Не сломайся.

— Викусь, все мужики – козлы! — Но я от него не ожидала... — Вик, это же Милушкин. Он тот ещё бабник. — Кто же знал! – с досадой воскликнула светловолосая. — Да все знали, между прочим. Тебя даже Орхипов предупреждал, что Милушкин тот ещё ходок, — безразлично пожала плечами лучшая подруга Вики, Диана, откидываясь на спинку диванчика. — А баба та? Какая она, Ди? Ты же всех тут знаешь, а то я со школой этой свихнусь скоро. — Она не из наших, — холодно отозвалась девушка. — Не из наших? Да ладно? Где он её подцепил? — Чёрт знает, — пожала плечами Диана, но тут же наклонилась вперёд, жарко зашептав: — только мне Орхипов сказал, что Милушкин в ней души не чает. Мол, простая девочка, без пантов. Родители у неё учителями работают, а старший брат — стоматологом. Вся такая интеллигентная и книги любит читать. Но я видела её. Просто серая мышка. Ничего особенного, честно. — А я чем хуже? Маникюр всегда есть, загар, одежда шикарная. Чего ему не хватает? — Ты бы у него это спросила. — Так я и спросила. Он сказал, что мозгов мне и не хватает. — Обидно, — согласилась Диана, — но он шутник от бога, так что неудивительно. Ладно, зай, я в туалет схожу, носик припудрю и любимому позвоню. — Беги, кис, — кивнула Вика, а после того, как её подруга удалилась, повернулась, — ты есть хочешь, Тая? — Вау, ты вспомнила обо мне, — совсем тихо отозвалась девушка. Она была достаточно красива. С большими круглыми глазами синего цвета, довольно редкими и на удивление светлыми ресницами, с которыми контрастировали иссиня-чёрные волосы, достигающие подбородка, и коротковатая чёлка. Девушка была очень худой, грудь совсем незаметна, а вены на руках очень сильно выделялись. — Ты ещё огрызаться будешь? – достаточно грубо, но при этом не повышая голоса произнесла Горьянова, — сегодня поедешь ночевать ко мне. — Вика, мне это надоело! Ты постоянно мной пытаешься управлять! Но зачем это тебе? — Не ори, на нас люди смотрят. — Да мне плевать! Ты меня не сломаешь! Ты не заставишь меня делать то, что тебе вздумается! Что в школе, что вне школы! Мне это надоело! — Тая, если ты будешь продолжать в том же духе, то я позвоню своей матери, и тогда ты потеряешь всё. Ты же помнишь, от кого зависит работа твоего отца? Ты же помнишь, от кого зависит твоё пребывание в «Либерти»? Ты же помнишь, кто дал тебе всё это? Или уже забыла? – девушка говорила достаточно тихо, но при этом даже не сбиваясь и произнося слова, словно мантру. На губах у неё была всё та же улыбка, которая почти не сходила с них, несмотря даже на то, что ещё полчаса назад она плакала навзрыд, переживая расставание с молодым человеком. Тая умолкла, словно боясь произнести неверное слово или вообще вздохнуть. Она моментально сгорбилась и отвернулась, позволяя Виктории наслаждаться очередной своей маленькой победой над волей девушки. Вика была уверена, что сломала её. Но сломала ли?