Две стороны одной медали

Сильная боль в животе заставила проснуться. Гвен открыла глаза и постаралась приподняться, но с первого раза сделать этого не получилось. За прошедшие месяцы беременности ребёнок вырос, в многократно усложнив и без того непростую жизнь. Она едва передвигалась, в последние недели почти не выходила за пределы дома вдохнуть свежего воздуха и увидеть восход солнца, как это делала ранее. Только с помощью Буна Гвен удавалось прогуляться вдоль вытоптанной лесной тропинки. Хоть и недалеко, но маленькая прогулка делала её день разнообразнее, нежели вечно сидеть дома и ждать, пока с охоты вернётся Бун. Но сейчас, как и всегда поутру, она одна и помочь никто не сможет в случае, если вдруг начнутся роды. Многие звери, часто оказывавшиеся на столе, ушли из этих мест, и Буну каждый раз приходилось делать также, преследуя живность. Он не услышит криков о помощи, даже, если подопечная будет изо всех сил разрывать горло, как и кто-нибудь другой. Место глухое, за прошедшие месяцы здесь никто не появился, что означает: помощи ждать не откуда и не от кого. Гвен хорошо это понимает и от того, нарастающая боль пугает с каждой секундой всё сильнее. С третьей попытки оказавшись на ногах, она с трудом добралась до едва державшейся двери, нужной больше для вида, чем для защиты или избежания сквозняков и холода. Выглянув наружу, Гвен осмотрелась, надеясь отыскать неподалёку Буна, но его рядом не оказалось. Боль медленно умолкала и звать домой парня она так и не собралась, не желая дёргать того по пустякам. Вдохнув воздуха и ненадолго засмотревшись на пробивающиеся сквозь кроны деревьев лучи солнца, она вошла обратно. Прогуливаться без привычной поддержки Гвен не решилась. Малыш слишком резво шалил, она знала его отца и поэтому ничуть не удивлялась этой прыткости. В доме так же ждала работа. Не смотря на запрет Буна делать что-либо за несколько недель до родов, Гвен пропустила слова мимо ушей, подумав, что не может сидеть без дела. Взяв не постиранную рубаху, она подошла к ведру, наполненному водой из текущего неподалёку ручья, и окунула её. Лёгкая дрожь прошла по телу, когда холод перекинулся на руки. Уж слишком холодная вода. Из добытого ранее в деревне козьего жира и золы Гвен сварила мыло, которым принялась отстирывать многочисленные пятна, посаженные на охоте, но исходивший запах от него выворачивал наизнанку, и не прошло пары минут, как рвотный приступ одолел. Бросив рубаху, Гвен, быстро как могла, добежала до двери, выбравшись на улицу. Упав на колени, она ещё долго откашливалась, держа голову у земли. Отдышавшись и почувствовав себя лучше, она вернулась к стирке. Стараясь часто не дышать, чтобы не повторить своё недомогание, девушка разобралась с работой, отстирав по очереди все пятна. Взглянув на заметно побелевшую вещь, она повесила её на висевшую на улице между двумя деревьями верёвку и вернулась обратно, предварительно ещё раз поискав поблизости Буна. Время шло, а он не возвращался, заставляя волноваться. Гвен знала об опасности, которая нависала над ними и начала думать о чём угодно, но только не о хорошем. Если раньше она могла надеяться на лучшее, верить в чудо, то только не сейчас. Слишком часто смерть подкрадывалась к ней и её близким, не редко забирая и то дорогое, что имел человек – жизнь. Поэтому, она не могла усидеть на месте, переходя из стороны в сторону, не в силах успокоиться. В конце концов, мысли вновь сменились, так же неожиданно, как и прежде. Она вспомнила прошедшие месяцы. И с улыбкой и с грустью, выступающей на лице, девушка вернулась назад, словно путешествие сквозь время, прокручивая в голове давно пролетевшие события. Тяжесть, дискомфорт, голод и страх были неотъемлемой частью долгого путешествия. Бун, не смотря на свою молодость и неопытность, хотел быть достойным помощником. Он всё время приговаривал Гвен: «Я сделаю всё, что в моих силах, но спасу тебя, ведь ожидающее будущее важнее меня или кого-нибудь вроде меня». Гвен всегда хотела узнать, что именно видел Бун перед тем, как бросился в самое пекло, ради того, чтобы спасти незнакомку, потерявшуюся из-за неразберихи и смертей, окружавших её, но он не рассказывал. Девушка считала, что он и сам того не знал. Просто получил задание, в которое всерьёз и всей душой поверил, выполняя его с особой заботой и трепетом, но в этом не признавался, уверяя лишь одно: «Вскоре ты обо всём узнаешь, просто не от меня, обещаю». Не зная почему, Гвен поверила. Она могла уйти вскоре после своего спасения из Элдора, найти способ встретиться с Мерлином и воссоединиться с остатком семьи, но не сделала этого, осталась с Буном, словно почувствовав, что он не лжёт, говоря от души и без доли лукавства. И она была права. Их встреча принесла Гвен, помимо ужаса самой ситуации, и приятные воспоминания: недолгие встречи заката на вершине грозной горы Сартан, случайная находка гнездования магической птицы Асар, красота и благозвучие голоса которой не знают границ или одна единственная ночь под водопадом благодати. Её воды позволяют забыть о своём горе, хотя бы на время, заменяя радостными воспоминаниями, происходившими с человеком ранее, но угасшими под натиском времени. Всё это только малая доля эмоций, полученных во время путешествия в качестве беглянки, но в такие мгновения жизни, смерть Артура не так сильно ударяла по хрупкому сердцу девушки, и она продолжала бороться за себя и будущего малыша. Но помимо хороших воспоминаний, Гвен не могла прекратить думать и о плохих. Несколько раз и она и Бун были на волоске от гибели, смерть уже смотрела на побледневшие от страха лица, и только чудо спасало от пропасти, в которую оба молодых человека готовились упасть. Иногда они уходили, не тронутыми, целыми и невредимыми, но порой, доставалось обоим. В самом начале путешествия, когда Гвен овладевал страх, а Буна неопытность, они попали в руки солдат Морганы. К счастью для них, это были люди, перешедшие на сторону ведьмы рыцари Камелота. Имея приказ уничтожать всех, кто откажется принять власть новой королевы, они рыскали из деревни к деревне, и нашли молодых людей в одном отдалённом от замка поселении, куда Бун привёл Гвен ради припасов на первое время, когда понял, что она больше не сможет путешествовать голодной, вынашивая ребёнка Артура. Узнав в путешественнице бывшую служанку Морганы, найти которую необходимо в первую очередь, рыцари схватили её, а вместе с ней и Буна. Жестокость, с которой они выпытывали информацию о других союзниках, была безгранична. Пытки продолжались, даже после того, как узнали о беременности Гвен. Она страдала, испытывая невероятные боли и оставалось совсем немного, чтобы сдаться и принять то, что жизнь закончилась, так и не начавшись. Но помощь пришла. Жители деревни взбунтовались произволу, рыцарей заковали, но Бун не оставил их в живых и уходя следующей ночью, в тайне ото всех, покончил с ними, боясь, что известие о беременности Гвен дойдут до Морганы. Подобные воспоминания никогда не забудутся, ибо они тяжелее всего, что раньше переживала Гвен, но это сделало её сильнее и опаснее для врагов, окажущихся на пути. Подозрительный звук на улице вернул Гвен в реальность. Схватив меч, висящий над её спальным местом, она как можно тише сделала несколько шагов к двери. Прислонившись к ней, девушка замерла в ожидании новых звуков, повторившихся тут же. Гвен знала стук, которым Бун сообщал о своём возвращении, во избежание несчастных случаев и то, что сейчас происходило – сильно отличалось, потому что пришедший вообще не стучал. Поняв, что к убежищу добрался чужак, девушка готовилась пригрозить ему мечом, как только тот войдёт в избу. У двери возникла человеческая тень. Гвен мужественно протянула вперёд руку, воинственно сжимая в ладони старый меч, нагнетавший страх на недоброжелателя и, как только мужская фигура возникла во всей своей красе, не разбираясь, она сделала выпад. - Гвен!- недовольный голос Буна пробудил её от окутавшего страха. – Ты чего? Это я! Меч прошёл в сантиметрах от его бока, даже не коснувшись. - Прости!- извинилась она, обняв парня. – Я боялась, что с тобой что-то случилось. - Всё нормально, - успокоил он. Гвен, наконец, оставила в покое парня от своих объятий, почувствовав жидкость на своей ладони. Взглянув на неё, она увидела кровь, и волнение ещё быстрее овладело девушкой. - Откуда она?- показав Буну ладонь, спросила она. - Пустяки, - отвернулся он, чтобы взглянуть на бок. – Небольшая случайность. - Случайность? Как это понимать? - Не смей волноваться. Тебе нельзя, помнишь?- коснулся живота парень. - Я помню, но и ты не давай повода. Покажи, что там у тебя, - потребовала Гвен. - Не надо. Лучше посмотри на добычу, которую я приволок. Мясо хватит на неделю, - радовался Бун, помогая девушке выйти на улицу. У кучи веток, принесённых вчера для разжигания костра лежал здоровенный олень с ветвистыми рогами, на кончиках которых Гвен разглядела кровь. - Это он тебя?- догадывалась она. Бун только огорчённо качнул головой. - Зачем ты рисковал жизнью? Разве олень важнее тебя? - Но ребёнку и тебе нужна пища, а у нас уже ничего не осталось. Я не мог заставить тебя голодать, как раньше. Не хочу повторять ошибок. Невыносимо смотреть на тебя бледную и несчастную, объяснил Бун, стараясь не показывать кровоточащую рану, чтобы не пугать. - Я не хочу потерять и тебя, дурак. Будь он неладен этот олень, если он заберёт у меня тебя. Гвен не заметила, как слеза скатилась по щеке. - Прости! Недолго думая, она вновь обняла парня. - Больше так не делай, хорошо?- прижимаясь, просила она, чувствуя, как некая лёгкость от прикосновения парня возвращается. Рука Буна крепко прижала к себе перепуганную, волнующуюся за него девушку, долго стоя под редкими лучами солнца, пробивающимися к паре. - Больше не буду, - пообещал он. - Я постирала твою рубаху. Теперь будешь чистым, - невзначай прошептала она, всё ещё наслаждаясь теплом своего близкого и верного друга. - Просил же не нужно!- возмутился Бун, посмотрев на Гвен. - Я, конечно, всё понимаю, но её запах меня убивает сильнее, чем голод, - улыбнулась она. - А ты попробуй охотиться и не мазаться, а потом тащить добычу домой. Ты и не так запахнешь!-нахмурился охотник. - Ты в ней спишь!- тихонько шепнула Гвен. – От такого едкого запаха я рожу, и будешь потом бегать вдвойне….. - Ладно, ладно, - перебил Бун. – Я понял. Спасибо. - Пожалуйста!- хихикнула девушка. – Знала, что ты сдашься. Всегда сдаёшься. - Только тебе, - Бун по-дружески поцеловал Гвен в щёку и принялся разделывать оленя, тогда когда мулатка, смутившись ничего не значащему признаку дружеского внимания, бросила на парня любопытный взгляд. «Артур, мне больно признаться, но это происходит. Тебя давно нет, уже целая вечность прошла. Кажется, я начинаю влюбляться в Буна. Я бы и рада, если ошибаюсь, но обманывать себя и свои чувства не имеет смысла. Я вновь ощутила то, что испытывала только, когда ты обнимал меня, поглаживал рукой мою щёку, целовал и говорил, что всё будет хорошо. И это невероятно. Долгие месяцы я считала тебя единственным, думала, что с твоей смертью останусь навсегда одна, но теперь думаю, что ошибалась. Прости, но я должна двигаться дальше. Так не может продолжаться вечно. Ребёнку нужен отец, а мне муж, способный любить и защищать свою жену. Я вижу в Буне необходимые мне качества. Мне стыдно. Я чувствую, что предаю тебя. Прости, если это так, не держи зла. Просто знай, что с нашим ребёнком всё будет хорошо, обещаю. Ни я, ни Бун не допустим, чтобы наследник Камелота был в опасности. Мы сделаем всё, что в наших силах. Я всегда буду любить тебя. Мой принц останется в моём сердце. Прощай. Я люблю тебя….» - С тобой всё хорошо?- поинтересовался Бун, увидев, как Гвен, словно в ступоре, стоит, не моргая пару минут. - Да, - услышала она и пришла в себя. – Задумалась! - Об Артуре вспомнила?- догадался Бун. - Да, - не стала отрицать Гвен. - Как догадался? - Это слишком просто, - добродушно откликнулся он, вонзая нож в добычу. – Когда ты вспоминаешь о нём, мысленно улетаешь далеко и явно надолго. Столько всего ты пережила, но его потерю забыть невозможно. Ведь так? - Артур в прошлом, - неожиданно для него вынесла вердикт Гвен, от чего Бун уронил нож. - Уверена?- не смог не спросить он, спокойно ожидая ответа. - Да, - уверяла она. - Может, это к лучшему, - облегчённо улыбнулся Бун. - Почему?- Гвен ожидала услышать, что он к ней чувствует то же, что и она к нему, но этому не бывать. - Ты грустишь, когда думаешь о нём. Мне приятно видеть тебя светящуюся от радости, даже в такое сложное время. Тебе идёт смех. Не забывай об этом. - А ты не забывай о своей ране, - немного омрачилась девушка. – Бросай своего оленя, и пойдем, я перевяжу рану. Нужно её промыть. Я должна была сразу сделать это, но ты меня отвлёк. Бун отложил в сторону окровавленный нож и, держась за длинную палку, использовавшуюся ранее Гвен, как трость, поднялся. Молодая служанка протянула руку, чтобы взяться за него, но почувствовала сильнейшую боль в животе, закричав так сильно, как это только возможно. - Что? Как ты?- вытаращился Бун. - Началось, - констатировала Гвен. - Может, ещё нет?- суетился он, придерживая её. - На этот раз началось. У меня отошли воды. Я рожаю…..