Волны

После ухода Пеппер они молчат в течение нескольких минут, затем девчонка предлагает: - Позавтракаем на террасе? После секундного раздумья Тони возражает: - Сегодня лучше все-таки не выходить из дома: снаружи могут оказаться папарацци. Она кивает. - Да, действительно. В конце концов, они идут на просторную кухню, окна которой выходят на океан. Едят в молчании, а она смотрит на него. Сейчас при свете солнца видно, что волосы у него каштановые, с едва заметным золотым отливом, а вовсе не угольно-черные, как показалось вчера на приеме. Глаза просто карие, без всяких алых бликов, и вокруг них заметные морщины, такие же, как на лбу. Возле висков посверкивает несколько седых волос. Ему, должно быть, где-то сорок, и каждый год у него на лице. Он просто человек, такой же, как и все другие. Сорок – это чуть моложе Бьянки. А сколько было бы отцу сейчас, останься он в живых? Сорок пять или меньше? О, Господи… Привыкшая держать лицо при посторонних – правило, намертво вбитое в голову Бьянкой, – после ухода ассистентки она ощутила тревогу, и понимание ситуации вдруг окатило ее ледяным душем. Да на кой черт она вообще сюда поехала? Кому и что хотела доказать дурацкой выходкой? Быть может, лучше всего будет сбежать и сделать вид, что ничего и не было? Тем более, действительно… И вспоминается вчерашний поцелуй. У него горячие губы и умелые, что, в принципе, неудивительно. Никакого сравнения с неудачной попыткой полгода назад. В отличие от того мальчишки, он явно знал, что делал и зачем. Она почти что потеряла голову, впервые в жизни. Девчонка ерзает на стуле, не сводя взгляда с хозяина дома. Кожа на внутренней стороне его запястья, там, где ее не коснулся загар, цвета сливок. Такая легко сгорает… - Детка, ты во мне дырку просверлишь своими глазищами, - его глубокий, самую малость насмешливый голос вдруг прерывает ее мысли, прогоняя волну дрожи по позвоночнику. Она подобралась и хмыкнула: - Боишься? Тогда надень свою броню. Уж ей-то явно не страшны какие-то там сверла. К тому же, я ее не видела. О, стыд! Ведь, как-никак, восьмое чудо света. Он поднимает бровь, а в глазах искорки, золотистые, как блики солнца. - Могу показать, не проблема. У меня вообще есть многое, что можно показать тебе, - его голос вновь обретает те низкие нотки, - но ты ведь боишься, - вот таким тоном и дразнят детей. Девчонка, как будто загипнотизированная его взглядом, задумчиво тянет: - Кто бы здесь упоминал глазищи. Моим ресницам до твоих сто миль пешком. Он на секунду замолчал: великий Тони Старк не знает, что ответить, сенсация, спешите видеть! А потом расхохотался, заразительно, совершенно по-мальчишески. Так сильно, что на тех самых ресницах, и впрямь пушистых и темных, проступили слезинки. Этот смех как будто бы сбавил ему пару лет. - Ты меня сделала, детка, - признает Тони, отсмеявшись, и, протянув руку, осторожно стирает каплю апельсинового сока, застывшую в уголке ее губ. Она подается вперед, к прикосновению, однако из взгляда уходит веселье: девчонка все еще не понимает, почему вчера вечером он отправил ее в гостевую комнату сразу же после того поцелуя. Он убирает руку, и искорки в глубине глаз гаснут. - Ты еще можешь уехать. Пресса пока не начала охоту за сенсациями. Она задумалась на миг, потом легонько сузила глаза. - Ответь мне на один вопрос: ты сам этого хочешь? Тони вздохнул. - Не пытайся мной манипулировать. Тебе нужно принять решение. Сейчас.

***

Они смотрели какую-то комедию на французском. Пеппер не знает французского, но все-таки догадывается, что фильм - комедия, по выражениям их лиц и смеху, наполняющему комнату. Верная помощница Старка давненько не видела своего босса так искренне, заразительно смеющимся. Пожалуй, с самого Афганистана. Он обнимает девчонку за плечи одной рукой - так бережно, словно она и впрямь хрупкая, как тонкий фарфор, грозящий рассыпаться в прах от одного неосторожного касания. Привлекает ее ближе, не отрывая взгляда от экрана, и теперь их бедра соприкасаются. Кажется, она не имеет ничего против. Тень беспокойства или сомнения не омрачает безмятежного лица. Вдруг Тони замечает присутствие Пеппер. Глаза его в момент становятся серьезными, улыбка исчезает. Он щелчком пальцев выключает звук и делает приглашающий жест. Девчонка на короткий миг теряется, не сразу осознав, что происходит, потом находит взглядом Пеппер и мгновенно овладевает собой: растерянное выражение исчезает с лица, сменяясь светской любезностью. Она встает, поколебавшись лишь мгновение, (рука Тони все еще оставалась у нее на плечах) и приветливо улыбается Поттс, уже успевшей с ними поздороваться. - Добрый вечер, Пеппер, - произносит она и переводит взгляд на внушительную пачку документов в руках у последней. - Пожалуй, я пойду к себе, - добавляет гостья, обращаясь уже к Тони. Тот быстро стирает удивление с лица и ухмыляется: - Укладывайся спать, цветочек. Скоро десять, и детям впрямь пора в кроватку. Она слегка надувает свои красивые губы в ответ на его замечание. «Все-таки больше для вида», - отмечает Пеппер про себя, но Тони веселится совершенно искренне. Пожелав им обоим доброй ночи, девчонка удаляется. Тони вздыхает, выключает телевизор, проводит рукой по лицу и предлагает Пеппер пройти в кабинет.