Say It

Когда Мародёры зашли в Большой Зал и заняли места, где они обычно сидели, Блэк, как всегда, по-хозяйски придвинул все близстоящие тарелки и стал рассматривать, что же сегодня на завтрак. — Так не честно, — фыркнул он, отодвигая посудину с овсяной кашей, — сегодня нет мяса. — Ну и фто?.. — с набитым ртом спросил Джеймс, который вовсю запихивал в себя булочку. — Куфай! — Не буду, — Сириус показательно отвернулся от стола, скрестив руки на груди, — Мне нужно мясо! — А твоё "хочу" до обеда подождать не может? — невинно поинтересовался Лунатик, спокойно поедая упомянутый в спальне омлет. Мясо, конечно, он любил, но уж утром можно было обойтись без него! «Как маленький! Мерлин тебя побери, Сириус...» — промелькнула в голове Рема мысль, но, опасаясь ещё и истерики друга, решил оставить мысли при себе. — На обед точно будет что-то мясное, — лишь добавил он тихо. Но слова Лунатика не успокоили Блэка — скорее наоборот. — Может, на обед мне захочется рыбы? Я хочу мяса — здесь и сейчас! — воскликнул Бродяга. — Сейчас тебя съем! Сохатому показалось, что Сириус сейчас нападет на Лунатика — в последнее время они как-то слишком часто ругаются — и правда съест, поэтому нужно было снова убрать напряжение и сделать так, чтобы оба были довольны. — Предлагаю сходить на кухню, — заговорчески прошептал Джеймс, сощурив глаза. — Там еды — завались, — он повернулся к Сириусу, — в том числе и мяса. Идём? Глаза у Блэка загорелись и он, решая не ждать ответа остальных, тут же вскочил с места. Хвост, решив показать, что он так же крут, как остальные, тоже встал и довольно заулыбался. Лунатику понадобилось много силы воли, чтобы не возвести глаза к потолку. Всё это напоминало ему картину с избалованным ребёнком. Стоит ему ударить ножкой по полу, как родитель, в данном случае Джеймс, спешит исполнить желание Его Величества, в данном случае Сириуса. Хотя, тут скорее не "Величество", а "Обнаглейшество", но это уже детали. Подёрнув плечами и встав с места с видом великомученика, обрекаемого на страшные страдания, Люпин направился на выход из Зала. — Ну, так вы идёте? — как-то слишком резко произнес Рем. «Как можно всегда оставаться таким холодным? Почему он не может быть таким, каким был вчера, когда принёс шоколад? Почему, в конце концов, он со мной так груб? Я ведь ничего плохого не сделал! Ни слова ему не сказал! Как он не может понять, что...» — быстро вдыхая и выдыхая на ходу, подумал Люпин, не оборачиваясь, на удивлённых такой реакцией Мародёров. Даже Питер перестал лыбиться и призадумался, не говоря уже о том, что по этому поводу думал Джеймс. Предположения Сохатого были самые разные, но ни одно из них как-то не вписывалось в данную ситуацию. Наиболее правдоподобное — Ремус после вчерашнего подвига Бродяги переоценил его самостоятельность и готовность подстраиваться под других. Он-то думал, Блэк изменился… Не тут-то было! Но даже и у этой мысли были свои изъяны — раньше ведь, несмотря на поведение как Джеймса, так и Сириуса, Люпин не выкидывал подобного. Бывали ситуации покруче, а он всё терпел. Кончилось терпение? Нет, только не у Рема. От всех этих предположений Поттер на секунду потерял чувство реальности, поэтому он решил перестать гадать и посмотреть, что будет дальше. Может, он и поймет, что к чему, если немного подождёт. Если что, он ведь может чуть позже спросить у Лунатика, что случилось. Вот только Лунатик сам не до конца понимал, что с ним творится. Что до Сириуса, так его это ещё больше разозлило. Казалось бы, всё же хорошо, друг на уступки пошёл, но взбесило Бродягу то, как Люпин это сделал. «Хочешь — да подавись!» — охарактеризовал поведение друга Блэк и, кипя от злости, направился следом. Так хотелось остановить его и разочек врезать по лицу. Нет, серьезно, он разве не замечал раньше, какой Сириус капризный? С чего это вдруг он решил обижаться именно сейчас? А Люпину было всё равно на то, что думают остальные — впервые за годы их дружбы! Ну а что? У Лунатика тоже есть чувства и характер, которые иногда можно и показать! Не человек он, что ли? Лиц друзей он не видел, так как шел первым, поэтому не мог знать, как на это реагировали друзья, однако прекрасно понимал, что они, мягко говоря, поражены. Шли все, не сговариваясь, медленно, каждый был погружён в свои мысли. Рем продолжал вопрошать небо, за что ему такая жестокая мука, Сохатый недоумевал, что случилось с самым спокойным и терпеливым Мародёром, Сириус кипел от злости, желая стукнуть кого-нибудь — желательно Люпина, но, в общем, как повезёт. Питер тоже задумался над тем, что вообще происходит сегодня, и почему все как с цепи сорвались? Первым опомнился и вышел из своего личного астрала Ремус. А сделал это он по одной простой причине: не глядя, ясное дело, куда идёт, Люпин резко врезался в кого-то, идущего с большей скоростью навстречу, и грохнулся на пол. Подняв голову и увидев над собой удивлённого и разозлённого одновременно Снейпа, Лунатик понял, сейчас что-то будет. Он с неким ужасом оглянулся на друзей и увидел то, что совсем его не успокоило. Сириус, кажется, наконец нашёл того, на ком можно сорвать злость, а Джеймс, поняв, судя по лицу, куда ветер дует, пытался лихорадочно придумать что-то, способное увести всех присутствующих отсюда, кроме Снейпа, разумеется. Вероятно, и один и второй благополучно забыли о том, зачем они вообще шли сюда. — Смотри, куда прёшь, придурок! — воскликнул Бродяга, делая шаг навстречу. — Совсем из-за своих жирных обрубков дороги не видишь? Блэк уже замахнулся и собрался ударить его, но вперёд вышел Джеймс и, прищурив глаза, спросил: — Что ты здесь делаешь, Нюнчик? Гостиная Слизерина в другой стороне. Хвост навострил уши и приоткрыл рот, ожидая спектакля. Издёвки над Снейпом его забавляли, ему казалось, будто он принимает участие в чем-то важном и с ним действительно считаются. Каким бы ни было отношение, к примеру, Сириуса к нему, в данное время это всё переходило на второй план. Люпина всё это уже, почему-то, начинало злить. Неужели опять? Неужели нельзя дня прожить, не задев кого-нибудь?! — Не твоё дело, Поттер! — прошипел слизеринец, а его рука сжалась в кармане, видимо, стиснув палочку. Оперативно поднявшись с пола, Лунатик встал между Мародёрами и Снейпом. — Извини, Северус, мы уже уходим. И ты иди, куда шёл… Реакция Ремуса на появление Нюниуса Джеймса удивила, не говоря уже о Сириусе, который теперь даже и не знал, на кого он зол больше. Как можно извиняться перед… этим? — Никуда мы не уходим! — раздраженно проговорил Блэк, кинув на Люпина недовольный взгляд. — Я стою там, где хочу, и я не потерплю рядом с собой это немытое ничтожество, — он показал пальцем на такого же разозленного Снейпа и сморщился, будто перед ним стояло что-то вонючее. Кажется, Сириус всерьёз увлёкся, глаза загорелись, а уголки губ слегка приподнялись в надежде на то, что он наконец-то позабавится. Сохатому это тоже нравилось, однако он не спешил «развлекаться», а был немного взволнован реакцией Ремуса, который почему-то не поддержал их в данном конфликте. Правда, настроение Бродяги передалось ему стремительнее, и переживать о реакции Люпина он перестал мгновенно. — Кажется, тебе уже намекнули, что здесь таким как ты не место, Нюниус, — фыркнул Поттер и достал волшебную палочку. — И если ты отсюда не свалишь, мне придётся тебя заставить это сделать. — А я вам повторяю, мы уже уходим! — уже более строго, «включая» старосту, проговорил Люпин, глядя на друзей поочерёдно. И это был совсем не тот взгляд доброго Лунатика, который побурчит, и отойдёт в сторону, а потом ещё и шоколадом накормит. Нет, что-то было в этом взгляде волчье, пугающее, чужое... Питер сжался, когда такой взгляд упал на него с высоты роста Рема, который, казалось, стал ещё выше. Но Сириус не собирался уступать. Разве он когда-либо вообще уступал? Друзья ещё никогда не видели Рема таким. Джеймс даже решил сделать так, как хочет Люпин, лишь бы они здесь не перессорились в пух и прах, и опустил палочку. Но Сириус уже ни о чем не думал, даже Нюниус его не волновал сейчас так, как Рем. По ярости они с Лунатиком сейчас были как раз наравне, и Сохатый поспешил их остановить. — Мы ведь шли… кое-куда, — напомнил Джеймс, обращаясь по большей части к Сириусу. — Неужели? — Бродяга, кажется, даже не услышал, что сказал ему Поттер, по-прежнему видя перед собой только Люпина и отвечая ему. — Можешь уходить, раз ты так хочешь. — Если это не прекратится, — начал снова Ремус, вроде бы, обращаясь ко всем, но глядя только на Блэка, - я сниму баллы! Я не шучу! Тень ухмылки промелькнула на лице Снейпа, который молча наблюдал за перепалкой Мародёров. Сейчас это забавляло его так же, как Питера — издёвки Сохатого. Хотелось вмешаться, выпалить что-то острое и неприятное, чтобы спровоцировать Блэка и поглядеть, как далеко зайдёт Люпин. — Неужели Сириус Блэк послушается команды «фу» и перестанет? — посмеиваясь, сказал слизеринец. — Какой преданный… Реакция Сириуса последовала незамедлительно. Теперь, когда его внимание с Рема снова переключилось на Нюниуса, казалось, он вот-вот взорвется от злости. Замахнувшись опять, на этот раз он со всей силы ударил слизеринца кулаком по лицу — так, что тот отлетел метра на три и приземлился на каменный пол с жутким глухим звуком. С секунду все четверо Мародеров стояли не двигаясь. В глазах Сохатого мелькнула искра страха за жизнь Нюниуса, однако он ошибся, увидев, как слизеринец пошевелился и попытался приподняться на локтях. Бродяга, уловив взглядом наименьшее движение, тут же набросился на Снейпа и навис над ним, замахнувшись вновь. — Прекрати! — спохватился Джеймс и, в момент оказавшись рядом, схватил друга за локти, пытаясь предотвратить удар. — Я его убью! — зарычал Блэк, вырываясь. На помощь Джеймсу тут же пришёл Питер, однако Рем остался в стороне. Долго всё это терпеть он не желал. Собрав в кулак всю злость и подумав: «Ну всё, доигрались!», он выкрикнул, причём так, что эхо отозвалось от каменных стен замка: — Минус двадцать баллов Гриффиндору! Казалось, после его слов, всё вокруг замерло. Даже Блэк, с занесённым над Снейпом кулаком. Джеймс сморщил лоб и сощурил брови, Питер широко раскрыл глаза, не веря в то, что только что произошло, а Бродяга, в миг очнувшись от приступа гнева, медленно повернул голову в сторону Ремуса. — Что ты сказал? — спросил едва слышно, но очень отчетливо Блэк. — Ты всё прекрасно слышал, Сириус... - с болью в голосе отозвался Люпин, повернувшись к друзьям спиной и поспешив в сторону гостиной Гриффиндора.