат. Он потушил сигарету. — Я тоже собираюсь завязать, а это была последняя. Нацуме махнул на него рукой. Хикару порылся в карманах и вытащил сложенную в несколько раз бумажку. Он протянул ее Нацуме. Тот быстро пробежал глазами по строчкам. — Что это? — Конфликт братьев. — Зачем? — Чтобы знать, кто представляет угрозу, а кто — нет. Нацуме приподнял уголок рта. Ему показалось это забавным. — Угрозу для чего? Неужели для?.. — Да. Эма. Нацуме вгляделся в таблицу и нашел свое имя. Однако, его считали одним из опаснейших конкурентов в борьбе за Эму. — И зачем ты мне это показываешь? Это разве не должно быть твоим тайным оружием? — Ой, поверь, — отмахнулся Хикару, — все и так уже все знают. Не удивлюсь, если у каждого такая статистика имеется. Нацуме еще раз пробежался глазами по строчкам. Угроза: 78% — Я смотрю, ты видишь во мне потенциального противника, братец, — он посмотрел на Хикару поверх листка. — И не я один. — Отлично, — Нацуме грубо всучил брату его глупую таблицу. — Можете спать спокойно. Я выхожу из игры.