Сказки детям - не игрушка! - 4: Тело для Кощея

Выносливей всех, как ни странно, оказался Объедало. Под внушительным слоем жира оказались крепкие мускулы; своими гигантскими ладонями-ковшами он сжимал весла чуть ли не до хруста и казалось, что корабль двигается вперед благодаря именно этому гигантскому мужику. Нет, остальные тоже браво, поплевав на ладони, засели , как рабы на галере, но их потуги не шли ни в какое сравнение с мощью Объедало. Наконец, когда все окончательно выдохлись, а остров только показался на горизонте, дядька Макар, пошевелив тараканьими усами, плюнул и вполголоса назвал себя умственно неполноценным человеком. Сорвав со своего плеча небольшую грязноватую котомку, с которой он не расставался, усач решительно распахнул ее и гаркнул внутрь: - Десяток, наружу – шагом марш! То, что произошло дальше, удивило бы Ирку до такой степени, что она, позабыв обо всем, залезла бы сию же минуту в котомку по уши – исследовать. Остальные, постоянные жители этого мира, давно привыкли ко всем чудесам и сказочным реалиям. Поэтому никто и ухом не повел, когда из котомки, закинув ружья на плечи, шагнул десяток бравых крепких солдат. - Приказывай, батюшка генерал! – рявкнуло в унисон несколько луженых глоток. - Ружья скидывайте и за весла беритесь, - добродушно велел дядька Макар, устало надевая рубаху. – Хорош, братцы, сейчас быстро к берегам подойдем… Все повскакали со скамеек, освобождая места. Иван первым рванулся на палубу и, припав к деревянному бортику, устремил взгляд вперед, к виднеющимся зеленым верхушкам. У него чесались даже не руки – все тело, чтобы перекинуться в птицу и одному, но быстрее, добраться до острова и найти Ирку… если она там. Но он запретил себе не надеяться на это. Они двигались к цели, и это успокаивало до кристальной безмятежности в глазах. Обычно с таким взглядом и нажимают на спусковой крючок пистолета. - Ты, Иванушка, когда над островом летал, не приметил, случайно, что за форма у него? – невзначай поинтересовались сзади. Холодило, снова сменив маску интеллигентного пенсионера на сельского дедуську, незаметно подошел и встал рядом с царевичем, глядя на приближающуюся зеленую шапку. Корабль после смены гребцов пошел в два раза быстрее. Царевич скосил на хмурого старика глаз и непонимающе пожал плечами. Какая вообще разница, что за форма у этого проклятого острова?! Он едва не высказал эту мысль вслух, но сдержался и сухо ответил: - Вытянутая. - Я тут что подумал… - продолжал Холодило, словно не услышав ответа. – Может, все-таки и правда нас отнесло? Может, это не тот остров, о котором слава дурная идет? Может, и Ирке ничего не грозит? Иван развернулся к нему всем корпусом. - Что ты имеешь в виду? - А ты слетай еще разок, Ванюша, - предложил Холодило, кусая губы. – Погляди, не похож ли этот островок на какого-нибудь зверя или птицу? Или… рыбу? «Да что за бред ты несешь, старик?!» - едва не взорвался царевич, но сдержался и мрачно кивнул. Перспектива еще раз превращаться в лебедя ради такого пустяка не радовала – после долгого времени без практики перекидывание стало осложняться головной болью и головокружением. А может, это побочный эффект присутствия еще одного сознания (пусть и запертого) в голове? Впрочем, размышлять об этом было некогда… да и не хотелось. Царевич нахмурился, еще раз глянул на зеленеющий вдали остров, и спустя секунду белой кляксой сорвался с места. Холодило озабоченно посмотрел ему вслед. - За последнюю надежду цепляешься, старик, - тихо сказал он себе. – Эх, Марья Моревна, отпустила бы ты девочку, лежала бы спокойно… Он еще долго стоял у борта, всматривался в бегущую воду и бормотал себе под нос, пока с неба на палубу не рухнул белый лебедь. Царевич отдышался, силой воли блокируя боль, пытаясь не дать ей вывести себя из равновесия. В висок, казалось, воткнули ржавую иглу, в ушах гулко отсчитывал секунды жизни упрямый пульс. Холодило ждал, терпеливо наблюдая, как приходит в себя Иван. - Рыба, - не тратя времени, выпалил он. – Гигантская зеленая рыбина. И будь я проклят, если она не движется в нашу сторону! Холодило закрыл глаза. Царевич забеспокоился: - Эй, с тобой все хорошо? Объясни, в чем дело, мне же показалось, что остров плыл, да? Старику было достаточно двух слов, чтобы вызвать у Ивана изумление: - Не показалось. Царевич недоверчиво поглядел на него, подавив странный, безумный порыв расхохотаться. События оборачивались совершенно иной стороной, потому что старые легенды, которые он слышал давным-давно, еще в голозадом детстве, оживали и обрастали плотью на глазах… что даже для сказочного мира выглядело сумасшедшим и, пожалуй, опасным. - Ты хочешь сказать, что наш остров – это та самая Чудо-Юдо Рыба-Кит? – обалдев, пробормотал он. - Хочу, - все так же в телеграфном стиле ответил Холодило. Если бы сейчас рядом разверзлись небеса, и в огненном дожде на палубу ударила бы молния, это бы не удивило Ивана так же, как невозмутимое заявление старика. В этом мире злых ведьм, летающих ковров, солдат из котомки и царевичей-оборотней не нашлось места для веры в свои собственные предания и сказки – легенда о Чудо-Юдо Рыбе-Кит считалась чуть ли не самой древней и самой невероятной. В самом деле – если скатерть-самобранку, к примеру, можно было где-то отыскать, и, следовательно, поверить в нее, то гигантские острова-рыбы не встречались каждый день даже в этом мире – что там, они вообще не встречались. Рыба-Кит был в этом мире таким же персонажем, что у нас Дед Мороз или же Змей-Горыныч. Поэтому стоит ли объяснять изумление царевича? - Этого не может быть, - сказал он, наконец. – Это сказки. - Сказал оборотень, - ехидно отметил Холодило. Потрясенный Иван не нашел, что ответить, и замолчал, глядя на приближающиеся зеленые верхушки. С моря остров не казался похожим ни на какое животное – земля как земля, разве что только как-то странно вытянута у этого острова передняя часть – немного туповатая, но видно, что она уже остальной земли. Новая мысль неприятно кольнула висок. - Если остров движется к нам, - медленно начал царевич, глядя вперед, - то мы приближаемся к голове кита. Холодило взглянул на него и встретил ответный взгляд. - А где голова, там и пасть, - так же медленно продолжил Иван. – Ты помнишь, чем питаются киты? Холодило коротко кивнул и с поразительной скоростью скрылся в трюме корабля, откуда вскоре донесся его зычный голос, никак не вяжущийся с тщедушным обликом старика: - Эй, братцы! Поворачивайте левее! Корабль вздрогнул всем корпусом. Сжав пальцами бездушный деревянный борт, Иван смотрел вперед, всеми клеточками тела желая двигаться быстрее. - Теперь моя очередь идти за тобой, - сказал он, и где-то внизу, словно подтверждая его слова, гулко плеснула волна. *** Мокрыми, круглыми от безумия глазами Ирка смотрела на голый скелет, лежащий перед ней, и не могла заставить себя пошевелиться. Ей казалось, что время остановилось, как бы банально это ни звучало. Измученный желудок все еще тужился, стоило только его хозяйке скользнуть взглядом по еще влажным плоти костям, но тошнить было уже нечем, лишь только желчь подступала к горлу, вызывая кисло-грязный привкус во рту. Кровь уже начала подсыхать, кое-где она свернулась сухой бордовой коркой, накрепко прихватив два-три уцелевших пера. Ничто на свете не могло заставить Ирку прикоснуться к ним, хотя она почему-то ощущала это странное желание. Впервые увидев смерть совсем близко, непосредственно рядом с собой, она порывалась убежать от нее, уйти на край света… но что-то держало ее рядом, не отпускало и заставляло снова и снова глядеть на останки жестокой вещуньи, всегда требовавшую непосильную плату и в конце концов попросившую слишком много. Смерть всегда казалась Ирке пусть и обыденным, но чем-то далеким, не смеющим касаться ее и ее родных. Теперь же, почувствовав ее дыхание на своем лице (она вспомнила колючие объятия снежинок и вздрогнула), Ирка ощутила чувство болезненного страха. И – какая причудливая смесь! – любопытства, тоже болезненного. От него горели щеки и холодела кровь, от него пересыхало во рту и становилось жарко. Все эти новые чувства сменялись каким-то безумным калейдоскопом, похожим на завихряющееся зелье в котле старой ведьмы. Они были похожи и на рваные тени птиц, полетами-рывками связывающих небо и землю. Поймать и успокоить их было невозможно, как и остановить ураган, поднимающийся от котла с зельем – еще миг, и он обрушился на Ирку, которая, не выдержав всего этого, вскрикнула и закрыла глаза. Туман, казалось, не исчез – он словно поселился у нее в теле, захватывая призрачными щупальцами все органы и подчиняя себе нервную систему. Желудок снова трепыхнулся, на этот раз слабо – и Ирка, едва-едва помогая себе локтями, отползла подальше от трупа и, перевернувшись на спину, открыла глаза. Каждый вдох давался с трудом, а с каждым выдохом из нее словно выпархивал клочок души. Тени-птицы сгустились, слетелись. Очертания крон деревьев изменились – лес стал немного реже, лианы лениво свисали вниз, похожие на сонных змей, в небе носились встревоженные птицы, то и дело резко что-то крича. Да и небо изменилось – не веря своим заплаканным глазам, Ирка распахнула их еще больше и удивленно привстала на локтях. Вместо сумеречных, низко висящих облаков в небе царило полуденное солнце – яркое, сияющее, радостное солнце, при взгляде на которое у девушки заслезились глаза, и она поспешно отвела взгляд. Лишь после того, как она проморгалась, до нее дошло, что на поляне она далеко не одна. Не рядом, но чуть поодаль возвышалось несколько фигур – вернее, возвышались две, а одна была совсем низкой, ростом Ирке по живот. Едва разглядев искрящуюся в свете солнца листву, Ирка, не скрываясь, застонала – похоже, этот остров так и не решил оставить ее в покое. То ли сознание, то ли эта поляна решила подкинуть еще одно видение, никак не объясняя предыдущее и добавляя еще больше вопросов. Пошатываясь, Ирка встала и направилась к стоящим неподалеку людям. Совершенно не заботясь о маскировке (а смысл?), она обошла их вокруг, внимательно вглядываясь в лица, и тут ее сердце пропустило удар. Едва оправившись от прошлой встречи-сна, едва задав вопросы, она снова видела его – Томаса, с холодным взглядом и до ужаса знакомым лицом; лицом, которое она когда-то до мельчайших подробностей изучила кончиками своих пальцев. Лицо… Кощея Бессмертного. Едва отойдя от первого потрясения, Ирка обратила внимание на его спутников – высокого, могучего телосложения мужчину и маленького мальчика с точно такой же копной светловолосых кудрей. На груди мужчины красовалась кольчуга – порядком запыленная, видимо, путь сюда был долгим, а то, что спутник Томаса был явно не местным, было понятно по одежде – северного покроя, вон, темно-красный плащ обвис на руке. Люди, если они жили на этом острове, не нуждались в плащах под таким солнцем. - Может, все-таки пояснишь, что здесь происходит? – резко спросил воин, глядя на Ирку. От изумления она обомлела, а потом сообразила – смотрят не на нее, а сквозь нее, на замершего со стеклянным выражением глаз Томаса (или же Кощея – черт их разберет). Не выдержав такого пристального взгляда, Ирка аккуратно отошла в сторону и тут же получила возможность получше разглядеть главу этого импровизированного отряда. У Томаса был исхудалый вид – щеки ввалились, волосы спутанными прядями падали на лицо, кожа бледная и какая-то полупрозрачная. Создавалось впечатление, что его продержали взаперти не один день, без солнца, хлеба и воды. В его взгляде же плясало пламя – яростное и… пожалуй, с примесью еще чего-то, чего Ирка разобрать не могла. Его странный вид первоначально ввели ее в ступор – она никогда не видела молодого человека таким, но было что-то знакомое в этой исхудалой фигуре. Ирка могла поклясться, что уже сталкивалась с этим, совсем недавно – и внезапно два и два сложились в ее голове в идеальную мозаику. В полумраке той таинственной комнаты было трудно разглядеть все подробности, но если включить воображение, то становилось понятно – Томас-Кощей заходил к таинственной Маре или перед посещением этой поляны, или сделает это позже. А вот личность незнакомого воина оставалась загадкой. Как Ирка ни пыталась уловить что-то знакомое в его крупных, остро очерченных чертах лица, у нее не получалось. Оставив свои попытки, она отошла еще на пару шагов назад и навострила уши, пообещав себе узнать тайну этих видений позже – желательно, в теплой комнате, с одеялом и горой еды под рукой. То ли переживания высасывали силы, то ли эти видения выкачивали энергию, но чувствовала себя Ирка так, словно неделю подрабатывала вместо Сизифа. Воин, так и не услышав ответа, с яростью приподнял свои брови. От этого его лицо вдруг сделалось одухотворенно красивым. - Я имею право знать, что происходит, - с нажимом повторил он. – Кто ты такой? Почему тебя заперли в том подземелье? Томас, вслушиваясь в что-то, вдруг резко обернулся к нему и прижал палец к своим губам. Воин нерешительно замолк. - Тш-ш-ш… - протянул бывший узник. – Слышишь что-нибудь? - Я слышу что угодно, кроме твоих ответов! – рявкнул мужчина, вконец потеряв терпение. – Вестислав! Мальчик, отбежавший к краю джунглей, вздрогнул от рыка и повернулся. - Не уходи далеко, - уже остывая, велел ему отец. Вспышка гнева исчезла так же быстро, как и появилась. – Здесь опасно. - О-о-о, весьма, - согласился вдруг Томас со странным смешком. Странное, лихорадочное чувство, которое Ирка никак не могла расшифровать, горело в его глазах. – Этот остров не такая простая штука, как ты считаешь. - Из-за той башни? – спросил воин, и Ирка непонимающе потрясла головой. – Она похожа на осколок льда. Гигантский осколок льда. Но… он не тает. - Потому что здесь замешана магия, - спокойно уронил Томас, отвернувшись от собеседника и снова уставившись в джунгли. – Сильная, древняя, бессмертная магия… но я надеюсь, что с последним все-таки получится справиться. Мужчина непонимающе нахмурился; его гримасу точь-в-точь повторила Ирка. Мальчик, с любопытством прислушиваясь, подбежал к отцу и ухватился за его рукав, не решаясь лезть с вопросами. - Меня зовут Кощей, - вдруг сказал Томас, по-прежнему глядя в никуда. – И за мое освобождение ты получишь большую награду. - Награды князю не нужны, - презрительно ответил воин. – Все, что мне нужно, у меня есть. Томас едва заметно улыбнулся: - Даже… любимая жена? Воин тут же напрягся; обхватив одной рукой мальчика, он наполовину вытащил меч из ножен и с подозрением уставился на Кощея. Его плащ багрово-винными складками чуть шевелился на ветру, и Ирка почему-то не могла оторвать от него взгляд – ее словно заворожили, одурманили. И сквозь этот дурман пробивались голоса. - Откуда ты?.. – глухо спросил воин, глядя куда-то в сторону от Кощея. У его рта замерли две жесткие складки, от плотно сжатых челюстей на лице заиграли желваки. Томас все с той же едва заметной улыбкой повернулся и поглядел на прижавшегося к отцу мальчика: - Сироту я узнаю сразу. - Отец, что он говорит? – затормошил воина мальчик. В его глазах заплескался страх, и Ирка сама почувствовала толпу мурашек, гордо марширующих по спине – взгляд Томаса, холодный и спокойный одновременно, пристальный до чертиков, мог напугать кого угодно. - Мертвых вернуть нельзя, - с едва заметной паузой сказал воин, на мгновение прикрыв глаза. Его брови сдвинулись к переносице. - Не создавай лишних правил, - усмехнулся Томас, и эта усмешка смотрелась на его лице чужеродной гостьей. Глядя на него во все глаза, Ирка пыталась уловить что-то знакомое, что-то, что оказалось бы чем-то привычным из той старой, вроде уже подзабытой жизни – и не находила, как бы отчаянно не метался ее взгляд. На лице Томаса словно застыла гипсовая маска, и когда его губы раздвигались в улыбке, создавалось впечатление, что кожа вот-вот пойдет трещинами и осыплется на землю. - Кто же ты такой? – прошептал воин, не в силах сдержать свое изумление и какой-то первобытный страх – он бросался в глаза особенно тогда, когда он прижимал к себе сына в попытке защитить от чего-то неизвестного. - Обладающий могуществом, - кротко сказал Томас и отвернулся. – Вот только для того, чтобы его сохранить, мне кое-кто нужен, - пробормотал он уже себе под нос. - Не я ли? – прозвенело колокольчиком со стороны деревьев. Ирку пробил холодный пот. Тут же заныли раны на плечах – в тех местах, куда вцеплялась с нечеловеческой силой мертвая вещунья. В носу засвербело – запах, знакомый сладковатый запах меда с гнилью поплыл по воздуху и едва не заставил Ирку потерять сознание. В голове у нее вдруг зашумело – чтобы не упасть, она попыталась ухватиться за ближайшее дерево и обняла его с таким трепетом, будто оно было самым дорогим существом во всей Вселенной. - А вот и ты, Гамаюн, - с некоторым облегчением сказал Томас. Он повел рукой по воздуху, приглашая вещунью подойти поближе. – Выйди, покажись, не пугай гостей. - Разве могу ли я напугать Руслана-воина? – прошелестело в ветвях. Мужчина вздрогнул и со звоном вытащил меч. – И… его сына, княжича Вестислава? - Кто ты такая? – одними губами произнес воин, крепкой хваткой сжимая в руке меч. - О, ничего особенного, просто вещунья, - с легким пренебрежением успокоил его Томас. Ветки оскорбленно шевельнулись: - Просто вещунья? Высоко же ты ценишь мою помощь, темный маг, но пришел ты почему-то именно ко мне… Хотя я догадываюсь, почему. Томас скрестил руки на груди одним тягучим, плавным движением. Ирка округлившимися глазами уставилась в никуда – ее все еще душил недавно пережитый и снова восставший страх. И когда чьи-то стальные когти, острые, как лезвие косы смерти, вцепились ей в руку, она не смогла подавить вскрик – но ворон, угнездившийся всей тяжестью тела на ее плече, лишь насмешливо каркнул и больно клюнул ее в ухо. Чертыхнувшись, Ирка обозвала себя истеричкой и стряхнула наглую птицу вниз. Оскорбленно скрипнув, ворон тяжело захлопал крыльями и перелетел на какой-то поваленное бревно, опутанное каким-то склизким на вид мхом – переживать обиду. Ирке же на это было до лампочки. Затаив дыхание, она смотрела на разворачивающийся на поляне спектакль. - С тех пор, как я живу здесь, ко мне приходит совсем мало гостей. Впрочем, ничего удивительного – ведь на этом острове живет всего три человека… жило. – Из чащи раздалось хлопанье крыльев, где-то затрещали сучья – Гамаюн явно подбиралась ближе. Руслан прижал сына к себе крепче и настороженно следил за каждой тенью. – Но в последнее время гости что-то зачастили. Раздался смех – словно колокольчик прозвенел, - и Ирка поежилась. - И кто же к тебе приходил? – с легкой усмешкой поинтересовался Томас. Гамаюн показалась из-за деревьев, и маленький Вестислав охнул, разглядев ее. В его взгляде боролись изумление, любопытство и испуг. Его отец отреагировал более сдержанно – сжал зубы и поудобнее перехватил меч. - Не меня тебе надо бояться, Руслан-воин, - усмехнулась вещунья. Ее губы были запачканы чем-то тошнотворно-красным. От того одухотворенного лика, который она сначала продемонстрировала Ирке, не осталось ни следа – видимо, птица решила, что перед Кощеем прикидываться нет смысла. Она обратила свое лицо к Томасу. «Да не к Томасу же! – разозлилась на себя Ирка. – Это не он!». – Кто приходил, говоришь? Хозяйка этого острова. – Ее зрачки были такими расширенными, что, казалось, поглотили радужку целиком. – Твоя бывшая… тюремщица. Кощей слегка прищурил глаза. - Что ты ей сказала? Гамаюн фыркнула и встряхнулась. Во все стороны полетели капли – похоже, птица недавно искупалась в росе. Она пренебрежительно уставилась на Кощея: - Путник имеет право на один вопрос. Ты уверен, что твой – именно этот? Не задумавшись ни на секунду, Кощей ответил: - Уверен. Отвечай. - Ты знаешь мою плату, - предупредила вещунья. – И знаешь, что она должна быть уплачена немедленно. Кощей молча ждал. Вздохнув, Гамаюн неожиданно оскалилась и вдруг прокричала громким, пронзительным голосом: - Ты умрешь от его руки! От его руки! От его крови и плоти! Взгляд ее, стеклянный и яростный одновременно, был направлен на прижавшегося к отцу Вестислава. Руслан-воин вздрогнул: - Что имеет в виду это кошмарное создание? - Плати! Плати! – кричала вещунья, не отрывая взгляда от юного княжича. Тот, не выдержав, заплакал от страха. Кощей медленно повернулся к Руслану. Ирка поняла, наконец, что же еще плескалось в глазах мага, кроме ярости. Страх. Кощей боялся. И если тогда он боялся предсказания, то теперь страшился того, что ему было предсказано. Руслан, встретив его взгляд, потемнел и отступил на шаг, задвинув сына за спину. - Я спас тебя, - напомнил он Кощею, предостерегающе покачивая мечом. – Не трогай моего сына. - Я обещал тебе награду, - согласился Кощей. – И ты ее получишь. Но сначала отдай мальчишку. Руслан стиснул зубы и покачал головой. - Никогда. - Не заставляй меня убивать тебя, - почти с сожалением сказал Кощей. – Ты волен уйти, куда хочешь, я же в долгу не останусь. У тебя есть еще трое сыновей – что будет, если ты потеряешь только одного? У остальных же останется отец, если ты отступишь. Во взгляде Руслана проскользнул ужас. - Лучше бы я оставил гнить тебя в тюрьме, предатель. Лучше бы я никогда не ступал на этот проклятый остров. Кощей вздохнул. В его глазах вдруг взметнулось темное пламя. - Ты сделал свой выбор. Ирка, стоявшая все это время в оцепенении, вдруг очнулась. Она бросилась к темному магу, но ее руки лишь прошли сквозь его плечи, не причинив никакого вреда. В отчаянии Ирка, глупо надеясь, что ее услышат, закричала: - Нет! Не делай этого! Ее крик ушел в пустоту. Кощея вдруг окутала тьма – словно гигантский, чудовищный плащ. Он воздел руки ввысь, и между ними заплясала, сверкая и жужжа, иссиня-черная молния. На его лице залегли длинные, мрачные тени. Руслан толкнул сына: - Беги к кораблю! Быстро! Вестислав, всхлипнув, побежал к тропинке, спотыкаясь об корни. Кощей сухо усмехнулся: - Не так быстро, мальчик. С его пальцев сорвалась молния, и прежде чем Ирка успела сообразить, что же делать, ее призрачное тело метнулось ей наперерез. От испуга она закрыла глаза, ожидая слепящей боли, но молния прошла сквозь нее, не причинив никакого вреда, и устремилась к только-только скрывшемуся за деревьями Вестиславу. Его отец, громко вскрикнув, преградил ей путь, и молния ударила в него… и угасла, поглощенная мечом. Сталь на мгновение осветилась трепетным желтым цветом и погасла, пожрав смертельный заряд. Кощей недовольно нахмурился. - Что это за меч? – поинтересовался он, словно и не шел на поляне бой. - Тот, что убьет тебя, - ответил ему Руслан, очертив в воздухе сияющий полукруг. Остановившимся взглядом Ирка увидела засветившийся багровый камень, вделанный в рукоять меча. Что-то из прошлого осторожно постучалось в ее сознание, будя воспоминания, но Руслан ускорил этот процесс. - Нет!.. – успел вскрикнуть Кощей, мгновенно утратив свой темный ореол, а Руслан тихо и яростно сказал: - Мой меч – твоя голова с плеч. Сталь запела, рванувшись у него из рук. Кощей качнулся, вскинув руки, что-то прокричал – вокруг его фигуры завертелись вихри, десятки и сотни вихрей, тоже поющих и тоже смертельных (Ирке они, конечно, не причинили вреда). Между магом и Русланом словно возникла грязно-серая стена из поднятой в воздух пыли, как вдруг она исчезла… и Кощей, схватившись за грудь, медленно опустился на землю. Из уголка его рта стекла вниз струйка крови. - Не… может… - Слова вырывались из его горла страшным бульканьем… крови? Утекающей из тела жизни? - Может, - яростно отозвался Руслан. Меч, вернувшийся ему в руку, отливал багрянцем. – Вот твое предсказание, темный маг. Ты умрешь от плоти и крови моей. И, не глядя больше на поверженного врага, он отвернулся, вытирая клинок о траву. Сунув его в ножны, он мгновение помедлил, словно к чему-то прислушиваясь… а потом очертания его фигуры расплылись, в воздухе взметнулись два широких крыла, и громадный, со светлыми перьями орел, тяжело кренясь на один бок, взмыл в воздух. Ирка не обратила на это никакого внимания. Упав на колени, она запустила свои призрачные пальцы во взъерошенные волосы поверженного мага и прошептала: - Томас… Вид крови на его груди, на его лице заставил ее желудок снова сжаться. Маг еще был жив. С усилием вздыхая и выдыхая – при каждом вздохе у него в уголке губ лопались кровавые пузыри, - он отчаянно цеплялся за жизнь. Но Ирка видела, как она постепенно покидает его – глаза его постепенно тускнели, руки и ноги подергивались в судорогах, кровь по-прежнему тонкой струйкой текла из его рта. Иркино сердце пропустило удар – ее разум понимал, что она держит в своих руках Кощея, но у него было лицо Томаса, пропавшего вместе с Ядвигой. Быть может, он тоже сейчас умирал – от меча, от лихорадки или от злого колдовства. Ужаснувшись, Ирка почувствовала, как на ее глаза наворачиваются невольные слезы. «Слишком много плача на этом острове», - подумалось ей. Кощей дрожащими пальцами из последних сил потянулся к своей груди. Плачущей Ирке показалось, что он хочет взять ее за руку, но его ладонь прошла сквозь ее и нашарила карман. Пальцы не слушались его. Кощей все же ухитрился вытащить из кармана что-то маленькое, и Ирка сквозь слезы увидела, что он держит иглу. «Уколешься ей, и твоя сущность, твой разум, твоя душа окажется в ней. И тот, кто убьет твое тело, окажется бессильным уничтожить самого тебя», - прошелестел в воздухе бесплотный женский голос. Час, предсказанный Марой, пришел. Кощей, стиснув окровавленные губы, ткнул иглой свой трясущийся палец. Из его груди вырвался стон. Отпрянув, Ирка увидела, как его глаза закатились. Бледное лицо превратилось в смертельную маску – отдав свой дух игле, Кощей покинул свое умирающее тело. Рука с иглой упала на траву. На кончиках пальцев, что держали ее, Ирка увидела ожоги. Всеми забытая Гамаюн, притаившаяся во время битвы, выпорхнула наружу. Брезгливо коснувшись мертвого тела, она желтыми птичьими лапами вынула иглу из мертвых пальцев и крепко сжала в когтях. Ирка подумала, что вещунья сейчас сломает ее, но та лишь усмехнулась и расправила крылья. Когда она взлетела, пыль, поднятая ею, запорошила Ирке глаза, и девушка закрыла их. Когда она снова их распахнула, вокруг стояла тьма. Наступила ночь. Неподалеку покоился скелет Гамаюн, и от него шел пока едва уловимый мерзкий запах. Но Ирка не обращала на него внимания. Снова оказавшись в своем времени (как странно это звучит), она почувствовала, как зверски гудит у нее голова. Во рту ощущался привкус крови. Кинув взгляд вниз, Ирка увидела, что у нее дрожат руки. Не успела она подумать, что это выглядит забавно – руки дрожат, а она их не чувствует, - как ноги подкосились, и она плюхнулась в траву. В нос ей ударил душистый, тягучий запах сырой земли. Кажется, эти видения даются тяжелой ценой. «Но я вовсе не хотела их!» - мысленно крикнула Ирка. Не успела эта мысль пронестись у нее в голове, как она потеряла сознание.