Сказки детям - не игрушка! - 4: Тело для Кощея

На этот раз их путь не казался очередной увеселительной прогулкой. Это была дорога на эшафот. Андрей и Ягуля были сданы на попечение спешно вызванной Светке, а Ирка, отмахиваясь от расспросов подруги, и царевич отправились в знакомую деревеньку. Уже знакомый водитель, заметив их, разулыбался во все тридцать два. - Ай, какие знакомые лица! За проезд-таки платите. - Он сиял такой искренней радостью, что Ирка даже испугалась ненароком облучиться. Иван молча сунул ему червонец. Казалось бы, улыбка водителя была настолько широкой, что растягивать губы было просто дальше некуда... Но Ирка еще никогда так не ошибалась. Подтвердив еще раз девиз "Все невозможное - возможно!", шофер заныкал червонец куда-то за пазуху и, все так же тепло и ярко улыбаясь, полез за руль. - Смотри-ка, мы опять одни, - отметила слегка удивленно Ирка, оглядываясь. Иван что-то пробурчал в ответ и, нагло заняв место у окна, уткнулся лбом в стекло. Ирка пожала плечами и села рядом, ощущая, как начинают холодеть ладони. Несмотря на то, что на улице по-прежнему стояла теплая погода, девушка ощущала себя как в морозилке. И холод исходил не от мрачного царевича - она чувствовала, как тянет леденящим ветром откуда-то из ее души. Леденящим ветром некоего спокойствия - спокойствия осужденного, который прекрасно знает, что назад уже пути нет. Спокойствия самоотверженного дурака, который решил не отступать. Решение, принятое Иркой еще вчера, было простым, как чан пареной репы - она не позволит, чтобы с головы царевича упал хотя бы один волос. Ни за что не позволит Ядвиге даже пальцем его коснуться. Пусть земля разверзнется и пройдет метеоритный дождь, но она спасет его, вытащит оттуда. После всего того, что она пережила, пытаясь его найти, через что ей пришлось пройти, она не допустит, чтобы все пошло прахом. Пусть это было эгоистичным желанием - возможно, оно им и являлось. Но от этого ее желания зависит судьба... миров - как же пафосно это звучит! Пробуждение Кощея никому радости не принесет - ну, разве что кроме Ядвиги. Вот только сможет ли она? Выдержит? И все же что-то еще тревожило Ирку, кроме сомнения в своих возможностях. Какой-то мелкий противный червячок, поселившийся в душе. И связан был этот червячок с сидящим с ней рядом субъектом. Что-то неопределенное, за что никак не ухватиться... Что-то было не так. Или не должно было так. В общем, было в чем запутаться. На радио, которое грохотало на весь автобус, привычно завывал Михайлов, а водитель все так же широко улыбался - то ли был фанатом певца, то ли золото за пазухой приятно грело душу... Короче, идиллия. Тошнотворно до печенок. Краем глаза Ирка заметила, что царевич как-то странно морщится. - Что с тобой? - поинтересовалась она обеспокоенно. Хотя, нашла за что беспокоиться! Они в лапы к Ядвиге катят, а она за здоровье будущей жертвы трясется. Ох уж эта логика... - Голова ноет, еще со вчерашнего дня, - нехотя пояснил Иван, машинально потерев лоб. - Такое ощущение, как будто у меня изнутри что-то по черепу кувалдой ломится. - Раньше не мог сказать? - раздраженно кинула Ирка. - В аптечке обезболивающее было. - Да плевать ведь уже, - рассеянно уронил царевич, снова потирая виски. - Ох ты ж черт! Автобус подскочил на дороге, едва не свалив обоих пассажиров на пол. В голосе Михайлова, что-то поющего про неземную любовь, прорезалось плохо скрываемое злорадство. - Приехали! - громко объявил водитель, лихо (прям Шумахер) припарковывая автобус возле покосившейся красной остановки. - Спасибо, это мы поняли, - вежливо поблагодарила Ирка, ощупывая языком едва качающийся зуб. Встреча подбородка и спинки кресла даром не прошла. Вывалившись из автобуса, горе-путешественники мрачно наблюдали, как машина отъезжает от остановки. - Вот она, деревня, вот мой дом родной... - пробормотала Ирка, окидывая взглядом высящиеся неподалеку разноцветные избушки. Пройти по главной дороге, повернуть пару раз направо, выйти на окраину - и вот он, знакомый с детства домик, во дворе которого все когда-то началось. Ирка не раз задумывалась - а что ее тогда заставило поверить, что царевич и вправду царевич? Почему она тогда, боязливо крутя пальцем у виска, не побежала к деду или бабке с воплем: "Тятя, тятя! Наши сети притащили дурака!" или хотя бы не выпроводила его вежливенько за порог? Что тогда толкнуло пойти за ним? "Мелкая была, чудес хотелось..." - невольно улыбнулась своим воспоминаниям Ирка, взглядом отыскивая знакомую крышу. Хотелось - до ужаса хотелось! - спуститься вниз и заглянуть на огонек к бабке и деду, обнять их... попрощаться. Нельзя. Нельзя, потому что Ирка знала - она не выдержит. Это испытание ей не пройти. Один раз смалодушничав, поддавшись своим страхам (например, больше никогда не увидеть близких), она уже не вернется обратно на выбранный путь. Бросит Ивана одного. Не сможет двигаться дальше, потому что шансы уцелеть в схватке с сильнейшей ведьмой так малы, что даже самый мощный микроскоп будет бессилен их показать. И стоит ей задержаться хоть ненадолго в родном доме, она испугается и останется в этом мире. А царевич пойдет дальше... и погибнет. Путь уже выбран, и поэтому девушка с усилием отвела от деревеньки взгляд. - Давай пойдем окружной дорогой? - выдавила она, пряча от Ивана глаза. Все-таки он не маленький мальчик, должен и сам понять, почему Ирка не может пойти через деревню. - Почему? - недоуменно поинтересовался царевич. Ирке захотелось его треснуть чем-нибудь тяжелым. Вот ведь... вот ведь дурак! Неужели неясно, почему? Неужели... - А, ну да, ты у нас амнезией пришибленный, - буркнула Ирка, встряхнув головой. На мгновение она и сама поддалась соблазну - и правда, почему? "Не выдержишь и бросишь его - вот почему!" - рявкнули у нее в голове. - У меня там... родственники. Не хочу ничего объяснять. - Я не понимаю. Ты не хочешь увидеть их в последний раз? - все так же недоуменно сказал Иван. "Про "последний раз" прям как о погоде сказал," - с раздражением подумала Ирка. И тут же мимоходом пролетела мысль: "А Иван бы понял..." Она и сама не заметила, как начала разграничивать царевича-"до" и царевича-"после". Первый был близким и родным, способным понять ее с полуслова и не прикапывающимся, когда не нужно. От второго веяло чужим спокойствием, и его иногда хотелось чем-нибудь приласкать. Тяжелым. По голове. - Ты идиот, что ли?! - вызверилась Ирка и, оттолкнув его с дороги, быстрым шагом направилась вперед. По окружному пути - через пролесок. - Постой! Да погоди же ты! - услышала она позади его оклик, но не притормозила, по примеру Т-34 вламываясь в лес. Захрустели ломающиеся под ногами ветки, зашелестела опавшая листва, вспорхнула потревоженная пичуга, не улетевшая еще в теплые края. В нос ударил запах сырой травы. - Подожди! Ирка запнулась и полетела на землю, впечатываясь носом в палую листву. Глаза знакомо защипало, и девушка усилием воли заставила себя не расклеиваться окончательно. В эту минуту ей казалось, что ее принудительно тащат за поводок в ветеринарную клинику - усыплять, и раздражение на себя, на царевича (а больше всего - на Ядвигу) рвалось наружу. "Это он во всем виноват," - промелькнула пораженческая мысль. - Хватит, - процедила Ирка сквозь зубы. - Хватит. Я сама пошла. Кто сказал, что жертвовать собой легко и приятно? Перед ее носом нарисовалась знакомая рука. - Вставай давай, - буркнул Иван, отводя взгляд в сторону. Ирка тупо смотрела на его руку. Наконец, она поняла, что выглядит глупо, валяясь на сырой земле, и она с яростью схватилась за протянутую ладонь. Ее рывком подняли. Молча они начали двигаться дальше - Ирка впереди, царевич замыкающий. Солнце принялось то нырять за тучи, то выпрыгивать на небо, озаряя постепенно густеющий лес по-осеннему прохладными лучами. Вскоре путники уже бродили меж величественных сосен. Ирке надо бы думать о скорой смерти... но она с детским восторгом наблюдала за скачущими по веткам белкам и деловито стучащими дятлами. Раздражение на идущий рядом "ключ" уплывало. Казалось бы, как она может вообще сейчас радоваться? Но, подсознательно понимая, что наблюдает за всей этой осенне-лесной кутерьмой в последний раз, Ирка улыбалась - и улыбалась искренне, на несколько мгновений задвинув мысли о Ядвиге в уголок головы. Кажется, ее опять не понимали, а Ирка и не собиралась ничего объяснять. Во всяком случае, царевич благоразумно промолчал. Однако, когда одна и та же сосна с одним и тем же дятлом, упорно выдалбливающим одну и ту же дыру, встретилась им в четвертый раз, Иркина радость начала подугасать. В душу закралось подозрение. - Кажется, мы заблудились, - озвучил ее догадку Иван, с досадой вперив взгляд во все того же дятла. В кустах прошелестел ежик. И Ирка почувствовала, что к подозрениям прибавилось еще кое-что. Смутное ощущение, что их намеренно водят за нос. Очень знакомое смутное ощущение... ...Откуда-то из прошлого ей приветливо помахала маленькая рука. - Никакой оригинальности, - устало буркнула Ирка, тем не менее невольно улыбаясь. - Мы не заблудились - нас заблудили. - Знала бы ты, как это двояко звучит, - пробормотал царевич немного ошарашенно. Но Ирка его не слушала. - Эй, лесной батька, покажись! - крикнула она. Царевич только недоуменно вылупился, а листва у его ног вдруг взвихрилась, заставив парня отскочить в сторону. Причудливо зависнув в воздухе, листья вдруг слепились в одну кучу... и внезапно обернулись невысоким старичком с багряной бородой. Присмотревшись, Ирка поняла, что эта борода состоит из тех же самых опавших листьев. "А когда зима, он что, с голыми ветками вместо усов таскается?" - подумала скептически девушка. - А кто это тут по моему лесу шляется, зверей-птичек пугает? - начал качать права старик. - Кому это тут ноги узелком затейливым перекрутить? Тут уже Ирка слегка прифигела. - Эй, батька Шелестняк, ты чего? - брякнула она, наклоняясь к лешему. - А ничего! - сварливо ответил он, упирая руки в боки. - Ходят тут всякие, детишек моих стреляют... - А-а-а... Сезон охоты начался, - сообразила Ирка. - А ты у нас где ружья-то видишь? Старичок придирчиво осмотрел застывших путников на предмет ношения оружия. - Да чисто вроде все... - пробормотал он нехотя. - А чего вы тогда тут торчите, а? - Да ты что, не узнаешь, что ли! - вышла из себя Ирка. - Глаза-то разуй! Возможно, это было не совсем вежливо - говорить подобное старому человеку, но происходящее уже порядком девушку достало. - А чего мне глаза разувать, когда у меня нос есть, - не растерялся дедок и с шумом втянул в себя воздух - Ирке показалось, что сейчас он вместе с этим воздухом втянет в себя заодно и опавшие листья, и осыпавшуюся хвою, и Ирку, и царевича, и весь лес заодно... - А! - От истошного вопля, раздавшегося над ухом (девушка еще не выпрямилась, о чем и пожалела), Ирка подскочила. Лесной батька засиял не хуже подвозившего путешественников шофера. - Ты ли это, Иринка?! - Нет, тень моя, - проговорила сварливо она, потирая пострадавшее ухо. - А кто это с тобой? - поинтересовался Шелестняк. Сказать, что Ирка выпала в осадок - ничего не сказать. Если старик узнал ее, то уж царевича подавно обязан! - Ты чего, лесной батька? - поразилась она, оглядываясь на хмурящегося спутника. - Это ж Иван-царевич! - Не он, - безапелляционно заявил Шелестняк, чем вызвал еще больший шок. - Ванька по-другому пахнет. Глаза Ивана полезли на лоб, и Ирка каким-то шестым чувством поняла, что его кулаки сейчас точно так же полезут в драку. Надо было спасать ситуацию. - Шелестняк, ты приглядись... принюхайся повнимательнее, - посоветовала она, успокаивающе похлопав царевича по плечу. - Вот он, твой Ванька, собственной персоной. Лесной батька скривился, но все же послушно принюхался еще раз. Постепенно на его лице проступила тень недоумения. - Странно... - проворчал он, едва ли не втягивая втихаря бесившегося Ивана себе в ноздрю. - Вроде чуется что-то знакомое... Ага, сейчас, сейчас ухвачу... Шишки зеленые! - Ирка снова подпрыгнула от неожиданности. - Ну и вонь! Наступила секундная тишина... а потом молчание взорвалось Иркиным хохотом. Царевич же, красный, как бешеный томат, начал засучивать рукава, явно намереваясь накостылять наглому дедку по шее. Леший зажимал свой картошкообразный нос широкой ладошкой. - Прям как разложением дохнуло, - пожаловался он, и Ирка снова зашлась в хохоте. - Чую знакомый дух, да только эта вонь все перебивает! - Я те щас покажу вонь!.. - взревел окончательно разозленный царевич и полез драться. Конечно, против лесного батьки шансов у него не было. Пока Ирка успокаивалась, унимая свой безудержный ржач, Шелестняк с легкостью повязал Ивана, и теперь царевич мог только яростно сверкать глазами - его с ног до головы упаковали в опавшие листья. Завершающим штрихом украшала его лицо огромная шишка, бесцеремонно запиханная крепкой рукой лешего в рот. Зря Ирка увидела эту картину - Шелестняку пришлось ее откачивать, пока она снова задыхалась от смеха. *** Царевича Шелестняк отправил в небольшую баньку, неведомым образом умещавшуюся в землянке - перебивать запах. Ирка осталась с лешим наедине, покорно отвечая на все его вопросы. - Да, учусь. Да, нормально. Нет, замуж пока не собираюсь. Нет, красный молодец отсутствует - его наглым образом сперли... Ей-Богу, леший в разговорном плане был похуже ее бабки - не успела Ирка оглянуться, как все ему выболтала, лишь неимоверным усилием воли удержав цель их похода к Смородине за зубами. Лесной батька слушал, цокал языком и неодобрительно качал головой. - Знал я Ядвигу, когда она еще девчонкой тут бегала, - проворчал он, наливая Ирке в эмалированную побитую кружку какой-то приятно пахнущий травяной настой. - Похожи она была с сестренками - прям жуть! Бывало, и не отличишь, кто тебе за корешками в дверь стучится. Даже запах одинаковый был... - Как же ты их различал? - удивилась Ирка, воскресая в своей памяти лица всех трех ведьм. Воспоминание о Ядвиге вызвало у нее неконтролируемый приступ ненависти, который Ирка попыталась утопить в кружке с настоем. Все три лица отличались друг друга, как небо и земля - миловидное, молодое личико Ягули, самый настоящий ведьминский вид Яги (один нос чего стоит) и совершенно обычная старушечья физиономия Ядвиги - таких пенсионерок можно в каждом подъезде встретить. Объединяли их всех только глаза - синие, глубокие, полные молодого задора. И если такие глаза вполне уместно смотрелись на лице младшей из сестер (которая тайком баловалась молодильными яблочками), то на двух оставшихся выглядели по меньшей мере странновато. - Да по кошке колдовской, - пояснил дедок, подливая Ирке настоя. - У каждой своя, и никак их не спутать. Может, цветом они и одинаковы (ведьме-то черная кошка полагается), да только глаза у всех разные. И дух тоже разный. Ирке только и оставалось, что невозмутимо булькать настоем. - А ты мне вот что скажи, девица, - неожиданно заговорил Шелестняк, - царевич-то и вправду ничего вспомнить не может? - Нет, ну может, помаленьку, - уклончиво ответила Ирка - сердце снова резануло привычной болью. - Изредка что-нибудь да... - А ведет себя по-прежнему али как? Этот вопрос поставил Ирку в тупик. И вправду, если призадуматься... Нет, поведение почти такое же - ее из замка Елены вытащил, до Ягули доволок, с Томасом грызся, как собака, слова нужные говорит... иногда. А вот все-таки что-то не так. Будто Иван какую-то роль отрепетировал и сейчас ее по привычке исполняет. Да и взгляд изменился - это Ирка уже давно заметила. Шелестняк уловил ее замешательство и с самым серьезным видом заглянул ей в глаза. - Чую, что утаиваешь от меня что-то, Иринка. - Да, - честно призналась она. - Не могу сказать, потому что тебе это не понравится. И ты обязательно постараешься нас задержать, а медлить нельзя. - Ну, что ж, - Шелестняк вздохнул - словно ветер ветками деревьев пошевелил. - Воля твоя. Вот только дело-то опасное? Ирка снова замешкалась с ответом, и лесной батька все прекрасно понял. - Опасное, видать... А теперь подумай - царевич-то тебя на смерть верную потащил бы? И тут Ирка поняла, какое сомнение тайком подтачивало ее душу изнутри. Вот же, вот же разгадка! Лесной батька был прав - Иван бы лег костьми, но в Тридевятое с собой Ирку бы не взял. По одной простой причине: ничего хорошего ее там не ждет. Оставил бы дома под любым предлогом, запер в кладовке, заварил бы в сейфе, но не взял! Разве не он в плену у разбойников тщетно уговаривал Ирку принять предложение Соловья и избежать смерти? А когда она отказалась, разозлился. А сейчас... Пусть даже он и не волок Ирку насильно в Тридевятое, но все же позволил идти за ним. - Как же ты прав, Шелестняк... - прошептала Ирка, невидящим взглядом вперившись в кружку. - Он бы так не поступил. - Вот и я о том же! - стукнул по столу кулаком леший. - И запах, запах от него другой! До Ирки начало доходить, что ей пытается втолковать лесной батька. - Ты что, думаешь, что это не Иван? Слова гулко упали в тишину, образовавшуюся между двумя ударами сердца. Старик молчал. Ирка со страхом ждала ответа. - Не знаю я, Иринка, - устало проговорил дедок, и девушке вдруг показалось, что леший разом постарел лет на десять. - Странно все это. Запахом от него могильным тянет, да только чувствуется где-то за ним дух нашего Ваньки... Слабо так, едва-едва, но чувствуется. - Я не понимаю, - с отчаянием прошептала Ирка. - Он потерял память, повзрослел, изменился... и еще это! А ведь царевич должен был понять, почему она не хочет заглянуть к родственникам. Должен был! Леший чутко уловил отчаяние в ее голосе и успокаивающе положил сухую старческую ладонь на ее руку. - Не печалься раньше времени, - скрипуче проговорил он. - Может, ошибаюсь я. Может, сглазили нюх мой, а может, это насморк, проклятущий! Осень все же... Да только говорю я тебе, что Ванькин дух тоже за вонью этой могильной чувствуется. Так что он это. Ирка чувствовала, что Шелестняк оправдывается - то ли перед ней, то ли перед собой. И от этого ей не становилось легче. В комнатку ввалился отдраенный добела царевич, и Ирка вздрогнула, уже новым взглядом посмотрев на него. Нет... глупости, она бы уж точно заметила, что Ивана подменили... Она вспомнила, как проскальзывало у него в глазах что-то прежнее, забытое родное, и постаралась отмести все сомнения. Нет, царевича никто не подменял - с ним просто случилось что-то страшное. И Ирка была намерена выпытать у Ядвиги, что именно. "Я ничего и не забывал!" - пронесся сердитый голос у девушки в голове - отголосок так неудачно оборвавшегося сна. Если сон был вещим - а Ирка уже в этом не сомневалась, - то что тогда значат эти его слова?