Медведи

Канада - наконец-то он мог называть себя так! - отпрянул от Франции и шмыгнул носом. Плакать больше не хотелось. Он был даже немного зол на себя из-за такой глупой реакции своего организма. Отдышавшись, он откинулся на подушки и устало поглядел на Англию и Францию из-под опущенных ресниц. Со стороны, должно быть, казалось, будто ему нужна помощь, потому что Англия немедленно бросился поднимать его обратно и чуток похлопал по щекам. Канада лишь отмахнулся от этих назойливых действий. Когда-то, буквально пять минут назад, он был бы рад этому проявлению внимания, но не теперь. Если он попытался бы описать то, как ощущает всё произошедшее, то выбрал бы примерно следующие слова: сперва он разбил стекло и порезался. Осколки засели глубоко и не были видны никому, но причиняли ужасную боль. Тогда он ударил себя по голове и забыл про стекло. Только голова после этого начала болеть, что заметили уже все. И стекло иногда давало о себе знать, если сильно налегали на повреждённую руку. А теперь он узнал совершенно точно, что нанёс себе лишь пару мелких царапин, а потом, не без помощи остальных, загрузил самого себя фантомными болями. По голове можно было себя и не бить. Никого можно было и не тревожить. И поэтому сейчас Мэтью ужасно, ужасно разозлился. В первую очередь на самого себя, как на главный источник проблем. Но и другим досталось лишь немного меньше ярости. Отчаянно хотелось подраться со всеми. Чтобы отомстить и чтобы как следует изранить себя. Если бы Канада был не Канадой, а Америкой, то он бы так и поступил. Однако Англии и Франции повезло. Канада почти всю свою жизнь был именно Канадой и уж совсем никогда не был своим братом, поэтому для обеспечения своего душевного комфорта ему сперва нужно было обеспечить этот комфорт окружающим. Кроме того, на самом деле они были ни в чём не виноваты. Франция, если смотреть объективно, вообще никак не был причастен к его потери памяти. Англия, всё с той же, объективной, точки зрения, тоже не сделал ничего такого сверхкошмарного. Он просто... всего лишь... они с Америкой... как обычно... ну, они же ничего знали... Канада понял, что ему придётся всё объяснять, причём вслух, иначе он только запутается сам и собьёт с толку две другие страны. - Сейчас я всё расскажу, - пытаясь обуздать гнев, объявил он. - Я и сам многое понял, - с гордостью произнёс Англия, - во всём виноват Россия и тот дурацкий обряд! - Вы правы только про обряд, - Канада дёрнул уголками рта. Он думал что за все годы своей жизни привык к постоянным высказываниям на тему: "Россия - самое худшее, что существует в этом мире". Тем не менее, количество подобных заявлений за сегодняшний день явно превышало все мыслимые и немыслимые нормы, - а Иван причастен только косвенно. Основная вина лежит на мне. - Но... - Не перебивайте, пожалуйста. Я же сказал, что всё расскажу. Я просто не знаю как начать. То есть, начинать-то надо с начала, но вот где это самое начало... - Канада призадумался, - пожалуй, началось всё на очередном всемирном собрании. А может быть на саммите "Большой Восьмёрки". На этих встречах меня, как водится, никто не замечает, поэтому я развлекаюсь тем, что рассматриваю всех вокруг. А иногда встаю из-за стола и заглядываю в их записи. Пару раз мне даже удалось прочитать кое-какие секретные документы, - он рассмеялся с нервозным видом, - но сейчас я не об этом. Однажды, я подглядел в блокнот Ивана и увидел там кое-что заинтересовавшее меня, - злость, до сей поры подогревавшая уверенность в Мэтью, на этом моменте решила уступить воспоминаниям, что вызвало различные запинки в изложении этой истории, - я не буду говорить о том, что это было... ну, вы понимаете... это всё же личное. Я не должен был на это смотреть... Так или иначе, с того дня я сильно заинтересовался Иваном. Я стал постоянно... наблюдать за ним... и замечать довольно многое... Я никак не мог его понять и... я стал искать встречи с ним... Получалось не слишком успешно, но я не терял надежды. Моё любопытство пробудилось, а потом... Я и сам не заметил как влюбился, - Канада опустил взгляд, - такой, знаете, безнадёжной любовью... Когда с самого начала понимаешь, что ничего не выйдет. Но всё-таки какая-то часть меня, видимо, надеялась на успех. Как сейчас выяснилось, не напрасно, но тогда... я этого не знал. Тогда я принялся избегать Ивана. С глаз долой, из сердца вон... Ну, вы понимаете, да? Только это не помогло. Он сам начал звонить мне. Изредка, по рабочим вопросам, но куда чаще, чем раньше. Пару раз у нас с ним были и личные беседы... Я понял, что тоже сумел как-то пробудить его интерес. Мои надежды опять возросли. Правда я никак не мог понять, чем я сумел привлечь Ивана. Я считал, что не являюсь каким-то особенным и был в смятении... А потом всё пошло как-то наперекосяк. Наши телефонные разговоры переросли в личные встречи и... Всё случилось от того, что мы с Алом слишком похожи. Голоса у нас тоже похожи, почти одинаковые, но интонации всё-таки другие... И брат обычно кричит, а я шепчу... В общем, это сходство не так заметно, как внешнее... Короче говоря, вскоре Иван стал исподволь выпрашивать у меня об Альфреде. Я не придавал этому особого значения, но... - Канаде явно было тяжело продолжать. Кое-как он всё же собрался с силами, - я понял, что он интересовался Алом, а не мной. И всё же... Вы знаете, какое живучее чувство надежда? Очень живучее. Я думал, что если он узнает что-то про меня, то может быть... может быть мы... Разумеется, это было глупо. Я сказал Ивану, что не хочу говорить с ним об Але. Он улыбнулся и согласился на это. А потом мы стали гораздо реже видеться. И звонки от него почти прекратились. А потом так получилось, что я случайно - абсолютно случайно, честное слово! - подслушал разговор между Алом и вами, Англия. Вы говорили обо мне и Иване. Брат сказал что-то вроде: "Россия общается с Канадой только из-за меня! Он просто помешан на мне! Думает, что мы всё ещё соперники и пытается обойти меня с помощью брата. Вот придурок!" А вы сказали... вы сказали, что ничего удивительного. Что Иван просто влюблён в Ала. Тогда я быстро убежал, не дожидаясь ответа Ала. Мне было невероятно больно, - Англия попытался что-то сказать, но Канада перебил его, - нет, постойте. Ничего не говорите. Я знаю, что вы ошибались. Сейчас знаю. И даже примерно представляю что Ал вам наговорил... Но тогда... Понимаете, безответно влюблённые, которым недавно разбили сердце, не очень хорошо соображают. Я вам поверил. И... мне никогда не было так плохо... Так одиноко... - Канада издал тихий звук, похожий на всхлип, - а затем... затем я вдруг почему-то вспомнил о ритуале, который мог бы позволить мне перестать быть страной. Начать новую жизнь. И забыть обо всём, что произошло. Я пробрался в библиотеку Англии, вы уж простите меня за это, - виноватый взгляд, - и... эм... как бы... позаимстово... - он смущённо прикусил губу и поправился, - а если честно, то просто украл книгу, где содержалось описание этого самого ритуала. И решился на его проведение. Там было сказано, что он подействует только через несколько дней, поэтому я смог подготовиться. Поговорил с Оттавой и боссом. Наврал им, конечно... Потом нарочно сломал ключ Ала, чтобы он не смог попасть ко мне в дом... Понимаете, новый Канада появился бы только через неделю после исчезновения старого... ну, то есть моего... А до той поры всё ещё было можно повернуть вспять... Что у вас и получилось. Ну, то есть, я же много общался с вами и поэтому смог вспомнить... осознать себя... Но я-то не собирался ничего вспоминать, поэтому и отобрал у брата ключ. Чтобы ни он, ни кто-нибудь ещё из старых знакомых не смог попасть ко мне в дом. Я был уверен, что сам незнакомцев не запущу и общаться с ними не стану... А через неделю всю бы поменялось необратимо. С новым Канадой... Все бы даже и забыли, что я существовал когда-то. - Но ты забыл, что оставил ключ мне, -тихо добавил Франция. - Да, - Мэтт улыбнулся, - совсем забыл. Вот так всё и получилось. Вы всё-таки попали ко мне домой и сумели притащить меня сюда же. - А зачем же ты назначил встречу с Россией на тот день, если знал, что она всё равно не состоится? - Ну, та встреча была сугубо деловая... И я не знал точно, через сколько дней магия обряда сработает. Да и сработает ли вообще. - А что там такое было со всеми этими фотографиями и документами? - спросил Франция, желавший прояснить всё и до конца. - Я, честно говоря, не знаю... - смущённо отозвался Канада, но Англия не дал ему закончить: - Я знаю! Чтобы всё это понять, нужно как следует изучать магию, так что вы, конечно, не можете разобраться во всём этом без моей помощи. Если объяснять всё предельно упрощённо и сжато, то получается примерно следующее: благодаря нашему вмешательству, образовалось как бы два мира, существующих не параллельно, а очень даже перпендикулярно. То есть они пересеклись. Существование как Мэтью-Канады, так и просто Мэтью, стало истиной на этом перекрёстке. Поэтому и появилось несколько фотографий. И дневник, который, вероятно, должен был исчезнуть - сохранился в первозданном виде. Кстати, почему ты там ничего не писал про свою любовь? - Так ведь Ал же запросто мог прочитать. - А... ну, да. Так вот, я продолжаю. Хотя и продолжать-то собственно нечего. Но кое-кто, - красноречивый взгляд на Францию, - вряд ли способен уяснить всё без моих пояснений... В общем, чем больше мы находились с Мэттом, тем меньше становилась сила ритуала. И из-за этого началась путаница с документами и показаниями однокурсников Мэтта. Реальность уже переставала признавать Мэтта-не страну, но, ещё подверженная воздействию ритуала, пыталась искусственным путём залатать дыры в самой себе. Она выдала несколько вариантов жизни Мэтта и попыталась применять их все сразу. Только и всего. А теперь я, пожалуй, пойду. У меня ещё много дел. Нужно, к примеру, перезвонить всем, кому я уже звонил и успокоить их. Ты же больше не будешь делать всяких глупостей, Мэтью? Ты узнал, что твои чувства взаимны... - Да. Не волнуйтесь больше за меня. Идите. - Англия тут же сорвался с места. Франция встревожился: - Зачем ты его отпустил? Он ведь сейчас первым делом позвонит России. А там только боги знают, что он ему наговорит... - Пусть. Англия же всё-таки не станет врать... А как бы он не подал правду, она не станет непригляднее, чем есть, - меланхолично отозвался Канада, а потом тихо сказал, - что же я наделал? Мне теперь ужасно стыдно... Я такого наворотил, только из-за того, что услышал, как кто-то кому-то что-то сказал... - Ох, милый мой... - Франция абсолютно родительским жестом погладил его по голове, - ты наделал ужасных глупостей, не спорю. Но... ведь глупости по любви, особенно когда любовь первая, совершают все. И я, и Англия, и Америка, и Россия, наверное, тоже. Я понимаю. И они поймут. Всё будет хорошо. Всё уже хорошо, разве не так? - Надеюсь, что так... Но я всё ещё не знаю, как поведёт себя Россия. Вдруг он не захочет больше вообще видеть меня? Что я тогда... буду делать?.. - Канада всхлипнул было, но внезапно осёкся, - нет, я знаю, что я буду делать, - сказал он твёрдо, - я буду служить своему народу. Я вернусь к работе. Я буду полностью поглощён делами, пока боль не утихнет. А там уже будь что будет... Я справлюсь со всем. Я... я точно знаю, что справлюсь со всем. И никто даже не узнает, что мне плохо или было плохо... Я выдержу всё. - Я тебе уже и не особо-то нужен, верно? - Франция улыбнулся, - значит, я тоже пойду. Ты всё же повзрослел. Теперь если тебе и потребуется помощь в любовных делах - то только в технической части. Впрочем, в этом я тебе всегда готов дать совет! - он подмигнул, - а в остальном... Ты действительно сможешь сам справиться со всем. Впрочем, я думаю, проблем не будет. Ну, ладно. До встречи! - До свидания! - Мэтью проводил Франсиса до дверей. Ему и вправду стало легче. Оставалось только дождаться России. А если он не придёт - заявиться к нему самостоятельно. Почему нет? Канада знал, что решится на это. Будет смущаться, заикаться и краснеть, но решится. *** Россия пришёл через час. За это время толстый червь ожидания успел изрыть душу Канады до такой степени, что она стала похожа на вспаханное поле. К счастью, душа - материя довольно быстро восстанавливающаяся, кто бы что бы не говорил. Нужно просто знать, как именно залечивать её раны. В данном конкретном случае помогли поцелуи. У Ивана были жёсткие, слегка обветренные губы, напоминающие о морозных зимах. А его глаза сияли теплом солнца. "Мороз и солнце" - подумалось Канаде, - "в этом весь Иван". Сейчас всё казалось невероятно приятным и лёгким. Тело атаковали бесчисленные мурашки, только добавлявшие удовольствия... Уже потом они сидели вдвоём на крыльце и, обнявшись, смотрели на звёзды. Человечество, со всем своим прогрессом не смогло создать что-то более... нет, не романтичное, а притягательное, наполняющую душу той самой эйфорической любовной тоской, чем звёзды, вследствие чего им постоянно уделяют весьма пристальное внимание влюблённые, поэты, и авторы без фантазии, которым хочется написать о чём-то возвышенном. - Ваши проблемы только впереди, - пессимистично заметил Кумаджиро немного позже. - Какие проблемы? - улыбнулся Канада, всё ещё захваченный счастьем. - Хотя бы с Россией и Америкой. Я не рассказывал тебе, какая крупная ссора произошла между ними пару ночей назад? Тебе придётся разбираться с этим. - Справлюсь. Ты вроде бы говорил, что я медведь, так? Разве медведь не разберётся с этим? - Разберётся. Ты вообще со всем разберёшься, раз уж с собой разобрался. Это ведь труднее всего. - А я разобрался? - Конечно. Ты ведь теперь точно знаешь кто ты. - Конечно, Кумасава. Теперь знаю. - Кто? - Канада, - рассмеялся Мэтт. Конец.