Салазар и Философский камень

       Слагхорн (который, к слову, шарахался от мальчика, как от прокаженного) не убедил Салазара не искать больше зеркало Еиналеж. Но Слизерин решил на всякий случай прочитать про зеркало. Обнаружив про него целую книгу в библиотеке, Салазар вынужден был признать, что вещь плохо влияет на рассудок. Пришлось заставить себя не искать зеркало больше ради сохранности разума.        Салазар хотел бы иметь возможность с легкостью убрать из памяти то, что он видел в зеркале, но это ему не удавалось. Ему начали сниться кошмары. Каждую ночь ему снилось, как его родители исчезают во вспышке зеленого света под пронзительные вопли ликующих грязнокрововок. Он не знал, что страшнее - видеть, как луч заклятья врезается в грудь матери, и она медленно оседает на пол, или как Темный Лорд из последних сил до самого конца пытается удержать собственную отраженную Аваду Кедавру, как она медленно ползет к его палочке, но отец держит плечи расправленными, он выглядит уверенно и гордо, а в его глазах написано, что Милорд понимает, что это его конец. Худощавая рука сжимает волшебную палочку, не дрожит, на лице ничего не написано, но в красных глазах отражается понимание скорой смерти… Когда Авада добиралась до отца и окутывала его, когда тонкое тело изгибалось дугой, и Тёмный Лорд падал, как подкошенный, а длинные пальцы выпускали палочку… Салазар вскакивал в холодном поту, его трясло так, что он не мог даже свет в банке зажечь, всё это было по-настоящему ужасно, но только подогревало и без того жгучее желание наказать всех виновных в смертях родителей.        Тридцать первого декабря у Салазара, как и у его отца, был День Рождения. Не смотря на то, что пришло несколько сов с подарками, а Августа подготовила что-то типа праздничного обеда в гостиной Слизерина, Салазар чувствовал, что этот день он должен провести наедине с собой. Вернее сказать, со своей палочкой и медальоном Слизерина, единственными вещами, оставшимися от отца. Когда вечером он сбежал в одну из полуразрушенных башен замка, которую не успели восстановить, чтобы в тишине и одиночестве попробовать починить медальон, мальчика нашла неизвестная сова с посланием.        Заняв широкий подоконник на самой верхушке старинной башни, Салазар развернул пергамент. Он не представлял, от кого это могло быть. От Люциуса он уже получил письмо, так же, как и от всех своих друзей… На пергаменте было начертано несколько строк, но прочитав их, мальчик остолбенел.       «Пришел в этот мир в двенадцатом часу ночи, на исходе месяца, года и дня, как и Он, с то же целью, что и Он.»        Салазар несколько раз перечел две строчки, не веря своим глазам. И идиоту было ясно, кто этот «Он». Но кто мог это написать!? О таких подробностях рождения Салазара, как точное время, знали очень немногие. И по всему выходило, что большая часть этих немногих давно обратилась в прах. Следовательно, послание могло быть только от Малфоев. А не подписался Люциус только для того, чтобы не подставляться на случай, если почту кто-то проверит.        Решив так, Салазар стал возиться с медальоном Слизерина, отложив записку. Как он над ним не бился, что с палочкой, что без неё, не выходило ничего. Казалось, что сломанный артефакт просто невозможно починить. А если мальчик пытался сделать что-нибудь по-маггловски грубо, например, попробовать починить створки, чтобы они закрывались, медальон сильно нагревался и начинал обжигать пальцы. Люциус в письме объяснил это остатками темной магии и упомянул, что свойства артефакта до конца не изучены, и чтобы Салазар не играл с ним и не пытался ничего сделать. Малфой напомнил, что сделал этот подарок для поддержания духа мальчика, а не для того, чтобы тот себя угробил. Что касается сильных повреждений, Люциус вскользь упомянул, что Поттер сломал эту вещь, чтобы навредить Темному Лорду.        Конечно, Салазара ничего из этого не убедило, и в то время, когда он не учился новым заклинаниям, он возился с медальоном. В такие моменты, когда мальчик по несколько часов не переставал колдовать над артефактом, и тот, воспринимая это, как нападение, нагревался так, что прожигал покрывало на кровати, слизеринцу казалось, что он слышал шепот, который у него никогда не получалось разобрать. И всегда после этого у Салазара раскалывалась голова так сильно, что он едва не лишался чувств.       Салазар терзался уже неделю, что ничего знаменательного не сможет сделать в День Рождения отца. Выпустить Пушка в одиночку он не мог, да и не имело бы это такого эффекта, как в первый раз. А других вариантов не было. Не кидаться же навозными бомбами, в конце концов?        Часы уже давно пробили одиннадцать, а он всё сидел в башне, вертя в руках медальон и надеясь, что тот повторит свой шепот и без предварительных заклинаний и нагревания. Вдруг ночное небо озарила мощная зеленая вспышка. Салазар вскочил на ноги, отшатнувшись от окна.        Когда мальчик выглянул наружу, он ахнул, не веря своим глазам, и на несколько мгновений забыл, как дышать. На небе сияла Темная Метка. Настоящая Темная Метка. Салазар впился в неё жадным взглядом.       «Кто-то помнит! Помнит о нём!» - в не себя от волнения подумал Слизерин. - «Есть люди, которые склоняются перед памятью Темному Лорду!»        Но тут его поразила догадка. Плохо слушающими пальцами мальчик развернул полученный ранее клочок пергамента и вновь прочитал строки на нём.       «Пришел в этот мир в двенадцатом часу ночи, на исходе месяца, года и дня, как и Он, с то же целью, что и Он.»        На первый взгляд бросается в глаза только «Он», то есть, его отец, Темный Лорд. Но если вдуматься… Что, если… - Не может быть, - пробормотал Салазар.        Что, если в послание надо сделать основной удар того, кого сравнили с самим Волдемортом? Что, если Метка - не дань памяти почившему властителю, а салют во славу будущего?..        Слизерин всегда смутно догадывался, что ему предстоит сделать что-то особенное в своей жизни. Салазар знал, что прожить спокойно он не сможет не только потому, что не дадут, а потому, что он просто не может взять и забыть о том, за что боролись и погибли его родители и другие достойные волшебники. Но он думал, что имеет хотя бы несколько лет спокойной жизни, так как никто кроме него не строил планы по захвату власти и перевороту в стране. А теперь мальчик вдруг отчётливо осознал - не все Пожиратели Смерти исчезли вместе со своим Повелителем, не все томятся за стенами Азкабана, есть те, кто просто затих и только и ждёт момента, чтобы поднять голову. И теперь, кажется, Салазару послали такой знак, который заметил бы и слепой. Ему дали понять, что есть люди, которые надеются на него. Потому что он - последняя надежда аристократии, он - жалкий сопляк, который совершенно ничего не знает о мире магов.        Здравый смысл подсказывал, что Метку уже заметили, и сейчас вся школа встанет на уши, что пора бежать в Слизерин и сделать вид, что он спит… Но Салазар, повинуясь сия минутному импульсу, взмахнул палочкой, вкладывая душу в магию.        Череп и змею в небе обвила более маленькая и тонкая змейка, которая тут же исчезла.        Салазар надеялся, что тот, кто подал ему знак, успел увидеть ответ.

***

       Как и следовало ожидать, Темная Метка подняла дикую кутерьму в Хогвартсе. Территория школы была оцеплена, отряды мракоборцев прочёсывали Запретный лес, бывших Пожирателей и всех, кто был замечен в связях с оными, допросили, если верить Люциусу. Но в окрестностях Хогвартса не было найдено ни следа проникновения извне, в лесу так же не нашли ничего особенного, а у Люциуса, как и у всех его боевых друзей, было железное алиби на новогоднюю ночь.        Но даже студенты не избежали проверки. По особому распоряжению Министерства у всех слизеринцев, оставшихся на каникулы в школе, проверили волшебные палочки. Но змейка Салазара, которая вновь появилась из его палочки при проверке, казалась игрушечной по сравнению с Темной Меткой, да и у многих обнаружилось нечто подобное - слизеринцы всегда славились любовью к эмблеме своего факультета, поэтому у одной девочки обнаружили на палочке следы от создания огонька-змейки, у одного мальчика-второкурсника и вовсе от настоящего ужа, так что колдовство Салазара, к разочарованию Лонгботтома, осталось без внимания.        Авроратом было постановлено, что, скорее всего, кем-то из учеников было использовано сильное заклинание, которое спровоцировало оставшуюся вокруг школы темную магию на такой выброс энергии… Одним словом, не самый удачный довод, но его все проглотили, так как никому не хотелось допускать даже мысль о том, что Пожиратели могут быть где-то близко.        Но Салазар голову ломал над этим вопросом. По всему выходило, что либо кто-то подобрался к школе со стороны леса, обойдя все защитные чары, да ещё и не обезвреженные проклятья Пожирателей времен войны, коими лес кишел вокруг того места, где стоял лагерь Тёмного Лорда десять лет назад, либо же этот кто-то обитал в школе…        И мальчик даже не знал, что невероятнее - пройти через полосу леса, где только за последние несколько лет погибло с десяток учеников и пропала пара преподавателей, или же жить в школе под прикрытием, когда вокруг толпы авроров и врагов, жить без уверенности в следующей минуте, только надеждой на то, что какой-то там мальчишка когда-нибудь сможет стать вторым Темным Лордом.        Салазар и представить не мог, что осознание собственной значимости будет так на него давить, он очень надеялся, что ошибается. В некотором роде он даже хотел бы поверить аврорам… Потому при всём его огромном самомнении, одно Салазар знал точно - он никогда не сможет сравниться с отцом и столь многого достичь.

***

       Когда с каникул вернулись друзья Салазара, он отнюдь не спешил им всё рассказывать. Мальчик носил медальон Слизерина под одеждой, надежно спрятал клочок пергамента и держал язык за зубами на счёт своих предположений касательно Метки. Всё, что он рассказал однокурсникам, так это то, что есть где-то поблизости Пожиратель Смерти, и неплохо было бы его вычислить.        Про свойства философского камня ничего так не было найдено, и ребята отчаялись что-либо найти. Даже родители Финеаса и остальных мало что про него знали.        На письмо Салазара Люциусу, где он как бы невзначай упомянул, что не понимает, откуда взялась Метка, Малфой посоветовал мальчику не искать того, кто это сделал, и заявил, что и сам без понятия о том, кто это.        Недели летели. Селвин заставлял своих подопечных тренироваться на пределе возможностей. Он увеличивал продолжительность тренировок и их частоту, и даже бесконечные дожди, пришедшие на смену снегу, не могли остудить его пыл. И Салазар, который был запасным игроком, должен был выкладываться по полной, но не жаловался. Он знал, что если они выиграют следующий матч — против сборной Рэйвенкло, — то по очкам обойдут Гриффиндор. И это впервые за последние лет двадцать. Впрочем, Салазар поддерживал Сида не только потому, что хотел выиграть, — он обнаружил, что после тяжелых, изматывающих тренировок ему почти не снятся кошмары.        Во время очередной тренировки — в тот день шел сильный дождь, и стадион превратился в грязную лужу — Сидни принес команде плохие новости.        Возможно, он и держал бы их при себе, боясь уронить боевой дух своих игроков, но вышло так, что он жутко разозлился на Яксли, который выделывал невероятные выкрутасы в воздухе, дабы привлечь внимание Адель. — Да хватит тебе дурачиться! — внезапно заорал Селвин. — Вот из-за такой ерунды мы вполне можем проиграть матч! Чтобы вы знали, судить игру будет Лонгботтом, а уж он использует любой повод для того, чтобы записать на наш счет штрафные очки!        Услышав это, Яксли едва не свалился с метлы. — Судить будет Лонгботтом? — невнятно пробормотал он. — Что-то не припомню, чтобы он когда-нибудь судил игры. Он вообще умеет держаться на метле? Да, от него справедливого судейства ждать не придется — он ведь понимает, что в случае победы мы обойдем его любимчиков.       Остальные игроки приземлились рядом с Максимилианом и тоже начали возмущаться. — А что я могу поделать? — развел руками Сидни. — Теперь мы просто обязаны играть так, чтобы у Лонгботтома не было ни малейшего повода к нам прицепиться.        Салазар молча кивал головой. Макси и остальные были правы. В том, что Лонгботтом сделает всё для их проигрыша Слизерин и не сомневался. Ещё хорошо, что он не будет играть - тогда Лонгботтом уже за это наказал бы команду.        После тренировки игроки, как обычно, задержались поболтать, но Салазар направился в Общую гостиную Слизерина, где застал Финеаса и Августу за партией в шахматы. Рэйнолс всегда все знала лучше, чем другие (не считая Салазара, конечно), но вот в шахматы она иногда проигрывала. На это обычно собиралось посмотреть много людей, вот и сейчас Стюарт, Белвина, Джессика и несколько других первокурсников облепили играющих. — Пожалуйста, подожди, не отвлекай меня, — попросил Финеас, заметив севшего рядом с ним Салазара, — Мне надо сконцентрироваться, потому что… — Что с тобой? — с интересом спросил Забини. — Вид у тебя просто жуткий.        Тихим, спокойным голосом, Салазар рассказал им о внезапном и зловещем желании Лонгботтома судить матч по квиддичу. — Ты можешь его заколдовать, - сходу предложила Белвина. — Поранить, — предложил Финеас. — Покалечить, — злобно уточнил Монтегю. — Или убить, — добавил Забини. — Я не могу, — признался Салазар. — На мне и так очень много подозрений, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не догадаться, кто заколдовал метлу Лонгботтома, с которым я цапаюсь при каждой встрече. - Наконец-то ты включил мозги, Блэк, - заявила Рэйнолс, но Салазар не успел колко ей ответить.        В этот момент в комнату ввалилась Джемма Блетчли — ввалилась в самом прямом смысле слова. Зубы у девочки почему-то были огромного размера, даже вылезали изо рта. Несчастная слизеринка зажимала лицо руками и рыдала, совершенно не разбирая дороги. Лианна, её лучшая подруга, бежала вслед за ней и пыталась успокоить.       Все дружно замолчали, кроме Адель, которая кинулась к девочке, чтобы убедить её в необходимости пойти к мадам Помфри. Салазар вдруг тоже подошёл к Джемме, когда ту усадили в кресло у камина. — Что случилось? — спросил Салазар. — Люпин, — невнятно ответила Джемма дрожащим голосом. — Я встретила его в коридоре у библиотеки. Он сказал, что ищет кого-нибудь из отродья Пожирателей… — Немедленно пошли к профессору Слагхорну! — подтолкнула её Адель. — И расскажи все, как было!        Джемма покачала головой и зарыдала ещё пуще. — Хватит с меня неприятностей, — пробормотала она. - Если учителя узнают, Люпин меня ещё страшнее заколдует… — Но ты должна это сделать, Джемма! — возмутилась Розье. — Люпин, как и остальные гриффиндорцы, вечно пытается втоптать всех в грязь, мы должны хоть что-то сделать против него! — Не надо объяснять мне, что я недостаточно горда для того, чтобы быть членом Слизерина. — Джемма всхлипнула. — Люпин мне уже это доказал.        Салазар запустил руку в карман и вытащил оттуда волшебную палочку. После этого на глазах у заплаканной Джеммы и изумленной Адель, он наколдовал большую бабочку, которая после нескольких взмахов крыльев рассыпалась на блестки, соткавшиеся в белую розу. Салазар протянул её смутившейся Джемме. — Ты стоишь десяти Люпинов, — произнес Слизерин. — И ты достойна того, чтобы быть в Слизерине, — ведь Волшебная шляпа сама отобрала тебя на наш факультет, потому что твоя кровь совершенно чиста. Ну а где оказался этот Люпин? В вонючей дыре под названием Гриффиндор.        Джемма слабо улыбнулась и прижала розу к груди. — Спасибо, Салазар, — с благодарностью произнесла она, впрочем, опять очень невнятно. - Мне стало лучше. Я пойду к Слагхорну.        Проводив взглядом удаляющихся Блетчли и Розье, Салазар вернулся к друзьям. - Кажется, Люпин забыл, что в школе всё ещё учусь я, - холодно заметил мальчик.        На следующее утро, на уроке по защите от Темных искусств, записывая различные способы исцеления от укусов волка-оборотня и посмеиваясь над колкими репликами Долиша, как в сторону хаффлпаффцев, так и слизеринцев, Салазар и Стюарт, сидевший с ним, все еще обсуждали, что бы они сделали с Люпином, попади он к ним в руки. И только когда Стюарт сказал, что засунул бы ему квиддичную метлу в… неважно, куда, Салазар вспомнил про Лонгботтома и предстоящий матч. — Я обязательно найду Люпина, — твердо заявил он после урока, когда они со Стюартом, Финеасом и Белвиной вышли из кабинета. — Разумеется, после чего тебя выгонят из школы, - пессимистично заявила Августа, проходящая мимо - она всё ещё обижалась, что по возвращению друзей Салазара он почти перестал с ей общаться.        Однако, несмотря на свое смелое заявление, по мере приближения игры Салазар понимал, что найти Люпина на поле будет сложно. Другие игроки команды были не слишком спокойны по другому поводу. Мысль о том, что они могут обогнать Гриффиндор в школьном чемпионате, грела всем душу — ведь за последние годы это никому не удавалось, разве что за редким исключение Рэйвенкло. Но шансы на то, что такой пристрастный судья, как Лонгботтом, позволит им это сделать, были не слишком велики.        Но Лонгботтом был не единственной проблемой среди преподавателей. Салазар даже не думал о Слагхорне, который активно делал вид, что мальчика вообще не существует. Возможно, Салазару это просто казалось, или он сам это придумал, но он натыкался на Долиша повсюду, куда бы он ни направлялся. Иногда он даже спрашивал себя, не следит ли бывший аврор за ним, пытаясь подловить его на чем-нибудь или сделать ему что-нибудь плохое? Во всяком случае, уроки Джона Долиша превратились в ежедневную пытку. Долиш подозрительно часто смотрел на Салазара по любому поводу и вел себя просто странно. Может быть, он каким-то образом догадался, что они узнали о философском камне? Салазар не представлял, как такое могло произойти, но иногда у него появлялось очень неприятное ощущение, что профессор за ним следил, а за напускной дружелюбностью стояли привычки старого аврора и жгучее чисто профессиональное желание уличить в преступлениях сына Лестрейнджей.

***

      Когда Салазар, Стюарт, Белвина и Финеас нашли свободные места на трибуне и сели рядом с Джеммой, они обнаружили, что девочка уже расколдована и выглядит совершенно нормально. - Я не вижу Люпина, — прошептала Белвина. - Я тоже, — отрезал Стюарт. — Не будь занудой! - Надеюсь, что Адель сможет быстро поймать снитч, - задумчиво сказал Финеас.        И тут кто-то сзади ударил Нотта по затылку. Разумеется, это оказался Люпин к великой радости Салазара. — О, Нотт, извини, я тебя не заметил.        На лице гриффиндорца была издевательская усмешка. Стоявшие рядом с ним Джордан, Таулер, Маклагген и Стимпсон тоже ухмылялись. — Интересно, как долго Розье удастся удержаться на метле на этот раз? — громко спросил Люпин, зная, что слизеринцы прекрасно его слышат. — Кто-нибудь хочет поспорить? Может, ты, Нотт? Хотя да, спорить-то тебе страшно…        Финеас не ответил, он внимательно смотрел на поле, где Лонгботтом только что наказал Слизерин штрафным очком за то, что Максимилиан Яксли отбил бладжер в его направлении. Белвина, которая сидела, положив руки на колени и скрестив все пальцы, не сводила глаз с Адель. Та кружила над остальными игроками, оглядываясь по сторонам в поисках своего мяча. Зато Салазар и Стюарт переглянулись, одними глазами говоря друг другу, что нужно ещё немного подождать, чтобы наглый гриффиндорец что-нибудь сделал первым. — Кажется, я понял, по какому критерию в Слизерин набирают сборную по квиддичу, — громко заявил Люпин несколько минут спустя, когда Лонгботтом снова наказал Слизерин штрафными очками, причем абсолютно без повода. — Жалость — вот чем они там руководствуются. Вот возьмем Яксли — он сирота (на этом моменте Салазар едва не ахнул в удивлении). Блэк, хоть и запасной, тоже. Возьмем Руквуда — он абсолютно нищий. Так что странно, что они не взяли в команду тебя, Блетчли, — ведь у тебя начисто отсутствуют мозги.        Джемма густо покраснела, но все-таки нашла в себе силы повернуться к Люпину. — Я стою десятка таких, как ты, понял? — пробормотала она, запинаясь.       Люпин и его друзья покатились со смеху. Джемма неуверенно посмотрела на Салазара — Знаешь, Блетчли, — добавил Маклагген, - я просто не понимаю, как ты тут учишься. Очевидно, всё списываешь у Блэка? Интересно, за какую плату?        И тут встал Салазар. — Я предупреждаю тебя, Люпин, и тебя, Маклагген, — ледяным тоном начал он. - Да ну, ты никогда не станешь кидаться на кого-то прилюдно, - хмыкнул Джордан. - Кишка тонка, привык всё делать за спиной, - поддел Таулер. — Давай, Салазар! — завопила Белвина, глядя, как Слизерин достаёт волшебную палочку. - Вы пришли на нашу трибуну, - начал Салазар. - Посмели оскорблять чистокровных волшебников. Посему именем Тёмного Лорда я приговариваю вас к наказанию. - Что ты несешь, Блэк? - фыркнул Маклагген. - Он сказал «именем Тёмного Лорда»? - ахнул Люпин.       Слизеринец кивнул Стюарту и Монтегю, которые уже стояли за спинами гриффиндорцев и быстро наложили на них Квиетус, делающий голос очень тихим. Слизеринцы, как по команде, вскочили на ноги, якобы, чтобы лучше видеть происходящее в небе, а на деле же закрывая собой то, что происходило в задних рядах. - Было глупо приходить сюда, - говорил Салазар тем временем. - Как бы вам объяснить… Всё равно что слизеринцу зайти в гостиную Гриффиндора… Но скоро я положу всему конец. Запомните сегодня, вы пятеро, что то время, когда членов моего факультета безнаказанно унижали и заколдовывали, прошло. И каждый, кто теперь посмеет сделать нечто подобное, будет иметь дело со мной.        Гриффиндорцы, переглянувшись, кинулись на «Блэка», но тот уже взмахнул палочкой, связывая их в кучу. К восторгу друзей Салазара, члены львиного факультета попадали на пол трибуны и пригвоздились друг к другу спинами. Волосы Люпина встали дыбом и горели ярко-фиолетовым от возмущения и негодования. Все пятеро стали активно вырываться и пытаться хотя бы пнуть кого-то со вражеского факультета. - На этот раз и буду милостив, поэтому просто отплачу вам той же монетой. Стюарт, Герберт. И, конечно, Джемма.        Слизерин несколько раз взмахнул палочкой над Маклаггеном, громко сказав «Дантисимус». Передние зубы гриффиндорца стали расти, а Салазар с упоением за этим наблюдал. Стюарт, всегда с удовольствием повторяя за Сазаларом всё самое отрицательное, проделал те же манипуляции над Джорданом и расхохотался. Герберт, успевший недавно подраться с Таулером, наколдовал ему большие зубы. Впрочем, не очень качественно. Вернее сказать, вырос только один зуб, но зато от души. - Кого выбираешь, Джемма? - осведомился Салазар, указывая на Люпина, который отчаянно, но тщетно вырывался из держащих его веревок, и на его подружку Викки Стимпсон, в глазах которой стояли злые слезы беспомощности. - Я даже не знаю… - растерялась Блетчли. - Я никогда не использовала такие заклинания… - Не волнуйся, я тебе помогу, - оптимистично пообещал Салазар. - Кстати, буду признателен, если ты оставишь мне Люпина. Видишь ли, не хочу, чтобы говорили, будто Блэк может воевать с девчонками, так что… - Тогда мне заколдовать Стимпсон? - спросила Джемма, хлопая глазами и явно имея плохое представление о том, как это делать. - Да, да. Просто наставляешь палочку, говоришь «Дантисимус» и представляешь, как у неё растут зубы, - нетерпеливо пояснил Салазар.        Джемма, всё ещё колеблясь, подняла руку с волшебной палочкой и навела её на гриффиндорку. Та решила встретить свою участь смело, поэтому избавилась от слёз и просто с ненавистью смотрела на слизеринцев. - Смелее, - подначивал Салазар.        Блетчли, ещё немного помялась, а потом взмахнула палочкой, произнеся заклинание. На первый раз получилось не очень, всего несколько зубов слегка прибавили в длине и искривились, но это было хоть чем-то. - Отлично, - похвалил Слизерин. - Ну и, конечно, Люпин. - Салазар присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с сидящим на полу врагом. - Я надеюсь, что ты не полный идиот. Поэтому постараюсь донести до тебя одну простую истину. Я не буду искать ссор первым. Но с этого дня всё, что ты или любой другой гриффиндорец сделает моему факультету, я верну десятикратно. Ты понял меня? - Выродок, - едва слышно прошипел Люпин, всё ещё находясь под действием заклинания. - О тебе я такого же мнения, - успокоил мальчика Салазар. - Вернёмся к нашему разговору. Я почти уверен, что ты, как и твои дружки, не побежишь жаловаться преподавателям, как только я тебя выпущу. Все эти ваши гриффиндорские понятия о чести и смелости, на мой взгляд довольно извращенные… Но, как бы там ни было, мы все знаем, что наши споры и разногласия останутся только между нами. Поэтому, Люпин, - в голосе слизеринца просквозила даже какая-то усталость, - я предлагаю тебе просто не создавать самому себе проблемы. - «Блэк» выпрямился, наставил палочку на метоморфа, который смотрел на него почерневшими и полными ненависти глазами, и произнёс отточенное заклинание, награждая мальчика зубами, достойными тираннозавра. - Теперь похож на папочку, Люпин? - едко поинтересовалась Белвина, заставив гриффиндорецев заерзать на полу, усиленно пытаясь скинуть веревки. - И не говори, что это не заслуженно, - напомнил Салазар. - Надеюсь, мы поняли друг друга. Теперь я тебя отпущу, только постарайся не бежать к профессорам, как девочка, которую дернули за косичку.        Когда путы были сняты, Тедди, может, и хотел кинуться на «Блэка», но растущие зубы и постанывающие однокурсники заставили его ретироваться, прошамкав что-то вроде «Ты пожалеешь об этом, Блэк». - Псих, - констатировала Августа, которая, наконец-то смогла пробиться к Салазару через Хиггса и Уилкиса. - Ты хоть иногда думаешь? Ты представляешь, что теперь может случиться? Тебя исключат из школы, а между факультетами начнется самая настоящая война! У меня просто нет слов, Блэк, это даже для тебя просто верх безумия! - на одном дыхании выпалила тучная слизеринка, после чего перевела дух, чтобы продолжить, но Салазар не позволил ей этого. - Рэйнолс, - резко произнёс он. - Никогда больше не разговаривай со мной в таком тоне, тем более прилюдно. Что сделано, то сделано. Это не мой метод - действовать так грубо и открыто, но Слизерин слишком долго стоял на коленях и всё терпел, пришло время подняться и дать отпор.        В подтверждение своих слов мальчик обернулся к полю и впился взглядом исподлобья в метлу первого попавшегося гриффиндорца, который оказался Вудом. Через несколько мгновений капитана сборной Гриффиндор один раз тряхнуло, но довольно сильно. Достаточно, чтобы он едва не упал, а большая часть внимания приковалась к нему. Времени хватило на то, чтобы Адель Розье взвилась вверх и сжала снитч в руке. — Мы выиграли! Выиграли! - воскликнула Лианна, окликая подругу. - Джемма, Адель поймала его!        Розье, спустившись, спрыгнула с метлы. Она держала высоко над головой сверкающий мячик и широко улыбалась. Вот уж второй раз Слизерин побеждал в соревнованиях, и это привело болельщиков в неистовство. Слизеринцы кричали, хлопали, выпускали в небо снопы зеленых искр и скандировали имя старосты. Один Салазар стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво взирая на трибуну своего факультета. Школьники, такие же дети, как и он сам… Но это ведь столько магов! Талантливых, сильных, чистокровных волшебников! Факультет Слизерин - это сила, хотя они пока что и сами не понимают этого.        Лонгботтом приземлился с крайне раздосадованным видом, чего нельзя было сказать о Яксли, который, едва коснувшись земли, припустил к своей девушке. Но тут произошло нечто совсем неожиданное. В тот момент, когда Максимилиан уже раскрывал объятья, а Розье была готова в них впорхнуть, в спину девушке ударил фиолетовый луч, прямо между лопаток. К ужасу слизеринцев, ловец их команды без чувств упала в руки Яксли.        Преподаватели повскакивали с мест, студенты загалдели пуще прежнего, не веря своим глазам. Кто-то посмел так подло отомстить за победу при всей школе, перед носом директора!        Но понять, кто именно это сделал, не представлялось возможным. Только Слизерин держался обособленно на отдельной трибуне, а остальные школьники перемешивались, как хотели. Так что заклинание в Адель мог послать кто угодно, как хаффлпаффец, так и рэйвенкловец.        Салазар зорко всматривался в пеструю толпу, силясь понять, кто это сделал, и перебирая в голове сотни способом мести. Но и он не мог ничего разобрать - невозможно было догадаться на глаз, кто из огромной толпы школьников разных факультетов и курсов мог проклясть старосту Слизерина. Однозначно, желающих была добрая половина школы, и возможность сделать это была практически у каждого.        Чтобы хоть немного успокоить разбушевавшихся слизеринцев, которые высыпали на поле, кидаясь зелеными искрами в окружающих, Лоркан Фронсак заявил на всё поле: - Прошу внимания! По последним данным от мадам Помфри Адель Розье была оглушена безобидным заклинанием, действие которого исчезнет через несколько секунд! С ней всё будет в порядке! Всем немедленно вернуться в гостиные факультетов!        Когда Салазар с друзьями плелись к школе, Слизерин мучительно размышлял, что произошло на поле. Месть за победу? Месть Люпина ему? Что было бы, если бы он вообще не вмешивался ни в игру, ни в разборки между факультетами? Наверно, с Адель всё было бы в порядке. Но ради высшей цели всегда приходится идти на небольшие жертвы, этим мальчик себя и успокаивал.

***

      Некоторое время спустя Салазар в одиночестве вышел из школы, собираясь взять свой «Нимбус-2020» из специального помещения и в кои-то веки покататься для своего удовольствия. Кажется, он никогда в жизни не чувствовал себя так двойственно. Сегодня он сделал то, чем мог гордиться, и никто больше не мог сказать, что Салазар Блэк просто любитель красиво поболтать. Но его справедливое возмездие повлекло за собой кое-какие последствия, в результате которых ловец сборной Слизерина только недавно пришла в себя.        Вечерний воздух пах сладко, но свежо. Слизеринец шел по мокрой траве, прокручивая в голове события последнего часа, слившиеся в одно мгновение. Он видел, как все бросаются поздравлять Адель, как она получает удар в спину, как его факультет сходит с ума и профессорам едва удается удержать Слизерин от нападения на ближайших гриффиндорцев, как уже второй раз на его памяти Адель с поля выносят.        Салазар дошел до домика на холме, в котором хранились метлы. Ему некуда было торопиться, и он стоял там, глядя по сторонам, а затем посмотрел на замок, окна которого отсвечивали красным в лучах заходящего солнца. Кажется, Люциус говорил, что во время войны на этом самом месте, где сейчас стоял школьник, тоже шло сражение…        Мальчик вернулся мыслями к игре. Итак, теперь сборная Слизерина опережала всех в чемпионате. Он сделал то, что должен был сделать, он показал этому Лонгботтому…        И кстати, о Лонгботтоме…        Из замка быстро выскользнула темная фигура, лицо ее было закрыто капюшоном. Некто, кто очень не хотел, чтобы его видели, быстро шел в сторону Запретного леса. Мысли о квиддиче и недавней победе вылетели у Салазара из головы. Он узнал эту неуклюжую походку. Это был декан Гриффиндора, он тайком пробирался в лес, пока вся школа ужинала в Главном зале, — пробирался с какой-то целью…        Салазар одним прыжком оказался на метле и поднялся в небо. Бесшумно скользя над замком, он заметил, как профессор переходит у опушки леса на бег и исчезает среди деревьев. И мальчик устремился вслед за ним. Впервые в жизни он был рад тому, что у него есть метла.        Лес был такой густой, что Салазар не видел, куда именно пошел Лонгботтом. Он летал над лесом кругами, постепенно снижаясь, едва не касаясь верхних веток деревьев, как вдруг услышал голоса. Салазар спланировал туда, откуда они доносились, и бесшумно приземлился на верхушку ивы.        Он аккуратно спустился, едва не упал, но потом уселся на толстой ветке и, крепко сжимая в руках метлу, уставился вниз, пытаясь разглядеть Лонгботтома. И наконец увидел его.        Профессор стоял прямо под ним на темной поляне, но он был не один. С ним был профессор Долиш. Салазар не видел выражения его лица, но слышал, что Долиш исходит сарказмом еще больше, чем обычно, а значит, он ужасно нервничал. Как любой порядочный слизеринец, Салазар напряг слух и затаил дыхание. — Не понимаю, почему вы решили встретиться со мной здесь, Невилл? Признаться, очень походит на свидание… — Это личный разговор, — произнес Лонгботтом таинственным тоном. — Ведь никто, кроме нас, не должен знать о рецепте философского камня и его охране — уж по крайней мере школьникам слышать наш разговор совсем ни к чему. - И что с того? Я же не хожу с транспарантом над головой, где про это написано, и не скандирую на каждом углу «Салазар Блэк, выкради рецепт»! — Это не шутки! Мне кажется, он узнал, как пройти мимо этого трехголового зверя, выращенного Хагридом! — Ооо, Невилл, ну о чём вы говорите? - устало выдохнул Долиш. - Даже я эту зверюгу побаиваюсь, зачем первокурснику к ней лезть? — Мы оба знаем, кем были его родителями! - прошипел Лонгботтом. - Одна эта женщина, его мать, - выплюнул Невилл, - чего стоит! — Я не понимаю, о чём вы, - немного резко произнёс Долиш. - Беллатриса Лестрейндж вот уже десять лет гниёт в могиле, что вы к ней привязались? Извините меня, но это похоже на навязчивую идею. Она успела провести с сыном около года, да при этом большую часть времени выполняла задания Темного Лорда, чему она могла научить мальчика? Что он мог от неё взять? — Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. — В голосе Лонгботтома звучала ирония. - Ей не надо было ничему его учить! Мальчишка и без того вобрал в себя все черты этой женщины! Такой же скользкий, подлый, безжалостный… - Профессор Лонгботтом, - ледяным тоном начал Долиш.        Внезапно поблизости громко заухала сова, и Салазар от неожиданности чуть не упал с ветки. Он изо всех сил пытался удержаться на ней, при этом ещё не выпустить метлу, чтобы та не огрела Лонгботтома по голове, и явно пропустил часть разговора, потому что когда Салазар снова обрел равновесие, Долши уже заканчивал свой, судя по всему, продолжительный монолог. — …в высшей степени неразумно. Я проработал аврором всю жизнь, я читал полное досье мадам Лестрейндж и даже присутствовал на одном из её допросов в памятном восемьдесят первом году.        Салазар проникся к преподавателю крайней степенью ненависти. — Тогда вы наверняка знаете, за что её судили! - не своим голосом воскликнул Лонгботтом. — Знаю, - согласился Долиш. - Мне вас искренне жаль, это ужасно, я могу понять ваши чувства… Но вы преподаватель, вы не имеете права отыгрываться на ребенке за ужасные злодеяния его матери. Сожалею, но мне больше нечего вам сказать. Только одно - я не буду устраивать ему допрос, не буду поить сывороткой правды и не буду устраивать слежку.        Лонгботтом закутался в мантию, накинул на голову капюшон, повернулся и ушел. Было уже почти совсем темно, но Салазар отчетливо видел Долиша, застывшего посреди поляны. Профессор, похоже, был ужасно зол.

***

— Салазар, ты где был? — завизжала Белвина, вместе с Финеасом поджидавшая его у входа в замок. — Победа! Мы выиграли! — завопил Фин, хлопая друга по спине. - Люпин не сказал никому, кто на них напал, но в Большом зале клялся и божился, что его месть будет страшна! Его, как и остальных, уже выпустила мадам Помфри. Все наши сейчас в подземелье, празднуют. Яксли, Лаки и Руквуд пробрались на кухню и утащили несколько тортов и кучу всякой еды. — Забудь об этом, — почти беззвучно прошептал Салазар. — Давайте найдем пустую комнату, мне надо кое-что вам рассказать…        Он завел их в одну из комнат и, убедившись, что там нет Пивза, плотно закрыл дверь и начал свой рассказ. — Так что мы не ошиблись, решив, что речь идет о рецепте философского камня, а Пушок его охраняет, — спустя какое-то время подытожил он. — А теперь Лонгботтом пытается убедить Долиша, что я охочусь за рецептом, что я хочу завладеть камнем. Он говорил Долишу, что я знаю, как пройти мимо Пушка. И еще он сказал Долишу очень много «хорошего» про меня. Его послушать, так я только и жду момента, когда можно будет достать волшебную палочку и начать убивать всех вокруг. - Но ведь ты действительно этого хочешь, разве нет? - хмыкнула Бел. - Это уже другой вопрос, - уклончиво ответил Салазар. - Так вот, я думаю, что камень охраняет не только Пушок, но и самые разные заклинания. Возможно, Долиш наложил несколько своих заклятий против Темных сил, и Лонгботтому надо убедиться, что я не узнаю их… — То есть ты хочешь сказать, что рецепт камня будет в безопасности до тех пор, пока Лонгботтом будет тебя контролировать? — с усмешкой спросила Бел. — Тогда максимум через неделю рецепт будет у тебя, — улыбнулся Финеас.