Сон в зимнюю ночь

***

Пользуясь случаем и желая постепенно исполнять неприятный долг перед друзьями, после чая Алиса заглянула на кухню, робко стукнув в открытую дверь. Выждав несколько секунд и убедившись, что в её голову ничего не летит, девушка заглянула внутрь. Тот, кого она искала, был здесь. На редкость присмиревший, Мартовский Заяц сосредоточенно разливал по короновидным формам густую тёмную жидкость, в которой Алиса по запаху признала шоколад. Должно быть из-за контраста с обычным поведением Зайца его движения показались девушке до смешного чинными, и она тихо засмеялась. Март навострил уши, дрогнувшей рукой расплескав шоколад мимо, и зацокал языком. Алиса подошла ближе, и, увидев, кто его потревожил, Теккери успокоился, вернувшись к занятию. Девушка встала справа от него, склонившись над столом. - Не готово! - заявил Март после затянувшегося на десять минут молчания. Алиса переступила с ноги на ногу, удивляясь своей неловкости ничуть не меньше, чем вменяемости Зайца. Вздохнув, она сказала: - Жаль, не смогу их попробовать. - К банкету всё будет, - возразил Заяц. - Да, только вот меня там не будет. Я возвращаюсь сегодня наверх. Март положил половник и удивлённо посмотрел на девушку. Алиса виновато пожала плечами. Оба не знали, что сказать, и молчание снова затянулось. Когда Алиса подумала, что ещё немного, и взмолится, чтобы Заяц хоть что-нибудь произнёс, тот приподнял лохматые уши, втянул подвижным носом воздух и широкими прыжками метнулся через всю кухню к духовке. Придирчивым взглядом изучив нечто, ещё напоминавшее по виду пирог, он отшвырнул сковороду на стол и с досадой воскликнул: - Ай-й! А я его готовил, готовил! - Прости, Март, - виновато отозвалась девушка. Творец неудавшегося блюда взбудоражено развернулся к ней: - Думаешь, в таком случае стоит извиняться? - Прости, - тихо повторила она, но Теккери продолжал с прежним возмущением. - Думаешь, прощание с тобой стоит испорченного пирога? Вот что я тебе скажу! Дружба пирогами не измеряется! Снова месить тесто...ай! И Заяц раздражённо дёрнул себя за ухо. Алиса не сразу поняла, что он хотел сказать ей, и ещё больше сникла. Но распознав за недовольным тоном истинный смысл слов, ощутила прилив теплоты и благодарности, и решила, что дружба также не стоит и правил поведения, которым надлежит следовать молодым леди. Она стоит намного больше. Поэтому не прошло и минуты, как пострадавший от её вторжения шеф-повар оказался в девичьих объятьях - кратких, но душевных. Поначалу дёрнувшийся от неожиданности, он довольно обмяк и мягко похлопал Алису по руке. Чувствуя, что оба они растроганы, девушка хотела поскорее уйти, чтобы не допустить слёз, но Теккери задержал её. Подпрыгнув к полке и стянув оттуда обрывок пергаментной бумаги, он соорудил кулёк и ссыпал туда карамельки из вазочки. Завернув, он протянул его Алисе. Девушка поняла - это новогодний подарок. Улыбнувшись, она отвязала от своего пояса один из атласных мешочков (с контуром заячьих ушей на лицевой стороне) и протянула его Марту в ответ. Он с удивлением принял его, и молчаливый обмен подарками произошёл. Теккери не попытался сейчас же заглянуть внутрь. Он тоже понял. На том и простились. С Мираной и МакТвиспом Алиса попрощалась ещё за чаем. Для Королевы это не было новостью, и она лишь проводила девушку долгими объятиями и пожеланиями доброго празднования. МакТвисп же, чувствительный по своей натуре, разочарованно вздыхал и, кажется, даже пустил слезу. Обещание вернуться как можно скорее не очень-то его обнадёжило. Несмотря на доставленные в прошлом неприятности, кролик, похоже, более других чувствовал свою ответственность за Алису и своеобразно привязался к ней. Как только приличия позволили, он удалился из-за стола в сад, и Королева с понимающей улыбкой вскоре последовала за ним - утешить или хотя бы развлечь разговором о предстоящем бале. Алиса же, знавшая, что обратно они пойдут мимо беседки, оставила там два мешочка, на одном из которых была вышита белая корона, а на другом - белые же часы. Она покривила душой, сказав, что никогда не имела дела с нитью и иглой. Шить девушка не умела - это правда, однако её усердия и желания хватило, чтобы под строгим контролем Люси сделать маленькие незамысловатые вышивки на каждом из столько раз упомянутых уже мешочков. Будучи в дальних странах и вернувшись в Лондон с некоторой суммой в кошельке, Алиса не переставала думать об оставленных друзьях. Первые полгода давались ей особенно трудно, спасал только наплыв новых впечатлений и необходимость отдавать все силы работе. Лишь потом, когда дела превратились из свершений в рутину, та поглотила разум девушки подобно трясине и вытеснила в дальний его угол воспоминания и тоску о друзьях. Однако отобранные с такой тщательностью и вниманием подарки остались и наконец получили возможность быть вручёнными. Довольная улыбка, вызванная воспоминанием о покачивающихся на ажуре беседки мешочках, исчезла с губ Алисы, стоило ей подумать об оставшихся. "Тру" и "Тра" предназначались близнецам, и она не придумала ничего лучше, чем вывесить их на ручках двустворчатых дверей, ведущих в отведённую им комнату. Даже их братья не смогли поделить условно и теперь на каждой значилось нацарапанное "Тра" и "Тру". Остановившись перед этим творением декоративно-прикладного искусства, Алиса заулыбалась, живо вообразив, как близнецы входят, толкаясь, в эти двери. Случай одарить Чешира так и не представился, хотя Алиса долго искала его по Замку. "Что же, - решила она, - придётся прибегнуть к этой идее". Она подумала, что вполне сможет оставить подарок для Чешира где-нибудь на Поляне Чаепитий, ведь тот часто заглядывал туда. Перед тем, как вернуться на Поляну, Алиса прихватила со второй кухни пузырёк и зашла к Брандошмыгу, с которым вовсе не виделась ещё в этот раз. Несправедливо обделённый её вниманием товарищ, так подсобивший во время свержения Кровавой Королевы, получил его сполна. Алиса тщательно расчесала до серебристого блеска его жёсткую пятнистую шерсть и вручила щётку из китового уса с резной ручкой из красного дерева слуге, приставленному к Брандошмыгу и ещё немного робевшему при виде сурового чудища. Однако Брандошмыгу он, похоже, нравился. Он постоянно норовил лизнуть руку ртутно-белого юноши длинным языком, отчего тот неизменно белел ещё больше. Подарок Баярду девушка тоже отдала сразу. Это была подвеска на ошейник в виде овального золотого медальона с гравировкой "Верный друг". Алиса прикрепила её и благодарно потрепала пса по шее. Это ему она обязана спасением Шляпника и своим, это он увёл, насколько мог, стражу и Штейна, он дал знать Королеве и Белому Замку о приключившейся с ними беде. Баярд вызвался проводить девушку на Поляну, так как закатный час уже миновал. Она согласилась. Однако даже присутствие Баярда не смогло отвлечь девушку от невесёлых мыслей. "Шляпник. Осталось проститься только с Мальямкин и с ним". - О чём грустишь, Алиса? - спросил доброжелательный пёс. Алиса помедлила с ответом. - О несбывшемся и о предстоящем. Оно туманно. Первое тает в тумане, уходит от меня с каждым моим шагом. Второе, напротив, приближается. Но я не вижу, не могу рассмотреть за дымкой, и эта неизвестность пугает. Наверное, я ничем не лучше глупого ребёнка. - Ну что ты... Такое со всеми бывает. - Правда? Ни за что не поверю, чтобы Миране приходилось испытывать такое... Или чтобы Абсолем так мучился от подобных глупостей. - Они - другое дело. Не то же, что мы. - Почему так? - девушка заинтересованно повернула голову к Баярду. - Не могу объяснить тебе, Алиса. Только скажу, что Королева и Абсолем воспринимают мир иначе. Они в других с ним отношениях. Впрочем, Алиса ведь тоже... - с сомнением бормочет он под нос. - Что ты хочешь этим сказать? - Алиса даже остановилась. - Ничего определённого. Ты, Алиса, не принадлежишь этому миру. Думаю, поэтому нормально, что находясь здесь ты испытываешь нечто странное. Вспомни, ведь наверху всё не так? - Нет, там яснее. И если страх и есть, он чётче, не так мучителен. А тут всё от меня ускользает...как во сне. - Верно. Поэтому ты и называешь всё сном. - Но ведь я не сплю, Баярд? Не сплю же? - Не беспокойся, Алиса. Вся жизнь напоминает сон. Но это твой сон. Если не захочешь, он не исчезнет. Только будь осторожна. Алиса хотела спросить, чего ей остерегаться, но они уже пришли, и разговор пришлось окончить на этой тревожной ноте. Девушка опустилась на корточки и обняла на прощание Баярда. Пёс вильнул хвостом и положил печальную голову ей на плечо. Та оказалась тяжёлой, и Алиса, уставшая от ходьбы, едва не потеряла равновесие. Баярд потрусил обратно в замок, к семье и своей Королеве, а мисс Кингсли неверным шагом направилась к длинному столу. Она уже различила за ним очертания причудливого цилиндра. Приближалась ночь, и Шляпник вышел на свежий воздух. Алиса заметила, что он каждую ночь встречает на улице, должно быть, следуя какой-то привычке. Он не заметил её. Возможно, нужно было только немного подождать. Девушка поначалу стояла, довольно долго, в пяти шагах от него, молча ожидая, когда потемневший без солнца взгляд обратится на неё. Но он был прикован к содержимому надколотой чашки. Вышла луна, неполноценная, полу-голодная, высветившая его фигуру и черты в мистических тонах. Обескровленное ртутью лицо с синевато-фиолетовыми тенями под скулами, бесцветные хрустальные ресницы, травянисто-зелёные глаза, лишь сейчас похожие друг на друга - ночь скрыла тонкий карий обод вокруг правого зрачка. Исколотые, изрезанные по неосторожности во вдохновенной суете пальцы - такие же белые, как лицо, небрежно обмотанные бинтом кое-где. Поблёскивающий в лунном свете напёрсток - Алиса помнила его ещё по детству - и серебрёный обод чашки. Фигура, чьи очертания она угадывала лишь по памяти, на удивление отчётливо. Алиса присела на стул по левую руку от него. Она смотрела на Шляпника, сидела рядом с ним в ночи, а видела погожий летний день и маленькую девочку в голубом платьице напротив, с возмущением взглядывающую на невоспитанного и грубого взрослого, который, к тому же, явно был не в своём уме. Он тогда очень обидел её. Из-за него она ушла с Поляны. - Шляпник... "Почему ты снова так обходишься со мной? Посмотри на меня. Что со мной не так? Неужели я слишком перестаралась и доросла до каких-то далей, куда твой взгляд никогда не направится? Шляпник... Почему я никак не могу стать такой, чтобы ты не смотрел на меня ни сверху вниз, ни снизу вверх, а прямо? Поговори со мной. Шляпник..." Лёгкий ветерок охладил мокрую щёку, Алиса стёрла не сдержанную слезу и встала. Она знала, что теперь можно просидеть до утра и даже до обеда, так и не удостоившись взгляда. Так стоило ли тратить время на одинокие слёзы рядом с источником этого одиночества? В отдалении оно ослабнет. Уходя, она положила у покоившейся на скатерти руки Шляпника мешочек с аккуратным контуром цилиндра и вписанной в него литерой "эм". Шляпник даже не пошевелился. Вороньи перья похрустывали под шагами, и Алисе казалось, что она ступает по тоненьким и хрупким косточкам. Она морщилась. Плакать больше как будто бы не хотелось. В домике Сони горела керосиновая лампа, она не спала, это было кстати. Когда Алиса вошла, Мальямкин сидела на окне и с порога посмотрела на неё сочувственно и грустно. "Она видела". Не спрашиваясь, Алиса присела на краешек скамьи. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, отделённые несколькими метрами. - Небо пасмурно, ночь будет дождливой, - заговорила Алиса и взглянула через стекло на мрачно застывший силуэт. - Заведи его как-нибудь в дом. - Могла бы не говорить, - фыркнула Мышь, но не рассердилась по-настоящему. - Как обычно, уходишь? - Не стану врать, что хочу остаться. Хотела бы. Но я нужнее там, семье. Усики Мальямкин задрожали от возмущения. Она поднялась в полный - хоть и невеликий - рост. - Думаешь, это хорошее оправдание? У тебя они всегда находятся. Но дело не в том, что здесь ты не нужна. Дело в твоём эгоизме. В том, что для тебя тысяча вещей важнее, чем быть здесь. Твои эмоции тебе важнее этого. Твои незавершённые дела тебе важнее. Твоя семья. На глазах выступили слёзы горького бесправного протеста, горло сдавило от осознания всей справедливости этих брошенных в лицо обвинений. Алиса готова уже была усомниться в своём решении, но Мальямкин, вся дрожащая от гнева, не сумела остановить себя. Эта маленькая мышка дала ей хлёсткую, безжалостную пощёчину. - Зачем, зачем тогда - скажи мне! - ты возвращаешься снова и снова? Смотри другие сны, Алиса! Те, которые ничто с тобой не связывает! Алиса сама не осознала, как дрожащая рука нащупала в кармане пузырёк, как отлетела и покатилась по полу заглушка, как холодный стеклянный край коснулся губ прежде, чем Мальямкин успела испуганно крикнуть: "Алиса, не надо!" - и мир начал проваливаться во мрак. Она только успела выронить пузырёк, метнуть взгляд на Мальямкин и потянуть за край пояса, упавшего на пол в тот же миг, как девушка растаяла в воздухе. Соня осела на подоконник, осознав, что натворила. - Шляпник... Прости, Шляпник, - почти беззвучно вымолвила она.

***

Порыв ветра сурово прошёлся по спине и затылку, едва не сорвав шляпу и заставив её придержать. Шляпник повёл глазами в обе стороны. Поляна была пуста. Оно и неудивительно, уже далеко за полночь. Ветер угомонился, и он наконец смог опустить руку. Но коснулась она не ровной поверхности скатерти, а чего-то твёрдого. Шляпник снова приподнял запястье и всмотрелся. Луну скрыла непроглядная туча, и он не видел толком даже своих пальцев. На ощупь это была материя, скорее всего атлас, в неё что-то было завернуто. Краем глаза Шляпник уловил единственный источник света и направился к нему, прихватив свою находку. Подходя к двери, он уже рассмотрел, что именно держал в руках, с улыбкой прогладил большим пальцем вышивку. Не вполне уверенные стяжки, несомненно, были сделаны знакомой ему рукой. Входя, он уже развязал тесёмку и вытряхнул на ладонь маленькую шкатулку из слоновой кости. Резьба по крышке изображала ворона, сидящего на письменном столе, и большую литеру "эм" в центре. Шляпник торопливо раскрыл. Внутри оказался скромный набор швейных принадлежностей: бархатная игольница, серебряные ножницы с костяными ручками, несколько серебряных игл и булавок с костяными навершиями. Шляпник благоговейно провёл пальцами по инструментам и закрыл шкатулку. Теперь он поднял глаза и осмотрелся. Это был домик Сони, а вот и она, сидит на скамье и отчего-то смотрит на него с такой грустью. - Это твой подарок на завтрашнюю ночь, - как-будто через силу проговорила Мальямкин, - от Алисы. - А почему она не захотела отдать его завтра? Разве дарят подарки до праздника? - с улыбкой поинтересовался Шляпник. Чем дольше Мальямкин медлила с ответом, тем больше истончалась и увядала эта улыбка. Уголки губ опали. Объяснений уже было не нужно.

***

Звук шагов бежал впереди, прыгал по стенам и потолку и вылетал в распахнутое окно галереи, тут же выныривая обратно за спиной и возобновляя догонялки. Он умудрялся проделывать это столько раз и с такой быстротой и ловкостью, что казалось, будто он всё время был везде и всюду, никуда не исчезая и ниоткуда не приходя. И, тем не менее, он вился вокруг голенищ сапог, пояса, стелился по плечам и оплетал длинными зыбкими пальцами цилиндр. Шляпник пересекал Замок уже во второй раз. Сначала он это сделал поперёк, теперь – вдоль. Он искал Королеву. Шляпнику этим погожим днём претила одна мысль о встрече с Королевой. Но она призвала всех в Замок для последних приготовлений к празднованию Конца Года. Сегодня Шляпник никак не мог взять в толк, в чём смысл этого события. Нынче ночью для него закончилось само Время. Миране порой приходят в голову совершенно восхитительные по своей абсурдности идеи. Но вот и она. Отдаёт последние распоряжения в Тронном Зале, отведённом под ночное торжество. Вот ей сообщают о его приходе. Должно быть, фрейлин испугал его вид. Они отступают за спину Королевы. Она оборачивается к нему, пытаясь улыбнуться, но тут же понимает тщетность этого жеста. Поэтому спокойно ждёт, пока он подойдёт и встанет не более, чем в двух шагах от неё. - Ты снова дала ей выпить это! - едва сдерживаясь, выцеживает он. - Сколько ещё раз ты намерена убить её? - Даже Алиса не может одновременно жить в двух мирах, - возражает Королева, не отводя глаза. - Ты сам это видел. - Тогда принудила бы её остаться – здесь, навсегда! - в отчаянии восклицает Террант, даже в запале понимая, какую глупость говорит. Мирана смотрит на разгорячённого Шляпника длительно и глубоко. - Решать не мне. В этот раз она должна была уйти. И в каждый другой, пока её сердце не определиться, где его биение уместнее. - Ты же погубишь её… - сдавленно шепчет Шляпник, с нескрываемым ужасом глядя на невозмутимое лицо своей Королевы. - Не я. Алиса должна сама делать выбор. Я не стану препятствовать ей выполнять этот неизбежный долг. И даже буду содействовать. Сколько потребуется. Это – моя милость. Тон Королевы свидетельствует о непреклонности этого решения, и Шляпник вновь - лишь во второй раз в жизни - ловит мысль, что мог все эти годы ошибаться в ней. Но Мирана отворачивает своё лицо и тихо прибавляет: - И она мне нелегко даётся. И Террант верит следам бессонной ночи под карими глазами, этому искреннему тону и опущенным вопреки обыкновению белым плечам. Он не может упрекнуть свою Белую Королеву в бесчувственности. Только в безупречной справедливости, в приверженности должному. Гнев уходит, а вместе с ним оставляют и разрывающие изнутри силы. Его голова больше не вздёрнута в негодующем порыве - она опускается к груди, и шляпа съезжает на глаза. Чешир поправляет её, возникнув из воздуха над левым ухом. - Такая замечательная шляпа не должна валяться на полу, - говорит он в обычной своей манере. - Если будешь плохо с ней обращаться - я заберу её у тебя. Имей в виду. Шляпник поднимает взгляд, потом и голову. Его рука даже не тянется к шляпе, чтобы отдать дань старой товарищеской традиции. Зелёные глаза насторожены. - Плохо обращаться? - тихо переспрашивает он. Чешир смотрит на него со странным недовольством. - Шляпы, которым уделяют должное внимание, не покидают головы. Но если голова занята только своими мыслями - к чему ей шляпа? - заявляет он и тает фиолетовым туманом, чтобы вновь появиться подле Королевы. - Не желаю узнавать, что Алиса снова ушла. Это приводит меня в отчаяние! Я даже дал ей ветвь Древа, но и это не помешало ей исчезнуть. - Никогда и не могло, - замечает Мирана так, чтобы услышать смогли только стоящие рядом собеседники. - Это могло стать решающим, пока весы колебались, но как только сама Алиса приняла решение - даже часть Древа не могла бы удержать её в этом мире. - Алиса...захотела уйти? - не веря, переспрашивает Шляпник; такая мысль к нему ещё не приходила. - Полагаю, у неё были причины, - недружелюбно замечает Кот, но Мирана останавливает их жестом. - У Алисы действительно была причина. Не забывайте, что там её дом и семья, а здесь она до сих пор чувствовала себя лишь гостьей, к которой не относились с должным вниманием. Думаю, мы все виноваты. Требовать, чтобы Алиса оставила свою жизнь ради эфемерного сна, мы не в праве. - Неужели она всё ещё верит, что здесь всё ей снится? - удивляется Кот. - Мне казалось, этот вопрос давно решён. Мирана грустно улыбается. - Баярд поделился со мной их вчерашним разговором. Из его слов мне понятно, что этот "сон" для Алисы в каком-то смысле дороже, чем весь верхний мир. Но пока он остаётся так же зыбок, как любое другое сновидение, она боится не просто верить в него, но и доверяться. Здесь она всегда одна в ворохе своих вопросов и переживаний. Это мы всегда полагались на неё, и ничем не показали, что и она может положиться на нас. Думаю, нам следовало подумать об этом ранее и дать ей почувствовать, что она нужна нам, и не только во время бед. - Мрр-даа... Если припомнить, это было даже очевидно. Шляпник не отвечает и, поднимая глаза, протягивает Коту мешочек с вышитым полумесяцем улыбки. Террант не решился заглянуть туда, но сразу понял, кому он предназначен. Чешир неуверенно принимает подарок. На этом Шляпник откланивается, придержав шляпу, и покидает их. Ему отчего-то не хочется знать, что именно хранится в мешочке. Лучше не думать, что Алиса могла с таким же вниманием и заботой выбирать подарок для кого-то ещё.