Час Волка. Часть 1. Вергилий

«Мы называли врагами тех, кто не принадлежал к нашей расе, но научил нас добру и человечности, и верили тем, кто был с нами одной крови. Мы были наивны и поплатились за это...» Руфус Эдельстоун, «Погружаясь в энтропию» «Никто не мог и помыслить о том, что самыми яростными врагами землян окажутся сирианцы. Эти гневные, вспыльчивые и мстительные люди развязали одну из самых коротких и кровавых войн в истории Метагалактики. Они хотели истребить землян как вид, поставив себя выше идеи, выше нас, они забыли о том, что их предки вышли из Солнечной системы...» Мэтт Картер, Президент Содружества Наций, «Тезисы о Сирианских войнах» Система звезды Сириус, 2243 год Звезда прямо по курсу висела огромным инеисто-голубым мохнатым шаром, раскидывала в черноте космоса свои такие холодные на вид, но на деле смертельно-обжигающие щупальца, колыхалась, шевелилась, дышала... На фоне этого грозного гиганта остальные звезды казались всего лишь россыпью блесток на черном бархате. Сириус... Его сияние больше не приглушалось расстоянием, и Андерсона спасали только защитные фильтры иллюминаторов и обзорного экрана. Он намеренно не опускал на лицо затемненное пластикатное забрало летного шлема — ему казалось, что оно скрывает обзор и делает его беспомощным. Глаза зудели от горячего белого света, пробивающего себе путь даже сквозь фильтры. Андерсон взял чуть левее, чтобы разминуться с махиной тяжелого крейсера, и равнодушно проследил за тем, как «Бегущий» смял серебристым брюхом сморщенный комок космического мусора, в котором легко угадывался потерявший управление подбитый сирианский истребитель. Андерсону показалось, что за паутиной трещин защитного колпака он видит отчаянно мечущегося, еще живого пилота... Прилепившись взглядом к этому зрелищу, он едва не чиркнул крылом по краю кормы «Бегущего». Он длинно выругался и направил истребитель в пике, совершая маневр уклонения. Все это было неправильным. Ирреальным. Их, двадцатилетних курсантов последнего уровня летного отделения Академии, выдернули прямо с лекций, сунули в руки карточки с предписанием и в рекордные сроки забросили туда, где творилась сущая мясорубка. Андерсон был хорошим пилотом — лучшим из их несостоявшегося выпуска — и страха не испытывал. Юность. Молодые — бессмертные... Так говаривал командир их отделения — ветеран Хааринской войны с лицом, испещренным уродливо вздутыми розовато-белыми шрамами и титановым протезом вместо правой ноги — в редкие моменты хорошего расположения духа. О том, что все зло уходит корнями в политические игры сильных мира сего, он говорил не таясь. Андерсон подозревал, что именно благодаря весьма своеобразному и горячему темпераменту его командир застрял за академической кафедрой в обществе толпы юных, жаждущих приключений бесшабашных студентов. По крылом Альфа-пташки первые рассветные лучи коснулись поверхности планеты, над освещенным полушарием повисла легкая голубоватая дымка. Для кого-то этот рассвет уже стал последним, а кому-то и вовсе не довелось его увидеть. Андерсону не казалось странным, что мысли о погибших сокурсниках не находят в нем должного казалось бы отклика. Он слишком рано успел очерстветь. Попытка зажать сирианцев их же звездной системе блестяще провалилась, и теперь тот же кошмар творился и на территории космического пространства Земли. Вероятно, с большим успехом, чем тут, подумал Андерсон. Потому, что к Солнечной системе так просто не подступишься, да и землян с их патологической осторожностью сложно застать врасплох. В бою Андерсон был рассчетлив и холоден, как голубой сирианский рассвет. Все спонтанное, горячее и беззаботное умерло в нем за эти кошмарные часы на орбите одной из самых больших звезд этого сектора Метагалактики. Юношеский максимализм, желание показать себя, амбиции — все это оказалось неуместным, мелким и глупым. Кому-то нужны годы, чтобы повзрослеть, Андерсон же повзрослел за пару этих холодных голубых враждебных рассветов. Ему непозволительно везло — огонь вражеских орудий миновал его раз за разом, так, что впору было задуматься о том, что ее Величество Судьба приберегает для его никчемной жизни изощренный и коварный поворот. Вспышки стали ярче, Альфа вздрогнула, неожиданно оказавшись в эпицентре взрывной волны. Андерсон, чертыхаясь, выровнял истребитель, мимо него во все стороны брызнули обломки, осколки побитых солнечных батарей и искореженные корабельные запчасти... Он едва повернул голову, и его взору предстал «Бегущий» - без щитов, со свернутыми пушками и свежепоявившейся огромной черной, слегка мерцающей дырой в боку. Абсолютно беззащитный и вероятнее всего обреченный. На вооружении у Содружества было достаточно тяжелых крейсеров стратегического назначения. Эти махины в две тысячи футов длиной были впечатляющи, но сирианские дредноуты были в сравнении с ними просто монстрами. И несмотря на малочисленность последних, теперь перевес был, к сожалению, на их стороне. Злость просочилась в сознание красными всполохами аннигиляционных взрывов, нестерпимо желалось что-то изменить... Ему пришлось прилагать недюжинные усилия, чтобы не выплеснуть эти эмоции прямо в эфире, обложив матом собственного командира. Это было так типично — типично и до омерзения предсказуемо — подчиняться приказу, который претил его сути. Андерсон метался в пространстве сумасшедшим комком нервов вместе со своим истребителем, чувствуя всю ненужность этих порывов, и ощущая себя стоящим по стойке смирно в тот момент, когда нужно действовать. Задавить попытку сирианцев развязать войну в зародыше? Ха! Они, напыщенные долбозвоны из командования флота, были вовсе не так глупы, как он думал. Напротив, они бросили в этот ад неопытную, но горячую молодежь — ход умный, хотя и предсказуемый. Беда в том, что они знали, чем это все кончится. Сотнями бесславных и бесполезных смертей. Грубой силы у сирианцев было не занимать. И несмотря на то, что они ни черта не смыслили в стратегии ведения боя, этого напора им вполне хватило, чтобы на голову разбить целую эскадрилью земных крейсеров типа «Титан». Они тоже потрепали врага основательно, но теперь у них остался только «Бегущий» и жалкая стайка Альфа-пташек, которые уже ничего не могли сделать. И их командующий тоже это понял. Поэтому Андерсон и услышал в своем интеркоме приказ «мотать отсюда к такой матери». Однако, он не поторопился. Он хладнокровно наблюдал за тем, как уцелевшие Альфы спешно ныряли в гиперкоридор. Под экраном внешнего обзора, где мелькал красно-бело-зелеными огоньками тактический дисплей, зеленых огоньков почти не осталось — еще немного, и он останется один... Он меланхолично разнес в космическую пыль еще один сирианский истребитель и прозевал вражеский заряд направленный точно в бок его Альфы. Вспышка белого света поглотилась космической тьмой, истребитель мотануло в сторону, мимо мелькнул красно-белый бок другой Альфы. Мило. Кто-то еще решил послать командование ко всем чертям. - Следи за хвостом, Андерсон! - раздался натянутый, неестественно шальной голос из его интеркома. Брентон. Конечно. Можно было догадаться. - Уходим! - Куда? Предлагаешь бросить «Бегущего»? У них нет щитов, и просто взять и ускользнуть в гиперкоридор они не смогут. Без нас они покойники. - Хочешь к ним присоединиться? - прошипел интерком. - Андерсон, нас двое осталось, понимаешь? Всего двое! Все, что мы можем сейчас сделать, это спасти свою шкуру! Тем более, что приказ адмирала был более чем ясен — отступить в гиперкоридор! Андерсон стиснул зубы. Впереди висела громада сирианского звездного крейсера, по размерам тот превосходил Бегущего раза в три... Тут и пушки не помогут... Хотя, если поглядеть... Несмотря на внушительные размеры и боевую мощь, он безошибочно угадал слабое место этого монстра. Командный мостик на самом верху, пузырем выступающий в черно-звездную темноту, открытый со всех сторон. Перед мысленным взором стройными рядами и колоннами маршировали возможности и вероятности, по скорости своей уподобляясь крейсеру типа «Тантал», покрывающему сто пятьдесят световых лет за один стандартный час. Армия без командира — не армия. И, черт возьми, он унесет с собой немало этих ублюдков! Самые бредовые идеи возникают именно в пиковые жизненные моменты — это Андерсон теперь знал точно. Осознание оказалось неожиданно болезненным, но оно того стоило. Черт возьми, оно стоило и двадцати его лет, и тех четырех лет Звездной Академии и... много чего стоило. Он крепче сжал в побелевших пальцах штурвал. - Андерсон! Назад, мать твою! - истошно вопил в интерком Брентон. - Куда назад? - спокойно осведомился он, почти не понимая, о чем говорит, и добавил — Уходи, Брент. Ты уже ничего не сможешь сделать. - Ты что, собрался таранить его?! - возопил интерком голосом, полным леденящего душу понимания. - Ты слышишь меня?! Хочешь посмертно прославиться?! Завязывай с геройством и вали оттуда! Жизнь не неслась перед глазами ускоренной сменой диапозитивов, не было привкуса горечи, и уж тем более не было гордости за себя — только холодная решимость, приправленная толикой вины перед его другом Брентоном, который продолжал надрываться криком из шипящего, неисправного интеркома. Андерсон уже не понимал, не видел ничего вокруг — только приближающуюся громаду сирианского крейсера. А потом чернота космоса выплеснулась навстречу и поглотила его...