Глава 16. Второе мая.
2 мая 2014 г., 02:41
Не очень красиво вкрячивать главу в середину готового фанфика, но блюститель канона и просто самый внимательный читатель напомнил мне, что едва ли чествование героев могло пройти без внимания Салазара.
Глава посвящается памяти Беллатрисы Лестрейндж
***
-…сказала, что пир будет шикарнее, чем на Рождество или Хэллоуин! - говорила какая-то девочка хаффлпаффка на пару курсов старше Салазара. - Конечно! Это же такой праздник! - отвечала ей подруга, идущая рядом по лестнице. - Ещё бы, второе мая - главный праздник страны! - добавила первая, и обе исчезли в гурьбе хаффлпаффцев. Салазар, как шел на трансфигурацию, так и замер на лестнице в самой толчее. - Что застыл, Блэк? Двигайся! - толкнула его сзади Рэйнолс, вынуждая дойти до конца пролета. Там Слизерин опять остановился и выловил из толпы проходящих студентов Финеаса. Нотт удивленно на него взглянул, но всё-таки послушно пошёл за другом в ту часть коридора, где было меньше народу. - Второе мая! - выпалил мальчик. - Это что, праздник!? Финеас ошарашено глядел на Салазара. У него было такое лицо, словно тот спросил, четыре ли факультета в Хогвартсе. - Разумеется, это самый грандиозный день в году. На этот праздник Министерство выделяет столько денег, что вся страна гуляет несколько дней. А ты что думал? - Ну, не знаю! - вспылил Салазар. - Что в этот день была самая кровопролитная битва волшебников в истории, что это день траура! «Мои родители погибли в этот день!» - Шутишь? В ней был убит Темный Лорд и две трети его Пожирателей Смерти! - Вот именно! Оба замолчали. - Салазар, я понимаю, как для тебя это тяжело… - начал было Нотт. - Нет, ты не понимаешь! - едва ли не закричал Салазар. - Как ты можешь понимать!? Толпа отвратительного быдла, мерзких грязнокровок и предателей крови будет плясать на могилах моих родителей, поднимать тосты за их смерть, праздновать падение великого Темного Лорда! Неизвестно, что ещё прокричал бы Салазар в пылу, но тут его за плечи приобнял Яксли и ловким движением повернул к лестнице. - Какой у тебя урок? - весело поинтересовался юноша, увлекая первокурсника дальше по коридору. - Трансфигурация, но какая разница!? Это к делу не относится! Скоро будет второе мая и… - на повышенных тонах продолжил Салазар. - Тише, вот и пошли на трансфигурацию, - мягко, но настойчиво произнёс староста, ведя первокурсника наверх. - Но второе мая! - не унимался Салазар. - Только у каждого третьего слизеринца этот день не отмечен черным на календаре, - мрачно заявил Яксли, что получилось у него чуточку резче, чем тот хотел. Первокурсник огромными глазами уставился на Максимилиана. - Но как они могут праздновать этот день? Там же и их люди погибали! - Ещё как, и не меньше, чем наши, - кивнул Макси. - Но… - Салазар, они тряслись перед Темный Лордом почти полвека. Даже если бы он унёс за собой в могилу несколько миллионов людей, этот день был бы великим праздником, - угрюмо проговорил старшекурсник. - И что будет через неделю? Как обычно отмечают второе мая в Хогвартсе? - Как тебе сказать… - замялся Максимилиан. - Для начала несколько раз даже Поттер приезжал… - ПОТТЕР! - зарычал Салазар. - Блэк, подожди, не буйствуй. Так вот, иногда наш Избранный приезжает. Всегда даётся великолепный банкет. Профессора произносят длинные речи, гриффиндорцы просто вне себя от радости, да и другие факультеты. Герой даёт автографы, фотографируется и вообще купается во всеобщем внимании. Некоторые студенты показывают подготовленные сценки, восхваляющие Поттера и компанию. Возносят до Мерлина Дамблдора. Другие пишут сочинения, кто их герой этой войны. Минута молчания - дань памяти павших. Потом гремит грандиозный салют. Раньше ещё приезжал мистер Малфой, но пару лет назад ему это запретили. Типа как он слишком будоражит школьников и всё такое. Мы в этот день просто демонстративно не обжираемся в Большом зале, как все они. И стараемся пораньше уйти в подземелья, потому что в этот день каждый считает своим долгом в память о почивших грязнокровках устроить нам какую-нибудь гадость. Напасть на слизеринца, заколдовать издалека, как-нибудь подшутить… Шестой и седьмой курсы Слизерина ходят человек по пять и смотрят, чтобы наших малышей не обижали. - А профессора? - допытывался Салазар. - А что они? Кто-то рыдает в платочек, кто-то напивается, чтобы забыться, кто-то празднует со всеми. Кто-то, как Долиш, понимает, что день действительно скорее траурный. Многие профессора запираются в кабинетах и проводят вечер наедине с собой, поминая погибших. Кто-то так. - Понятно… - пробормотал Салазар. - Спасибо! И он резво зашагал на трансфгурацию. - Всё в порядке, Блэк? По дороге никого не убьёшь? - крикнул ему вдогонку Яксли. То, как резко успокоился Салазар, сильно напрягало, и старшекурсник был уверен, что тот что-то задумал. - Грязнокровки считаются?- хмыкнул через плечо Салазар, но, увидев вытянувшееся лицо Яксли, добавил, что пошутил.***
Действительно, к празднику готовились основательно. Второе мая две тысячи девятого года пришлось на субботу, но и пятница стала выходным днём. Не было такого студента, который не подготавливался бы к празднику. Гриффиндорцы рисовали плакаты и разучивали сценки, рэйвенкловцы вовсю строчили сочинения о своих кумирах, хаффлпаффцы готовили костюмы и декорации. Слизеринцы же зубрили защитные заклинания. Старшекурсники Слизерина готовились к самому тяжелому дню в году, старшекурсники других факультетов тайком проносили в школу сливочное пиво или даже огневиски. Уже к вечеру пятницы весь замок был увешан красными стягами со львами, везде, куда не глянь, на стенах висели фотографии, рисунки или даже портреты героев войны, почти вся школа ходила в красных мантиях, с красными шейными платками или красными лентами в волосах. На лицах, как маггловские фанаты, рисовали небольших львов или просто красные прямоугольники. То и дело разносились вопли вроде «слава Поттеру» или «Гриффиндор». При этом уже несколько слизеринцев получили синяки или были заколдованы, а другие ходили только большими компаниями. Гриффиндорцы горланили во всю глотку какие-то песни, посвященные Гарри Поттеру, останавливали младшекурсников Слизерина и долго и вкрадчиво допрашивали о родителях и убеждениях, после чего или приклеивали к груди красную ленту, или прогоняли заклинаниями во всему коридору. - Что ты там строчишь? - с интересом спросила Белвина, глядя через плечо Салазара, исписывающего уже не первый пергамент за столом в гостиной Слизерина. - Услышишь, - мрачно усмехнулся мальчик.***
Утром второго мая Салазар проснулся вместе со всеми, оделся, вытащил из чемодана изумрудно-зеленую мантию и вышел в гостиную. К его радости довольно многие, преимущественно старшекурсники, были в зеленой одежде, а все другие в черной. Только Рэйнолс отважилась заколоть волосы огненно-красными заколками. Но Эндрю Руквуд сорвал их едва ли не с волосами девочки и отправил в камин. - Ещё раз увижу, - прорычал он, - и ты до седьмого курса не войдёшь в подземелья и будешь спать на пороге гостиной Гриффиндора! - Ребята! Первый курс! Разделяемся по три человека! - громко говорила Адель. - Никто по одному из гостиной не выходит! Только с кем-то из наших змеек - их вы можете узнать по зеленым лентам, приколотым на грудь - или со старостами. Блэк, Забини, Нотт, стоять! Я кому сказала, что только со сопровождающими? Вы трое идёте со мной. Яксли, дождись, пока все выйдут на завтрак и проследи, чтобы все первокурсники и второкурсники получили сопровождающего! Рэйнолс, ты у нас особенная? Иди к Монтегю, у него в тройке одного не хватает… - командовала Розье. Салазар, которого Адель отловила на руку и для верности за неё и держала, послушно ждал старосту. Когда она закончила, девушка наклонилась к Слизерину. - И, пожалуйста, Салазар, ну не провоцируй ты гриффиндорцев! - Хорошо, я не буду орать «слава Темному Лорду» или рисовать Темную Метку на лице, - пообещал мальчик. - Отлично. Их кучка была одной из последних, но зато Розье выглядела довольно решительно. Когда они вышли из гостиной, она быстро повела первокурсников по направлению к Большому залу. - Живее, мальчики, - подбадривала их Адель. Они без приключений вышли из подземелий, если не считать того, что какая-то шумная компания рэйвенклоцев едва не закидала их навозными бомбами. Но Адель очень ловко поставила щит, и ребята остались чистыми. Ещё двое хаффлпафцев наколдовали большого огненного льва, которого пришлось тушить с помощью Агуаменти. Когда до Большого зала оставалось пройти всего коридор, перед слизеринской старостой и первокурсниками вырос семикурсник Элфиас Доддеридж, охотник Гриффиндора. - Ммм, а вот и наша мамочка всея Слизерина, - заржал Доддеридж. - Да, очень смешно, Элфиас. А теперь пропусти нас, пожалуйста, - с обычной обезоруживающей улыбкой попросила Адель, предусмотрительно косясь на Салазара, чтобы тот ничего не выкинул. - Пойдёшь со мной в Три Метлы сегодня, Розье? - внезапно спросил гриффиндорец. Салазар о Трёх Метлах слышал. Это было что-то вроде кафе в Хогсмиде. Его удивило даже не то, что Доддеридж позвал туда слизеринку - Адель Розье была очень красивой, в её роду, говорят, имелись вейлы - а то, что вся школа знала о наличии Максимилиана Яксли. - Извини, но нет. Позови кого-нибудь ещё, уверена, желающие найдутся, - ровным голосом отозвалась Адель. - Пойдемте, мальчики. Они почти протиснулись мимо здоровенного гриффиндорского охотника, которому куда больше подошло бы место вратаря, но тот поймал Адель за руку и остановил. - Победителям можно всё, упрямая чистокровка. Пойдём, тебе будет весело, обещаю! - Пусти немедленно, - ответила Адель холодно. - И с каких это пор ты победитель? Насколько я помню, на момент конца войны тебе было лет семь. Доддеридж цокнул языком, но Розье не отпустил. - Да ладно тебе, неужели все дело в том, что мы на враждующих факультетах? - У меня есть Максимилиан, и тебе это известно, - в свободной руке Адель появилась палочка. - А теперь отпусти меня. - Даже так? - хохотнул семикурсник, ловя второе тонкое запястье и слегка выворачивая его. Девушка вскрикнула и выронила волшебную палочку. В этот момент Салазар выхватил свою и пустил в лицо гриффиндорцу сноп зеленых искр. - Ты, выродок, отойди от неё! - прозвенел его высокий голос. - Это что ещё такое!? - Доддеридж всё-таки выпустил Адель, чтобы достать свою волшебную палочку. - Это дети! - закричала слизеринка, становясь между гриффиндорцем и первокурсниками. - Мальчики, быстро в зал! - Да нет, не так быстро! Сейчас этот малявка своё получит! - Доддеридж взмахнул палочкой, отшвыривая Адель в сторону, но внезапно его самого отнесло на несколько метров и впечатало в сторону. - Она МОЯ девушка, Доддеридж! - рычал подбегающий Яксли. - Я тебя убью! - Он рассек волшебной палочкой воздух и, прежде чем гриффиндорец успел подняться, тот схватился за горло, словно задыхаясь. Салазар понял, что им уже не надо вмешиваться, и повёл друзей к залу, благо, тот был близко. Когда они заходили за поворот, Адель тщетно пыталась оттащить осатаневшего Максимилиана от слабо сопротивляющегося гриффиндорца. За завтраком ничего особенно не случилось, как и за обедом, не считая того, что школьники вели себя на удивление шумно, то и дело пускали в воздух алые и золотые искры, кричали какие-то короткие стишки про Гриффиндор и обидные - про Слизерин. После завтрака ученики по традиции опустили в красную коробку сложенные небольшие сочинения о тех, кем из героев войны наиболее восхищаются. Как Руквуд рассказал Салазару, Лонгботтом обычно доставал несколько в случайном порядке и зачитывал. Всё шло своим чередом, не считая того, что вся школа носила красный, истошно вопила и в воздухе то и дело вспыхивали наколдованные изображения Поттера, Дамблдора, Грейнджер и многих других. Завтрак был великолепен. На столе стояли большие блюда с бисквитами, кексами, круасанами и булочками всех возможных видов, вазочки с разными джемами и вареньями, заманчиво пахнущие омлеты с сыром, с ветчиной или с помидорами, хрустящие тосты, заколдованные так, чтобы не остывать и не засыхать, вафли, политые карамелью, шоколадом или вареньем и ещё много вкусностей. Даже обычная овсяная каша в тот день могла похвастаться ягодками клубники, а манная - земляники. Салазар только потягивал тыквенный сок с угрюмым видом. Многие слизеринцы ограничились, как и Блэк, чем-то простым вроде тостов или каши. Редкие, как Августа, попробовали всё. Впрочем, Забини тоже набросился на блюдо, где лежали ветчина, колбасы и сыр, а после отполировал это целой вазочкой яблочного варения. Обед тоже поражал своим разнообразием. На столе громоздились миски с аппетитно пахнущими похлебками, жаркое, йоркширские пудинги, подносы с тефтелями, бифштексами, рыбой, яйцами по-шотландски и стейками, паштеты. Гарниры не отставали - чипсы, овощные джемы, горошек, фасоль, репчатый лук, перцы, брокколи. Огромные блюда с самыми разнообразными бутербродами и канапе наполнялись заново, как только начинало виднеться серебряное дно. Соусниц было превеликое множество, они произвольно сами медленно катались по периметру стола. На смену всему этому пришли десерты, мороженное, пирожные, торты, пироги, профитроли, откуда-то не к месту взявшийся пирог с сыром и грибами. На этот раз Августа даже икала, когда закончила, а Стюарт заявил, что вот-вот лопнет. Салазару понравился бифштекс, который он съел, но в остальном слизеринец посчитал предательством наедаться всем без разбора. После обеда МакГонагалл встала со своего места и провозгласила, что несколько групп подготовили небольшие номера и хотят их представить. Три стола взорвались радостными воплями, но слизеринцы хмуро промолчали. Школьники оживились и нетерпеливо заерзали на своих местах, шумно переговариваясь и перекрикиваясь друг с другом. - Сейчас, как всегда, Поттер победит толпу черных магов или Пожиратели внезапно прекратят бой и перейдут на сторону добра, - хмыкнул немного помятый после утреннего происшествия Яксли. Сперва пятикурсницы с Хаффлпаффа спели песню о доблести и храбрости Альбуса Дамблдора, им дирижировал профессор Флитвик. На грустном куплете про то, что хоть навеки закрылись синие глаза, не увянет память о Дамблдоре в сердцах, МакГонагалл всплакнула, а Хагрид шумно высморкался в платок. Рэйвенкловцы устроили настоящий спектакль в честь самой директрисы. Старшекурсница в зеленой мантии и остроконечной шляпе прочитала стихотворение, призывающее быть умными, едиными и сильными, а так же никогда не лениться, затем она мастерски превратила табурет в уменьшенную копию школы, разрушила крохотный замок в руины и снова возвела его стены, сказав что-то высокопарное про то, что Хогвартс, подобно фениксу, бессмертен и вечен, а директор МакГонагалл сделала для школы непомерно много. Салазар сузил глаза, когда перед столом профессоров встали несколько человек. Из-за костюмов и грима было сложно понять, кто из студентов это был. Одна старшекурсница была в рыжем парике и качала на руках какой-то свёрток, другой рослый юноша изображал крайнюю радость, любуясь на содержимое свертка и одним пальцем щекоча якобы ребёнка. Ещё один человек, закутанный в плащ с капюшоном, крадучись стал выходить из-за стола гриффиндорцев, явно изображая тёмного волшебника. - Лили, наш Гарри такая кроха! - с нежностью заявил тот, который стоял рядом с рыжей девушкой. - О, Джеймс, я иногда так за него боюсь! Что, если Реддл найдёт нас? - взволнованно спросила та, которую звали Лили. - Как же, - фыркнул Стюарт. - Стала бы она называть его Реддлом тогда. - Наш Гарри - Избранный! Только он может победить Реддла! Он никогда не рискнёт к нам приходить! - решительно заявил Джеймс. Но тут вперед злобно выскочил тот, который крался. Салазар заскрежетал зубами, догадавшись, кого этот студент изображает. - Поттеры! - воскликнул он. - Я пришёл, чтобы убить вашего ребёнка, пока он не убил меня! Джеймс смело вышел вперед. - Сначала тебе придётся пройти мимо меня! - смело заявил он. - Мимо меня, честности, отваги и дружбы! После непродолжительного боя Джеймс Поттер был повержен. Правда, и Реддл стал изрядно хромать и шататься. Салазар заскрипел зубами ещё громче и сжал кулаки так, что у него пальцы захрустели. Он был более чем уверен, что его отец совершенно не пострадал в этой дуэли, а победил Джеймса Поттера одним взмахом волшебной палочки. Вазочка с конфетами, стоящая недалеко от Салазара, лопнула с треском. Лили Поттер вынула свою волшебную палочку. - Нет, не смей этого делать! - испуганно воскликнул Волдеморт. - Я защищу сына силой свой любви! - воскликнула грязнокровка, начиная бой. - Ты бессилен против этого! Это сражение длилось побольше, причём сверток не мешал Лили Поттер совершенно. Она здорово помяла человека в плаще, тот даже пару раз падал, а потом симулировал смерть и обманным маневром убил благородную Лили. Сверток упал на пол. Шатаясь и постанывая, темный маг встал на ноги и приблизился к нему. - Ох, несмотря на свой страх, я всё-таки сделаю это! - дрожащим голосом заявил он, направляя волшебную палочку на сверток. Но тут Салазар, который шумно дышал и стискивал челюсти так, что у него их сводило, под столом направил на свёрток свою волшебную палочку. В аккурат в тот момент, когда человек в плаще боязливо насылал заклинание на сверток, тот вспыхнул. По притихшему залу разнесся изумленный ах, а директор быстро спохватилась и потушила огонь. Играющий Темного Лорда решил, что роль надо сыграть до конца и с воплем рухнул на пол. Салазар мрачно улыбнулся, а зал шумел всё громче, призывая профессоров найти на Слизерине того, кто сорвал представление. - Во дворе школы приготовлены испытания для всех желающих, - громко проговорила директор, перекрывая шум. - Вы сможете под руководством авроров попробовать настоящие заклинания Аврората, прослушать лекцию профессора Долиша про то, как проходила облава в первые годы после войны, а также увидеть показательные дуэли авроров. Видимо, всё это звучало заманчиво, потому что возмущенные крики поутихли, и школьники стали расходиться. У Салазара было огромное желание тоже пойти и отравить праздник стольким гриффиндорцам, скольким сможет, но Адель резво нашла свою подгруппу и повела ребят к подземельям. - Уверена, никто из них не пойдёт! - донесся до Салазара голос гриффиндорца-второкурсника. - Кишка тонка. - Это точно, - поддакнул его товарищ. - Возможно, Яксли или Монтегю отважатся, да и то вряд ли… Адель перехватила взгляд Салазара. - Даже не думай об этом. Макси точно никуда не пойдёт, а тебе тем более не следует. Приходилось признать, что без Яксли идти в такой день в место, полное враждебно настроенных школьников, опасно. Но Салазар был сыном Беллатрисы Лестрейндж и иногда здравый разум изменял ему, заставляя руководствоваться желаниями, поэтому он только затаился до поры до времени. В подземельях царила тяжелая атмосфера. Кто-то залечивал ссадины, кто-то угрюмо сидел по углам, другие в своих комнатах. Некоторые выглядели очень подавленными. Максимилиан с хмурым видом смотрел на фотографию с мужчиной, у которого была точно такая же тонкая косичка, как у него самого, и что-то рассказывал Адель в полголоса. Та держала его за руку и пыталась как-то оживить. Эндрю Руквуд рассказывал своему другу Лаки про то, каким достойным Пожирателем Смерти был его отец. Люсинда Сноуол даже всплакнула, тоже сжимая в руках какую-то фотографию. Салазар сидел у камина, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Нотт и Паркинсон тихонько играли в волшебные шахматы, а Забини маялся от безделья и тяжело вздыхал. - Салазар, может, сделаем что-нибудь? - наконец спросил он. - Если у вас на уме очередной акт вандализма… - начала Августа, которая, оказывается, сидела рядом у стола, завалившись учебниками. - О, Рэйнолс! - простонал Забини. - Ради Мерлина и Морганы! - Ты типичный ребенок со среднестатистическими умственными способностями, доказывая статистику, ты липнешь к более сильному другу, который имеет задатки лидера, а сам не можешь себя занять, - с умным видом отчеканила Августа. Стюарт скривился. - Салазар, она опять цитирует какую-то маггловскую книжку! - пожаловался мальчик. - Ладно, ладно, давайте чем-нибудь займемся, - сдался Блэк, только бы заставить Рэйнолс замолчать. - Есть предложения? Только учтите, что я не собираюсь бездарно веселиться в этот день. Как он мог развлекать свою компанию, если в этот день одиннадцать лет назад погибли его отец и мать. Салазар словно своими глазами видел, как орды грязнокровок берут в плотное кольцо Темного Лорда и Беллатрису Лестрейндж, единственную, кто оставался с ним до конца, кто бился до последнего вздоха за своего Повелителя, за свою любовь, за своего сына, за свои убеждения… Для Салазара всегда было больно думать о смерти отца, но гибель матери просто разрывала сердце. Она же была такой… Такой хрупкой и нежной, такой красивой и благородной… Как кто-то вообще мог её убить!? - Ну… Можно всем вместе напасть на одного или двух гриффиндорцев, - предложил Забини, отвлекая Салазара от мрачных мыслей. - Или порвать в клочья гобелен со львом, или написать на стене что-нибудь зеленым цветом, или… - Включить мозги и не искать себе проблемы, - вставила Августа. - Или прибить Рэйнолс наконец-то! - вспылил Стюарт. - А как на счёт того, чтобы просто позагадывать загадки? - невинно предложила Бел, оторвавшись от шахмат. Стюарт заржал в голос. - Что за вздор? - А по-моему хорошее предложение, - скромно заметил Финеас. - Даже мне нравится, - опять влезла Августа. - Салазар? - обреченно спросил Забини. - Ну ладно, можно, - кивнул Салазар. - Начинайте. - Я первая, - тут же взялась за дело Августа. - Красива шапка, а на голову не наденешь. - Красный Колпак, конечно, - фыркнул Стюарт. - Я лет в пять её слышал. А как вам эта? Встанет - до неба достанет. - Нашел, чем блеснуть - радуга, - фыркнула Рэйнолс. - Дура,Темная Метка, - засмеялся Забини. - Хватит грызться, - твердо сказал Салазар. - Вы не одни играете. - Зимой и летом одним цветом, - решила разрядить обстановку Бел. - МакГонагалл, - зло сказал Забини. - Елка, - догадалась Августа. - Стяг Слизерина,- предположил Финеас. - Темная Метка, - хмыкнул Салазар, поднимаясь из кресла. - Дальше без меня. - Обязательно корчить из себя такого взрослого и скрытного? - хмыкнула Рэйнолс. - В этот день погибла моя мать, полагаю, я имею право не веселить весь курс хотя бы сегодня? - ядовито поинтересовался Салазар, уходя к выходу из гостиной. - Я иду во двор, посмотреть, как веселятся грязнокровки и увидеть показательные дуэли авроров. Кто со мной? Тут же подскочил Забини, глаза которого радостно сверкнули. Финеас с Бевиной огромными глазами уставились на друзей. - Вы с ума сошли? - высказала их мысли Августа. - С вами могут там что угодно сделать. Там же будут сотни три враждебно настроенных студентов! Блэк, а ты чем думаешь? Что, если какой-нибудь аврор ляпнет, что участвовал в допросе Лестрейнджей после Первой Войны? Ты же кинешься на него! - Вот именно, - кивнул Салазар. - Пошли, Стюарт. - А вы сидите тут и скучайте, - ухмыльнулся Забини, уходя за Салазаром. Каким-то чудом им удалось проскользнули мимо Адель и без проблем выйти из гостиной Слизерина. Наконец-то и у Салазара немного поднялось настроение. Небольшое нарушение негласных правил забавляло его, да и какому двенадцатилетнему мальчишке не хотелось приключений? Вместе с Забини они бегом взбежали по лестнице, аккуратно обошли горстку старшекурсников Хаффлпаффа и вышли из школы. - Ничего себе! - присвистнул Стюарт, оглядывая школьный двор. Он походил на маггловскую ярмарку. Виднелся с десяток красных шатров с золотыми флажками, какой-то волшебник веселил школьников тем, как ловко управлялся с огнём, выплескивая огненные сферы из палочки и помогая себе пассами руки. Дальше двое мракоборцев стояли рядом с чучелами в темных тряпках и показывали школьникам, как надо держать руку, используя одно из профессиональных заклинаний аврората. Женщина в красной блузке и золотистой юбке стояла возле самого маленького шатра и торговала какими-то сувенирами. - Что будем делать? - подал голос Стюарт. - У нас будут проблемы, как только нас заметят. Салазар понял, что они единственные тут в зеленых мантиях. Тогда он приблизился к маленькому шатру, вытянул к нему руки и резко рванул их на себя, словно что-то потянул из воздуха. В его ладонях оказались две красных мантии из какого-то дешевого материала, одну он протянул Забини. Пользуясь общей суматохой и весельем, он незаметно проделал то же с золотыми остроконечными шляпами. - Настоящая маскировка! - хохотнул Стаюарт, пряча светлые кудри под шляпой. - Ну а что ещё делать? Не хочется, чтобы наша прогулка быстро закончилась, - ухмыльнулся Салазар, надвигая свою шляпу с широкими полями до бровей. Оба мальчика, возбужденные настоящим приключением, стали проталкиваться между школьниками, пробиваясь к человеку, показывающему трюки с огнём. Переговариваясь в полголоса, они долго смотрели, как огненные языки превращаются в животных, обращаются в узоры в воздухе или просто летают в установленном волшебником порядке. - Ты можешь так же, - льстиво заметил Стюарт. - Не настолько умело, - признался Салазар. - Смотри, там, кажется, дуэль! Они поспешил перейти к большому шатру. В нем, как они поняли, отдыхали и переодевались авроры. Школьники облепили небольшую арену снаружи со всех сторон, дожидаясь, когда появятся мракоборцы. Салазар с Забини, благодаря фееричной наглости последнего, проложили себе дорогу в первый ряд. Вскоре на арену вышли двое мракоборцев в брюках и рубашках, а за ними двое молодых людей, держащих в руках какую-то одежду. - Ребята, сначала мы продемонстрируем вам обмундирование Пожирателей и одежду авроров, - заявил подтянутый мужчина лет тридцати. - Это довольно занятная тема, потому что каждая деталь одежды была очень важна, особенно в битвах. На удивление огромная толпа школьников затихла, внимательно слушая слова аврора. - А мы ещё думали идти или нет! - шепотом прокричал счастливый Забини. - Мерлин, это же безумно интересно! Салазар согласился. - Как вы все знаете, - громко говорил аврор, - у нас нет какой-то строгой формы. Конечно, есть общие требования, но единого обмундирования нет. Одежда не должна быть слишком длинной, слишком теплой или слишком легкой, в ней должно быть удобно. Поэтому многие наши вещи заколдованы так, чтобы в жару охлаждать, а в холод согревать. Бывает, что мы долго сидим в засаде, поэтому это никогда не помешает. - Мужчина взял у молодого человека кожаный плащ и накинул его. - Вот эта деталь единственная обязательно есть у каждого из нас. Одежда, отталкивающая или отводящая в сторону заклинания. Их делает Министерство Магии и аврорат, такой не купишь в Косом переулке. Вещь дорогая, из драконьей кожи, заколдованная рунами и ещё кое-чем. - Аврор расстегнул большой карман сбоку. - А вот здесь у нас всегда хранятся порталы на всякий случай, мы всегда можем аппарировать даже если на каком-то месте стоит антиаппарационный купол. Карман заколдован, из него ничего не может выпасть. Помимо порталов сюда обычно помещается уменьшенная аптечка и сухой паек. В другом кармане уменьшенная небольшая палатка. Если аврор окажется где-то один в затруднительном положении, без портала, допустим, или в засаде, он может прожить только с тем, что есть при нём, около месяца. Пожалуй, это всё, что мы можем сказать о нашей экипировке, не разглашая профессиональных тайн, - закончил мракоборец, застегивая плащ и поправляя его на себе. - Готов поспорить, он половину не рассказал, - хмыкнул Стюарт. Тем временем второй мракоборец, худой низкорослый юноша с синими глазами, начал свою часть лекции. - У Пожирателей Смерти одежда была куда сложнее. Намного сложнее, я бы сказал. Из-за использования слишком сильных и тёмных заклинаний, из-за контактов с опасными магическими существами и из-за рискованных перемещений их экипировка сложнее в разы. Можно провести аналогию к рыцарю в тяжелых латах и лучнику к легкой кольчуге, если сравнивать нас и Пожирателей, разве что на рыцарей они едва ли тянут. Послышались смешки, а Салазар нахмурился. Синеглазый юноша ослепительно улыбнулся какой-то старшекурснице и продолжил. - У Пожирателей наоборот была строгая униформа, если там можно выразиться. Исключения составляли разве что Беллатриса Лестрейндж и Алекто Кэрроу, потому что они носили юбки. Хотя, Моргана помилуй, юбка больше пошла бы мне, чем одной из этих бестий! Школьники засмеялись, а Салазар хмыкнул. Его тут держало только желание увидеть своими глазами, как одевались люди его отца. - Итак, как же обряжались наши подлые враги? Представим, что я Пожиратель Смерти… Ну, скажем, даже из Ближнего Круга Реддла. Для начала на мне точно есть с десяток темномагических амулетов. На одной Беллатрисе Лестрейндж на момент гибели было несколько штуковин, которые пришлось ликвидировать. Но вернёмся к одежде. Сперва я накидываю на себя вот эту занятную вещицу… - Он надел через голову робу из кожи до колена, с высоким горлом и длинными рукавами, украшенную вензелями и рассчитанную на стройного человека среднего роста. - Вот это будет почище наших плащей. Вареная кожа дракона с подкладкой из шкуры василиска. Непробиваемая вещь и безумно дорогая. Такую может пробить только сильное и темное проклятье, вред от остальных уменьшается в разы. Разумеется, не каждый мог позволить себе подкладку из шкуры василиска, это вещь редкая и затратная. В качестве подкладки использовалось всё, от кожи фестрала до кожи великанов. Но эта роба одна из самых дорогих и великолепных. Она принадлежала Рудольфусу Лестрейнджу, кстати. На момент его гибели он был точно в такой же. После взятия Лестрейндж-холла в гардеробной был обнаружен ужасающий ассортимент подобной одежды. Салазар шумно вздохнул и вздрогнул всем телом. Стюарт положил ему руку на плечо. - Мародерство. - Трофеи. - Нам лучше уйти, не думаешь? - он опасливо смотрел то на Салазара, то на молодого аврора. - Нет, - твердо произнёс мальчик. - Я останусь до конца. Он очень сильно уважал Рудольфуса Лестрейнджа, понимая, что тот многое сделал и для Милорда, и для Беллы, да и для самого Салазара. Рудольфус был благородным чистокровным волшебником, преданным своему Повелителю. Видеть то, что какой-то мародер одевает его одежду Пожирателя было довольно тяжело. - Сам ремень, одевающийся на робу, ничего не значит. Разве что дополнительная защита от ранении в живот. Чаще всего их делали так же из кожи дракона или других существ, чья шкура имеет подобные свойства. На пряжку этого нанесены древние руны, они вносят свою скромную лепту в защиту, - пояснял парень, застегивая пояс.- Затем идет мантия. Обратите внимание на рукава. Как мы знаем, Реддл любил эффектные вещи. На мантии такие чары, что её полы не запутываются вокруг ног, а рукава не мешают рукам. Так же при полетах Пожирателей мантия создавала особую дымку. Всем известно, что, отправляясь на зов Метки, они превращались в сгустки черного дыма, а мантия добавляла дымчатую завесу и объем всей фигуре, что делало точное попадание заклинанием в Пожирателя Смерти почти невозможным делом. Так же этот магический механизм помогал сливаться с небом и облаками, особенно ночью. Юноша взял в руки остроконечную шляпу, вернее даже колпак, и тяжелую кованную маску. - Бытует мнение, что Пожиратели Смерти сражались будучи в тяжелых бархатных мантиях, литых масках и вот таких вот головных уборах. Глупости, конечно. Всего лишь миф. Это скорее было церемониальными одеждами. В бою на них были легкие капюшоны, и маски, сотканные из воздуха с помощью пары заклинаний. Просто иллюзия, закрывающая от окружающих лицо Пожирателя, для него же это просто ничто. - Юноша повел палочкой над своим лицом, создавая простую белую маску с прорезями для глаз, рта и носа. - Только и всего. У них были другие на вид, но с такими же свойствами. - Нет. Салазар резко обернулся и увидел в футе от себя профессора Долиша. В его глазах промелькнуло что-то такое, от чего мальчик почувствовал острое желание уйти подальше. - Простите, сэр? - не понял молодой аврор. - Я хотел добавить, что маски Пожирателей Смерти ещё защищали глаза от воды, пыли, сора и огня. Даже от заклинания слепоты. Долиша окружила толпа школьников, просящая побольше рассказать, а Салазар взял Стюарта за рукав и потянул за собой прочь. - Ты был прав, я не могу это всё терпеть, - процедил Салазар. - Весь этот праздник… Его блеск и шум… Я вижу только аврор и выродков. Один этот недопрофессор чего стоит? Уверен, сейчас похваляется тем, как вынес половину вещей из Лестрейндж-холла, а потом спалил его. Стюарт замялся, не зная, что ответить. - Ну… Мы можем пойти и плюнуть на гробницу Дамблдора, если хочешь? Захоронение директора находилось на территории школы, недалеко от озера. Салазар ходил туда крайне редко, потому что ненавидел белое надгробье и то, что покоилось под ним. Разве это справедливо, что жалкого старика похоронили с такой помпой, что по нему все тоскуют и все его восхваляют? В то время, как от великого Лорда Волдеморта, его отца, озверевшая толпа грязнокровок и предателей крови не отставила и следа? - Если уж идти туда, то с Бомбардой наготове и с Адским Огнём, - выдал Салазар. Они опять проходили мимо палатки с сувенирами. Оттуда каждый отходил с круглыми очками, флажками с двигающимся фениксом, бенгальскими огнями и прочей ерундой. Салазар стянул с себя мантию и шляпу и небрежно отправил в корзину с такими же. Прогулка была закончена, и мальчик ещё больше утвердился в своём желании напакостить всем хотя бы за ужином.***
За ужином слизеринцы опять сидели мрачными и тихими. Адель взволновано озиралась, боясь какого-нибудь происшествия, Максимилиан откровенно скучал и заявил во всеуслышание, что в прошлом году скуку хотя бы навозные бомбы скрасили, первокурсники испуганно жались к старшекурсникам. Салазар сидел как на иголках, и непрестанно вертелся. Друзьям было странно видеть его в таком возбужденном состоянии, учитывая то, каким напряженным он был весь день и каким мрачным стал после вылазки. Даже видеть Салазара Блэка оживленным было жутковато. Обычно он старательно изображал из себя статую или хотя бы прятал эмоции. - Что тебя так беспокоит? - поинтересовалась Бел. - Меня? Ну как же, как и всех нас, зачитывание выбранных наугад сочинений, - мальчик широко ухмыльнулся. - И что в этом хорошего? - с сомнением спросил Финеас. - Вот именно, - подхватила сидящая неподалеку Эстель-Амарэйнт Мелифлуа со второго курса. - Сейчас зачитают какую-нибудь слюнявую ахинею про святого Поттера и его свиту. Стюарт с видом знатока кивнул темноволосой девочке. - Я и не сомневался. А что было в прошлом году? Второкурсница наморщила тоненький носик. - Всякий вздор. Тьма про Поттера и Дамблдора, чуть меньше про Грязнокровку Грейнджер и МакГонагалл, ещё про всех Уизли и Лонгботтома… Про Снейпа много. Зачитали десять случайно выбранных, четыре про Поттера, три про Дамблдора, по одному про Уизли и его грязнокровку, ещё одно про Лонгботтома, - на этом девочка посчитала, что разговор с мелюзгой затянулся, и вернулась к своей шумной горстке однокурсниц. - Ещё некоторые пишут про своих родственничков, - подал голос Макси. - Вуд накатал про своего папашу целый трактат, он ещё месяц висел на доске объявлений, как одно из лучших сочинений. Салазар кивнул, а потом опять отвернулся к коробке с бумагами и учительскому столу. Одногруппникам оставалось гадать, что настолько его заводит, что мальчик не замечает оформление Большого зала в красных тонах, вопящих гриффиндорцев и летящих в сторону слизеринцев мелких заклинаний и прочей дряни. Слизерин даже не обратил внимания на великолепный праздничный ужин, разве что загляделся на то, как Адель ободряет сникших первокурсников - вытягивает из своего кубка струю тыквенного сока и превращает её в змею, которая парит над столом. Но старания Адель были забыты, когда в самый разгар шума и веселья Лонгботтом встал со своего места рядом с директором, перевел дух после тарелки пирожных, широко улыбнулся и вышел вперед. Школьники вертелись, перешептывались и затараторили друг другу, что сейчас всё начнётся. Салазар понял, что это мероприятие значит очень много и каждый хочет, чтобы зачитали его работу. Лонгботтом громко прокашлялся и поправил мантию. Не было ни одного школьника, который не смотрел бы на него. - Друзья мои! - громко возвестил профессор. - К нашему общему сожалению мистер Поттер не сможет приехать сегодня… По залу пронеслась волна возмущений и разочарования, а Салазар услышал, как Люпин рассказывает всем вокруг, что у его крестного очень важные дела. Профессор поднял руки, утихомиривая расстроившихся школьников. Только минут через пять удалось их успокоить, да и то благодаря МакГонагалл, вставшей со своего места. - Мистер Поттер приносит свои извинения, а так же передает вам всем, что сегодня каждый должен хорошенько повеселиться и отметить этот день очень ярко. Он полагает, что в следующем году у него будет меньшая нагрузка, и мы все сможем видеть его в Хогвартсе не раз. Но пока что придется ограничиться профессором Лонгботтомом. Я же хочу сказать несколько слов перед тем, как мы отдадим дань героям Второй Войны Волшебников. Я предпочитаю называть её именно так, а не Войной Льва и Змея, потому что это далеко не противостояние Гриффиндора и Слизерина, как ошибочно полагают многие. Я напоминаю каждому из вас в этот памятный день, что война закончена и пришло время мирно жить, - твердым голосом говорила директор. Салазар заметил, что её слушают действительно все, никто не решается отвлечься. МакГонагалл отлично держала школу, надо отдать ей должное. - Мне невыносимо видеть теперешнюю войну между факультетами. Ученики Слизерина - дети, старшим из которых в дни войны было не больше восьми лет. Не каждый слизеринец происходит из семьи Пожирателей Смерти, и точно ни один не отвечает за грехи своих родственников. - Директор обвела пронзительным взглядом притихших гриффиндорцев, многие старшекурсники опустили глаза, да и остальные выглядели пристыженными. - Памятуя о нескольких случаях драк или вовсе жестоких нападений на представителей факультета Салазара Слизерина, я бы хотела поделиться с вами своими воспоминаниями. За обе войны я похоронила бесчисленное множество близких мне людей, благородных и достойных волшебников, я видела смерти многих детей, которые, как и вы, сидели за этими столами. Я видела, как в мучениях погибали дети, которых я учила, которые играли и дурачились на моих занятиях, которые наоборот усердно учились. В битве за Хогвартс у меня на руках умирали учащиеся школы, как со Слизерина, так и с других факультетов. И я не хочу видеть в этой школе даже намёка на раздор, тем более, в этот день. Каждый раз, когда вы собираетесь напасть на слизеринца, или когда слизеринец собирается ответить обидчикам, вспомните, за что погибали наши друзья, братья и сестры, отцы и матери, бабушки и дедушки, и прочие близкие люди. У каждого из нас было множество потерь, поэтому сейчас никто не имеет права разжигать беспричинную ненависть к Слизерину. Сегодня мы празднуем одиннадцать лет со дня окончания самой кровопролитной и страшной войны за всю нашу историю. Многие, сидящие здесь, родились в последний год войны или после её окончания, первое поколение волшебников, не заставших ужасы войны, пришли под эти своды. Каждый раз, когда я вижу, как спорят или дерутся гриффиндорец со слизеринцем, я вспоминанию, как безжалостно вчерашние школьники и ещё совсем дети швырялись Непростительными в Битве за Хогвартс. Подумайте, сколько погибло людей в этот день, и вспомните, за что они боролись. За то, чтобы раз и навсегда уничтожить эти предрассудки касательно крови и подарить вам счастливую, ничем не омраченную жизнь. Меньшее, чем вы можете отплатить за это - ценить свою мирную жизнь. Когда МакГонагалл села на своё место, во всём зале была мертвая тишина. Каждый был поражен речью директрисы в самое сердце. Затем старшекурсники Гриффиндора стали вставать и аплодировать, а за ними поднялась вся школа. Яксли же нагло сидел, в отличие от своих коллег с других факультетов. Зато встала Адель, потянув его за собой. - Макси, война давно закончена, я хочу, чтобы мы с тобой жили в мире! Многие слизеринцы не встали со своих мест, в том числе и Салазар. Он уважал директора, но как она не могла понять, что ещё ничего не кончено? Когда аристократию придавили к земле так сильно, что она не может вздохнуть и ждёт своего избавителя? Когда подрастают дети, готовые поднять палочки павших в битве отцов и матерей? Пока столько благородных волшебников не отомщены? В конце концов, пока по этой земле ходит он сам! Когда школьники сели, Лонгботтом опять заговорил. - А теперь, после торжественной речи, потрясшей каждого из нас, я продолжаю. По сложившейся традиции многие школьники пишут сочинения о своих героях войны. Случайно выбранные зачитываются перед всех школой, самые удачные во всей школе помещаются на стенд в Большом зале, а самые удачные на факультетах - на доски в каждой гостиной. В этом году мы продолжаем этот славный обычай. В память о великих людях, сражавшихся изо всех сил в этой страшной войне или даже отдавших жизнь, я перед всей школой зачитаю одиннадцать сочинений, потому что прошло вот уже одиннадцать лет. Вся школа с замиранием сердца следила за тем, как профессор копался в алой коробке, выбирая сложенный пергамент. - Если все так хотят, чтобы выбрали их работу, почему не наложат соответствующие чары? - цинично поинтересовался Стюарт у Максимилиана. - Я полагаю, многие так и делают, - хмыкнул староста. - Давайте, послушаем про пресловутых Поттера с Дамблдором и Уизли с Грейнджер, - он скривился. Лонгботтом вытащил первый пергамент, перевязанный красной ленточкой. - Эмили Миджен, - прочитал он подпись, школа благоговейно затихла, пока профессор развернул бумагу. - «Мой герой Второй Войны Волшебников - Минерва МакГонагалл. Я очень сильно уважаю нашего директора и считаю, что школа держится только благодаря ей. Когда в девяносто восьмом году на месте Хогвартса были руины, мне едва исполнилось пять лет, но я помню, как мама сказала, что, скорее всего, мне придётся учиться в Шармбатоне. Но директор МакГонагалл фактически возвела новый Хогвартс, сохранив его старые традиции. Я очень люблю свою школу и Гриффиндор, за это я от чистого сердца говорю спасибо нашему самому лучшему директору!» Школа зааплодировала, и МакГонагалл растроганно улыбнулась краешками губ. - Надо же было так подлизаться, - саркастично вставила Джессика Лафингтон. - Готова поспорить, что у неё нелады с трансфигурацией. - Спасибо, Миджен, за эти теплые слова, - улыбался Невилл. - Готов подписаться под каждым из них! - Он взял следующую бумагу. Салазар даже шею вытянул, силясь разглядеть небольшой пергамент. - А это написал Лоркан Фронсак, - заявил профессор травологии. - «Я восхищаюсь очень многими участниками Войны Льва и Змея. Мой кумир - Гарри Поттер. Он Избранный и никогда не боялся возложенной на него великой миссии. Я восхищаюсь тем, как смело он сражался и как был уверен в своей победе. Я много читал о его легендарном сражении с Реддлом и считаю, что все люди обязанны мистеру Поттеру до конца своих дней. В будущем я хочу стать аврором, как он. Возможно, я даже смогу работать с ним - вот моя мечта.» Школьники зааплодировали, а Лоркан широко улыбался и кивал всем вокруг. Он был очень рад, что выбрали его сочинение. - Джек Трумен. «Я считаю, что в войне Змея и Льва храбро сражались многие, но самым смелым был директор Дамблдор. Я знаю, что он был самым сильным волшебником того времени и его убили подлым обманом. Именно он многие годы держал в страхе всех темных волшебников и Реддла, а так же научил Гарри Поттера очень многому.» Опять разнеслись аплодисменты. Салазар нетерпеливо заерзал на стуле. Если все действительно используют заклинание, заставляющее ведущего выбрать именно их пергамент, его затея может и не выйти… Когда зачитали ещё несколько сочинений, Салазар почти отчаялся. Но вот пришел черед восьмого, и он заметил большой свернутый пергамент в руках ненавистного Лонгботтома. - Не подписано, - пожал плечами Лонгботтом. - Но тем интереснее будет, ребята! Кто-то постарался на славу, какое большое сочинение! Он зашуршал бумагой, разворачивая крупный лист, и забегал глазами по строчкам. - «Война Змея и Льва очень сильно отразилась на моей жизни, как и на многих других судьбах. Поэтому она значит для меня крайне много, как и этот день. Я не вполне понимаю, почему 2 мая - это праздник. Я читал, что в одной Битве за Хогвартс погибло около ста волшебников, не говоря о магических существах. Это черный и траурный день для каждого из нас. Война унесла жизни многих достойных волшебников и сломала ещё больше судеб. Она положила свой отпечаток на волшебников и волшебниц, на стариков и детей, на членов Ордена Феникса и Пожирателей Смерти. Эта война - самая длительная и кровавая во всей истории волшебников. В неё был втянут почти каждый, если он мог держать волшебную палочку в руке. Неудивительно, что во Второй Войне Волшебников участвовали многие колдуньи, а не только маги. Известны такие храбрые волшебницы, как Минерва МакГонаналл, Гермиона Грейнджер или Нимфадора Тонкс. Мой герой этой войны тоже женщина. Красивая, яркая женщина, сгубившая свою жизнь из-за войны. Она была богата, умна и необычна, она могла бы выйти замуж и родить много детей, стать заботливой и любящей матерью большого семейства. Но хотя она и вышла замуж и родила ребенка во время войны Льва и Змея, на первом месте для неё была война. Война отняла у неё молодость и большую часть красоты, отняла любовь и семью. Но она верила в свои идеалы и сражалась за них. Она была выдающейся волшебницей, немногие мужчины могли с ней сравниться. Она - самая преданная и сильная женщина из всех, что когда либо жили на земле. Она вынесла все тяготы войны, некоторые мужчины не перенесли бы столько, сколько выпало на её долю.» - Лонгботом изредка кидал взгляды на Тедди Люпина, полагая, что зачитывает его работу. - «Несмотря на частые сражения, ранения и даже поражения, у неё оставалось любящее сердце. Никто не мог любить так, как она. Эта женщина обожала отца своего ребенка, она готова была отдать за него жизнь, она жила им одним. Она любила своего маленького сына, и когда она была с ним, она превращалась в ласковую и любящую мать из женщины-воина. Война заставляла её быть сильным безжалостным бойцом, а на самом деле она была хрупкой красивой женщиной, и всё-таки вынесла ужасные испытания, но не сломалась. Она погибла в Битве за Хогвартс, отдав жизнь за то, во что верила и за тех, кого любила всем сердцем. Жестокие, ничего не понимающие люди погубили великого человека. Они не знали, какой она была, из-за своей ограниченности видели только врага. Но она приняла свою смерть с достоинством - стоя на ногах с волшебной палочкой в руке, она пала в дуэли, хотя владела магией, как лишь очень немногие люди.» - Вся школа напряженно вслушивалась в сочинение. - «Она была лучшей из лучших. Она была королевой мира сего. Эта благородная волшебница была моей матерью, я всегда буду помнить о ней и гордиться ею. Её имя Беллатриса Ле…» - Лонгботтом осекся, захлопнул рот и с лютой ненавистью вперился в Салазара. Школьники загалдели и зашептались. Слизерин почувствовал на себе уйму взглядов. Горящих и полных ненависти. Лонгботтом глядел на него так, словно самолично хотел прикончить, остальные преподаватели с волнением и напряженностью. Прежде, чем МакГонагалл успела сориентироваться, отмер Лонгботтом. - БЛЭК!- рявкнул он. - Как вы посмели!? - Ну а что? - внезапно выкрикнул Яксли. - Не про Темного Лорда же! Вот мой герой тоже мой родитель - Эдуардус Яксли, и? Вот странно-то, что мы не восхваляем тех, кто убивал наших родных! - Макси! - прошептала Адель. - Тише, успокойся! - Я не могу больше! - взвился Максимилианн. - Да каждый нормальный человек любит свою мать, кем бы она ни была! - прокричал он на весь зал. - Спасибо, мистер Яксли, - громко проговорила МакГонагалл. - Я попрошу тишины! - школьники переговаривались только громче. - Блэк! - крикнул Люпин. - Твоя мать была убийцей и заслужила свою смерть! - Люпин! - не остался в долгу Салазар. - А твоя была выродком маггла! И заслужила свою! - Прекратить немедленно! - возвысила голос МакГонагалл. - Блэк, вы пойдете со мной в мой кабинет. Остальных я попрошу успокоиться и занять свои места. Скоро начнётся фейерверк, не стоит пропускать его. Профессор Лонгботтом, читайте следующее сочинение! Салазар с довольными до неприличия видом поднялся со своего места и пошел за директором под сотнями взглядов. Впервые ему было так хорошо и легко на душе. И пусть с ним делают что угодно, он словно камень с души скинул! Тишина за дверьми Большого зала показалась неестественной. МакГонагалл молча шла по коридору перед Салазаром, не говоря ни слова. Её мантия зловеще развевалась, а лицо, как обычно, не выдавало эмоций. Первый восторг после происшествия в Большом зале стал сходить на убыль, Салазар понял, что у него могут быть большие проблемы, поэтому мысленно начал готовить ответы на возможные вопросы директрисы. Но он же всё обдумал заранее! Он не нарушил никаких писаных правил, его не за что наказывать. Надо будет напомнить об этом в крайнем случае. МакГонагалл остановилась перед уродливой горгульей и произнесла какое-то длинное изречение на латинском, которое Салазар не смог запомнить. Горгулья кивнула и стала отъезжать в сторону, открывая лестницу. - Идёмте, Блэк, - сухо произнесла директриса, и они вошли. Кабинет МакГонагалл оказался огромной круглой комнатой с высокими окнами и стенами, завешанными портретами. На полках стояло множество книг, на столе директрисы педантично были разложены аккуратные стопки с бумагами. Все они на её столе не помещались, поэтому стояло ещё два столика поменьше, на которых так же были груды пергаментов и стопки писем. МакГонагалл заняла своё место, бросив при этом, чтобы Салазар садился на стул перед её столом. Тот нехотя присел, всё также смотря по сторонам. Многие портреты уставились на него во все глаза. Кто-то хмурился, кто-то охал и ахал. Один дряхлый на вид старичок пробубнил что-то вроде «Мерлин всемогущий, как похож», другой, в котором Салазар узнал Дамблдора, только стрелял на него пронзительными голубыми глазами. Подлый предатель Снейп, обитающий на самом большом портрете за спиной МакГонагалл* пронзал его взором умных черных глаз. А важный волшебник с бородой-клинышком вдруг выдал следующее: - А по мне, Диппет, и от Блэков много. Форма бровей, уши, даже вон родинка на шее передалась, надо же… - Директор Блэк, я попрошу вас не мешать нам, - твердо произнесла МакГонагалл, подтвердив догадки Салазара о том, что только что высказался его предок. - Мистер Блэк, я надеялась, что мне не придется заводить с вами этот разговор хотя бы на первом курсе, но обстоятельства вынуждают. - Что тут разговаривать? - хмыкнул Снейп за её спиной. - В Азкабан самая дорога. - Северус, - с укоризной протянул Дамблдор. - Всем нужно давать шанс, душа этого ребенка ещё чиста… МакГонагалл встала и сделала знак Салазару идти за ней. Очевидно, чтобы их не потревожили, они привела мальчика в соседнюю комнату, служившую библиотекой. Там имелись два кресла и журнальный столик между ними. Оба опустились в кресла. - Я полагаю, будет лучше, если нам не станут мешать, - заявила директриса. Салазар кивнул, изучая корешки книг. «Тайны наитемнейшего искусства», «Словарь рун» и «Взлет и падение Темных искусств» обнадеживали. МакГонагалл тем временем взмахнул палочкой и на столе перед ними появились две чашки кофе и печенье. Салазар настороженно на неё взглянул. Было не похоже, что его собираются строго отчитывать, но, возможно, в чай что-то подмешано? Сыворотка правды, к примеру? - Угощайтесь, Блэк. - Спасибо, я не голоден. - Я весь вечер за вами наблюдала. Вы ничего не ели. Так же за завтраком и обедом не выказывали аппетита, - проговорила директриса. - А вы считаете, что в такой день можно наедаться до отвала? - не выдержал Салазар. МакГонагалл странно на него посмотрела. - Не вам допрашивать меня, Блэк. Сейчас речь идёт о вас. Салазар нахмурился и исподлобья уставился на директора. - Сперва я хочу сказать, что не буду отчитывать вас за сегодняшнее происшествие, а дам всего лишь советы, которыми я бы на вашем месте не пренебрегала. Слизеринцу оставалось только слушать, что он и делал. - Вы знаете, что на счету Беллатрисы Лестрейндж около двадцати только доказанных убийств, ещё больше предполагаемых, а о том, как она пытала, слагают легенды? - Она была моей матерью, - глухо отозвался Салазар. - Вы знаете, что Беллатриса Лестрейндж убивала маггловских детей просто, чтобы развлечься? Чтобы скоротать время, она нападала на маггловские домики. - Она подарила мне жизнь, она была моей матерью, - опять сказал мальчик, словно не совсем понимая, что ещё от него хочет услышать директриса. - Беллатриса Лестрейндж была одной из самых приближенных к Лорду Волдеморту людей. Салазар вскинул голову, смело уставившись в глаза МакГонагалл. - Она была моей матерью. Как же вы все не понимаете? Для меня ничего не значит то, в чём её обвиняют, даже если это и правда. Она была моей матерью и она меня любила, мне достаточно знать это. Так же, как и то, что она была сильной, верной и была способна на более сильные чувства, чем большинство людей. МакГонагалл нахмурилась. - Я боюсь, вы не вполне понимаете, о ком говорите, Блэк. Вы не знаете очень многого… - Директор замялась, Салазар вскинул голову. - Я помню её, - выдал мальчик. - Я помню их всех. МакГонагалл заметно напряглась. - Здесь, - мальчик приложил тонкие пальцы к виску. - Живут призраки всех их. Моей семьи, которую у меня отняли. Я помню руки Белатрисы Лестрейндж, помню её смех, я помню, как Рудольфус Лестрейндж встал между моей кроваткой и отрядом авроров. Я помню его в свете перекрестных проклятий, когда он взглянул через плечо на меня за секунду до гибели. Я думаю, я помню и голос Рабастана Лестрейнджа. - Салазар подался вперед в кресле и перешел на шепот. - Я помню, как Он поставил мне свою Метку. И пока я помню всё это, я не могу вести себя, как ни в чём не бывало. Вы привели меня сюда, чтобы убедить молчать в тряпочку и не сеять смуту. - Не забывайтесь, Блэк, - осадила его МакГонагалл. - Я привела вас сюда, чтобы сказать, что ваши действия могут сильно повредить вам. Сколько подобных выходок потребуется, чтобы на вас опять напали? - А сколько нападений потребуется, чтобы провинившихся отчислили? - прищурился Салазар. МакГонагалл сухо поджала губы. Она смотрела в темные глаза с багровым отливом и видела там незамутненную, чистую ненависть и жажду кровавой мести. - Я не могу требовать от вас забыть вашу семью, но я убедительно прошу вас не кричать о них на каждом шагу и не наживать себе проблем. В ваших же интересах не остаться калекой. Потому что если вам взбредет в голову хоть одной живой душе сказать о том, чью волшебную палочку используете... Салазар округлил глаза. - Да, Блэк, я узнала её с первого взгляда, как и профессор Слагхорн. И в ваших интересах не делать это достоянием общественности. Я убедила знающих людей молчать ради вашей же безопасности, но если вы сами начнёте говорить об этом... Салазар насупился, скрестив руки на груди. - Я не имею полномочий заставить вас отказаться от матери или её семьи, но я имею право запретить вам пропаганду идей Лорда Волдеморта. Мальчик ничего не ответил. - Это карается уже законом, а не мной. На вашем месте крайне опрометчиво привлекать к себе столько внимания, Блэк. Салазар кивнул, изображая раскаяние и покорность. «Я наследник великого Лорда Волдеморта, женщина, обо мне ещё услышат». - Вы же понимаете, что моя жизнь будет далеко не тихой, - не удержался Салазар. - Дерзости и самомнения вам не занимать, юноша, - заявила директриса. - Я надеюсь, что вы будете развивать свои таланты в изобретениях, медицине или искусстве, не уподобляясь вашим кумирам. У вас огромные дарования, почему бы не направить их на созидание? - Время покажет, - отозвался Салазар. * Как мы помним, по канону самый большой портрет занимал предыдущий директор.
