Волны

Бьянка до сих пор не позвонила, и это достаточно тревожный знак. Изабелла, как никто другой знавшая тетку, сомневалась, что та способна спустить подобную ситуацию на тормозах, а это значит, она что-то замышляет. Звонок раздался в десять, стоило переступить порог спальни. Против ее ожиданий, голос Бьянки спокоен: ни обвинений, ни криков. Тетка невозмутимо интересуется, отдает ли себе Изабелла отчет в своих действиях. Получив утвердительный ответ, вздыхает нарочито горестно и говорит, что это ее выбор, ей девятнадцать, в конце-то концов. Предупреждает только, что волнуется о том, как бы племянница не забросила учебу: она ведь перешла на третий курс, и к сентябрю ей нужно сдать пару работ, да и практические занятия в госпитале… Изабелла ее прерывает, напоминая, что ей действительно девятнадцать лет, и она не настолько глупа, чтоб бросить любимое дело, ради которого потрачено столько усилий. Положив трубку, она неподвижно сидит на постели, уставившись в пустоту. Здесь что-то нечисто… Телефон неожиданно вновь оживает, и на этот раз при виде номера ее лицо озаряет улыбка. - Привет, Изабо. Рассказывай, что ты там выкинула, - произносит знакомый голос с озорными нотками. - Привет, Сандро. Что, Бьянка еще не нажаловалась? На другом конце провода хмыкнули: - Нет, как ни странно. - Тогда извини. Пока ничего не могу рассказать, - поддразнивает она. - Так и не надо, я догадаюсь сам, ты только подтверди мои догадки. Старк тут замешан, верно? - Что? – она нарочно притворяется, будто не поняла вопроса. В голосе собеседника послышалась усмешка: - Видишь ли, у меня распоряжение приостановить сборку одной из машин. Заказ эксклюзивный и сумма приличная. Я думаю, тебе не надо озвучивать имя заказчика? У нас вообще-то срок до двадцать второго мая. Так вот… О таком Бьянка не может не знать, более того, я уверен, что инициатива исходит от нее самой. Подобное не происходит без причины, как правило, очень весомой. Намедни ты вращалась в светском обществе, так что… - Уж больно ты умен, - девчонка улыбается. - Ты удивляешься? – посмеивается собеседник. - Я твой кузен, вообще-то. Она его уже не слушает: мысли проносятся с бешеной скоростью. Двадцать второе мая… Как интересно. - На какой стадии сборка? - Почти закончена. Я кучу времени и сил угробил. Если б не этот дурацкий приказ, успели бы до послезавтра. Кстати, почему ты спрашиваешь? Я все же прав насчет… - Прости, - произносит она торопливо, - не могу больше говорить. Перезвоню, - и кладет трубку. – Джарвис? - Да, мисс Орзатти? – раздается в ответ голос. - Когда день рождения у мистера Старка? - Я сожалею, но мне запрещено озвучивать вам год, - произносит голос извиняющимся тоном. - Серьезно? - Боюсь, что так. Она смеется, прикрывая рот ладонью. - Я рад, что вас повеселил, - добавляет голос с оттенком сарказма. Девчонка обрывает смех и уточняет: - Меня интересует только день и месяц. - Двадцать девятое мая, - сообщает Джарвис невозмутимым тоном, и она окончательно серьезнеет. Ясно. Работа инженеров, сборка, время на доставку… Что ж, это очень в духе Бьянки – сделать маленькую гадость, чуть придержав заказ. На пару дней, не больше. Девчонка не сомневалась, что тетка найдет способ избежать уплаты неустойки. Прекрасная возможность, грех упустить такую. И вроде не прямой конфликт, но в то же время выстрел в воздух. - Джарвис? – вновь зовет она. - К вашим услугам, - немедленно отзывается дворецкий. - Который час в Риме? - Девять часов утра, мисс Орзатти. Минуты две она о чем-то размышляет, а потом снова берет телефон и с мстительной улыбкой набирает номер. В конце концов, это ее заводы. Через час все нужные звонки сделаны. На часах почти полночь, но она не может спать: нервы взбудоражены и раздражение вперемешку с мрачным удовлетворением бьет не ключом - фонтаном. «Не все и не всегда бывает так, как тебе хочется, Бьянка. Придется это уяснить». Понимая, что ложиться сейчас бесполезно, девчонка спустилась в гостиную. Рояль белел в полутьме ниши. Она заметила его еще вчера, но за весь день так и не решилась просить разрешения им воспользоваться. Инструмент здесь, кажется, служил больше украшением, судя по отголоскам, доносившимся из мастерской, и бас-гитаре, стоявшей в углу комнаты, хозяин отдавал предпочтение тяжелому року. Она даже не была уверена, что рояль настроен. Ладно… Не преступление же она собралась совершить. Всего-то постучит по клавишам без спроса. Старк все еще в кабинете, проходя по коридору мимо двери, она слышала его голос, а звукоизоляция между этажами здесь отличная. Она никому не помешает. С этой мыслью девчонка села за рояль, попросила Джарвиса слегка усилить освещение в нише и открыла крышку. Пробежала пальцами по клавишам – слава богу, настройка оказалась идеальной - и задумалась. В гостиной было тихо, не слышно даже тиканья часов. Ну, разумеется, в этом доме все сплошь электронное, только волны за окном шумели, ударяясь о мыс: к ночи поднялся ветер. Музыка всегда была подспорьем: избавляла от эмоциональной шелухи и помогала мыслить ясно. Вивальди - вот, что ей сейчас нужно. Она поет арию из «Торжествующей Юдифи»* - бешеный темп, сложнейший рисунок вокальных украшений, ярость, бушующая в каждой ноте, и чувствует, как ее собственный гнев постепенно улетучивается. К середине арии она начинает уставать, но не щадит себя. То, что начато, должно быть доведено до конца, так всегда учила ее Бьянка. Мысль о тетке вновь вызывает раздражение и придает сил. Ария летит к концу, и нужно допеть последнюю часть украшений. Пеппер, направлявшаяся на кухню, останавливается на нижней ступеньке лестницы. Кое-что смыслящая в академической музыке, она отмечает, что поет девчонка неплохо, хоть темп, взятый ею, совершенно безжалостен. Можно было и не загонять себя подобным образом. Однако голос не буксует, пассажи математически точны. Ассистентка проходит на кухню и наливает себе стакан воды, вслушиваясь в слабое эхо музыки. «Посмотрим, надолго ли ты тут задержишься», - мысленно хмыкает Пеппер. Когда она возвращается в гостиную, девчонка поет финал. Поттс уходит тихо, не желая ее прерывать. Закончив, она просит приоткрыть окно и несколько минут слушает шелест океана, прикрыв глаза. Соленый, теплый бриз наполняет комнату. Девчонке чудится, что на ее лице оседают крохотные брызги. На ум приходит Шуберт с его «Песней на воде».** Кивнув самой себе, она тянется к клавишам. Лунная дорожка слегка колеблется под мерный бег воды, и, глядя на нее, она поет. Последние остатки беспокойства утихают, сознание приходит в норму с каждым глубоким вдохом, который она делает, чтобы пропеть следующую фразу. Мелодия, ленивая и плавная, как колебания волн, бежит неторопливо, окутывает, словно мягкий плащ. Невольно ее мысли возвращаются к хозяину дома. После завтрака оставшись наедине с собой и поразмыслив, она пришла к выводу, что все-таки нисколько не жалеет о своей вчерашней эскападе. Гормоны плевать хотели на разницу в возрасте. К этому человеку ее тянет, как магнитом. Весь день Старк был с ней вполне любезен, можно сказать, даже внимателен, но не более того. Ни словом, ни взглядом он не дал понять, что хотел бы продолжить начатое прошлым вечером, хоть именно этого она ждала как с предвкушением, так и с долей страха. Все его взгляды, прикосновения были мимолетны, их можно было бы скорей истолковать как проявление дружеской (возможно, даже родственной) симпатии, чем как влечение мужчины к женщине, и это было ужасно обидно. Потерявшаяся в своих мыслях, она не замечает чужого присутствия. Тони в жизни не любил классику. Говоря честно, он считал ее старомодной и скучной, но эта музыка восхитительна. Слова на немецком, и он не в силах их понять, но с каждой нотой напряжение, скопившееся за долгий день, покидает его тело, сменяясь умиротворением. Она поет вдохновенно, и в каждом слове, в каждой фразе сквозит мечтательная нега. Все-таки голос у нее прелестный… Тут он встречает ее взгляд. Она вздрагивает и обрывает игру, немедленно краснея, словно школьница, пойманная за каким-нибудь неподобающим занятием. - Я… Я только… - богиня музыки исчезла без следа, вместо нее – растерянная девочка. Тони сдержал смешок и махнул рукой, показывая, что все в порядке: - В этом доме разрешено все, что прямо не запрещено. Запрета петь я не припомню. Она вздыхает с видимым облегчением, отводя взгляд. Он попросил бы ее продолжать, но, видя смущение девчонки, не хочет усиливать его. Краска еще не до конца покинула ее щеки, и Тони в который уже раз ощущает прилив вчерашней глупой нежности. - Уже половина первого, а кое-кто собирался лечь в десять. Мне кажется, кроватка заждалась, - в голосе его сквозит подтрунивание. Девчонка пару секунд мнется, а потом поднимает глаза. - Даже не поцелуешь на ночь? – шутливо, но все же с долей дерзости вдруг говорит она. Он поднимает брови, усаживается на диван, располагается с комфортом и отвечает без тени шутки: - Ну уж нет. Целуй сама. Тони наблюдает за ней с не меньшим любопытством, чем вчера. Чем-то закончится его маленькая игра? Весь день он старательно изображал святую невинность, давая девчонке время все обдумать и решить, чего она все-таки хочет. Похоже, что в себе разобралась, так протяни же руку за конфеткой. Неужто храбрый ёжик испугается? Она чувствует трепет и знакомую слабость в коленях. В полумраке гостиной его глаза, вновь черные, как сажа, обжигают, и кажется, в них снова тлеют дьявольские огоньки. Девчонка нервно сглатывает. С полминуты они в молчании смотрят друг на друга. «Ну же, не будь трусихой, - мысленно говорит она себе. - Он и без того считает тебя несмышленым младенцем. Отступишь – выдаст погремушку. И будет прав». Как будто бы собравшись с силами, она встает, закрывает крышку рояля и пересекает комнату, чтобы присесть рядом с ним на диван. Сделав глубокий вдох, осторожно, словно боясь обжечь руку, касается его щеки, очерчивает линию подбородка. Темные глаза смотрят выжидающе и с долей озорства. После секундного колебания девчонка накрывает его губы своими, скользя ладонью на затылок, вплетая пальцы в густые волосы. Она хорошо помнит прошлый раз и повторяет уже знакомые движения, потом берет в ладони его лицо, легко поглаживает скулы и виски. Его губы раскрываются навстречу, впуская любопытный язычок, и замирают, руки по-прежнему лежат на диванных подушках. Когда нежные, подрагивающие пальцы касаются его щеки, у Тони учащается пульс. Осознание, что для нее это впервые, что эти губы никого не целовали до него, пьянит не хуже виски. Она талантливая ученица. Ему до боли хочется перехватить инициативу, вжать ее в спинку дивана и перейти уже к не столь невинным ласкам, но он не позволяет себе этого, помня о ее неопытности и держа в памяти вчерашний испуг. Для этого еще не время, всему свой черед, и Тони стискивает кулаки, заставляя себя оставаться неподвижным, предоставляя ей свободу действий. Ее сердце стучит пуще прежнего, и кровь шумит в ушах. Аромат одеколона, шелк волос, привкус кофе во рту. Целовать его – чистейшее наслаждение. Осмелев, она на пробу легко прикусывает полную нижнюю губу, слегка ее оттягивает, заставляя Старка с тихим вздохом податься вперед, и мягко разрывает поцелуй, чтоб глотнуть воздуха. Ее глаза зажмурены. Она старается отдышаться, все не решаясь встречаться с ним взглядом. Широкая ладонь вдруг накрывает ее пылающую щеку, и, наконец, она смотрит на него. Уголки ярких губ, слегка припухших от поцелуя, чуть приподняты, и во взгляде улыбка. Какие же у него теплые глаза… У Бьянки тоже темно-карие, но взгляда холодней не сыщешь на всем свете. Девчонка робко улыбается в ответ: - Ну как, быстро я учусь? - Дурное дело нехитрое, - вздыхает он, а в глазах пляшут смешинки. Она с трудом удерживается от смеха, вмиг забывая про неловкость. Старк отнимает руку от ее лица: - А теперь иди к себе. Возражения не принимаются, - и гасит проснувшийся было протест еще одним поцелуем. На этот раз короткое касание губ, не больше. Она с явной неохотой подчиняется.

***

Если бы Тони спросили, почему он предложил ей остаться вместо того, чтоб посадить в машину и отправить домой, он не смог бы дать четкого ответа. Девчонка была хороша собой, неглупа, и находиться в ее обществе было комфортно. Тони крайне редко ощущал комфорт при общении с другим человеком: приходилось все время держать ухо востро, потому что людям, как правило, что-то от него всегда требовалось, будь то его деньги, влияние или даже просто частичка его медийной известности. Все перечисленное ее не интересовало, и этот факт сам по себе делал мысль о продолжении знакомства еще привлекательней. Помимо этого, он был уверен, что в определенных сферах перепробовал практически все, но, как оказалось, все же ошибался. В его жизни было достаточно быстрого секса. Быть может, даже слишком много, а вот такая ситуация была внове. От природы склонный к авантюризму, Тони любил все новое и неожиданное. Конечно, в подобных отношениях по ряду причин присутствовала доля риска, но риск-то как раз был ему по душе. Девчонка оказалась паинькой: во-первых, и не думала требовать, чтобы ее развлекали. Напротив, была вполне способна занять себя сама. Пока он работал в мастерской, она читала, решала задачки по химии и, кажется, искала материалы для эссе. Во-вторых, не попыталась сунуться ни в одно из помещений, куда он запретил ей заходить, а в-третьих, сдержала обещание, и впрямь приготовив лазанью, попробовав которую, Тони решил, что отослать ее домой всегда успеет. __________________________ *http://www.youtube.com/watch?v=9w2jcgp1An0 **http://www.youtube.com/watch?v=O405pK6BuUc