Прелести рабовладения

- И сколько нам наслаждаться их гостеприимством? – раздраженно спросил Али Камил, пытаясь в который раз то ли отворить, то ли выбить дверь хибарки, в которую их заперли. Дверь ненадёжного с виду домика, как ни странно, оказалась достаточно прочной и не поддавалась. Дейн безучастно сидел на каком-то лежаке. – О чем вы договорились с этим белым медведем? Кажется, все удачно складывалось, с чего мы вдруг впали в немилость? – наконец, спросил его Али. – И что ты уныло вздыхаешь, как приговоренный к четвертованию? Ты в знак дружбы решил принести нас в жертву? Дейн ещё раз вздохнул и все-таки ответил полыхающему злобой и нетерпением товарищу: – Они думают, что ты раб! В их обществе считается, что полноправный во всех отношениях и свободный только тот, кто имеет светлую шерсть или волосы, – проговорил Дейн, невольно запуская пальцы в свою белокурую шевелюру, выцветшую от инопланетных солнц практически до платины. – И чем светлее волосы, тем высокороднее их обладатель. – То есть если бы мы попали сюда с Рипом, нас бы просто сразу сожрали, – хохотнул Али. – Но чего же на меня напали эти обезьяны в лесу, они же тоже темные? – Они думали, что ты сбежавший раб. И надеялись получить за тебя награду. – Очень мило. А объясни, почему тебя посадили вместе со мной в эту клетку? Ты-то же им должен быть по душе. – Я отказался тебя продать, – тихо ответил Дейн. – Мало предлагали? Или решили тебя посадить на хлеб и воду, чтобы ты снизил цену? – Али, прекрати! Мы вляпались в плохую историю. – Кто бы мог подумать! Плохую… – протянул Али скучающе, – Малыш, ты ещё не знаешь, что значит «плохая». Так какие же у нас варианты? Как я понял, меня хотело купить это светло-серое чудище? – Да, это старший сын правителя. У него сейчас, как я понял... - Дейн запнулся, покраснев, но все-таки закончил, - процесс полового созревания. – И при чем тут я? – Он думает, ты раб, у них здесь так принято… – едва слышно пробормотал багровый от смущения юноша. Али расхохотался, но сквозь смех явно проскользнуло раздражение. – Какое славное племя! Торсон, я думаю, тебе стоит как следует объяснить им, что я никакой не раб, и у меня нет ни малейшего желания лишать девственности это клыкастое чудо. Что это ты так загадочно молчишь? Ты же им вроде как ровня, ну отказался продавать, в чем проблема? – Они требуют продемонстрировать, что я твой хозяин. Дейн чувствовал себя очень неуютно за этим разговором. Хорошо, что в хижине было полутемно, и он не видел выражения лица Али и надеялся, что тот не видит его. – И как мы будем демонстрировать? Я должен кланяться и называть тебя господин? Дейн опять замолчал, не зная, что ему ответить. – Что, Торсон? Не тяни кота за хвост, чего они хотят? – Я не знаю, как сказать…, – пробормотал юноша, – Если я не продемонстрирую, что ты принадлежишь мне…, что ты нужен мне... Хуже не придумаешь. Вот и угораздило же его оказаться в такой ситуации с Али Камилом! Хотя, будь на его месте Рип, да и вообще кто угодно – едва ли было бы проще. – Только не говори мне, что это раса вуайеристов, и у них национальное развлечение - наблюдать, как рабы ублажают своих хозяев, – проговорил Али. Его цинизм раздражал как никогда раньше. – Я прав, - скорее не спрашивая, а утверждая, сказал Камил, глядя, как старательно отворачивается Дейн. - Ну что ж! Если уж делать выбор между тобой и тем клыкастым красавцем, ты будешь поприятнее. И когда нам это нужно сделать? – Ты идиот? Я не собираюсь этого делать! – взорвался Дейн. – То есть, ты предпочитаешь отдать меня своим новым друзьям? Понаблюдать вместе с ними? У тебя есть склонности к тайным извращениям! – У меня нет склонностей ни к каким извращениям! – возмущено воскликнул юноша. – Малыш, ты у нас такой чистый и светлый… – насмешливо проговорил Али. - Значит, у тебя наверняка есть план, как нам выбраться, или ты все-таки собираешься меня продать? Дейн промолчал, голова была пустой и тяжелой, никаких идей, никаких полезных мыслей, а Али все продолжает свои идиотские шутки. – Может быть, нас хватятся на «Королеве»… – И тут же найдут на незнакомой планете, в чаще чужого леса, в темноте… Ты сам-то найдешь дорогу до корабля, если нам каким-нибудь чудом удастся бежать? Али был прав, и они оба это знали. Неужели не оставалось никакого выхода? – Торсон, так ответь мне, в чем проблема? Может быть, ты болен? – Нет, я... Ты… Так нельзя! – Прекрати краснеть и заикаться! Между прочим, это ты нас втравил сюда, зачем понадобилось тащиться в эту деревню? К тому же, у меня больше поводов впадать в истерику. Но я, так и быть, потерплю, развлекая толпу. Быть бы уверенным, что нас после этого отпустят. – Ты так просто об этом говоришь? – удивленно пробормотал Дейн – А что такое? Тебе для прелюдии нужны свидания, клятвы, постель с лепестками роз… – Боги галактики! Али, перестань! Дейн вскочил на ноги и начал ходить из угла в угол. – Малыш, я не в твоем вкусе? Или ты такой дикий, что тебе нужна юная непорочная дева? Торсон, я говорил, что мне нравится, как ты краснеешь? Дейн отвернулся, выглядывая в окно под потолком. Последние лучи чужого солнца скрывались из виду, время торжественного ужина, на котором это странное племя хотело увидеть демонстрацию власти и силы светлого господина, приближалось. – Подумать только, я уговариваю какого-то мальчишку трахнуть себя! А он строит оскорблённую невинность… – Может быть, для тебя все это привычно: и публичный секс, и мужчины… А я не сторонник подобных связей, – огрызнулся Дейн. Али рассмеялся: – А знаешь Торсон, ты интересный персонаж! Такой старомодный. Если бы здесь господствовала темноволосая раса, я бы продемонстрировал, что ты мой раб с большим удовольствием. Дейн задохнулся от возмущения, больше всего в Камиле его бесила интонация, когда не поймешь, говорит ли тот всерьез или же шутит. Даже представить, как он и Али, Али с ним… Нет! Это же мерзко! Но почему как-то странно тянет внизу живота?! «Нервное возбуждение, всего лишь адреналин», – уговаривал себя Дейн, ведь он бы никогда не позволил себе подумать о мужчине в таком ключе, тем более об Али… – Так что, Торсон, ты перестал сгорать от стыда и не струсишь в самый последний момент? – голос Али прозвучал совсем рядом. И когда Камил успел подкрасться так близко? Дейн вздрогнул и поднял голову. Темные, почти черные глаза помощника инженера пытливо смотрели на него, Али чуть покусывал губы, а его рука лежала на плече юноши и словно жгла даже через комбинезон. Было жарко, мучительно жарко и крайне неловко. Как потом Дейн будет смотреть в глаза Али? Как они смогут работать вместе после того, что собираются сделать? Он хотел спросить об этом Али, но тут дверь хибарки распахнулась, и светлошерстый великан, появившийся на пороге, громко провозгласил: – Время вечерней еды и развлечений. «О боги галактики! Как быстро прошло время!» – запаниковал Дейн. – Спокойнее, Торсон, порадуемся, что мы будем всего лишь развлечением, а не едой, – вновь насмешливо и очень легко произнес Камил и первым направился к двери, обернувшись у выхода. – Ну что, хозяин, ты готов? Дейн понуро поплелся следом. В этот момент он бы многое отдал, чтобы за раба действительно приняли его – Али хотя бы знает, что делать. Ужас и легкая паника все усиливались, когда они вышли на импровизированную площадь перед главным шалашом Повелителя. Племя, кажется, в полном составе выстроилось в несколько рядов полукругом, предвкушая зрелище. «И как часто у них такие развлечения?» – невольно задался вопросом Дейн, на ватных ногах шагая вслед за Али, который был как всегда уверенным и даже каким-то расслабленным. Больше всего Дейну хотелось, чтобы сейчас в селении появился флиттер с «Королевы», чтобы товарищи их нашли, и чтобы Ван Райк вышел, спокойно прояснил ситуацию, как он всегда мастерски это делает, и забрал их отсюда. Но толпа клыкастых и лохматых галдела и гоготала вокруг, а Повелитель, перед которым они оказались, уже обращаясь к Дейну, говорил: – Гость, мы желаем твоей дружбы. Мы желаем принять твою торговлю, но голый раб вызвал спор. Ты не продаешь его Вуки, но Вуки не знает твоего слова, Вуки не верит, что раб тебе важен. Вуки против дружбы с тобой. Ты продашь раба? Светло-серый Вуки стоял рядом с отцом и плотоядно поглядывал на Али. У Дейна не было выбора, не может он отдать Камила на растерзание этому чудовищу, он должен… – Торсон, если ты сейчас грохнешься в обморок, это едва ли мне поможет, – Али тоже заметно нервничал, увидев направленные на него взгляды. Дейн на секунду прикрыл глаза и попытался взять себя в руки. – Это мой раб. Он важен мне, – проговорил он, удивляясь, как бордо и решительно звучит его голос. – Ты юн для Игр Страсти, гость. Ты ещё даже безволос! Детеныш! – почти ласково отозвался Вуки. – Я отдам тебе Мю. Он подтолкнул вперед покрытого черной шерстью, устрашающего вида старика. – Мой раб мне важен, – повторил Дейн, и в подтверждение схватил Али за плечо. – Докажи свою силу, обладай им! Кровь стучала в висках, Дейн не представлял, как и что начать. Он только сильнее сжал пальцы на плече Камила. – Торсон, полегче, я бы тоже, пожалуй, предпочел драку, но, думаю, уместней будет для начала хотя бы целоваться, или ты считаешь, с рабами не целуются? – Али опять насмехался, но у Дейна закрались смутные подозрения, что за всеми этими насмешками помощник инженера прячет страх. Может быть, он так делает всегда? Недовольные вопли и рокот, кажется, торопили приступить к демонстрации, но Дейн все так же стоял, не в силах шевельнуться, и смотрел на Али. Пронзительные глаза, красивое лицо, гибкое поджарое тело, но он мужчина, точно такой же мужчина, как и Дейн. Правда, на виду у странной инопланетной толпы юноша едва ли смог бы возбудиться, даже глядя на красотку с обложки журнала, который тайком протаскивали в Школу однокашники. – Малыш, ты действительно никогда раньше не был с мужчиной? Ни в какой роли? – спросил Али, его голос звучал, как ни странно, даже ласково. Дейн отрицательно покачал головой, не в силах отвести ошарашенного взгляда от Камила, который, между прочим, уже почти расстегнул свой комбинезон. – Надо было заняться твоим воспитанием, вывести в несколько веселых заведений на Базе… Ладно, тогда закрой глаза и представь, что перед тобой какая-нибудь дамочка. И радуйся, что я не отращиваю бороду. Но Дейн только испуганно дернулся, когда Али, приблизившись к нему, взялся за молнию уже его комбинезона. – Торсон, только не говори мне, что с женщиной ты тоже не был… Не говорить? Он и не скажет. Ну что же, зато он с отличием закончил Школу Торгового флота и получил денежный бонус, потому что ни разу не нарушил дисциплину, сбегая, как некоторые, в сомнительные прогулки и заводя романы с девочками с соседних потоков. Дейн промолчал, но то, как краска заливает его лицо и шею, кажется, повергло Али в шок. – Малыш, ты уверен, что здоров? И что прикажешь с тобой делать? Тысячи богов... Я чувствую себя чудовищем, которое совращает невинное дитя. - Прости, – только и смог проговорить Дейн, пряча глаза, на что Али вновь невесело рассмеялся и вдруг поддался вперед и поцеловал его. Дейн совершенно не ожидал ничего подобного, он просто остолбенел, словно его оглушили станнером, и если бы руки Али не поддерживали его, он бы, пожалуй, тут же свалился на землю. То, что можно закрыть глаза, он не сообразил, и, ощущая на собственных губах горячие губы, видел, как чуть подрагивают темные длинные ресницы закрытых глаз Камила, и каким умиротворённым и довольным он кажется. Дейн чувствовал, что словно тонет, погружаясь в какую-то пучину, страх отступил, и ему не было неприятно, наоборот… Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях. Когда Али мгновением позже отстранился, он смотрел на Дейна со странным выражением: любопытство, интерес и какой-то непонятный блеск в глазах. А юноше хотелось вырваться из кольца все ещё поддерживающих его рук, но ещё больше хотелось попробовать снова, хотелось, чтобы Али опять его поцеловал... – Я солгу, если скажу, что никогда не хотел этого сделать… – неожиданно хрипло проговорил Камил, а Дейн растерялся и смутился окончательно. Такого он не ожидал совершенно. Вокруг них галдели аборигены. Надо же, Дейн и забыл, где они находятся, и что происходит. Пока он самозабвенно целовался с помощником инженера, звуки не доходили до его сознания. Что это с ним? Что сделал с ним Али одним только достаточно невинным поцелуем? Но аборигенам такой демонстрации было, как видно, недостаточно, и какой-то своей самой темной частью Дейн склонен был с ними согласиться. – Ну что, малыш, ты не против продолжить? – спросил Али все тем же странно-хриплым голосом и принялся стягивать с Дейна комбинезон. Ладони Камила скользили при этом по шее, по груди, пальцы легонько касались живота, а юноша чувствовал себя рыбой, выброшенной из воды, но почему-то удивительно счастливой рыбой. Али коснулся его шеи губами, Дейн стоял, не в силах пошевелиться, воспротивиться или уж тем более ответить. Он с удивлением понимал, что прикосновения Али его ничуть не коробят, что это даже удивительно приятно. Аборигены вокруг притихли, и Дейн окончательно забыл, где находится, словно не было этой планеты, странных обычаев. Просто они с Али вдвоем. Вместе. Эта мысль обожгла и отрезвила. Так не должно быть! Это неправильно! Это тоже самое, что едва не произошло тогда, в школьном коридоре. Когда Дейн, ещё мальчишка, только-только из федерального приюта попал в Школу Торгового флота. Он не мог не радоваться своей удаче, ходил гордый и счастливый, улыбался всем и каждому, ведь здесь новый мир, волшебный, удивительный мир. Он так думал до тех пор, пока не попался не вовремя компании подвыпивших старшекурсников. Они уже успели раздеть и облапить испуганного, отбивающегося мальчишку, когда каким-то чудом в тот отдаленный коридор зашел воспитатель. Старшекурсники, бросив его, сбежали, а воспитатель, который, к счастью, попался достаточно незлой, зато очень консервативный, счел, что это Дейн сам решил таким образом завоевывать себе место под солнцем, и пусть не донес на него, но прочитал лекцию о ненадлежащем поведении и противоестественных связях. Очень впечатляющую и гневную лекцию. Дейн вскоре перестал всем улыбаться и думать, что попал в сказку. В Школе царили те же правила, что и в приюте, но если он смог выжить там, то решил, что выживет и здесь. Он больше никогда не давал себя в обиду и не позволил никому втянуть себя в грязные истории. В основном, просто избегая любых подозрительных ситуаций. Дейн думал, что теперь на «Королеве Солнца» уже никогда не вспомнит ужасов из детства. Но гомон аборигенов отчасти напоминал тот далекий смех парней из коридора Школы. Только прикосновения Али были совсем другими. Но он не должен забывать, что Али делает все ради собственного спасения, а когда они вернутся, Дейн получит новую порцию презрения и насмешек. – Малыш, я думал, что сумел тебя убедить, – проговорил Али, когда Дейн попытался отстраниться от его поцелуев. – Не надо! Просто давай побыстрее закончим, – ответил Дейн. – Так мы же ещё не начинали, – Али улыбался по-другому, а может быть, эта странная нежность просто показалась Дейну в полумраке, который опустился на селение. – А если ты будешь таким же нервным, то едва ли начнем. Впрочем, я знаю один дивный способ, – ухмыльнулся вдруг Али и одним движением опустился на колени, Дейн не успел даже вдохнуть, дернуться от неожиданного прикосновения, пока ещё через одежду, но Али решительно снимал с него остатки формы. – Что ты собираешься сделать? – все-таки проговорил Дейн. Его голос звучал испуганно. – Не переживай, малыш, уверен, тебе понравится! Горячее дыхание опалило живот, белье отправилось вслед за комбинезоном на землю, и губы Али, удивительные, всегда насмешливые и слишком красивые губы приняли во влажный плен член юноши. Дейну показалось, что через него пропустили ток, при этом поджаривая и обливая ледяной водой одновременно. В голове пульсировала только одна мысль – "Али Камил, он на коленях, он делает… это". Хотелось вырваться, бежать, спрятаться на корабле, да хоть в диком лесу! Но ведь никто же и не держал… Просто Камил творил нечто невероятное. И он был совершенно бесстыден и совершено искусен. Оставшимися крупицами сознания Дейн понимал, что будет проклинать себя, и что Али будет ненавидеть его, но пальцы сами вплетались в чужие волосы в попытке притянуть ближе, не дать отстраниться, продлить волнующие и такие стыдные ощущения. Ноги подкашивались, кровь стучала в висках. Дейн мог только стонать, хотя он все ещё пытался сдерживаться, до крови кусая губы. Но когда Али все-таки отстранился, юноша сам не узнал свой голос, таким жалобным прозвучал его стон. А Али вновь прижимался к нему всем телом, проводя языком под подбородком, вырисовывая влажные дорожки на шее, легонько покусывая. Дейн выгибался в его руках и совершенно пропустил тот момент, когда сам стал тянуться к губам своего неожиданного любовника, целуя, пьянея от ощущений и собственной смелости. Юноша не хотел ничего запоминать, ни о чем не хотел думать, время и весь существовавший до этого мир перестал существовать. Это было так естественно, скользить ладонями по сильным плечам помощника механика, пробовать на вкус чуть солоноватую кожу на его груди, тонуть в черных, как бесконечный космос, глазах и исступленно шептать только одно имя, которое до сих пор соединяло его с реальностью: «Али!». Али потянул его за собой вниз, Дейн готов был падать вслед за ним даже в пропасть, и послушно опустился рядом на землю. Слабый сиреневатый свет взошедшей луны озарял все вокруг, мир казался нереальным, да все было нереальным, потому что реальность исчезла: не было чужой планеты и аборигенов вокруг, не было дурных воспоминаний и липкого страха, оставался только Али. Обнаженный, в свете чужой луны, такой удивительно красивый и притягательный. Дейн чувствовал, что сейчас он состоит из одного только дикого желания быть как можно ближе к Али, касаться его, тонуть в нем. Сгорать дотла. – Ну же, малыш, смелее, – проговорил Али, голос его звучал приглушенно, слишком хрипло, слишком нежно. Его руки легонько прошлись по бедрам Дейна, притягивая ближе. Юноша завороженно наблюдал, как Али приблизил ко рту собственные пальцы, лизнул, сомкнул на них губы... Дейн никогда в жизни не был так возбужден. Он не отрывал глаз от лица Камила, не смея проследить путешествие его руки, пальцы которой только что покинули рот. Али улыбался сумасшедшей улыбкой и не отводил от него глаз. – Давай же, малыш, – проговорил он, Дейн вновь склонился к его губам, целуя, а руками спускаясь по чужому телу все ниже. Али издал удивительное шипение, когда руки юноши, скользнув по животу, коснулись жестких волос. А Дейна охватила дрожь, вновь подступала паника, но Али не дал ему времени прийти в себя, задуматься, отвлечься, тонкие пальцы пробежались по его члену, ловкие руки направляли его движения. Дейн и не думал противиться, он послушно поддался этим рукам. Ощущения были непередаваемые: горячо, тесно, невероятно. Али распахнул глаза и вскрикнул, и Дейна словно окатило ледяной водой, он испуганно подался назад. – Даже не думай, – проговорил вдруг Али, притягивая его ближе руками. Обхватив ногами и двигаясь на встречу, он не оставлял Дейну даже возможности отстраниться. Черные глаза гипнотизировали. Юноша готов был поклясться всеми богатствами галактики, что это самая удивительная и самая прекрасная картина, которую он видел в свой жизни. Али, прикусивший губу, выгибавшийся под ним, тянувшийся за его поцелуем. Их стоны слились в один, так же как в одно были спаяны тела. Дейн не мог понять, то ли он умирает, то ли наоборот перешел куда-то за грань вечной жизни. Волны безумного наслаждения накатывали одна за другой, грозясь утопить, взорвать, и он не мог противиться, не хотел противиться… Он отдался во власть новым удивительным ощущениям, и тому, кто их пробудил. А когда Али под ним дернулся словно от разряда и, гася свой вскрик, укусил его губы, впиваясь хищным поцелуем, Дейн, кажется, попал под тот же разряд, он был оглушен, разбит, рассыпан на атомы и невозможно счастлив. *** – Торсон, хватит разлеживаться! Пора выбираться, – раздался откуда-то сверху равнодушный голос Али Камила. Дейн не мог понять, сколько времени прошло. Он открыл глаза. Сиреневая луна все так же немного рассеивала темноту ночи этой планеты. Али Камил натягивал комбинезон, не глядя на него, но озираясь по сторонам. Словно ничего не было, словно не они только что… – Похоже, наши оригинальные друзья удовлетворены, и нас никто не держит, – проговорил Али. – Поднимайся быстрей, не уверен, что они не передумают. Дейн поднялся на ноги. Вокруг действительно никого не было, аборигены словно не стояли недавно плотным кольцом вокруг, а тишина оглушала, он слышал лишь бешеный стук своего сердца. – Торсон, проснись! – вновь недовольно окликнул его Али. – Одевайся живее, или ты решил остаться здесь? Дейн озирался в поисках своей одежды, старательно не глядя на Камила и не позволяя странному болезненному отчаянью разливаться в груди, как раз в том месте, где только что было так хорошо, светло и радостно. А Камил уже застегнул форму и повернулся к Дейну, юноша стоял все ещё обнажённый, и, смутившись его взгляда, поспешил прикрыться. Али скривил губы в усмешке: – Малыш, не поздно ли ты решил поиграть в смущенную невинность? Одевайся! Он кинул в Дейна его комбинезон. – Надеюсь, здесь тебе помощь не понадобится. Руки и ноги словно одеревенели, Дейн с трудом натянул на себя костюм. Почему каждое слово пронзает в самое сердце? Что он ожидал? Что Али на самом деле глубоко не безразлично с кем переспать: с девочкой из Веселого дома или с мальчиком с собственного корабля? Это у Дейна в голове не укладывается то, что произошло, то, что так его впечатлило и вместе с тем безумно испугало. Али не дал ему и минуты прийти в себя. Они уже бежали по лесу прочь от селения, попыток их остановить никто не предпринимал, аборигенов вообще не было видно. При других обстоятельствах Дейн непременно бы задался вопросом "почему", но в этот момент он не мог думать, хотелось только одного – скорее забиться в свою каюту, спрятаться хотя бы до утра, чтобы не видеть, как каждый раз при взгляде на него усмехается Камил, и, как болезненно сжимается сердце от его обычного равнодушно-циничного взгляда.