Сказки детям - не игрушка! - 4: Тело для Кощея

- Знаешь, Яр, все так плохо. У меня нагло сперли парня. Причем явно сперли не для любования. Второй парень - в которого я безнадежно влюблена, кстати (хотя ты небось видел все, погода-то солнечная который день) - потерял память. И самое поганое то, что он начинает вспоминать - я-то вижу! -, но я не могу теперь этому радоваться, потому что моя совесть твердо решила сжить меня со свету. А еще самое ужасное то, что я, эгоистка паршивая, думаю не об участи первого, а только о себе, потому что, видите ли, страдаю. Я даже и сейчас о себе начинаю ныть! А еще Ягуля никак не очнется, хотя прошло уже две недели. Беспамятный утверждает, что ее ситуация похожа на мою, когда я тоже без сознания валялась. Да вот только где принца взять, чтобы разбудить Ягулю? Ирка остановилась и перевела дыхание. У нее теперь вошло в привычку каждый день беседовать вслух, обращаясь к Яромиру - сказочному солнцу Тридевятого. Существовал ли он здесь, или солнце в этом мире было лишь "белым карликом", Ирка не знала и втайне подозревала, что эти беседы - признаки шизофрении. Впрочем, на подозрения эти ей было наплевать, и она продолжала упрямо каждый день говорить с легким осенним воздухом, пронизанным солнечными лучами, не подозревая, что ее слушают. Прошло уже около двух недель. Ягуля, как уже было сказано выше, все так же не приходила в себя. Правда, теперь ее тело достигло наконец нормальной температуры. Иван таскался день-деньской то за Андреем, то за Иркой - правда, за первым было таскаться неинтересно, потому что он то и дело пропадал в лесу, а за второй бесполезно, так как она тотчас исчезала, только завидев знакомое лицо. У Ирки, вернувшейся в нормальную жизнь, были проблемы. Светка на нее дулась. Кирилл же очень громко орал, когда Ирка ему позвонила, правда, потом простил. Бабка с дедом... Ну, если честно - то они вообще не волновались. Бывало уже и не раз, что Ирка пропадала на некоторое время, не оповещая об этом родственников - банально забывала. К тому же о гулянках знать деду и бабке было нежелательно... Ректор же института спокойным голосом устроил такую головомойку, что провинившаяся, выстоявшая против Ядвиги, Елены и Чернобога, полтора часа не могла избавиться от нервной икоты. Из института ее, к счастью, все же не отчислили, и Ирка возобновила занятия. А что еще им можно было делать? Ирка рвалась искать Томаса, нарыла-таки адрес "бабы Клавы", явилась на место и была неприятно удивлена местным пустырем. Было ясно, что "вахтерша" переехала в Тридевятое на ПМЖ и возвращаться в несказочный мир не собиралась. Ягуля же пребывала в отключке и открыть проход между параллелями не могла. Вот и оставалось Ирке только грызть себя и заодно гранит науки, тоскуя от бездействия. И вот, утром выходного дня, когда солнце умывало осенний воздух своими лучами, Ирка сидела на крыльце дома и смотрела на небо, воображая себе стоящий там золотой терем. Шаги, раздавшиеся позади, заставили ее испуганно подпрыгнуть и обернуться. - А-а-а, это ты, - слегка разочарованно протянула она, уловив внимательный взгляд знакомых серых глаз. Иван ловко спрыгнул со ступенек и уселся рядом с ней, зябко поведя плечами. Утро выдалось прохладным, к тому же осень, выдавшаяся и так аномально теплой для этих мест, наращивала свои обороты. - Угадала. Это именно я, - неожиданно теплым голосом сказал он и вдруг ни с того, ни с сего заключил Ирку в крепкие объятия. Та настолько изумилась, что временно потеряла дар речи, уткнувшись лбом в его плечо. От теплого дыхания у нее по шее замаршировали мурашки. - Ты что делаешь? - глухо спросила она, делая слабую попытку выбраться из кольца сильных рук. Впрочем, попытка была слабой лишь из-за того, что Ирке самой этого не хотелось. "Смалодушничала, - с ненавистью думала она. - Размякла!" - Это я так здороваюсь, - объяснили ей. Ирка мысленно дала себе пинка. Сжав зубы, она вырвалась из объятий и кинула сердитый взгляд на царевича... и тут же она поняла, что что-то в нем не так. - Ты другой, - ляпнула она, не подумав. - Послушай, Ирка, дело важное, - неожиданно быстро проговорил Иван. - Нет, помолчи, просто послушай! - поспешно оборвал он приготовившуюся вылететь из Иркиного рта фразу. - Ты в опасности! И тут Ирка сообразила наконец, что было странного в царевиче. Его одежда. Еще вчера Ирка самолично выдала ему старую рубашку Томаса и его же брюки. Сейчас же на царевиче красовалась желтая футболка и темные джинсы, незнакомые девушке. Откуда он мог взять за одну ночь другую одежду? И с поведением Ивана что-то творилось. Если до этого он держался все же слегка отчужденно, хоть и с симпатией, и во взоре его присутствовала некая растерянность, то сидящий сейчас рядом с Иркой был другим - подвижным, со смешинкой во взгляде, с теплотой в глазах... живым. Таким, как раньше. - Ты все вспомнил? - с дрогнувшим сердцем спросила Ирка. Надежда - хиленькая, слабенькая, но способная свернуть горы - подняла в ней голову. Ответ царевича обескуражил Ирку. - Я и не забывал ничего! - рассердился он, но тут снова взял себя в руки и продолжил: - Ты не должна... Голодный мяв, внезапно раздавшийся над ухом, так ошарашил Ирку, что она свалилась с крыльца в лопухи... и оказалась лежащей на стареньком диване, заботливо укрытой таким же стареньким покрывалом. Ирка рывком села, едва не скатившись кубарем с узкого ложа. Одеяло полетело на пол, туда же отправился и кот, вцепившийся в него когтями. Он издавал кошмарные звуки, сетуя на матушку-судьбу, и в этих самых звуках Ирка привычно уловила призывы дать пожрать, да побыстрее. И побольше. - Что? Сон?! - с негодованием произнесла она, стукнув кулаком по спинке дивана. - Нечестно! Кот, испугавшись ее вспышки, торопливо удрал на кухню. Ирка метнула горящий взгляд ему вслед. - На коврик пущу, - пробормотала она решительно. - Позже заорать не мог?! Ирка сжала виски холодными пальцами и попыталась вспомнить все подробности сна. Перед глазами у нее поплыло. Она усмехнулась - здравствуй, родное подсознание! Если ее сон - ее тайные мечты, то можно уже идти вешаться. Однако, другая ее часть (ну, как обычно) доказывала, что сон чудесен, прекрасен, невероятен и нужно немедленно идти к царевичу и все ему доложить - так, мол, и так, это, родной, судьба. Ирка еще раз встряхнула головой, и утекающие сквозь пальцы туманные обрывки сновидения, словно только и дожидались этого, превратились в части паззла и встали на свои места. С неожиданной четкостью - а ведь говорят, мы запоминаем менее половины привидевшегося! - она увидела ту самую прилетевшую на крыльях Морфея к ней картинку и вспомнила все подробности. Сердце снова заныло, требуя внимания. Ирка уставилась невидящим взглядом на свои поцарапанные пальцы. На лице у нее застыло выражение полного недоумения. Как это понимать - "ты в опасности"? И что, а главное, кому там она должна? Она зажмурилась, а когда открыла глаза, негромко хмыкнула. - Это сон. Просто сон, - сказала Ирка, убеждая саму себя. - А вот то, что уже царевичи снятся - ненормально. Она было откинулась на валик дивана с намерением закрыть глаза (и с ну-у очень тайным намерением досмотреть видение), как кот из кухни подал призывный клич. - Да чтоб тебя, глупое создание, - пробурчала Ирка, вставая с дивана. - В виде ковра ты точно будешь посимпатичнее. Принеся коту в жертву остатки молока, она поставила металлический чайник (об который она тогда обожглась) на плиту и, чертыхаясь, принялась зажигать газ. Спички попались то ли отсыревшие, то ли бракованные - ни одна не хотела зажигаться, а если все же зажигалась, то тут же переламывалась пополам. В конце концов Ирка, аж побелевшая от злости, кинула опустевший коробок на пол и стиснула зубы, чтобы не обругать вслух сие чудесное утро. Конфорка вдруг загорелась - причем загорелась очень странным образом, без подачи газа, так как ручка плиты и не думала поворачиваться. Ирка опешила и машинально отступила на шаг, наступив при этом на мирно пьющего молоко кота. Кот взвыл, но миску героически не покинул, собираясь пушистой грудью защищать свое достояние. Ирке же было не до него. Злость покинула ее, сменившись страхом. Она испуганно смотрела на ровно горящий огонь, а в черноволосую голову вдруг закралась бредовая мысль, что сейчас плита взлетит на воздух ко всем чертям, заодно прихватив с собой весь дом в качестве приятного бонуса. Руки мгновенно схватили не успевший согреться чайник и щедро выплеснули его содержимое на горящую без газа конфорку. Огонь обиженно пшикнул и погас. Чайник с грохотом упал на пол и перекатился с одного бока на другой, оставив за собой лужицу воды. Ирка осела на стул. - Мне нельзя приближаться к чайникам, - пробормотала она тихо, а в голове у нее билось: "Ну почему именно на кухне со мной происходят все эти странные вещи?!" Сильно напуганная, Ирка встала и, подобрав чайник, решила, что обойдется, пожалуй, без чая. Все страньше и страньше, как сказала бы кэрроловская Алиса, и Ирка была с ней полностью согласна - хотя куда уж страннее того, что происходило с ней в последнее время? Что греха таить - она боялась той чужой силы, что по недоразумению "унаследовала", и не желала ей пользоваться. А то, что высвободилась эта сила снова под действием гнева и злости, говорило само за себя. - Это, конечно, здорово - колдовать там и все такое, - глухо бормотала Ирка, ставя чайник на место. - Но я как-нибудь воздержусь - приносить жертвы мне неохота. Мне их и так с лихвой хватает. Обычное утро обычной жизни обычной девушки. Что еще нужно для счастья? Чашечку чая? Увольте, к чаю Ирку сейчас и калачом не заманили бы, а также к кофе, какао и тому подобному - в общем, ко всему, что связано с чайниками. "Интересно, есть ли такая болезнь - боязнь чайников? - мрачно размышляла она. - А если есть, то как она называется?" Вопрос остался без ответа, и Ирка пошлепала на крыльцо, не признаваясь себе, что хочет просто-напросто представить себе вспугнутый кошаком сон. Она провела пальцами по теплому дереву. Лучик солнца мягко коснулся ее щеки и прыгнул на черную прядку волос, которую Ирка вскоре заправила за ухо. Ветер легонько пробежался по оставленной у крыльца луже - вчера прошел бурный дождь, напомнивший, что на дворе все-таки пусть и аномально теплая, но осень. Кстати, о луже... Ирка спустилась вниз и глянула на нее. Рябь ли это от ветерка, или в мутной воде сейчас действительно промелькнуло чье-то лицо? Однако из лужи на Ирку смотрели только ее собственные испуганные глаза. В принципе, чего уже можно было пугаться девушке, которая за всю свою жизнь увидела столько удивительного, что "ни в сказке сказать, ни пером описать"? И среди этого удивительного было и немало страшного. Так что мелькнувшее знакомое лицо в грязной луже могло лишь только слегка обескуражить Ирку. Едва-едва. - Ульяна? - несмело спросила Ирка, наклоняясь над водой. Сомнений уже не оставалось. Вот она - знакомая русоволосая русалка, которая первая сказала Ирке о "темной силе". Эх, если бы она тогда как следует вдумалась в ее слова! Хотя... а что сильно изменилось бы? - Здравствуй, краса-девица, - нараспев произнесла Ульяна (или только ее отражение?). Ирка где стояла, там и брякнулась на колени. Все-таки ее еще было чем удивить. - Ты... ты как туда залезла? - изумилась она. - Где вода - там и я, - напомнила ей русалка. - Тебя проведать пришла, а может, и подсобить чем... Ирка беспомощно развела руками. Мысленно сравнила глубину лужи и размеры русалки и изумилась еще больше. Покачала головой. - А то чую я, как гложет тебя что-то, - продолжила русалка, и Ирке почудилось, как голос ее, раздающийся эхом из воды, рассыпался бусинками по теплому воздуху. - Да и поведать тебе кое-что надобно. - Что случилось? - взволнованно спросила Ирка. Русалка в воде пригорюнилась. - Мы, знаешь ведь, многое наперед чувствовать можем, - проговорила она, зачем-то оглядываясь. Водяного опасалась? - К тому же речку Смородину сторожим, а ты ведь помнишь, что там за мостик обретается... Ирка кивнула. Именно с этого мостика ее впервые швырнуло в Тридевятое, и именно с этого мостика она сверзилась по возвращению домой. Радужные воспоминания. - Сила темная располовинилась, - пожаловалась русалка. - Из Тридевятого в нашем мире оказалась, и немалой частью. От тебя ее духом несет... "Офигенное выражение," - язвительно подумала Ирка, машинально принюхиваясь к себе, и напомнила Ульяне: - Ты ж мне уже это говорила. Типа, чуешь во мне силу темную, и далее по списку... - Так не только от тебя теперь! - отчаянно вскинулась русалка. - От друзей твоих тянет! От Бабы-Яги чую, от царевича твоего... - Не мой он, - буркнула Ирка привычно. - А от царевича из-за того, что мою "силу темную" Ягуля пополам распилила и в него часть запихнула. А от нее почему... Ну, она ведьма, все-таки. - Так раньше у нее другая сила была! - возразила Ульяна. - Дух шел другой... А от царевича по-иному тянет, чем от тебя. Хоть похоже, да от него все злее... Ирка лишь пожала плечами, но эти слова запали ей в душу. Что заставило ее вздрогнуть? Горечь ли в словах Ульяны, страх или... или осознание правоты этой фразы? - А Смородина-то все суше становится! - чуть не плача, вскрикнула русалка. - Высыхает, и нас с собою тянет! Плохо все будет, Ирка, ой плохо! Помоги! - Ну, осень теплая, вода испаряется... - попыталась успокоить паникершу девушка. - Да какое там к черту испарение! - воскликнула в отчаянии Ульяна, стукнув кулачком по воде. Капли взлетели вверх, упали на Иркину руку... и исчезли. Девушка даже не почувствовала их. - Сама Смородина испаряется! Не должно быть этого! Не должно! Беда! Ирку обуяла злость. Как же они достали говорить все время намеками! Что Ягуля, что русалки! Что у них там, традиция такая? Умру, но прямо ничего не скажу, помучайся? Это типа изощренный садизм такой? - Да говори же ты все четче! - гневно приказала Ирка. - Да я же и говорю! - крикнула с таким же гневом Ульяна. - Смородина-то - наиглавнейшая речка и есть! Граница! - Граница между Тридевятым и нашим миром... - прозрела Ирка. - Исчезает, - всхлипнула Ульяна. "Вот это поворот," - хотелось брякнуть Ирке, но язык не поворачивался. Речка Смородина, старинная граница между двумя мирами, разделяющая сказку и реальность, появившаяся, наверное, вместе с первым словом... Как она может исчезнуть, испариться, речка, не подчиняющаяся никаким законам природы? - Ткань миров рвется, - продолжала всхлипывать Ульяна. - Все исчезнет! И Тридевятое, и этот мир тоже! Останется только сила темная, сила злая, потому что бессмертная-я-я!.. Лужа булькнула и вмиг испарилась, оставив Ирку наедине со своим офигевшим взглядом. Такого быстрого круговорота воды в природе она никогда не видела - даже пар, окруживший ее лицо, тут же самым волшебным образом пропал. Мог ли дождь, прошедший вчера, быть делом рук русалок, решившим таким оригинальным образом связаться с ней? А вода, значит... - Смородина! - выдохнула Ирка, вскакивая на ноги. Только что, на ее глазах... Вот тебе и доказательство! Надо было ехать, мчаться, скакать, бежать!.. Но куда? Вот в чем вопрос. Начать Ирка решила с малого - залетела на космической скорости в дом. - Подъем!!! - заорала она не своим голосом, вихрем проносясь по комнатам. Зазвучал взволнованный топот, перепуганные голоса - и оба царевича с гигантскими дрынами наперевес вывалились на кухню, где надрывалась Ирка - видимо, гасить заявившуюся Ядвигу. - Вы это где взяли? - прибалдела Ирка, глядя на оружие в их руках. Царевичи синхронно поглядели на свои лапы, так же синхронно переглянулись и одновременно со смущенным видом спрятали палки за спины. Ирка повертела пальцем возле виска. - Значит, так! - Она промаршировала по кухне и ткнула пальцем в Ивана. - Колись, что с тобой? - Чего? - офигел младший царевич. Ирка скрестила руки на груди и заглянула ему в глаза - правда, для этого ей пришлось слегка запрокинуть голову. Видимо, царевич за то время, пока пребывал в плену у Ядвиги, успел слегка подрасти - а она сначала и не заметила, да и не до этого было. Вон, макушка наравне с кухонной полкой находится, а раньше до нее только Томас доставал - лось еще тот. - Я точно знаю, что с тобой что-то не так, - упрямо заявила дознавательница, выкинув все глупые сравнения из головы - нашла время! - и прикусив губу. - Что же? - Ир, ты ночью с дивана упала? - деликатно осведомился Андрей. - Он память потерял, вообще-то. С добрым утром. Его последняя фраза неожиданно взвихрилась в Иркиной голове, пронеслась по воспоминаниям и, словно в насмешку, швырнула ей в лицо старой лентой картинку давно канувшего в Лету утра - утра, когда тот самый чайник оставил ей на память ожог руки. Утра, когда она, не признаваясь себе в этом, сравнивала двух совершенно разных (и, тем не менее, совершенно похожих) людей. Утра, когда она заново изучила ничуть не изменившееся лицо... Ирка на мгновение задохнулась и отшатнулась от царевича. Она только сейчас сообразила. Догадалась. Допетрила. Дотугодумила, если быть точнее. Хотя... у нее есть оправдание. Она была в отключке. Но почему она не видела этого раньше, хотя очевидное ходило у нее прямо перед носом все это время и страдало амнезией? Вот только... Может, у нее галлюцинации, но как возможно за такое короткое время так?.. И тут же ее прошиб страх. - Ир? - недоуменно позвал ее Андрей, заметив ее странное состояние. - Скажи мне одно, - одними губами прошептала Ирка, глядя на обескураженного Ивана. - Только одно... Каким чудесным образом ты умудрился повзрослеть?