Сон в зимнюю ночь

***

Мальямкин не была в восторге от постоянного присутствия Алисы, но примирилась с ним. Не ради Шляпника даже, но ради общего мира на Поляне. Соня-мышь придерживалась народной мудрости, гласившей: худой мир лучше доброй ссоры. И сама себе удивлялась. Конечно, радужной это атмосферу не делало. Шляпник впадал в "нездешнее" состояние, подолгу смотря в одну точку и то расслабляя лицо, как младенец в безмятежном сне, то хмурясь и что-то шепча одними губами, часто бледневшими при этом. Мальямкин смотрела на него и грустно вздыхала. Алиса тоже смотрела на рыжего безумца, обыкновенно издали, и появлявшееся на лице девушки участие вкупе с непониманием смягчало маленькое сердце Сони. У неё больше не было причин ревностно отвоёвывать внимание Терранта у девчонки. Рыжему словно никакого дела теперь не было до них обеих. Поначалу Соня пыталась окликать его, но вскоре сдалась, безошибочно узнавая происходящее с ним. Такое случалось не раз. Алиса же, впервые столкнувшаяся с этим, всякий раз по нескольку раз звала его, заглядывала в глаза и даже несмело, вскользь, касалась то плеча, то локтя. Увенчивая очередную тщетную попытку долгим, внимательным взглядом, Алиса отстранялась, тихо вздыхала, не громче ветерка по сухим листьям, и уходила заниматься делами. По большей части не своими, а по мере сил старалась выполнить максимум работы, заброшенной Шляпником. Соня-мышь ещё немного медлила, а потом взбиралась на стол и, молча встретив полный смешанных чувств взгляд девушки, начинала давать указания. Невозможно ничему не научиться, столько лет живя по соседству с мастером. Алиса оказалась не самой худшей помощницей. Не очень ловкой по непривычке, медлительной, но хотя бы послушной. Это безропотное послушание, переходившее в понурую покорность, лишь поначалу тешило Мальямкин, но потом только больше удручало. Тогда-то она и почувствовала какое-то тёплое, слабо шевелящееся чувство, которое можно было бы назвать "ненавязчивой потребностью заботиться". Раньше оно распространялось только на Шляпника, иногда с сомнением могло встрепенуться и опасть при взгляде на Марта, по природе своей не нуждающегося в заботе и чуждого этому явлению как таковому. Они были семья. Ненормальная, конечно. Безумная троица, чья дружба, никогда не находившая выражение в типичных проявлениях, давно перешла неуловимую грань, когда "трое" воспринимаются уже не как три отдельные личности, но как единое, сплавленное в цельный слиток. Теперь Мальямкин невольно и незаметно для себя, как бы нехотя, начала признавать и Алису кандидатом на вступление в тесную компанию. Поначалу Мальямкин фыркала, вызывая у девушки вопросительные взгляды, но Соня-мышь прикрикивала на неё, и ситуация сглаживалась. К вечеру второго дня она уже почти смирилась со своими благородными порывами и не испытывала яростных возмущений гордости, таская заработавшейся девушке гостинцы с вечно накрытого стола на улице. Недоумение Алисы сменилось настороженной благодарностью, и к некоторому подобию взаимопонимания они пришли, как-то уравновесив взаимные отношения. Царивший на Поляне гнетущий застой, делавший воздух и само время густыми, как кисель, спешно рассеивался, когда приходивший в себя ненадолго Шляпник с места начинал живенько обсуждать предстоящее празднество. Обе - Алиса и Мальямкин - вздрагивали, на их просветлевших лицах проступало облегчение и, улыбаясь, они старались поддержать разговор, прекрасно зная, что эта перемена будет краткой. При этом Соня-мышь не могла не отмечать, что улыбка Алисы была с каждым разом всё более запоздалая и отстранённая, словно эти обсуждения печалили девушку ещё больше, чем часы перемежавшегося производственными переговариваниями молчания.

***

Несмотря на установившиеся мирные и даже тёплые отношения с обитателями Поляны, Алиса начала подумывать о возвращении домой. Чем больше окружающие заговаривали о бале, тем сильнее девушку мучило чувство вины при мысли, что Новый Год она встретит не с семьёй. К тому же, на этот раз у неё было смутное чувство, что знакомые из Верхнего Мира успеют её хватиться. "Возможно, в прошлые разы я жила тут так быстро, как люди умеют только во сне. Поэтому наверху проходило не больше часа или нескольких минут. Однако сейчас мне кажется, что я живу в том же темпе, в каком и обычно". Если так, она не может позволить себе находиться тут больше нескольких дней. Предчувствуя что-то такое с самого начала, девушка оставила на своём столе письмо, которым уладила возможные проблемы с её отсутствием на некоторое время. Задержись она дольше десяти дней, семья начала бы её поиски, а торговая компания лорда Эскота потерпела бы убытки ввиду задержки назначенных дел. Этого Алиса не могла допустить. Но как же ей вернуться? С этой проблемой она обратилась к единственному существу, которое могло бы помочь. Королева радушно приняла Алису, так кстати отправленную Соней-мышью во дворец за сбором заказов, в своих покоях, выслушала и не выказала, на удивление девушки, никакого неудовольствия. Однако, всё же попыталась уговорить её остаться хотя бы на бал. - Оставайся, Алиса! В Замке будет большой банкет в честь торжества, всё Королевство придёт и будет веселиться, петь песни и болтать с пудингом, - с мечтательной улыбкой уговаривала Мирана. Алиса покачала головой: - Нет, мне всё-таки нужно вернуться к празднику домой. - Но ведь ты не побыла у нас и недели, - заметила Мирана, и в её мягком тоне девушке послышался упрёк. - Новый год, конечно, не Рождество, но сестра специально приехала, чтобы встретить и его с нами. Да и брат, возможно, навестит. Не в этот раз. - Какая жалость… - Королева изящным жестом прижала руки к груди, всем своим видом выражая сожаление. – Но ты ведь вернёшься? – уже серьёзно спросила она. - Мне хотелось бы. Но я не очень понимаю, как это происходит. Белая Королева улыбнулась, но ничего не ответила. Возможно, это один из вопросов, ответ на которые есть лишь у самой Алисы. Королева плавно развернулась и пошла в сторону второй кухни, и Алисе оставалось только последовать за лёгкими шагами красавицы. С обворожительной улыбкой отворив упрямую дверь бедром, Мирана приглашающе простёрла руку, пропуская девушку первой. Войдя следом и притворив дверь, Королева взяла Алису под локоток и поплыла меж тумбами и стеллажами, увлекая её за собой. Приблизившись почти вплотную к белой стене в дальнем закутке, молодая женщина загадочно улыбнулась уголками губ и вдавила узкую ладошку в легко поддавшийся камень. Мраморная плита, закрывавшая вход, повернулась, и глазам Алисы предстали две полочки на оборотной стороне, заставленные склянками с искрящейся фиолетовой жидкостью. Помимо воли девушки её глаза расширились от удивления. - Это мой маленький подарок тебе. Теперь, возвращаясь сюда, ты будешь знать, что в любой момент можешь уйти. - А нет ли какого верного средства… - начала Алиса. - Увы, в этом я бессильна, - здесь зельем не поможешь. Нужна особая магия, - улыбнулась понявшая с полуслова Мирана и прикоснулась пальцами к ткани на груди Алисы. – И она подвластна только тебе. Алиса кивнула. Верно, вернётся она или нет, зависит от её желания и храбрости. Осмелится ли она пожелать то, чего хочет сердце? - Мне, наверное, следует попрощаться? - Если хочешь, - склонила голову Мирана. – Если тебе сложно, я сделаю это за тебя. Сообщить Шляпнику и остальным, что уходит так скоро, будет нелегко, но это то, что она должна сделать лично. Алиса вопросительно посмотрела на Королеву. - Разумеется, ты можешь вернуться и исполнить, что задумала, когда угодно. Ты ведь теперь знаешь, где искать средство и как открыть тайник? Алиса подтвердила это уверенным кивком. - Хорошо, - Мирана улыбнулась и снова нажала на камень, принуждая массивную дверь встать на место, - Тогда идём? Кажется, пора пить чай.