Салазар и Философский камень

      Дверь распахнулась. За ней стоял полный пожилой почти лысый волшебник в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо его было строгим, но глаза цвета крыжовника приветливо блестели. Салазар сразу подумал, что к такому человеку будет легко подступиться, но трудно удержаться на месте любимчика. — Профессор Слагхорн, вот первокурсники, — сообщил ему великан. — Спасибо, Хагрид, — кивнул профессор, с интересом разглядывая детей. — Я их забираю.        Взгляд преподавателя надолго задержался на Салазаре, и маг сделал резкий вздох, будто из его легких вышибли весь воздух. Казалось, что несколько мгновений Слагхорн узнавал кого-то другого в мальчике. Кого-то, чью тень он боялся до ужаса, до дрожи. И Слизерин догадывался, чью. Но стоило ему вопросительно вздернуть бровь, как наваждение с профессора будто бы спало.        Он повернулся и пошел вперед, приказав первокурсникам следовать за ним. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом миссис Фигг. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние и нижние этажи.        Первокурсники шли вслед за Слагхорном по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Салазар услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа.        Но профессор Слахгорн вел их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. Финеас, кажется, был на грани обморока, но Слизерин приободряющее ему ухмыльнулся. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовал их профессор, улыбнувшись. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнатах, специально отведенных для вашего факультета. В этих стенах вы обретете друзей на всю жизнь. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и… Слизерин. (На этом моменте раздалось много свистков и других не самых лестных звуков, но профессор, подняв руки, заставил детей умолкнуть.) У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение порядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями и не волноваться.        Его глаза задержались на мантии Люпина, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на какой-то девочке, которая всхлипывала от волнения. Очень долгий внимательный, если не опасливый взгляд волшебник кинул на Салазара, который ответил ему твердым взором. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщил профессор Слагхорн и пошел к двери. Перед тем как выйти, он обернулся. — Пожалуйста, ведите себя тихо, дети.        Финеас с шумом втянул воздух.        Все молчали кроме Люпина, который с тихим смехом затеял возню с дружками. А Забини опять нашел над чем посмеяться и вовсю шептал что-то Паркинсон, которая едва сдерживала хохот.        Салазар старался их не слушать. Не то чтобы он сильно нервничал, когда он сидел в десять часов на крыльце дома миссис Фигг было страшнее в сто раз… Но чем черт не шутит? Что, если его распределят на Гриффиндор? Или на Когтевран? А на Хаффлпафф? И будет Салазар учиться там с таким-то именем… Слизерин уставился в пол, пытаясь набраться мужества и настроиться на предстоящее испытание. А распределение было для него именно испытанием. Ведь профессор Слагхорн мог вернуться в любую секунду и повести его на страшный суд.        Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Салазар даже вздрогнул от неожиданности. Обернувшись и увидев, в чем дело, он остолбенел. Как, впрочем, и все остальные.        Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечали первокурсников или делали вид, что не замечают.        Многие студенты подались назад и постарались спрятаться за чужие спины. Только Салазар сделал несколько поспешных шагов в сторону привидений и стал внимательно рассматривать каждое. - Моргана, Блэк вообще непрошибаемый! - прошептал кто-то. - Просто псих! - заключил Люпин.        Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете?        Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнуло приведение, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю?        Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете на Хаффлпафф! — продолжал улыбаться призрак в одежде священника. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. - Мерлин упаси, - надменно фыркнул Салазар, будучи расстроенным - родителей он не увидел. — Идите отсюда, — произнес строгий голос прежде, чем на Слизерина набросились грязнокровки и разгневанные призраки. — Церемония отбора сейчас начнется.        Это вернулся профессор Слагхорн. Он строго посмотрел на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовал профессор, обращаясь к первокурсникам, — И идите за мной!        У Салазара было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за мальчиком с темными волосами, за ним встал Фин, за которым пристроилась Белвина, а за ней - Стюарт, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.        Слизерин даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор Слагхорн подвел первокурсников к этому столу и приказал им повернулся спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.        Перед Салазаром были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Он машинально выпрямился и расправил плечи. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Слизерин посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами, но после стал развлекаться тем, что ловил чужие взгляды. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Белвина. — Мне мама сказала.        Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Салазару казалось, что Большой зал находится под открытым небом.        Слизерин услышал какой-то звук и, отведя устремленный на стол гриффиндорцев взгляд, увидел, что профессор Слагхорн поставил перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положил на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Миссис Фигг она бы точно понравилась. «Наверное, о ней говорил мистер Малфой, — подумал Салазар. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Как говорил Люциус, обычно шляпа не успевала дотронуться до очередного Малфоя и уже выкрикивала «Слизерин». Что же будет с ним?»        Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Панамки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела их на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам скажу, Где учиться вам суждено. Возможно, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там герои одни. Сердца их отваги и силы полны, Храбры и благородны они. А может быть, Хаффлпафф ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпеньем с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Рэйвенкло. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели гнусно ползут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я скорей. В надежные руки попали все вы, И безрука, старая я, увы, Но я горжусь собой.        Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал, а Салазар негромко сказал «и почему это ещё никто не сжег», чем вызвал смех своей троицы, которая сгрудилась вокруг него. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал Фин. - Ох, она отправит меня на Хаффлпафф…        Салазар с трудом выдавил из себя улыбку и покачал головой. Да, конечно, примерить Шляпу будет немного неприятно, но ему нравилось, что на него будет смотреть такое количество людей. А к тому же Шляпа требовала от него слишком мало — Салазар считал себя и сообразительным, и остроумным, и храбрым и, разумеется, хитрым. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кто сочетает в себе все эти качества, он бы понял, что это для него.        Профессор Слагхорн шагнул вперед, в руках он держал длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнес он. — Начнем. Багнолд, Жорж!        Мальчик с каштановыми волосами и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкнувшись, вышел из шеренги, подошел к табурету, взял Шляпу и сел. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Жоржа, закрыла не только лоб, но даже его глаза. А через мгновение… — РЭЙВЕНКЛО! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за вторым с права столом, разразились аплодисментами.       Багнолд встал, пошел к этому столу и уселся на свободное место. — Белби, Салли! - Мне послышалось, Блэк, или позвали тебя? - шепнул Люпин в сторону Салазара, который наградил его убийственным взглядом, но не решился мстить при таком количестве людей. — РЭЙВЕНКЛО! — снова закричала Шляпа, и Салли поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Джоржем. - Блетчли, Джемма! - Что-то в этом году много рэйвенкловцев, - заметил Стюарт. - Но это хорошо, а то обычно, говорят, шквал гриффиндорцев. - СЛИЗЕРИН! - крикнула Шляпа, и девочка со светло-русыми кудрями до плеч упорхнула к слизеринцам под их радостные приветствия.        Слагхорн почему-то медлил, глядя в свиток. Но потом он заставил себя прочитать громким голосом: - Блэк, Салазар.        Салазар сжал в кармане волшебную палочку. В этот момент ему казалось, что за руку его держит худая костлявая кисть отца, стало немного спокойнее. Он сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Салазар, он действительно сказал Салазар? — Ну и имечко! Судя по нему, мальчишке дорога даже не в Слизерин, а сразу в Азкабан! - Странно, я слышала, что род Блэков давно прервался…        Мужественно расправив плечи и глубоко вздохнув, Слизерин вышел к табурету, смело встречая устремленные на него взгляды. Последнее, что увидел Салазар, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, многие из которых подались вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Будто бы второй Том Реддл, и в то же время горячее сердце Беллатрисы Блэк… Много смелости, это я вижу. Ради своей цели готов поставить на кон всё, даже жизнь. Экая самоотверженность! И ум весьма неплох. Великолепный, я бы сказала, блестящий! И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — ты прославишься, мальчик! Я вижу огромное неистовое желание проявить себя, это тоже любопытно…        Салазар крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета.       «Только в Слизерин, — подумал он, преисполненный злобой на шапку, которая еще смела думать. — Только в Слизерин». — Ага, значит, в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу. Так же вижу и то, что за свои идеалы ты готов жизнь отдать. Гриффиндор поможет тебе проявить твои лучшие качества - благородство и храбрость. В Слизерине ты достигнешь величия, это несомненно, но он изменит тебя не в лучшую сторону, если вообще не приведет к могиле… Тебе будет тяжело всегда выбирать между разумом и сердцем, на Гриффиндоре ты не будешь всегда стоять перед таким выбором. Так что — хочешь?       «Только Слизерин! Или я сожгу тебя! Слизерин, или я тебя уничтожу! Слизерин, СЛИЗЕРИН!» - То же самое мне говорила Белла Блэк, - оскорбленным голосом заявила Шляпа. - Только СЛИЗЕРИН!        Салазару показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют за столом слизеринцев более бурно и продолжительно, чем другим. Он опустился за стол, видя только зеленые гобелены над ним, на которых извивались серебряные змеи. Староста Яксли пожал руку Салазара, а в это время несколько ребят курса с пятого вопили во весь голос: — С нами Салазар, гриффиндоры! Где же ваш Годрик? - Да, Блэк, слизеринцы давно не вели себя так смело, - сказала Адель Розье, перегнувшись через стол, чтобы Слизерин её расслышал. - А это только начало, - тихо сказал мальчик, но за шумом его никто не расслышал. «И ты когда-то начинал свой путь к величию отсюда, отец,» - подумал Салазар, уже привычным жестом сжав в кармане палочку.        Пока мальчик приходил в себя, Гриффиндор дикими криками встретил Джордана, которого первым распределили на львиный факультет в этом году. Очевидно, гриффиндорцы считали теперь своим долгом проораться громче вражеского факультета, потому хлопанье и радостные вопли стихли не скоро, утонув в аплодисментах слизеринцев Забини, который уже направлялся к их столу. - Ну что, Салазар, вот мы и на одном факультете, - весело сказал Стюарт, пожав руки всем знакомым, коих у него было довольно много. - Осталось только дождаться Нотта и Паркинсон. - Я уверен, что они сядут за этот стол, - заявил Слизерин, поворачиваясь к табурету и, наконец, выпуская из руки волшебную палочку.        В это время Люпин сел на табурет и, едва коснувшись его волос, которые на безумной скорости сменяли цвет с желтого на красный и обратно, закричала: - ГРИФФИНДОР!        Львиный факультет взорвался новыми аплодисментами и довольными криками, а слизеринцы презрительно скривились. Следующие несколько минут факультету Салазара и Забини только и приходилось изображать безразличие и надменность, так как около пяти первокурсников подряд отправились на Гриффиндор, и двое - на Рэйвенкло, и только потом Герберт Монтегю попал в Слизерин. - Нотт, Финеас! - вызвал профессор Слагхорн.        По залу прокатились свист и улюлюканье, когда щупленький мальчик, дрожа всем телом, вышел к табурету на подкашивающихся ногах и тяжело опустился на него. Казалось, что в больших карих глаза даже стояли слёзы. - Какой позор, - скривился кто-то из сидящих поблизости слизеринцев.        В общем-то на это Салазар не смог ничего возразить - Фин действительно выглядел жалко. А уж когда шляпа задумалась на несколько минут и руки Финеаса на его коленях сперва затряслись, и мальчик стал их заламывать, гриффиндорцы паскудно заржали. - Нотт, мы ждем тебя! - громко крикнул Стюарт, вызвав недовольство со стороны гриффиндорцев и согласные крики слизеринцев. - СЛИЗЕРИН! - крикнула Шляпа, и Финеас на грани обморока сполз с табурета и, шатаясь, побрел к столу Слизерина.        Адель Розье пришлось даже встать и, обняв его за плечи, подвести к столу. Сев напротив Салазара и Стюарта, Нотт слабо пискнул и уронил голову на руки. - Я в Слизерине, но не успел сесть за стол, а уже опозорил факультет, - пробормотал он едва не плача. - Не говори глупости, - бодро сказала девушка, ранее представившаяся Салазару, как Виктория Бишоппер. - Сейчас я на третьем курсе и люблю Слизерин, но когда меня на него распределили, я вообще расплакалась. - Я не плачу, - оскорблено пискнул Финеас, вскидываясь. - Нотты не плачут! - Тогда тем более не расстраивайся, - подмигнул ему Максимилиан. - Паркинсон, Белвина! - вызвал Слагхорн.        Бел держалась куда лучше приятеля, даже нашла в себе силы на то, чтобы высокомерно поднять свой вздернутый носик.        Когда профессор опустил волшебную шляпу на голову девочки, Белвина немного побледнела. - СЛИЗЕРИН! - почти тут же выкрикнула Шляпа. - Кто бы сомневался, - фыркнул Стюарт, когда девочка села рядом с Фином. - Я рада, что мы все оказались вместе, - заявила она. - А ты молодец, Финеас, я слышала, как ты шептал «Слизерин»! - она дружески погладила Нотта по спине, и тот улыбнулся, покраснев.        Когда все, кто его волновал, оказались рядом, Салазар смог оглядеть учительский стол, ни на что не отвлекаясь. В самом углу сидел великан, который ещё на платформе не понравился Слизерину. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседала женщина преклонных лет в очках и остроконечной шляпе.        Еще Салазар задержал взгляд на нервном молодом человеке, который беспрестанно таращился на него, и мальчик никак не мог определить, что видит в этом взгляде - страх или омерзение.        Церемония подходила к концу. Аманду Прис, Джека Трумена и Сьюзен Флит отправили на Хаффлпафф, Билеуса Таулера и нескольких девочек - на Гриффиндор, Тамсина Уилкиса - на Слизерин, а Бевиса Эджком распределили на Рэйвенкло. После того, как всё первокурсники разошлись за столы, профессор Слагхорн взял шляпу с табуретом и унёс их.        Директриса поднялась со своего высокого места и обвела зал холодным строгим взглядом. Непроизвольно повисла тишина, только несколько хаффлпаффев бурно перешептывались, пока их староста не сделал им замечание, да Забини, глядя в пустую тарелку, изрек: - Что-то есть хочется. - За это он тут же получил осуждающий взгляд зелено-синих глаз Адель. - Добро пожаловать, - произнесла волшебница в изумрудной мантии, когда воцарилась полная тишина. - Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотела бы сказать несколько слов. Первокурсники, ваши деканы более подробно расскажут вам про ваши факультеты, я же скажу только самое основное. Прежде всего, неважно, на какой факультет вы попали. Каждый из них славится многовековой историей, каждый выпускал талантливых магов, которые привносили в наш мир свои открытия или сражались с темными силами. Этим летом мне опять предлагали упразднить Слизерин, - гриффиндорцы и остальные факультеты одобрительно закричали, а некоторые даже застучали кубками, только слизеринцы сохраняли непроницаемые лица. - Но, - голос директора заставил всех умолкнуть, - я, разумеется, отказалась это делать. Я каждый год повторяю одно и то же. Неважно, на каком факультете учился Том Реддл, Треверс, Эйвери, Лестрейнджи и многие другие. В их ужасных поступках виноваты только их неверные убеждения, а не школа. Слизерин такая же неотъемлемая часть Хогвартса, как Хаффлпафф, Рэйвенкло и Гриффиндор. Поэтому любое разжигание вражды между факультетами, третирование слизеринцев и нападения на них будут рассматриваться, как строгое нарушение правил. Студенты, нарушающие правила этой школы, могут быть отчислены, несмотря на то, какую эмблему носят на груди - льва, ворона, барсука или змею. Так же я хочу напомнить всем, а в особенности Слизерину, что заниматься темными искусствами в школе Хогвартс строго воспрещено. Студенты, пойманные за этим недостойным занятием, будут немедленно исключены. Помимо этого всем ученикам строго воспрещено ходить в Запретный Лес. Как могли убедиться многие старшекурсники, со времен войны на свободе осталось множество опасных тварей, как то: акромантулы, дементоры, оборотни и, возможно, великаны. Не исключено, что в лесу прячутся темные волшебники, которые до сих пор находятся в розыске. Авроры множество раз прочесывали территорию Хогвартса и Запретный Лес, но до наших дней не редки случаи, когда жители Хогсмида пропадают. - Директриса выдержала паузу, давая время осознать всю серьезность сказанного. - По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. Только за прошедший год было множество случаев, когда студенты калечили себя и товарищей, неразумно используя магию. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. Как обычно, кроме первокурсников. И наконец, я должна сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет быть отчислен немедленно или серьезно пострадать. - Интересно, что там? - тут же прошептал Забини, а Салазар кивнул ему в ответ, давая понять, что полностью разделяет интерес Стюарта. - Благодарю вас за внимание и приятного аппетита, - закончила директриса, садясь на своё место под бурные аплодисменты Гриффиндора, более спокойные со стороны Рэйвенкло и Хаффлпаффа и совсем вялые от стола Слизерина.        Отвернувшись от преподавателей, Салазар едва не ахнул от удивления, так как весь огромный стол буквально ломился от всевозможных блюд. - Ничего себе! - воскликнул оживший Финеас, накладывая себе картофельное пюре.        Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Салазар никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: стейк с кровью, жареная курица, телячьи и бараньи отбивные, сардельки, бекон и ростбиф, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы.        Надо признать, что миссис Фигг никогда не морила Салазара голодом, но и никогда не давала ему съесть столько, сколько требовалось растущему детскому организму. А Хохолок всегда съедал то, что особенно нравилось Слизерину, даже если его самого от этого тошнило. Но сейчас Салазар был не в доме Фигг. Он положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов - но не стал набрасываться на еду, как будто его год не кормили, хотя все блюда были просто великолепными. Оглядевшись по сторонам, мальчик заметил, что безобразнее всех ели некоторые гриффиндорцы и хаффлпафцы, Рэйвенкло держал себя в руках неплохо, Слизерин, большая часть которого выросла в собственных замках, и вовсе не проявлял особенного воодушевления. - Почему гриффиндоры так любят директора? - спросил Салазар у Яксли, который уплетал горошек и играл бровями, глядя на Розье, которая намеренно его не замечала, болтая с полной рыжей девушкой. - МакГонагалл? - поперхнулся слизеринец. - Что ты, она же раньше была деканом Гриффиндора! Нам не приходится особенно жаловаться, она одинаково строга ко всем факультетам… Если слизеринец заколдует кого-нибудь, она накажет его так же, как и гриффиндорца. Если слизеринец пойдёт в Запретный лес, она напишет письмо его родителям, как сделала бы с гриффиндорцем. Но если встанет вопрос об отчислении, она никого из своих не выгонит из школы, чего нельзя сказать о наших. - А наш декан? Кто он? - спросил Слизерин. - Профессор Слагхорн, тот, который надевал на новичков Шляпу. Вообще-то он любит наш факультет, даже основал клуб Слизней для избранных старшекурсников, но туда входят и грязнокровки не из Слизерина. Он слишком терпим к ним, и статус крови для него ничто. - Ужас, - вставил Забини, отвлекшись от куриной ножки. - Что уж там говорить о статусе крови и чести Слизерина, когда даже наш декан терпим к грязнокровкам! - Тише! - шикнула на них Адель. - Нельзя говорить такое за столом! Яксли, ты хочешь, чтобы вас услышали? Я больше не буду просить за тебя Слагхорна, если тебя накажут! - Она меня любит, - самодовольно заявил юноша, ослепительно улыбнувшись красавице Розье, которая рассекла палочкой воздух, щелкнув парня по носу, и перешла на другой край стола, где подсела к стайке девушек-старшекурсниц.        Но, видимо, это было в порядке вещей, так как Максимилиан только ухмыльнулся, подняв кубок. — Итак, за новых учеников факультета Слизерин! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Слизерин никогда так долго не оставался без награды. Вот уже лет пятнадцать подряд победа достается Гриффиндору. Но теперь у нас есть настоящий Салазар, - Яксли опять подмигнул мальчику, - так что победа будет за нами!        По всему столу разнеслись другие тосты и стук бокалов. Салазар попробовал то, что было в его кубке. Вроде как все называли это тыквенным соком. Вкус был необычным, но в общем-то приятным. Тосты, произносимые в основном старшими курсами, были самыми разными, но каждый из них содержал в себе что-то… слизеринское. Хранить традиции, быть выше других, стараться во всем быть первыми… Всё это объединяло то, что студенты разделяли мнение друг друга практически во всём. И хотя меньше всего волшебников сидело за столом под змеиными гобеленами, они казались куда более сплоченными, чем остальные факультеты. - Я тоже хочу кое-что сказать, - не удержался Салазар.        На него стали смотреть многие первокурсники и другие сидящие рядом слизеринцы. Но этого было мало, не достаточно… Что-то заставило его подняться и привлечь внимание больших студентов Слизерина. - Я всего лишь первокурсник и еще много не знаю об этой школе, - начал мальчик звучным голосом. - Но я хочу выпить этот бокал за то, чтобы мы все не просто не склонялись под гнетом магглорожденных и предателей крови, не за сохранение чистоты нашей крови и даже не за соблюдение традиций. Даже не за моего знаменитого тезку. Я хочу выпить этот тыквенный сок за то, чтобы никто из нас не забывал, что бороться за наши права никогда не поздно и что были люди, которые отдавали за это жизни. Думаю, в каждой семье был такой человек.        Все, кто слышал мальчика, замолчали. Даже Яксли как-то нахмурился. - Он говорит дело! - крикнул староста на половину стола. - Мы не должны сдаваться и всё терпеть! За наших родителей, старших братьев и сестер, бабушек и дедушек, дядь и тетушек! За тех, кого уже нет с нами, но кто жив в наших сердцах! - И за нас, за их наследников во всех смыслах этого слова, - добавил Слизерин, высоко подняв кубок.        Многие поддержали эти слова аплодисментами, и большая часть Слизерина застучала кубками, чокаясь. Салазар опустился на своё место, стукнувшись кубком о чаши всех желающих. - Это было очень красиво! - оценила Белвина. - Да, Блэк, чувствую, ты ещё задашь тут всем жара, - Максимилиан хлопнул мальчика по спине и улыбнулся. - Ты даже не представляешь, какого, - ухмыльнулся Салазар.        Августа Рэйнолс, плотная девочка с жидкими темно-русыми волосами, которую отправили на Слизерин немногим позднее Паркинсон, наклонилась над столом и несильно подергала Салазара за рукав мантии, чтобы привлечь внимание. - Ты очень храбрый, если говоришь такие вещи, - сказала она, - Или слишком глупый. - Оба этих качества скорее подходят гриффиндорцам, - скривился Слизерин. - Блэк, я понимаю, что ты хотел всех нас приободрить, - продолжала Рэйнолс, - но ты можешь сделать только хуже всему факультету. - Что ты говоришь, Августа? - включилась Белвина в разговор. - Мне очень понравился тост Салазара, он заставил многих задуматься. Чем ты недовольна?        Девочка поджала губки и строго посмотрела на однокурсников умными карими глазками, которые немного косили. - Такие тосты пришлись бы к месту десять лет назад, но не сейчас, когда нас за каждый чих могут наказать взысканием или отчислением. - Что за бред, Рэйнолс? - грубовато спросил Забини. - Никто не отчислит тебя за то, что Салазар всего лишь сказал такой тост! Уверяю тебя, через два стола от нас гриффиндорцы поднимают кубки за равенство между волшебниками и магглами, за Орден Феникса и Отряд Дамблдора! Что плохого в том, что мы пьем за наших родственников, даже не за… Не за него и его армию, - Стюарт понизил голос. - Не забывай, что есть разница между нами и гриффиндорцами, а также между Гарри Поттером и тем, о ком тебе сейчас хватило глупости говорить, - сухо сказала девочка. - Поттер не проиграл.        Договорив, она отодвинулась подальше от собеседников и уткнулась носом в свою тарелку. Салазар помрачнел и проводил её разозленным взглядом. - Не расстраивайся, - сказал Финеас Слизерину. - Твой тост действительно был хорош. А Августа просто хотела попасть на Рэйвенкло. Ей повезло, что её не услышал Яксли.        Они вчетвером посмотрели на старосту, который вполголоса переговаривался с широкоплечим старшекурсником. Салазар промолчал насчет того, что девчонке повезло только потому, что в зале было слишком много народу. - Я слышала, что её отец женился на самой настоящей маггле, - заявила Белвина, даже не пытаясь понизить голос. - Да, да, мать Августы была полукровкой, но её мачеха ещё хуже. Не удивительно, что дочь предателя крови выдает такое.        Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых и немыслимых видов, яблочные и ягодные пироги, всевозможные торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги…        Теперь Финеас издал восторженный возглас и с новыми силами напустился на еду. Бел, которая до этого момента ела не особенно много, тоже не устояла, наложив себе целую тарелку. Забини с важным видом отодвинул от себя пиалу с печеньем. - Уф, больше не могу, - заявил он. - А ты что не ешь, Салазар, тоже объелся?        Слизерин с угрюмым видом ковырял шоколадный торт. - Что-то не хочется. - Правильно, взрослые аристократы не должны лопать сладости, как девчонки, - назидательно сказал Стюарт. - Давайте лучше поговорим о том, как у кого проявились магические способности! - О, давайте! - поддержала идею друга Паркинсон.        Финеас, который явно придерживался другого мнения на счет сладостей, проглотил большой кусок пончика с кремом и утёр губы платочком со слегка испуганным видом. Салазар подумал, что его знакомого пугает, кажется, абсолютно всё кроме лакомств. - У меня магия проявилась в пять лет. Да, я знаю, что рановато, но в моей семье так было у всех, - немного хвастливо сказал Забини. - Я случайно разрезал любимый бабушкин гобелен, когда утащил отцовскую палочку, чтобы немного поиграть. Я так испугался, что меня накажут, что гобелен сам сросся! А как это было у тебя, Фин?        Нотт поперхнулся тыквенным соком и закашлялся. - Ну… Вообще-то мой отец всегда подшучивал над тем, что я сквиб… - смущенно улыбаясь, сказал мальчик. - Он всё время нарочно пугал меня, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Даже специально ловил в замке боггартов, чтобы подсовывать мне… Только рядом всегда появлялась мама, чтобы защитить меня. Она очень хорошая волшебница, иногда мне кажется, что папа её побаивается! Только один раз мы с сестрами гуляли в оранжерее без родителей. Мне было девять, кажется, а девочкам около года. Близняшки подрались, и Алекто столкнула Ивону в декоративный прудик. Вообще-то я их не очень люблю, но тогда я как-то сделал так, что Ивона вдруг оказалась у меня на руках. Папа был очень доволен мною тогда. Даже подарил собственного пегаса на радостях, что я всё-таки волшебник!        Тут Салазар прислушался к тому, о чем говорили Августа с Адель, которую Яксли вернул-таки на место. — Я так бы хотела начать заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать одни предметы в другие. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. — На многое не рассчитывай, - улыбаясь, говорила Розье, одновременно пытаясь соблюдать дистанцию с Яксли, который то и дело пытался обнять её. - Сперва вы будете превращать спички в иголки и наперстки в кольца.        Хмыкнув, мальчик перевел взгляд на учительский стол. Хагрид одним махом осушил большой кубок, низенький профессор что-то обсуждал с директрисой, а Слагхорн беседовал с молодым профессором с короткими темными волосами, маленькими серо-зелеными глазами и большими передними зубами.        Шрам, оставшийся от Метки, на секунду пронзило болью, когда глаза мальчика встретились с глазами преподавателя. Салазар вздрогнул и был вынужден схватиться за предплечье. - Что случилось? - заботливо спросила Адель Розье, пихнув Яксли в бок, чтобы тот к ней не лез. - Всё в порядке, спасибо за беспокойство. Я всего лишь ударился об стол, - соврал мальчик.        Боль в руке быстро прошла, но ощущение того, что профессор не выносит его, осталось. - А кто это разговаривает со Слагхорном? - спросил Слизерин у Адель. - Профессор Лонгботтом, декан Гриффиндора. Он преподает травологию. Ну, уход за волшебными растениями, то, как защищаться от ядовитых, как доставать сок у полезных и так далее, - рассказала Розье. И хотя ещё минуту назад она всем своим видом показывала, как ей докучает Яксли, теперь она сама сжала его руку, лежащую на столе. - Макси, у тебя вроде бы были особенные отношения с профессором Лонгботтомом?        Максимилиан, который до этого смирился с тем, что Адель его отпихивала, с новым жаром приблизился к ней приобнял за плечи. - О да! Я как-то на втором курсе ударил об стол саженец мандрагоры, а тот стал очень смешно дергаться. - Да, и Яксли хватило ума заявить во весь голос, что это похоже на действие Круциатуса! - ввернула Адель. - Милая, ты тогда была первогодкой, так что дай я расскажу сам, - мягко попросил юноша. - Так вот, Лонгбототтом это услышал и чуть сознания не лишился! Бросился к этой мандрагоре, давай пытаться её расколдовать - этот болван не понял, что на ней даже магии не было! Саженец пришел в себя и стал негромко покрикивать, но Лонгботтом и тут решил, что действие пыточного только усиливается! Ты бы видел, как он носился с этим растением! Обнимал его, качал, как ребёнка, едва не плакал! Вот была умора, все слизеринцы чуть не померли от смеха!        И хотя многие за столом, очевидно, уже много раз слышали эту историю, всё окружающие опять засмеялись. Адель провела пальчиком по скуле парня, где красовался едва заметный шрамик. - Правда после этого на Максимилиана напали гриффиндорцы, но он дал им хороший отпор, не так ли? - проворковала девушка.        Салазар отвернулся, не желая видеть, как Адель всё-таки позволила молодому человеку легонько её поцеловать. Сейчас Слизерина куда больше интересовал профессор Лонгботтом. А также вожделенная библиотека, где он хотел узнать что такое мандрагора, дементор, боггарт, философский камень, Круциатус и множество других интересных вещей. Мальчик не рассчитывал на то, чтобы зайти туда прямо сегодня, но помечтать можно было.        Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор МакГонагалл снова поднялась со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялась директор. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! Напоминаю, что это стало своеобразной данью памяти Альбуса Дамблдора, Нимфадоры Люпин, Фреда Уизли и многих других наших павших товарищей, — серьезным тоном проговорила директор.        Салазар заметил, что у всех в зале вдруг стали грустные лица. Он хмыкнул. Это гимн точно не предназначался для памяти его родителей.        МакГонагалл встряхнула своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщила директриса дрогнувшим голосом. — Итак, начали!        И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.        Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Салазар, который не издал ни звука, решил, что всё это было просто ужасной какофонией. Все уже замолчали, а Тедди Люпин все еще продолжал петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. МакГонагалл начала дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда он наконец допел, именно она хлопала громче всех. — О, этот гимн! — всхлипнула она, вытирая глаза большим клетчатым платком: похоже, директор прослезилась, вспоминая всех, кто погиб в этих стенах десять лет назад. — А теперь спать. Рысью — марш!        Первокурсники, возглавляемые Яксли и Адель, прошли мимо еще болтающих за столам старшекурсников, вышли из Большого зала и спустились вниз по мраморной лестнице. Финеас клевал носом и то и дело зевал, Белвина терла слипающиеся глаза, зато Забини и Салазар были полны энергии и в восторге рассматривали лестницы Хогвартса. Слизерин удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. Он даже заметил, как они переходят с портрета на портрет. Они с Стюартом негромко переговаривались, обсуждая спутанный лабиринт коридоров и множество тупиков, виднеющихся по бокам от прохода, по котором они шли. Делясь впечатлениями, они спускались то по одной лестнице, то по другой, уходя в самые недра школы. Салазар с Забини не переставали спорить о том, когда же они доберутся до цели, и тут старосты вдруг остановились.        Перед ними в воздухе плавал стул. Как только Максимилиан сделал шаг вперед, стул угрожающе развернулся в его сторону и начал атаковать. Но он не ударял, а останавливался в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что Яксли должен уйти. — Это Пивз, наш полтергейст, — продекламировал староста, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись!        Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара. — Ты хочешь, чтобы мы пошли к Кровавому Барону и рассказали ему, что здесь происходит? - храбро спросила Адель.        Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что сидит на стуле. — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.        Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы, а Яксли вовремя потянул на себя подружку. — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает! — резким тоном произнес Максимилиан.        Пивз высунул язык и исчез, уронив свой стул на голову Розье, но Яксли успел выхватить палочку и оттолкнуть его на метр левее. Первокурсники слышали, как полтергейст удаляется от них, из вредности ведя чем-то острым по каменной стене. — Вам следует его остерегаться, — предупредила Адель, когда они двинулись дальше. — Единственный, кого он боится - это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.        Они стояли в конце коридора перед голой, в подтеках влаги каменной стеной. - Ребята, все запомните пароль, - назидательно произнесла Розье, обернувшись к первокурсникам. - Иногда он меняется, и я или Максимилиан будем объявлять это. Сейчас пароль такой - «Голубая кровь». - Как оригинально, - фыркнула Августа в самом конце шеренги. - Помолчи, Рэйнолс, - посоветовал ей Малькольм Хиггс.        Тем временем часть стены уехала в сторону, открывая проход. Яксли галантно пропустил Адель вперед и стал дождаться у входа, пока зайдут все первокурсники.        Общая гостиная Слизерина была низким длинным подземельем со стенами из дикого камня, с потолка на цепях свисали зеленоватые лампы. В камине, украшенном искусной резьбой, потрескивал огонь, а вокруг стояли резные кресла.        Сонные и уставшие первокурсники вяло отреагировали на это, по мнению Салазара, великолепие. Только Забини со своим обычным важным видом закивал. - Не то, что гостиная Гриффиндора, - с видом знатока сказал он. - Что там интересного? То ли дело у нас! Родители говорили, что из окон видно подземное озеро замка! - Здорово, - впечатлено произнес Слизерин. - Жаль только, что сейчас мало что можно разглядеть - темно…        Действительно, в гостиной только тускло тлел камин, поэтому за окнами можно было различить только плеск воды, но видно было ровным счетом ничего.        Адель пошла показывать девочкам двери в их спальни, мальчики вошли за Максимилианом в другую дверь. Они поднялись по коротенькой винтовой лестнице — очевидно, комнаты находилась в одном из углублений — и, наконец, оказались напротив дверей в две спальни. В каждой стояло по три больших кровати с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-зелеными бархатными шторами. Не сговариваясь, Забини с Слизерином втащили в одну из комнат дремлющего на ходу Финеаса и закрыли за собой дверь, оставив соседнюю комнату для Герберта Монтегю, Тамсина Уилкиса и Малькольма Хиггса. Постели уже были постелены. Фин едва доплелся до кровати и тут же рухнул на неё, мгновенно заснув.        Салазар со Стюартом усмехнулись, и Слизерин задернул полог спящего Нотта. — Классно тут, правда? — спросил Забини, скидывая мантию на стул и садясь на постель, чтобы расшнуровать ботинки. - Да уж, - признался Салазар, поглаживая столбик кровати, на котором были вырезаны змеи. - Это самое необычное место, которое я когда-либо видел. - Это точно, - согласился Стюарт, доставая пижаму. - Послушай, как насчет того, чтобы завтра встать пораньше и немного обследовать территорию? - Я только за, - заявил Слизерин, тоже начиная переодеваться ко сну. - Стюарт, как ты думаешь, нам надо как-нибудь запереть дверь? - Зачем? - отмахнулся мальчик, взъерошивая золотые кудряшки. - Тут все свои, считай, что мы дома, а в гостиную Слизерина никто не сможет зайти. Кстати, я думаю, что это не случайность - то, что мы встретились в поезде сегодня, а теперь поселились вместе… Я имею в виду, что с Фином-то я давно дружу, но знакомство с тобой точно было неслучайным. - Согласен, - загадочно протянул слизеринец. - Мне понравились Финеас, Белвина, и все остальные… Но с тобой, Забини, мы всколыхнем это болото. - Да, и покажем грязнокровкам их место! - горячо воскликнул Стюарт, протягивая Слизерину свою руку. - Друзья отныне и до того момента, как сдохнет последний грязнокровка? - шутливо спросил Забини. - Именно до того момента. Друзья, - ухмыльнулся Салазар, крепко пожимая руку первого человека, который назвал его своим другом.        Мальчики залезли в постели и, пожелав друг другу хороших сновидений, задернули пологи. Салазар хотел спросить Стюарта, как давно он знает Финеаса и других слизеринцев, но не успел — едва его голова коснулась подушки, мальчик понял, как он устал за этот длинный день. Один из самых счастливых дней в его жизни. Он не успел подумать о том, что из гостиной явно доносится хихиканье Адель и низкий голос Максимилиана, так как провалился в сон, убаюкиваемый плеском подземных вод Хогвартса.        Наверное, странное сновидение, приснившееся Салазару, объясняется тем, что он слишком много увидел и пережил за этот день. Во сне он сидел в гостиной Слизерина, а из кресла, повернутого к нему спинкой, доносился голос, который убеждал его в том, что он выбрал правильный факультет, поскольку так ему предначертано судьбой.        Потом мальчику снился шум битвы, людские крики и треск ломающейся двери, а затем ярко вспыхнул свет, на фоне которого Рудольфус Лестрейндж испуганно обернулся к детской кроватке, и Салазар проснулся.        Слизерин перевернулся на другой бок и снова заснул, подумав о том, что наконец-то он дома и даже обрел друзей. А когда проснулся следующим утром, он едва мог вспомнить, что ему приснилось.