Волны

С того дня в их отношениях что-то неуловимо меняется. Тони все еще не слишком откровенничает, но все же кое-что рассказывает о своей семье, друзьях. Парочка историй со времен юности (без упоминания частной школы и конфликтов с отцом), воспоминания о нью-йоркском доме, где он родился и провел первые пять лет своей жизни, о матери – совсем немного и скупо. Девчонка о себе рассказывала куда охотнее, и Тони пользовался случаем, чтобы узнать ее получше, удивляясь сам себе. Он почти уже забыл, каково это испытывать искренний интерес к другому человеку. Тем приятнее было сознавать, что он еще не разучился «читать» людей. Предположения Старка, касающиеся ее характера, подтверждались все больше и больше. К примеру, тщеславие ей было чуждо: одна из лучших студентов на курсе, она никогда об этом не упоминала (такие подробности Тони аккуратно выяснил сам), хотя ей, кажется, благоволил сам доктор Ву, не раз заявлявший, что женщинам не место в хирургии. Ценя комфорт, она не преувеличивала значение денег, а, обладая весьма сильной волей, не имела склонности подавлять. Все это в комплексе не могло не радовать, и Тони не заметил, как простой интерес и влечение почти переросли в привязанность. В следующий четверг он возвращается домой около шести совершенно измотанный и вспоминает, что надо бы сменить реактор, а это значит, что ему снова нужна помощь Пеппер. Просить ее об этом он терпеть не может: она, конечно, соглашается, но ее лицо неизменно выражает обреченность. В этот раз все обстоит еще хуже: Тони сам отправил Пеппер в Нью-Йорк готовить материалы к очередному собранию совета директоров. О, черт, и как он не подумал, что ее помощь может так скоро понадобиться? Вдруг очень кстати вспоминается, что не у одной Пеппер маленькие руки... «Не так давно ты отказался показать ей тот чертов альбом, а теперь готов доверить свою жизнь, - шепчет внутренний голос. – Ты выжил из ума?». «Заткнись, - раздраженно вздыхает вслух Тони, закатив глаза, и продолжает мысленно. - Она уже раз двадцать доказала, что руки у нее растут из правильного места. И потом, раз вид крови ее не пугает, то уж это тем более…». Тут Джарвис сообщает ему, что девчонка вернулась домой, и Тони, послав сомнения подальше, просит его передать ей просьбу спуститься в мастерскую. Она хмурится, что-то опять стряслось (иначе с чего вдруг ей предоставлен доступ в святая святых?), и, прихватив на всякий случай сумку, быстро спускается вниз по ступенькам. - Что случилось? – спрашивает она, входя в помещение, и замирает. Девчонка еще ни разу не видела его без рубашки. Он стоит к ней спиной, изучая содержимое какого-то ящика. Сколько все-таки труда вложено в это тело… Плечи, узковатые от природы, за счет развитых мышц кажутся шире, талия – уже, но излишней массивности нет, а хорошие пропорции заставляют забыть о невысоком росте. Старк повернулся к ней. Ее взгляд сместился вниз, к его груди, и губы сложились в букву «о». Она поставила сумку на ближайший стул и подошла ближе, чтобы рассмотреть реактор. Тони внимательно следил за сменой эмоций на ее лице: он помнил страх и отвращение Пеппер, которые помощница тщетно пыталась прятать. Но нет, тут ни испуга, ни брезгливости. Острый, внимательный взгляд. Такой он видел у своего отца, когда тот работал с очередным механизмом. Она слышала о таком и раньше, читала описания, смотрела фотографии. Когда-то эта методика помогла спасти жизнь, но так и не получила широкого распространения. Слишком тяжелая операция, двое из трех пациентов умирают на столе. Конечно, девчонка была в курсе слухов, окружавших Старка, и не раз уже имела возможность увидеть голубоватое свечение, пробивающиеся сквозь ткань его одежды, и ощутить холод и твердость металла при тесном объятии. Она никак не думала, что доведется наблюдать работу уникальной технологии в реальности, и медик в ней сгорал от любопытства. Потом ее взгляд задержался на шрамах, окружавших дугу реактора, и у девчонки сжалось сердце. Все восхищение этим изобретением, научный интерес мгновенно отошли на второй план. Каково носить в себе кусок железа день за днем? И это даже не титановый протез… Тут она одернула себя. «Хватит, прекрати распускать нюни! Жалости он не потерпит». Девчонка подняла бровь и присвистнула: - Впечатляет. За такое дают Нобелевку. У Тони вырывается вздох облегчения, и он улыбается с легким сарказмом. - Это и сделал нобелевский лауреат, - пояснил он. - Мой друг, профессор Инсен. Она кивнула, и по ее лицу скользнула печальная тень: - Они с доктором Ву получили премию за эту разработку еще восемь лет назад. – Девчонка благоразумно воздержалась от сожалений о ранней гибели Инсена и, улыбнувшись, наконец, спросила. - Так чем помочь? Тони торопливо принялся растолковывать ей механизм действия магнита, но она мягко прервала его. - Энтони, - сказала девчонка все с той же улыбкой, - я знаю, как работает устройство. Лучше объясни мне еще раз про смену реактора. И не части, пожалуйста. Она слушала его внимательно, лишь один раз прервав вопросом. Потом сама подключила кардиомонитор и вдруг снова нахмурилась, увидев его показания. - Эй, что ты там разглядываешь? – язвительно поинтересовался Старк. - Твою кардиограмму, - едва слышно ответила она, не отрывая взгляда от экрана. «И то, что я там вижу, мне не нравится». Но как бы то ни было, сейчас не время это обсуждать. Вздохнув, она достала антисептик и тщательно протерла руки. Тони шумно выдохнул: - У нас не так уж много времени, поэтому… - Достаточно, учитывая скорость кровотока, - невозмутимо сказала девчонка. - Уверена? – скептически хмыкнул он. - У меня высший балл по анатомии, - спокойно пояснила она. – Само собой, уверена. Поверь мне, все будет отлично. И Тони, действительно, очень хотелось поверить. Она быстро извлекает старый реактор, потом опускает кисть внутрь, заставив его напрячься всем телом. - Все нормально, - сказала вдруг девчонка, и ее улыбка была почти… ободряющей? – Дыши. Он и сам чувствует неприятный запах субстанции на дне шахты, но девчонка даже не морщится. Она серьезна, собрана и абсолютно сдержанна. Мгновение, и новый реактор становится в паз с легким щелчком. - Ну вот, - улыбается она, вытирая руки полотенцем, а потом смотрит на наручные часы. – Всего-то дел на две минуты. В его глазах такое облегчение, что она не может удержаться от того, чтобы, склонившись, поцеловать его между бровей, чувствуя, как разглаживается под губами морщинка. Отстранившись, снова переводит взгляд на монитор, и улыбка исчезает с ее губ. «Что ты хотела? Образ жизни, да и возраст…». Кто бы мог подумать, что у Тони Старка обыкновенное человеческое сердце, не слишком молодое и совсем не здоровое. Тони легонько дергает ее за полу рубашки. - Детка, чем эта штука тебя так гипнотизирует? Она со вздохом опускает взгляд. Затем осторожно произносит: - Энтони, я понимаю, что менять свой график ты не собираешься. Но хотя бы сократи нагрузку в тренажерном зале. Он фыркает с оттенком своей излюбленной насмешки: - Цветочек, по-моему, уговаривать меня пожертвовать вот этим, – Тони указал на кубики пресса, - слегка не в твоих интересах, тебе не кажется? У девчонки вырывается краткий смешок, но она быстро вновь обретает серьезность. - Здесь совершенно не о чем волноваться, - невозмутимо говорит она. - Это, - девчонка легко гладит ладонью его живот, - не пострадает. Как и это, - теперь внимание досталось грудным мышцам, - если ты уменьшишь кардионагрузки и возьмешь штангу полегче. «Ты ведь больше не питаешься пиццей и бургерами». - Так и быть, обещаю подумать, - хмыкает он, стараясь скрыть приятную дрожь, порожденную этими прикосновениями, и с этими словами дает команду Джарвису выключить монитор. Экран гаснет, и девчонка украдкой выдыхает с облегчением: смотреть на это все же тяжело. Старк небрежно сдергивает датчики, встает и, отвернувшись к столу, швыряет старый реактор в коробку, а она не может оторвать глаз: шрамы на груди совсем его не портят… Эти мысли прерывают две широкие ладони, накрывшие ее щеки. Он улыбается, а глаза излучают тепло с каплей мягкой усмешки, и в глубине их пляшут знакомые искорки. - Засмотрелась, детка? – поддразнивает ее Старк и целует, прежде чем она успевает придумать ответ поостроумнее. Ее руки обнимают его талию, гладят спину и плечи. Ощущение под ладонями тугих мышц и гладкой кожи кружит голову, и девчонка прижимается к нему так крепко, что край реактора больно вдавливается в солнечное сплетение, но она не обращает на это никакого внимания. Поцелуи следуют один за другим, и воздух в помещении как будто накаляется. Его ладонь уже давно у нее под рубашкой, и прикосновения вызывают волны сладкой дрожи. Девчонка отстраняется на миг, чтоб сделать глоток воздуха, и вдруг выпаливает на одном дыхании, прежде чем Тони успевает вовлечь ее в очередной поцелуй: - Наверх? Его лицо в тот же миг серьезнеет. Без лишних слов понятно, что именно подразумевается под этим предложением. Секунду он молчит, а затем спрашивает, поглаживая ее щеку большим пальцем и глядя девчонке прямо в глаза: - Уверена? Она, сглотнув, кивает. Он внимательно смотрит ей в лицо, затем, словно приняв решение, произносит: - Запомни: до конца идти не обязательно. Мы всегда можем остановиться. «Да ну? - шепчет в ухо едкий голос. – А если в последний момент… Ты точно не переоценил себя?». «Поди ты к дьяволу», - мысленно чертыхается Тони. Этот внутренний диалог был прерван улыбкой девчонки. - Я думаю, нам не придется. В тот день у Тони появился лишний повод похвалить себя: соединить спальню с мастерской при помощи лифта все-таки было гениальной идеей.

***

Шарлин терпеть не могла, когда ее отрывали от проверки бухгалтерских книг. И тем не менее, в этот раз сняла трубку. Звонили из Рима. Бьянка была необыкновенно мила, и только последние новости выбили ее из колеи. - Она похоже влюблена и не на шутку, - вздохнула Шарлин. На том конце провода воцарилась секундная тишина, а затем раздался возмущенный возглас: - Что?! И вы так спокойно говорите об этом? А если… - У нее есть своя голова на плечах, - резко прервала мадам Бьен. - И прости, но все случившееся закономерно. Я всегда была против обучения в проклятом монастыре, если ты помнишь. Потому что это ненормально в глаза не видеть мужчин до пятнадцати лет. Ты и потом ее держала в четырех стенах. Неудивительно, что сейчас девочка потеряла голову. Там есть, от кого ее терять, - едко закончила она, зная, как неприятно будет ее собеседнице слышать подобное. - Только не говорите, что вы это серьезно, - пренебрежительно фыркнули на том конце провода. - Вдвое старше ее... - Красив, умен и умеет пустить пыль в глаза, - парировала Шарлин с усмешкой. - Вспомни себя в двадцать лет. Бьянка обескураженно молчала несколько секунд. - Так что мне делать, не подскажете? – наконец, ядовито спросила она. В ответ раздалось хмыканье. - Успокоиться, в первую очередь, - был не менее язвительный ответ. – Ей, слава Богу, давно не тринадцать. Старк – взрослый мужчина, и мозги у него на месте. Не вижу поводов для паники. - Надеюсь, что это у нее пройдет, - мрачно произнесла Бьянка. «Если б все было так просто», - подумала Шарлин.

***

Они лежали в постели, обнявшись. Вообще-то Тони не любил все эти сопливые нежности, но едва они оба перевели дух, как он сам привлек ее к себе. Говоря честно, в сексе Тони больше любил получать, чем отдавать. О нет, его подружкам не на что было жаловаться: навыков, приобретенных с годами, вполне хватало для того, чтобы они были довольны, но ему в жизни не приходило в голову прикладывать для этого какие-то особые усилия. Не говоря уж об эмоциях, которых просто не было. Выражение «заниматься любовью» никогда не вызывало у Тони ничего, кроме саркастической ухмылки. Похоть, продиктованная инстинктами, была ему знакома и понятна. Секс всегда был способом «выпустить пар», снять нервное напряжение, отвлечься, в конце-то концов, но никогда близостью. Если б еще год назад ему сказали, что однажды чье-то удовольствие будет значить для него куда больше собственного, он рассмеялся бы в лицо этому чудаку. И все же, Тони с самого начала нравилось наблюдать за реакцией девчонки на свои прикосновения, за тем, как гормоны берут верх над пуританским воспитанием. У нее не было ни фальши, ни подобострастного желания угодить – только пыл, свойственный юности. Даже легкая скованность и неловкость вызывали лишь чувство умиления, незнакомое до этих пор. Конечно, это не был лучший секс в его жизни: Тони знавал ощущения намного острее. Вдобавок к этому - необходимость сдерживаться, боязнь причинить боль и в то же время подспудный страх разочаровать ее. Кто из двоих сильнее нервничал - еще большой вопрос. Пожалуй, впервые за долгое время он был рад, что страсть уже не сносит голову, как в юности. Даже долгий перерыв в его нынешнем возрасте не приводил к утрате контроля. На простыне под их телами расплылось алое пятно. Кстати об этом… - Очень больно было? – едва слышно спросил он, отведя с ее лба шелковистую прядь. Она отрицательно покачала головой и поудобнее устроилась в его объятиях. – Так, немного, - и ощутила, как его объятия сомкнулись чуть крепче, и губы коснулись ее волос. Девчонка знала, что сама мысль о том, чтобы причинить ей боль, была для него тяжела, но что поделать: физиология… Чтобы отвлечь его от этих ненужных размышлений, она произнесла шутливым тоном: - Знаешь, в Средние века окровавленные простыни вывешивали на балкон. Старк выглядел почти шокированным: - Это еще зачем? Она хмыкнула. - Подтвердить невинность избранницы. Тони внутренне содрогнулся, представив свой балкон с подобным украшением. - Вот это было бы зрелище, – протянул он с ехидцей. И добавил уже серьезно. - Я уж скорее сожгу эту проклятую тряпку. Пойдем, - он сел в постели и потянул девчонку за собой. – Сначала в душ, потом на подвиги. У нее вырвался смешок, но, приняв вертикальное положение, она немедленно поморщилась. - На пару дней придется сделать перерыв, - пояснила она извиняющимся тоном. Тони хмыкнул, а затем заговорщически подмигнул ей. - Есть другие способы, - он улыбнулся, заметив, как девчонка слегка покраснела, и ощутил волну тепла в груди. – Пошли, продемонстрирую. Полчаса спустя они жгли в камине ни в чем не повинный кусок ткани, веселясь, словно проказливые школьники. Тони чувствовал себя моложе лет на двадцать.

***

Мария позвонила на следующее утро. После непродолжительной болтовни о пустяках она исподволь поинтересовалась, как обстоят дела на личном фронте. Девчонка смолкла на мгновение, решая, стоит ли ее в это посвящать. Да почему бы нет? В конце концов, интимные подробности ее жизни никогда не сообщались Бьянке и не было причин сомневаться, что все останется в секрете и в этот раз. Мария несколько секунд молчала. - Да ну, - наконец выдохнула она. - Все действительно прошло так охрененно?! - Действительно, - подтвердила с улыбкой девчонка. – И даже лучше. - Ты еще скажи, что больно не было, - недоверчиво протянула ее собеседница. - Было, - невозмутимо призналась Изабелла. – Но ощущения до и после стоили того. Мария присвистнула. - Вот тебе и эгоистичный тип… Да ему памятник надо поставить! - Тише ты, еще услышит, - со смехом прервала ее девчонка. – И воплотит в жизнь. - Нет, я серьезно, - вздохнула Мария. – Он мало того, что не потащил в постель в первый же вечер, так еще все это время носился с тобой. Помяни мое слово, без причины такого не делают.