Не сломайся.

Квартира встретила меня тишиной. С одной стороны это было весьма странно, так как мама всегда очень трепетно относилась ко мне и не позволила бы себе пропустить встречу после такого долгого, по её меркам, расставания. Однако с другой стороны, ничего удивительного в этом не было, ведь сегодня я ждала маму около школы целый час, а она даже не предупредила, что не заберёт меня, хотя наш уговор был об обратном. Но если мама была чем-то увлечена, то могла забыть обо всём на свете. Мне оставалось только выяснить причину её увлечённости. Собственно, ждать мне пришлось не очень-то и долго, так как с этой «причиной» мама вошла в квартиру через какие-то сорок минут. За матерью стояла девушка. Довольно высокого роста, хотя и ниже мамы, с тёмными волосами до плеч, которые неровными и почти рваными прядями спадали вниз; её узкое бледное лицо с ярко выраженными скулами выглядело ярким и запоминающимся благодаря миндалевидным глазам голубого цвета. В носу у неё было металлическое колечко, которое и расставило все точки над «i». Это была Алиса Миронова, моя двоюродная сестра и племянница мамы, соответственно. Одета девушка была на удивление скромно. Тёмные джинсы, что облегали узкие бёдра, да тускло-синяя водолазка, обтягивающая достаточно большую грудь девушки: под неплотной тканью были заметны очертания лифчика. Даже несмотря на то, что она была значительно выше меня, создавалось ощущение какой-то удивительной миниатюрности этой девушки. — Анечка, прости, что не предупредила, но я решила, что ты была бы рада увидеть свою сестру. Мы расскажем тебе просто удивительную новость. Готова поспорить, что тебе понравится. Алиса, ты раздевайся и проходи на кухню. По коридору вперёд и направо. — Привет, Ань, — довольно приветливо улыбнулась мне Миронова. — Здравствуй, — холодно отозвалась я, а как только Алиса ушла на кухню, тихо прошипела маме на ухо: — Она же лесбиянка! Какого чёрта она тут делает? Действительно, у Алисы была нетрадиционная сексуальная ориентация. Я прекрасно помню то лето, несмотря на то, что мне было всего двенадцать лет, в то время как Алисе уже стукнуло двадцать два, и она училась в педагогическом институте. Каждое лето мы собирались у бабушки на даче. Тем летом все прекрасно знали, что старший брат Алисы, Витя, хочет сделать предложение своей девушке, и с нетерпением ждали этого момента, однако вместо этого со своим признанием выступила Алиса. — Вить, прости меня, но больше я не вижу смысла молчать, — начинала она, при этом теребя краешек кружевной скатерти, которую бабушка доставала только для особых случаев, — дело в том, что я лесбиянка. Осознание этого пришло ко мне классе так в девятом, но тогда я так много думала о том, что это аморально и неправильно, что не решалась сказать об этом даже самым близким подругам. Другого объяснения этому влечению я дать не могла, хотя и очень старалась. Раньше у меня не было девушки, но сегодня та, в которую я была влюблена несколько лет, согласилась встречаться со мной, и я хотела разделить эту радость со всеми вами. Закончив, она села на своё место, расправив плечи, словно бы гордясь тем, что она смогла открыться самым близким людям в её жизни. Эффект был ужасным. Тишина нарушалась только тихими всхлипами моей тёти. Витя демонстративно встал из-за стола и ушёл, а после меня утащила и мама. Правда, я запомнила, что когда мама уложила меня спать и думала, что я уже уснула, то долго успокаивала Алису, которая больше не появлялась в бабушкином доме. Лишь со временем я смогла понять, каким же лицемерием был разговор не о самых приятных вещах, когда её родной брат хотел сообщить о такой новости. На той девушке он так и не женился. И теперь эта Алиса будет в нашем доме. Ужас какой. — Ань, ну и что? Разве тебя это смущает? — Конечно! Мам, она Вите жизнь испортила. — Алиса тут ни при чём. Почему для тебя так важна её ориентация? – чересчур громко произнесла мама, но после тут же умолкла, видимо, понимая, что Алиса может её услышать. — Аня, она моя племянница, и теперь у неё никого нет. Я не могу оставить её одну. Это не обсуждается. Холодный и вежливый тон был настолько несвойственен маме, что я так и осталась стоять в прихожей, словно поражённая её словами, до тех пор пока не услышала голос сестры: — Если я мешаю, то могу уйти. Я поживу в гостинице, а в школе мне обещали дать комнату в общежитии. — Алис, пока не начнутся учебные дни, то даже и не думай о переезде. Если я сказала, что ты будешь жить у меня, то ты будешь жить у меня. Можно считать, что это будет худшая неделя в моей жизни. Конечно же, разговора о Вике и моих проблемах в школе не будет. Но сейчас даже лицо Горьяновой я бы увидела с большим удовольствием, нежели Алису.