Say It

Первое, что почувствовал Ремус — холод, исходивший от пола, на котором парень, собственно, и лежал. В голове всё перемешалось: шкаф, магазин, Сивый... Медленно приоткрыв глаза, Лунатик подождал, пока его взгляд не сфокусируется на чём-то определённом. Выбор был невелик. Единственный предмет, на который можно было смотреть — мрачного вида светильник на потолке, не работающий, казалось, уже пару веков. Свет попадал в помещение, где он находился, из узенького окошка под потолком, которое по размеру было как два квоффла. Стоило парню принять сидячее положение, как голову пронзила резкая боль, как будто его недавно хорошенько стукнули по ней. Очевидно, и правда стукнули... заклятием. Когда понимание сложившейся ситуации наконец пришло, в душе Люпина появился животный ужас. Его поймал Сивый. Страх детства, ожившее воспоминание! А где он теперь, непонятно вовсе! Это заставило его забыть о головной боли и вскочить на ноги, ломанувшись к двери. Смысла в этом не было, дверь была закрыта, что неудивительно. Кричать? Не думал Рем, что его могут услышать. Точнее, его-то, может, и услышат, но определённо не те люди, кто мог бы ему помочь. Порыскав по карманам в поисках волшебной палочки, Лунатик обнаружил, что её у него тоже отобрали. И что теперь делать? Барабаня в двери, но не от надежды на то, что ему могут помочь, а от безысходности и отчаяния, Люпин закричал. Может, его и не освободят, но пусть хоть скажут, где он. Ждать долго не пришлось — спустя несколько минут юноша услышал звук поворачивающегося замка, а затем почувствовал, как тяжелая деревянная дверь открывается прямо на него, отталкивая в сторону. — Так-так, очнулся, золотце, — послышался низкий и хрипловатый голос из-за двери. В следующий момент Рем увидел, что перед ним стояла женщина. Рассматривая её снизу вверх, от тяжелых сапог до чёрной копны растрепанных волос, у Лунатика возникло какое-то странное чувство: он никогда не видел её, но почему-то в ней было что-то такое знакомое, будто они встречались раньше. Внешний вид был пугающим: бледное лицо со впалыми щеками и большими очерченными скулами, глубоко посаженные большие глаза и тёмные круги под ними. А ещё взгляд… женщина смотрела на него так, будто вот-вот набросится, но это был далеко не звериный взгляд Фенрира Сивого. Скорее это напоминало ему человеческое безумие, вызов — какая-то непредсказуемость, которую он уже где-то видел. Но кто ещё обладал таким же взглядом? Лунатик отступил назад, не в силах отвести глаза от вошедшей. Мимолётное сходство с кем-то знакомым улетучилось, стоило Рему увидеть её странную ухмылку, похожую на гримасу маггловских маньяков, которых показывали по телевизору, и которых так страшилась миссис Люпин. Куда деваться? Он в замкнутом помещении, убежать нельзя, палочки нет... Нет ничего, что могло бы помочь — даже простой палки или арматурины нигде не валялось. Парень не заметил, как, отступая, упёрся спиной в противоположную стену подвала. Люпин уже сто раз пожалел, что начал подавать какие-то звуки, да и вообще, что поднялся с пола, заявив о своём приходе в себя. Между тем женщина приближалась к нему, посмеиваясь. Рука её медленно, словно специально, опустилась к поясу и через несколько секунд странная гостья достала волшебную палочку. — Ходил по школе и заблудился, сладенький? — спросила она, приближаясь к нему. — Тебе в детстве не говорили, что подглядывать нехорошо? Когда женщина подошла вплотную, то приставила палочку к шее, будто собиралась вот-вот проткнуть ею горло. Лунатик, не в силах что-либо сказать, хотел зажмурить глаза, но не мог вообще ничего сделать. Ещё никогда ему не угрожали так, как сейчас. Ну, разве что в глубоком детстве, когда его укусил Сивый. — Странно, что я не убила тебя сразу же, как только тебя принесли, — сказала она почти шепотом. — С самого начала мне так и хотелось, но потом я решила, что это неинтересно. Убрав палочку, женщина сделала несколько шагов назад, что заставило Рема немного расслабиться. Стоило ему немного прийти в себя, как вдруг он услышал возглас посетительницы: — Круцио! Тело Рема вдруг пронзила столь сильная боль, что стоять на ногах не представлялось возможным. Из груди вырвался крик, ноги подкосились, и парень рухнул на холодный пол. Зря он думал, что больнее трансформации не может быть ничего. Оказалось — может. Метаясь и выгибаясь, Рем понял, что лучше смерть, чем этот кошмар: кости словно дробились на мелкие кусочки, кровь закипала и жгла изнутри, как раскалённый металл, глаза застилала неясная дымка. Сдерживать крики было невозможно. Сейчас оставалось только молиться, что бы всё это скорее закончилось, потерять сознание, умереть — что угодно, лишь бы больше не чувствовать всего этого кошмара. Женщина громко рассмеялась, наслаждаясь происходящим. Хохот казался эхом и был почти не слышен сквозь заглушающую пелену боли. Наконец Ремус почувствовал, что она медленно затихает, оставляя его тело в покое. Повалившись на бок, он зажмурил глаза, стараясь заглушить отголоски этой пытки. — Мне сказали, что убивать тебя пока не следует, — произнесла женщина, присев рядом с Лунатиком. — Странно, обычно о такой мелочи не стоит беспокоиться, но, видимо, придётся мне потерпеть. С другой стороны, это даже хорошо — убить можно всего один раз, а вот пытать… бесконечно. Последние слова она произнесла с каким-то нечеловеческим наслаждением, и Ремус спиной чувствовал, как его мучительница снова направила на него палочку. Он не успел услышать заклинания, как боль вернулась с новой силой. Громкий крик, казалось, был слышен во всём доме, чей бы это ни был дом. Вырвавшись через открытую дверь, столь сладостные для пожирательницы звуки достигли ушей сидевшего в гостиной юноши. Регулус Блэк, не сталкивающийся напрямую с подобным, не смог усидеть на месте. Тихо поднявшись и подойдя к двери подвала, он заглянул внутрь. На полу, корчась от боли и крича, лежал парень, а над ним нависла кузина Рега — Беллатрикс Лестрэндж. Слизеринцу понадобилась пара минут, чтобы сообразить, кто лежал на полу: гриффиндорская форма, худощавое телосложение, и волосы казались очень знакомыми. Кажется, этого парня он частенько видел рядом со своим братом и, насколько мог помнить Регулус, его звали Ремус Люпин. Блэк, который никогда не любил насилия, он не смог бы сейчас описать внятными словами свои эмоции, поэтому, когда крик прекратился, а Лунатик свернулся калачиком на полу под прицелом палочки, слизеринец так же тихо вернулся обратно в гостиную, не зная, что сейчас нужно делать. С одной стороны то, что происходило там между Беллой и Ремусом, не его дело, но с другой… знает ли Сириус? Несмотря на то, что Регулус имел совсем другие взгляды на чистокровность, ему совсем не нравилось то, что происходит в данный момент. Пытки Беллы никаким образом не были связаны с основными задачами Пожирателей, посему сделать нужно было хоть что-нибудь. Остановить Беллу и спасти Ремуса Рег все равно не сможет, но зато уведомить тех, кто может спасти его, Блэку по силам. Жаль, что он ещё не умеет аппарировать, тогда бы Рег за несколько минут смог бы добраться до школы. Можно было бы еще воспользоваться камином, вот только для начала необходимо найти летучий порох. Регулус предположил, что он, скорее всего, находился где-то рядом, чтоб далеко не бегать. Он оказался прав. На каминной поле стояла небольшая по размерам чаша, где находился летучий порох. Спустя несколько мгновений, слизеринец уже называл место прибытия, но за секунду до того, как Регулус исчез в пламени цвета своего факультета, из подвала вновь раздался отчаянный крик. Оказавшись в гостиной своего факультета, Регулус бегом бросился в коридор. Миновав подземелье и уже поднимаясь наверх, он почти нос к носу столкнулся с Джеймсом Поттером, который вместе с Сириусом спешил куда-то вниз. Видимо, гриффиндорцы не сразу заметили его, поэтому тоже немного опешили. Регулус вдруг замялся, совершенно не зная, как начать разговор. Не говорить же всё это прямо, верно? К тому же, Джеймс, стоящий с весьма заинтересованным лицом, совершенно не склонял к нормальному разговору. «Надев» на лицо совершенную Блэковскую невозмутимость, смысл которой, должно быть, способен понять лишь Блэк, слизеринец, глядя на брата, проговорил: — Сириус, можно тебя на пару слов? Это очень важно. Бродяга был слегка удивлен тем, что Рег хотел поговорить с ним о чём-то, ведь сейчас, когда гриффиндорец уже жил не дома, а у Джеймса, с Регулусом они виделись очень редко и за всё это время даже не поговорили ни разу. Что может быть срочного? — Конечно, — кивнул Сириус, отводя младшего брата в сторону. — Что случилось? Рег опустил в пол глаза, начав заламывать руки. Только спустя какое-то время он неуверенно заговорил. — Сириус, ты же знаешь... сейчас все чистокровные поддерживают Его... — Да, совсем уж издалека, но хоть какое-то начало. — И... я знаю, что ты очень переживаешь, но я хотел сказать… — Что? — переспросил Бродяга, не понимая, причем тут чистокровные и кого они поддерживают. — Ты тоже его поддерживаешь? — Я? — Регулус видимо вообще не понял, при чём тут он и теперь непонимающе смотрел на старшего брата. — Нет… То есть, да… Неважно! Главное, что вы его не поддерживаете и теперь вы в беде, — он остановился, перевел дыхание, а потом вновь затараторил: — Просто... Сириус, ты же понимаешь, что ты — Блэк. И большинство из Блэков уже перешли на Его сторону. И тебе надо опасаться, чтобы кто-то не воспользовался чем-то ценным для тебя, чтобы... — Видимо, и сам слизеринец запутался в том, что он сказал. Он теребил мантию, кусал губы, переводил взгляд с предмета на предмет. — Многое можешь сделать именно ты, и мне бы никогда не хватило духу... — Стой! — воскликнул Бродяга, повысив голос. — Что за бред ты тут городишь? — Это не бред! — возмутился младший Блэк, всем своим видом выражая серьёзность и чуть ли не мольбу послушать, а точнее понять. Но как в этой пулемётной очереди слов вообще можно было что-то разобрать? — Это не бред! — вновь повторил Регулус, глядя в глаза брата, так похожие на его собственные. — Ну как же ты не понимаешь?! Беллатрикс, например, приняла метку, а Цисси выдают за Малфоя, и она тоже примет Его сторону! Ну почему ты не понимаешь меня? Вам нужно их опасаться, потому что... потому... Сириус, который по-прежнему не врубался в происходящее, почесал затылок и прищурился, будто пытался высмотреть смысл сказанного в лице брата. — О чем ты вообще говоришь? Скажи еще, что Лорд охотится за мной, чтобы и мне эту самую метку поставить. И тебе тоже? — внезапно пришло в голову Бродяге. — Ты что, совсем рехнулся, что ли? — Ничего я не рехнулся! — На лице слизеринца появились красные пятна, не то от злости, не то от стыда. Но вообще, какая разница, на какой стороне сам Рег, если речь идёт об их друге? — Все вы гриффиндорцы такие тугодумы? Я тебе говорю, что Белла приняла метку... и теперь она исполняет Его приказы. И вам всем надо остерегаться других Блэков! — Это уже напоминало истерику пополам с манией. — Какие приказы? Кому нам? Каких ещё других Блэков? — спрашивал дальше Бродяга, пытаясь понять, в чём дело. Несмотря на то, что время было позднее, братья разговаривали на повышенных тонах, и стоящий недалеко от них Джеймс понятия не имел, как сюда не заявились Пивз, Филч, миссис Норрис и весь преподавательский состав. — Какие приказы... — Регулус уже не на шутку разозлился. Никогда он не думал, что его брат будет так медленно соображать! — Например, берёт кого-то в плен. Или… или убивает... пытает... — Теперь он специально растягивал слова, дабы хоть как-то донести смысл до Бродяги. — И она была бы рада поймать кого-то из вас... — Мерлин тебя дери! — воскликнул еще громче Бродяга, возведя руки к потолку. — Как меня достала вся эта семейка! Боковым зрением он случайно заметил Джима, который всеми возможным жестами показывал, что нужно сбавить обороты и понизить голос, и тут до Сириуса дошло, что уже давно был отбой, а он тут орет. Но как же тут не орать? Сделав глубокий вдох, Бродяга снова глянул на брата и сказал, пытаясь успокоиться: — Короче, если это всё, что ты хотел мне сказать, то я пойду. То, что у меня родственники — полные олухи, я и без тебя в курсе. Гриффиндорец развернулся и заспешил к выходу, ухватив за собой Джеймса. — Ты тише с родственниками разбираться не можешь? — пихнул его Сохатый, опасливо оглядываясь и замечая разочарованное лицо Регулуса, оставшегося стоять на месте. — Чего расшумелся? Хочешь, чтобы Филч нас словил и вкачал хорошенько? Что он от тебя хотел? — Да Мерлин его знает, — пожал плечами Сириус. — Если честно, я ничего не понял. Сначала начал мне рассказывать что-то про то, что все Блэки перешли на сторону Сам-Знаешь-Кого, моя кузина Беллатрикс теперь с меткой, а Нарцисса замуж выходит за Малфоя — местные сплетни, ничего полезного. Потом сказал, что Белла исполняет приказы, предостерегал «нас», мол, пытают, убивают, в плен берут… Что это вообще было такое? Джеймс раздражения Сириуса не разделил. Напротив, он резко остановился, глядя в одну точку через стёкла круглых очков. Казалось, что мысли беглой строкой проносятся в карих глазах Сохатого. Поттеру понадобилось около минуты, что бы обработать полученную информацию, после чего он поднял взгляд на Бродягу. Глаза его сейчас казались больше, чем его очки от удивления или шока. — Сириус... ты… ты просто... — Судя по виду, Джеймс думал, стукнуть друга или просто сорваться с места. — Что такое? — переспросил раздражённо Бродяга. Сговорились все сегодня, что ли? — Что я опять не понял? Казалось, ещё немного, и Джеймс зарычит, хотя оленям, по природе, не свойственно. — А теперь подумай своей головой, Блэк! Твоя кузина, Пожиратели смерти, пытки, плен... А у нас пропал Лунатик! — Это было сказано нарочито спокойно, хотя данное спокойствие определённо предвещало бурю. Свистящий шёпот и яростный взгляд Сохатого давали ясно понять, что если Сириус не раскинет мозгами и не подумает хоть раз головой, а не тем, что ниже, Поттер его прибьёт прямо здесь и сейчас. — Разорви меня скручервь! — воскликнул Бродяга, когда до него наконец дошел смысл сказанного Регулусом и перевода Джеймсом. — Кто же так объясняет?! Прямо сказать нельзя было? Сириус не знал, на кого злиться: на Рега, за то, что он ничего нормально не сказал, на себя, за то, что он такой дурак, или на Джеймса, на всякий случай. Так или иначе, на злость не было времени — если Ремус находится сейчас у Беллы, то эта истеричка замучает его до смерти. Вот только как к ней добраться? — Нам нужны метлы, — решил Блэк. — Аппарировать отсюда нельзя, а появляться прямо в камине перед кузиной я не хочу, так что, полетим. Злость Джеймса испарилась, осталась только тревога, и теперь она была обоснованная и очень сильная. Сам он не знаком с кузиной друга, но если учесть его рассказы, Люпин сейчас в состоянии крайне плачевном. Кивнув на предложение Сириуса, он достал палочку. — Акцио мётлы! О том, что мётлы не умеют проходить сквозь стены, Поттер вспомнил лишь тогда, когда два Нимбуса-1700 влетели в окно рядом с ними, разбив ко всем чертям стекло. В общем-то, парней это не заботило и ничуть не смутило, им не до того как-то в данный момент. Отойдя немного от замка, Джеймс и Сириус сели на мётлы и, одновременно оттолкнувшись от земли, взлетели в воздух.