Say It

В гостиную Лунатик не пошёл. Почему? Да кто его знает... На полпути парень свернул в какой-то коридор, потом снова, и снова... Бездумно шатаясь по замку, Люпин всё думал, а правильно ли он вообще сделал? Раньше он никогда не противостоял друзьям. Он иногда спорил, иногда пытался разбудить их совесть, бывало, обижался, да и то, молча. Сейчас злость и ярость улетучились, оставляя после себя неприятный осадок на душе. «Я просто предатель! Я не должен был! Я ведь друг в первую очередь, а только потом уже староста! Нельзя было...» — пытал сам себя Рем, прислоняясь к стене спиной и съезжая по ней на пол. «Но Сириус... Он перешёл все границы! Бесчувственный, недалёкий идиот!» Сумка заслужила удара кулаком. В общем-то, Люпин сразу пожалел о своём действии, так как рука больно ударилась о книги, которые были внутри. В гостиную нельзя — скоро туда придут Мародёры... А куда ещё было идти? Оставалось сидеть посреди коридора и ждать какого-то чуда. И вот, чудо это или же нет, но вдалеке послышались голоса и шаги. Судя по тому, что шум был отнюдь не тихий и с каждой секундой только приближался, Рем решил, что к нему идет приличная группа учеников. Сейчас не хотелось никого ни видеть, ни слышать, поэтому Лунатик спешно встал с места и, схватив сумку, пошёл назад. Зайдя за поворот, он решил подождать, пока толпа пройдет мимо него, и он сможет возобновить своё самобичевание. Но выглянув из-за угла, юноша увидел, что группа людей состояла из одних лишь слизеринцев, если ему не изменяло зрение. Прекрасно зная, что такое сборище представителей змеиного факультета никогда ничем хорошим не заканчивалось, он посчитал своим долгом узнать, куда и зачем они идут. Рем подождал пока слизеринцы пройдут мимо коридора, где он стоял, вынырнул из своего укрытия и пошёл следом, чувствуя некое дежа вю. Чем дальше они шли, тем больше интереса проявлял Лунатик. Он осознавал, что уже видел эти коридоры, но не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. Нет, конечно, Мародёры всю школу облазить успели, и тут, наверняка, не раз бывали, но, почему-то, именно это предметное окружение назойливо вспоминалось. И, точно! Эврика, ударившая в голову Люпина, была столь сильной, что ему пришлось закрыть рукой рот, чтобы не подать звук и не выдать себя. Именно тут он остановился сегодня ночью! А вот и факел, что освещал Карту... Именно тут, напротив странной картины, пропал этой ночью Питер. Слизеринцы вдруг начали ходить по коридору туда-сюда, а затем вдруг остановились, словно ждали чего-то. Рем замер, совершенно не понимая, что происходит. Внезапно в стене появилась дверь, которую тут же открыл кто-то из учеников и остальные, перешёптываясь, стали спешно заходить внутрь. Как это понимать? Мародёры ведь всю школу вдоль и поперёк исследовали! Они же не могли пропустить ни одной даже самой маленькой каморки для швабр, не говоря уже о целой комнате! Да и странно — никогда ещё Лунатик не видел, чтобы двери появлялись из ниоткуда. С другой стороны, в Хогвартсе всё возможно, видимо, это Мародёры что-то упустили. Вдруг стало понятно исчезновение Питера. Они ведь не нашли эту комнату, значит, и на Карте ее нет, поэтому, когда Хвост в неё вошёл, он, конечно, исчез! Вот и ответ... А Джеймс не поверил! Злясь и на себя, и на каждого из Мародёров, Рем шмыгнул следом за слизеринцами к двери. Те давно успели войти, и теперь оставалось только последовать за ними. Дверь осталась приоткрыта, будто бы специально для Лунатика, чему он был несказанно рад. Аккуратно потянув её на себя, Люпин шмыгнул внутрь. Комната была огромной — Ремус не понимал, как она могла поместиться в замке и остаться незаметной. От пола до высокого потолка возвышались горы всякого хлама и мусора, в котором, казалось, можно было найти всё, что душе угодно. Лунатик подумал, что, видимо, раз они не заметили тайного прохода сюда, то он открывается далеко не каждому. Может, это какая-то особая комната, куда могут зайти только слизеринцы? Или Тайная Комната, о которой по школе ходят легенды, но никто из взрослых не признаёт, что она существует? Между тем, пока Рем осматривал зал и предполагал возможные варианты его появления, слизеринцы толпой двинулись между горами со всякой всячиной, которые образовывали некое подобие коридора. Поскольку Люпин не знал, какого размера эта комната, он решил, что из виду терять учеников нельзя, иначе он может их вовсе не найти. Конечно, наилучшим вариантом было вернуться и рассказать обо всем Мародёрам, на что Рем не решался по двум причинам — из-за Сириуса и из-за боязни, что комната не откроется ему снова. Поэтому, отбросив все мысли о друзьях, оборотень спешно, но очень тихо последовал за слизеринцами. Ученики, по-прежнему не замечая своего преследователя, через некоторое время снова остановились. Присмотревшись ближе, Рем увидел, что они обступили кольцом что-то высокое, накрытое серой тканью. Один из слизеринцев подошел ближе и, взявшись за один из концов ткани, потянул на себя. Поднялся столб пыли, и когда она, наконец, осела, позволяя разглядеть что-либо, взору открылся высокий металлический шкаф. Далее происходило самое нелепое. Точнее, может, оно таковым и не являлось, но всё же, то, что слизеринцы по одному забирались в шкаф, выглядело и правда нелепо. Но странным было даже не это, а то, что они все там уместились! Все до единого! И никто не вышел обратно. «Что за чертовщина?» — Люпин потёр глаза и помотал головой. Нет, картина оставалась прежней. Уже не думая о том, что нужно уведомить Мародёров, а лучше сразу директора, парень спешно подошел к огромному шкафу и открыл дверцу. Ничего интересного... Пустой шкаф. Но любопытство, как известно, — болезнь. Оборотень, не сумев себя побороть, забрался в шкаф и закрыл за собой дверь. Не успев ничего понять, он был тут же подхвачен как ураганом. Возникло чувство, похожее на то, которое испытываешь при использовании портала. Перед глазами мелькали то яркие, то наоборот мрачные картинки, меняясь с очень высокой скоростью отчего кружилась голова и казалось, будто Рем вот-вот потеряет равновесие и упадет, если было бы место куда падать. Желудок внутри будто скомкался, и парня затошнило, однако спустя ещё пару секунд всё резко прекратилось. Оборотень завертел головой: перед глазами снова стояла тьма, и тесное пространство, где находился сейчас Лунатик, освещалось лишь светом, падающим из тоненькой щели. Немного потеряв чувство реальности, Ремус уже собирался паниковать, однако, протянув руку к щели и толкнув… дверцу шкафа? (если конечно он до сих пор находился там), он оказался в небольшом помещении, уставленном странным антиквариатом. Выйдя из шкафа, Люпин огляделся, пытаясь понять, где он. Юноша оказался в небольшом помещении, уставленном странными артефактами. Во всяком случае, только так их мог назвать сам гриффиндорец, ибо других предположений не было и в помине. На многочисленных столах и полках стояли засушенные головы, жуткого вида черепа, некоторые из которых находились под стеклянными колпаками. То тут, то там можно было прочитать «проклято», «крайне опасно», «не прикасаться голыми руками» и так далее. А вот теперь паника была совсем нешуточная... Не представляя, куда он влип, Лунатик уж было хотел вернуться в шкаф, как бы абсурдно это не звучало, а там и в Хогвартс, если он верно понял принцип работы такого вида транспорта, однако мысли о том, что в Школе Чародейства и Волшебства аппарировать нельзя, и этот шкаф, по-видимому, был заколдован очень сильной, наверняка опасной, тёмной магией, заставили Ремуса оказаться от этой идеи и придумать другой способ вернуться. Когда он более-менее пришёл в себя, в его голове появился другой вопрос — почему все те, кто аппарировал перед ним, исчезли? Может, они попали в другое место? Хотя, так ли это важно, если парень не понимал, где находился сам? Нужно осмотреть это место, но сделать это тихо, ведь одно Лунатик знал совершенно точно — здесь он находиться не должен. Отойдя от шкафа, Люпин предположил, что он находится в каком-то магазине — повернувшись, он увидел стекло, перед которым стояли странные и страшные предметы с ценами под ними, и сообразил, что это была витрина. Поскольку написано все было на английском, Ремус совершенно точно мог быть уверен, что находится всё ещё в Британии (если не в Америке или Австралии, что было намного хуже). Он мог бы вернуться в Хогвартс на «Ночном Рыцаре» и в дороге отправить письмо Дамблдору. Кстати, о директоре, интересно, а он знал, что в его школе имеется такая странная комната с таким странным шкафом? Скорее всего нет, иначе он бы принял какие-то меры. Наконец придумав план своих действий, Лунатик поспешил к выходу, однако как только он потянулся к ручке двери, она начала опускаться сама по себе, будто кто-то намеревался зайти. Подскочив на месте, Ремус тут же отошел от двери и направился вглубь магазина. Спрятавшись за большими деревянными полками, заставленными капсулами, внутри которых находилось что-то противное, похожее на человеческую печень, он услышал как звякнул колокольчик, который, по-видимому, висел над дверью. Только вот этот «звяк» был совсем не весёлым, каким обычно бывают подобные колокольчики, а приглушённым и словно вымученным. В магазин, а в том, что это магазин, парень уже не сомневался, вошёл некто. Судя по тяжёлым шагам и достаточно громкому дыханью, это был мужчина... Сильный и высокий. Поступь уверенная. Люпин, слегка наклонившись, глянул в щель между полками. Посетитель прохаживался среди витрин, то ли разыскивая, то ли ожидая кого-то. Но стоило незнакомцу подойти ближе, как внутри у Рема всё перевернулось. Он не мог объяснить, что именно с ним творится, но паника, нахлынувшая волной, не желала отступать. Запах, что исходил от мужчины, был... волчьим, будто бы шерсть намокла под дождём. И к этому запаху также примешивался запах крови — отчётливый и резкий. Только раз в своей жизни парень чувствовал этот запах и запомнил его навечно. Нападение. Оборотень. Сивый. Снова выглянув в щель и увидев теперь профиль вошедшего, Рем шарахнулся назад, зажав рот рукой, но это не помогло — он задел стеллаж, и оттуда слетело, звякнув и разбившись, что-то стеклянное. Лунатику хотелось зажмуриться и оказаться снова в школе рядом с Мародёрами, как бы он там на них не злился, но парень почему-то не мог закрыть глаза — то ли это было от шока, то ли где–то в глубине души он решил бросить вызов своему страху, посмотрев ему в лицо. В миг перед ним возникло до боли знакомое лицо, если конечно эти дикие звериные глаза, рот, скулы и всё остальное можно было так назвать. Зрачки оборотня сверкнули, а сам он ухмыльнулся, обнажив острые даже в человеческом обличье зубы. — Вот мы и встретились, — сказал он низким хриплым голосом, напоминающим волчий рык, — снова.