Сон в зимнюю ночь

Что общего у ворона и письменного стола? Льюис Кэррол "Алиса в Стране Чудес"

***

«Как жаль, что к ним нельзя прикоснуться, не изменив», - подумала Алиса, дотрагиваясь до оконного стекла. По другую его сторону застыли причудливым рисунком капли. Дождь накрапывал с полчаса, а может и не пол. На днях вдруг потеплело. Символический снег, для приличия всё же лёгший в эту зиму на лондонские окрестности, быстро истаял. Дороги превратились в грязь, липнущую к ногам, каретным колёсам и копытам ездовых. Под снимаемым слоем временно показывалась сухая земля, но лишь пока в неё не намешивали новой воды и жижи. Тонкого слоя снега было недостаточно, чтобы пропитать почву глубоко, так что она не превращалась в трясину и в ней не вязли, но было жутко скользко. Как ни старались возницы править ровно, повозки и дилижансы вело немного в сторону. Особо худо приходилось в самом городе, на мокрых мостовых, мощенных округлым булыжником, отполированным до гладкости за много лет. А теперь дождь… Он был маленьким – не летним грозовым – и им можно было наслаждаться. Однако раздражённым сыростью взрослым этого было уже не объяснить. Девушка вздохнула и повернулась к письменному столу. Просидевшая за ним не один час, она утомилась, и работа ей стала безынтересна. А поначалу так захватила…с головой. Мисс Кингсли нравилось заниматься делами, которые ей доверил лорд Эскот. Более того, они ей удавались. Смелость мысли, свежесть взгляда на мир и выдумка помогали Алисе найти те перспективы и нюансы, которые никто подчас не видел. Лорд Эскот считал её незаменимой. - Ты дочь своего отца, - говорил он с интонацией, пробуждавшей в Алисе гордость. Единение с отцом было необычайно приятно. То духовное родство, которое всегда было между ними, теперь признавалось другими и одобрялось. Алиса с готовностью подчёркивала, как походит на Чарльза. И всё-таки в одном она отступала от его «предписаний». «Если подумать, я уже несколько месяцев не загадывала чудеса по утрам», - подумала Алиса, следя усталыми глазами за сползающими капельками. Может, это и есть причина её беспокойства? Или, возможно, плохой сон? В последнее время всё чаще её посещали душные, мутные сны, которых она не могла потом вспомнить, а чувство, которое они оставляли, было неприятным и тяжёлым. Даже будучи честной с собой, Алиса не могла бы сказать, что спала мало. Однако всё равно не высыпалась. Более того, поутру бывала ещё более уставшей, чем когда ложилась. Из-за этого день за днём, а вернее ночь за ночью, росла нервозность. Девушка легко и сильно утомлялась. Под вечер, бывало, руки начинали дрожать, а тело зябло, несмотря на то, что дом был хорошо натоплен. Боковым зрением девушка видела порой пугающие силуэты, но когда оборачивалась, обнаруживала, что это только игра её воображения. Темнота начала пугать её, поэтому девушка старалась ложиться спать засветло, компенсируя потерянное время ранними подъёмами. Но самочувствие только ухудшалось, и с этим необходимо было что-то сделать. Для начала Алисе пришлось принять, что она не здорова. Потом, перепробовав все возможные меры и не добившись существенных улучшений, даже прибегнув к помощи снотворного, мисс Кингсли решила, что надо разбираться с первоисточником. Как итог всего, уже третий день она пыталась понять себя, часто погружаясь в раздумья и забывая о реальности. Вот и сейчас, пока её мысли были заняты размышлениями о «семи чудесах», взгляд бродил по лабиринту дождевых подтёков, выхватывая странно знакомые образы. Вот бегущий кролик с часиками. А вон странный человечек, похожий на карту. А там… Два чуть раскосых глаза, больших, как-то даже наивно распахнутых. Самых обычных, только вот разве что левый немного косит к виску… - Ах! – ахнула бы Алиса, если бы у неё не перехватило дыхание. Голова закружилась от наплыва образов и звуков, а перед глазами всё заволокло фиолетовым туманом. Из него выступали и снова исчезали отдельные фигуры и картины, беспорядочно сменяя друг друга. Девушка не могла бы сказать, сколько это длилось. - Кар! Ка-ар! – посторонний скрипучий звук вывел Алису из этого состояния полусна-полузабытья. На голой мокрой ветви ближайшей к окну яблони сидел небольшой ворон, возмущённо хлопая вымокшими крыльями, чтобы стряхнуть с них дождевую воду. Вывернув голову и уставившись сквозь оконное стекло на Алису, ворон снова требовательно заграял. Искажённый выпуклостью капель глаз заставил девушку поёжиться. Не очень понимая, что и зачем делает, она открыла окно и отступила в сторону, позволяя птице влететь в комнату, забрызгав саму девушку и занавески. Недолго думая, ворон приземлился на край столешницы, опрокинув чернильницу с оставленным в ней пером. Опомнившаяся Алиса кинулась туда, спасая бумаги от чернил и стекающей с птицы воды. Ворон, невозмутимо наблюдавший за ней, сложил крылья и каркнул, привлекая к себе внимание. Алиса растерянно посмотрела на птицу. «Что ты от меня хочешь?» - без слов подумала она. - Кар! – скрипнула птица, подбирая под себя лапку и оставляя на столешнице неглубокие борозды от когтей. Серое гусиное перо, прилипшее к грубой влажной коже, робко льнуло к масляно блестящему чёрному оперению.

- Что общего у ворона и письменного стола?

- Они – моё воспоминание о тебе.