Салазар и Философский камень

      Люциус широко улыбнулся, но тут будто бы только что заметил ливень с грозой. Тогда он расстегнул брошь (к слову сказать, тоже в форме змеи) на своём плаще и накинул его на плечи ребёнка. К изумлению Салазара, вещь тут же стала его размера, да к тому же образовала вокруг него как бы купол, защищающий от холода, воды и порывов ветра. - Но как?.. - ахнул он. - Один из сотен занятных артефактов, - отмахнулся Малфой. - Есть и поинтереснее. - Но как же вы? - спохватился Блэк, заметив крупную каплю, сбежавшую по гладко выбритой щеке, и ещё несколько - по платиновым волосам. - Не стоит беспокоиться, я всё-таки волшебник, - усмехнулся Люциус, после чего сделал круговое движение палочкой над головой, и мальчик понял, что таким образом волшебник отгородил себя от непогоды.        Блондин сошел с крыльца, и Блэк поспешил за ним. - Вы правда мой дядя? - не удержался он. - Да. И для меня это огромная честь, - Малфой немного склонил голову, глядя на Салазара.        Пока они вдвоём шли по пустой Тисовой улице, Блэк исподтишка разглядывал нового знакомого. Он уже успел насчитать с десяток изображений змей. У Люциуса на каждой руке было по перстню, изображающему гадов в разных позах, черная мантия была вышита небольшими змейками по краю, брошь представляла собой кобру, держащую в пасти большой оранжевый камень, голова на трости широко открывала рот, как в броске, да и в самом блондине было что-то змеиное.        И хотя Люциус вроде как обещал всё рассказать племяннику, того так и распирало от любопытства. - Тогда почему вы обращаетесь ко мне на вы? - Я слишком уважал твоих отца и мать, - произнес мужчина после небольшой паузы. - Но мне было бы приятнее, если бы вы говорили со мной, как с настоящим племянником, - смущенно сказал Салазар. - Как-никак, вы мой единственный родственник.        Малфой улыбнулся краешками губ, что делал весьма часто, как мог заметить внимательный мальчик. - Хорошо, Салазар, я буду разговаривать с тобой, как с простым племянником. Но тогда не гневайся, если через несколько лет я буду недостаточно почтителен. И ещё, у тебя очень много родственников. - Да? - Блэк не смог удержаться от изумленной интонации. - Именно. Не то, чтобы все они были достойны твоего внимания… Но я с радостью представлю тебе моего сына Драко, его супругу Асторию и моего внука Скорпиуса. - Так Скорпиус - ваш внук? - опять удивился Салазар. - Вы выглядите молодо для дедушки. - Ты не первый, кто это говорит, - согласился Люциус. - Но на самом деле мне уже далеко за пятьдесят. Не удивляйся, магия действительно творит чудеса.        Теперь мальчик немного успокоился. Всё-таки с внуком можно будет и посоревноваться. А этот Драко, очевидно, уже достаточно взрослый и не будет мешать, борясь за внимание Люциуса.        Что-то странное происходило с Салазаром. Впервые в жизни он чувствовал, что не одинок. Что есть кто-то, кому есть дело до него. И мальчик понимал, что если его великолепный дядя, который уже успел понравиться ему, сейчас исчезнет, выполнив только то, что должен, это станет для Салазара ударом. Если мистер Малфой действительно всего лишь выполнит свой долг, потом вернется к своей семье и забудет о племяннике… Что же, наверно, Блэку будет очень больно. Сейчас, когда у него появилась возможность обрести семью, он будет цепляться за неё руками и ногами. Потому что, что бы там ни говорила миссис Фигг, а Салазар не был настолько бесчувственным, как она думала. - Почему вы не забрали меня раньше? - Всё-таки этот вопрос нельзя было не задать.        Люциус слегка нахмурился. - Ты думаешь, я все эти годы не пытался тебя отвоевать? Даже если мне было бы на тебя плевать, моя семья точно никогда не успокоится, пока ты не окажешься с нами. Понимаешь, в чем дело, Салазар… - Вся насмешливость и ирония напрочь исчезли из голоса мистера Малфоя, теперь он говорил глухо. - В мире магов ещё недавно была война… И те, кто оказался на проигравшей стороне, теперь считаются… Как бы это сказать… Неблагоприятным обществом, способным оказывать пагубное влияние. У многих моих давних сторонников даже отняли родных детей, мне повезло, что Драко тогда был уже совершеннолетним. Тот мир, который ты покинул почти десять лет назад, Салазар, изменился до неузнаваемости. Те, кто раньше считались элитой, теперь называются отребьем, то, что раньше было превосходством, теперь стало зазорным. Ты не представляешь, как теперь Магическая Британия нуждается в ком-то вроде твоего отца.        Блэк внимательно выслушал блондина. Пока что он мало что понимал, но старался понять изо всех сил. На данный момент он уяснил только то, что была какая-то глобальная война, которую его отец проиграл, утянув за собой в могилу его мать, а так же еще много народу. - Вы тоже были на стороне моего отца? - поинтересовался Салазар.        От ребенка не ускользнуло то, что дядя ответил не сразу и нахмурился еще больше. - Да, - Люциус был странно немногословен. - И моя мама, конечно? - осторожно спросил мальчик.        Миссис Фигг всегда ненавидела вопросы, поэтому, каждый раз задавая мистеру Малфою новый, Блэк боялся услышать упрёк или разозлить дядю. Но он не мог сдерживаться. Он ждал слишком долго, чтобы узнать всю правду о себе. - Да. Она была лучшей из всех нас. Первой среди равных. Самой преданной твоему отцу, - всё так же глухо и мрачно сказал Люциус. - Но почему тогда она погибла, если живы вы? Почему, когда закончилась война, её пристрелили, а вас - нет? - насупившись, спросил мальчик.        И хотя Салазар тут же спохватился и испугался, что сказал лишнего, а на Люциуса было страшно смотреть - так он хмурился, Малфой всё-таки ответил. - Это грубое маггловское слово - пристрелить. Твою мать убило проклятье. - Он немного помолчал. - Я не отдавал всего себя службе твоему отцу так, как она. Беллатриса действительно была готова за него умереть, а я был слишком глуп и слаб для этого. Но если это как-то оправдывает меня в твоих глазах, то теперь я понимаю, что десять лет назад нужно было умереть, но не дать миру так измениться.        Блэк, поняв, что может спрашивать столько, сколько пожелает, приготовил новую порцию вопросов, но все они застряли у него в горле, ибо на углу улицы он вдруг увидел… Самого настоящего пегаса.        Это был шикарный конь черной масти. Завидев хозяина, он ткнулся ему в щеку серым носом и тихонько заржал. - Мы полетим на нём? - ахнул Салазар. - Да. Не волнуйся, я не дам тебе упасть, - уже более живым голосом сказал Люциус. - Хочешь погладить?        Едва дыша от волнения, Блэк кивнул. Пожалуй, в тот момент, когда Малфой потянул животное за узду, чтобы оно наклонило голову к ребенку, мальчика было сложно узнать. Его лицо пылало, он быстро дышал, и был просто вне себя. Пожалуй, его порядком очерствевшее сердце никогда не было настолько полно радости, а на душе не было так волшебно легко. А уж когда до дрожащих пальцев коснулась теплая лошадиная морда, мальчик улыбнулся так тепло и искренне, как никогда. Надо сказать, эта улыбка была ему к лицу. - Ты улыбаешься совсем, как твоя мама, - тихо заметил Люциус.        Впалые щеки еще больше залил румянец, Блэк совершенно счастливыми глазами уставился на блондина, который как-то грустно улыбался.        Поставив ногу в стремя и забравшись в седло, Малфой нагнулся и, подхватив мальчика подмышки, посадил его перед собой. Салазар даже задрожал от восторга и предвкушения, когда дядя взял повод в затянутые в перчатки руки. - Готов? Держись за гриву или за меня покрепче, - предостерег мужчина.        Салазар, не будучи уверен, что голос не дрогнет, смог только кивнуть. Его переполняли настолько светлые чувства, что, казалось, они причиняли боль. Мальчик был настолько непривыкшим ощущать радость, что она действовала на него пьяняще.        Аристократ пришпорил своего волшебного коня, и тот вдруг расправил огромные крылья и резко взмыл в воздух. От неожиданности Салазар ахнул и едва не упал. Вот уже в третий раз за вечер Люциусу пришлось придержать его. - Надо было брать коня Драко, он более смирный, - повысив голос, чтобы его можно было расслышать за хлопаньем крыльев, заявил Люциус.        Бросив полный благодарности и счастья взгляд на дядю, Блэк решил посмотреть вниз.        А посмотреть было на что. Пегас набирал высоту и скорость, теперь под волшебниками простирался весь Литл-Уингинг, как на ладони. Салазар намертво вцепился в гриву коня, восторженно разглядывая пейзаж. Огоньки пригорода все больше отдалялись, а домики становились всё меньше. Когда дом миссис Фигг исчез из вида, Салазар смог взять себя в руки настолько, насколько это, конечно, было возможно сидя на пегасе и после того, как в течение часа он узнал, что волшебник, что у него есть родственники, что его отец вел войну.        И всё-таки, едва дождавшись момента, когда дыхание перестало перехватываться от волнения, руки уже не так сильно дрожали, а пегас не сильно хлопал крыльями, так как просто парил, мальчик опять заговорил: - Простите, мистер Малфой, но я больше не могу ждать… Я всю жизнь мечтал узнать о своих родителях. - И опять что-то в этом голосе было повелительным. - Я прекрасно понимаю, Салазар, - кивнул маг. - И не могу винить тебя за это. Действительно, пришло время тебе всё узнать.        Блэк сел вполоборота к дяде, готовый впитывать в себя каждое слово.        Люциус же глядел вперед невидящим взглядом. Казалось, что перед глазами этого холеного аристократа замелькали все страшные события прошлых лет, которые ему было очень неприятно вспоминать. - Пожалуй, я начну с одного человека. Человека, вне сомнений, великого. - Как его звали? - спросил мальчик, догадываясь, что речь зашла об его отце. - Сказать по правде, я до сих пор не могу произносить его имя, хотя многие трепят его на каждом углу. Но ладно, ты должен знать. У него было много имен. Том Марволо Реддл, Темный Лорд, Тот-Кого-Нельзя-Называть, Сами-Знаете-Кто и то, которое почти полвека боялись даже прошептать - Лорд Волдеморт. Он был гениальным волшебником. Больше, чем гениальным. Я не могу описать тебе, насколько он был силен и могущественен. Никто не мог сравниться с ним в волшебной силе или владении магией. Таких, как он, не рождалось ни до, ни после. Помимо этого он был умен, харизматичен и умел убеждать. Он мог повести за собой сотни и тысячи. Около сорока лет назад Темный Лорд стал вербовать себе сторонников. Почти вся аристократия и множество волшебных существ оказались под его командованием. Он был почти бессмертен и достиг грандиозного мастерства в черной магии, добрался до таких её глубин, которые никому и не снились. Темный Лорд повстречал твою мать, когда уже командовал легионами дементоров, полчищами великанов и сотнями волшебников, а она была всего лишь вчерашней школьницей. Белла Блэк. Наследница великого рода. Она была идеальна во всем. Он не мог не заметить её. Беллатриса была необычной, особенной. Я не говорю про ослепительную внешность, но про её волшебство. Она была в десятке волшебников, стоявших после Милорда. Необыкновенно сильная для женщины, Белла всегда могла положить меня на лопатки. Я буду честен. Я не могу сказать, что Лорд Волдеморт любил её. Но он в принципе не проявлял слабости, так что та привязанность, что он питал к Белле была большим, на что он был способен. Зато Беллатриса обожала его. Её любви с лихвой хватало на двоих. Несмотря на разницу в возрасте в двадцать с лишним лет, она боготворила Милорда. Никогда не видел таких сильных чувств. Беллатриса Блэк была достойной парой Темному Лорду. Она была лучшей из лучших, первой волшебницей в стране. Они были по-своему счастливы. Но… С помощью хитрости одна женщина смогла вывести Милорда из строя на годы. Не важно, как именно, но сын этой женщины с помощью той же хитрости завладел частицей силы обманутого волшебника. Конечно, потом Повелитель, - забывшись, Люциус наконец-то произнес это слово, - восстал из мертвых, можно сказать. Буквально первым делом вытащил Беллатрису из Азкабана. Это тюрьма волшебников. Темный Лорд никогда о Беллатрисе не забывал. За те лет тридцать, что Белла служила ему, он всегда по-своему о ней заботился. Не встал бы под смертельное проклятье из-за неё, разумеется, но пожертвовал бы многим, что доказывал не раз. К примеру, однажды, когда никто не должен был знать об его возрождении, Хозяин появился перед десятками волшебников, чтобы вырвать из их лап Беллатрису. Я знаю это, так как был там тогда и бился с ней плечом к плечу. И тогда Милорд спас только одну Беллу, обрек меня и еще десяток магов на год в ужасной тюрьме. Все тогда поражались - почему опять Лестрейндж? Казалось, даже такой небывалый фавор в тридцать лет не мог заставить Милорда плюнуть на все свои планы. Это потом я понял, что на тот момент Белла уже была беременна, и он это знал. Затем в течении многих месяцев Темный Лорд прятал её почти ото всех кроме семьи, аргументируя это наказанием, домашним арестом. Все Пожиратели Смерти, - так называлась элита его войск, - злорадствовали, что вот и Белла почувствовала на себе гнев Повелителя. Считали, что она каждый день получает наказание… На самом же деле, Беллатриса поглаживала округлившийся живот и показывала Хозяину, как ты толкался. А толкался ты так, что она покоя не знала. А как ты появился на свет? Всё-таки Беллатриса уже была в возрасте, лекарь боялся, что возникнут осложнения. Даже Милорд был взволнован, когда у неё начались схватки. Но ребёнок буквально вырвался в этот мир, продемонстрировав всю силу своего отца. Милорд был тогда на самом пике своего могуществе. Он победил всех, раздавил сопротивление, он правил Магической Британией… Много лет и ему и Белле было не до детей, но тебе они были действительно рады, считали это чудом. Что там, Беллатрисе было уже за сорок в то время! Никто не знает, как это получилось. То ли Темный Лорд стал задумываться о наследнике, то ли Белла воспользовалась каким-нибудь зельем, чтобы забеременеть, то ли просто дало о себе знать её железное здоровье, но в декабре тысяча девятьсот девяносто седьмого родился ты. В тот же день, что и твой отец, к слову. Беллатриса была на седьмом небе. Что до Повелителя… Сперва он относился к ребенку прохладно, но ты так фантастически становился все более похожим на него с каждым днем, что в конце концов Милорд привязался к тебе. Не могу объяснить, насколько это было необычно, но при взгляде на тебя у него на губах расцветала настоящая улыбка. Он даже дал тебе Темную Метку, хотя знали об этом единицы. Это такое тавро, которое дарилось Темным Лордом лучшим его последователям. Мы все, посвященные в тайну о том, кто был твоим настоящим отцом, поняли, что это значило. Он признал тебя и должен был наступить тот день, когда он возвысил бы тебя куда больше, чем других, и поделился бы огромной властью. Не подумай, что о тебе знали все. Белла слишком ревностно охраняла такого долгожданного и драгоценного ребёнка, а Милорд и вовсе не хотел, чтобы кто-то знал о тебе. От силы человек двадцать были в курсе, что у Беллатрисы Лестрейндж был ребенок, и всего пятеро о том, чей.        Люциус замолчал, видимо, думая, как дальше продолжить. - Что же пошло не так? - не вытерпел Салазар. - Твой отец решил сделать последний шаг к абсолютной власти - взять неприступный замок, школу Хогвартс, где вспыхнуло восстание. Все его силы были брошены туда. Конечно, о том, чтобы Беллатриса не была на битве по правую руку от Милорда, не могло быть и речи. Я помню, как они уходили на сражение. Само собой, Повелитель был холоден и сдержан, как обычно, и просто положил на тебя сильнейшую магическую защиту. Но зато Белла рыдала и никак не могла от тебя оторваться. Наверное, поцеловала с сотню раз. Словно предчувствовала что-то... Но её ждало сражение и её Хозяин, она заставила себя оставить сына. А потом… Потом выродок той женщины, мерзкой магглорожденной, опять с помощью хитрости умудрился убить Милорда. Твоя мать до последнего вздоха оставалась рядом с ним. Она единственная не бросила Темного Лорда, когда шансов уже не оставалось, - быстро проговорил Малфой. - Ты тогда был в Лестрейндж-холле. Под самой мощной защитой из всех, которую тебе могли дать. После Хогвартса Лестрейндж-холл стоит в одном ряду с Малфой-менором и замком Кэрроу по неуязвимости. Но тогда, когда там собрались остатки побежденных Пожирателей Смерти, а Рудольфус Лестрейндж взял на себя командование, туда кинулись все враги. Пожиратели держались сутки, но не смогли противостоять армии, превосходящей их по численности в несколько раз. В поместье ворвались авроры и бывшее движение сопротивление. Это было самое грандиозное сражение после битвы за Хогвартс. Настоящая резня. Никто не мог даже догадываться о наличии в замке ребёнка. Никто не понимал, что именно Пожиратели Смерти защищают ценой своих жизней в северном крыле. Когда битва переместилась уже в твою детскую, Руди Лестрейндж встал между твоей кроваткой и аврорами. Кто-то использовал Блэкус, видимо, в пылу битвы не заметив младенца. Это разрушительное проклятие. Самое разрушительное из всех после Адского Огня, я думаю. Оно оставляет воронку в десять метров. Защитные заклинания Беллы были разбиты все до последнего, тебя спасла только печать Милорда. Я был в Лестрейндж-холле, когда всё закончилось. И я видел, во что превратилось северное крыло. Весь этаж был разрушен, твоя детская - разворочена в щепки.       Неожиданно левое предплечье Салазара слегка закололо и перед его глазами отчетливо возникла знакомая картина из прошлого - деревяшка, вернее сказать, теперь ясно, что волшебная палочка, прижатая к детской ручке. И заодно он вспомнил кое-что еще, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти - на нежной коже проступает рисунок - змея, выползающая из черепа. И глаза мага, оставляющего тавро. Абсолютно красные, с вертикальными зрачками, но точно такого же разреза, как у Блэка.        Довольно долго висела тишина. Люциус выглядел подавленным. Салазару нужно было время, чтобы переварить полученную информацию. Наконец, он задал ожидаемый вопрос: - Сначала вы называли мою мать Блэк. Потом Лестрейндж. Она жила в Лестрейндж-холле. И Рудольфус Лестрейндж был… её мужем? Но вы не называли это имя, перечисляя все имена Темного Лорда. - Ты ещё слишком мал для подробностей, - задумчиво сказал мистер Малфой. - Чей я сын? - не выдержал Салазар. - Величайшего волшебника Лорда Волдеморта или тоже достойного мага Рудольфуса Лестрейнджа? - Сперва я должен сказать тебе пару слов о твоём тезке.        И хотя Блэка просто потряхивало от желания узнать ответ поскорее, он не стал перебивать. - Школу Хогвартс основали четыре сильных волшебника - Годрик Гриффиндор, Ровена Рэйвенкло, Хельга Хаффлпафф и… Салазар Слизерин. Он был предком Лорда Волдеморта. Его гербом была змея, так как он мог со змеями говорить, так же, как и Милорд, так же, как и ты. Он основал факультет, на котором учились все чистокровные волшебники, в том числе и твои родители. А теперь просто вдумайся в своё имя. Ты никогда не задумывался, почему первое настолько редкое, а второе просто не существует?        Несколько мгновений мальчик напряженно соображал, от напряжения закусив губу, но потом его умные глаза сверкнули понимаем. - Конечно! Шла война, и мама с папой не были уверены, что вернутся с битвы! Ведь можно определить имя волшебника с помощью магии? - Есть множество способов, - кивнул Люциус. - Тогда отец не просто наложил на меня ту печать! Он изменил моё имя, чтобы всё не было настолько очевидным! Салазар Нирезилсус Блэк! Нирезилсус - если убрать две последних буквы и перевернуть, получается Слизерин! Блэк - девичья фамилия моей матери, но если добавить на конец оставшиеся от Нирезилсус буквы, будет Блэкус, разрушительное и сильное заклинание! - Именно! - просиял мужчина. - Тогда кто ты? - Моё имя Салазар Блэкус Слизерин, и я сын Беллатрисы Лестрейндж и Лорда Волдеморта, потомок первого Салазара Слизерина! - Голос Салазара дрожал от волнения, он огромными глазами жадно впился в лицо дяди, ожидая подтверждения своей догадки. - Милорд десять лет назад обмолвился, что даже если что-то пойдёт не так, рано или поздно ты узнаешь о Салазаре Слизерине и не сможешь не расшифровать своё имя. А дальше уже и понять всё остальное легко. - А Рудольфус Лестрейндж? Мама была за ним замужем? - допытывался сообразительный мальчик. - Да, но это было скорее фиктивным браком и прикрытием. И тебе придется пока что поддерживать легенду о том, что твой отец - Рудольфус Лестрейндж.        Наверно, Люциус ожидал чего-нибудь типа слез, или речей о несправедливости этого мира, хотя бы взрыва эмоций… Но мальчик только взял себя в руки и холодно спросил с каменным выражением лица: - Имя? Я хочу знать имя того, кто убил моего отца. Имя того, кто убил мою мать. Я хочу знать имена всех предателей и тех, кто заправлял всем в стане врага.